Равноденствие: Последний закат

Предисловие

Я часто думаю о том дне — о встрече, которая изменила всё.

Что случилось бы, не найди мы её тогда и не забери из того замка, где она осталась одна среди пыли и тишины, с тем странным взглядом человека, который ничего о себе не помнил и всё же будто видел больше, чем все мы вместе?

За прошедшие столетия я возвращалась к этому дню столько раз, что давно потеряла им счёт. Поначалу мне казалось, что достаточно изменить одно обстоятельство и всё сложится иначе.

В одних воспоминаниях, придуманных мной самой, мы сворачивали раньше, в других задерживались в дороге, находили замок пустым или обнаруживали, что кто-то успел добраться туда до нас. В этих размышлениях ещё сохранялась какая-то логика: одно изменение влекло за собой другое, знакомые события постепенно расходились с теми, что произошли на самом деле. Но чем дальше я пыталась проследить такую жизнь, тем меньше в ней оставалось от прошлого, которое я действительно помнила.

Рано или поздно воспоминания заканчивались, уступая место догадкам, а дальше я уже могла придумать что угодно.

Одно со временем стало для меня яснее: защитить Ифэрет в тот день хотела только я. Мы почти ничего о ней не знали, и настороженность остальных была понятна. Она не помнила собственной жизни до встречи с Велтором, не могла объяснить природу своей силы и за двадцать лет рядом с ним так и не узнала, кем была до того, как он её нашёл. Я знала всё это, видела её растерянность, замечала, как внимательно она следит за каждым нашим движением, словно искала в нём подсказку, как теперь следует жить. Оставить её одну в мире, которого она почти не знала, я тогда не могла.

Этого оказалось достаточно.

Прошло триста девяносто восемь лет, и та уверенность кажется мне куда менее надёжной, чем прежде. Особенно по вечерам, когда заканчиваются заседания Совета, расходятся советники, стихают голоса и в зале постепенно гаснут магические светильники. Огромные своды будто становятся выше, стоит мне только остаться одной. Отсюда я уже много лет управляю миром, которого ещё не существовало в день нашей встречи с Ифэрет.

Теперь я стала богом. Императрицей. Хотя ни к одному из этих титулов так и не привыкла.

В часы тишины прошлое вспоминается легче. Я всё ещё вижу дорогу к замку, его тёмные коридоры, комнаты, заставленные книгами и артефактами. Помню Ифэрет такой, какой она была тогда: молчаливой, настороженной, ещё плохо умеющей скрывать настоящий страх. Мы пытались понять, кого нашли в том месте, спорили, принимали решения и шли дальше, располагая лишь обрывками сведений. Никто из нас не представлял, какое значение позднее приобретёт то, что в тот момент казалось почти случайным.

Из множества придуманных мной вариантов чаще всего возвращается один — тот, в котором мы просто её не находим. До определённого момента представить такую жизнь легко. Сложнее становится, когда я думаю о Лэнсе.

Я слишком хорошо знала своего брата, чтобы уверенно решить за него, какой была бы его судьба без Ифэрет. Много раз спрашивала себя, стал бы он счастливее, если бы их встреча так и не состоялась, но следом неизбежно возникала другая мысль: действительно ли достаточно было нам однажды свернуть не туда, чтобы их дороги разошлись навсегда? Они могли встретиться позже, например, через год, через десять лет, в другой империи или при совершенно иных обстоятельствах. Могло случиться и так, что они прожили бы свои жизни, даже не узнав о существовании друг друга. Ведь могло же?

Я достаточно долго размышляла об обоих вариантах, чтобы перестать считать один из них более правдоподобным.

К тому же со временем сама наша встреча начала казаться мне всё менее случайной. Мы пришли в замок именно тогда, когда Ифэрет осталась там одна, и нашли женщину, которую другие искали задолго до нас, хотя сами ещё даже не знали даже о существовании этого поиска. Позднее открылись и другие обстоятельства, о которых в начале пути мы не могли иметь ни малейшего представления. Я так и не нашла доказательств того, что за всем этим стоял чей-то замысел, но с каждым новым открытием мне становилось всё труднее объяснять произошедшее простым совпадением.

Наверное, поэтому меня по-прежнему преследует ощущение, что в самом начале мы что-то пропустили. Я восстанавливала события почти по дням, вспоминала разговоры, возвращалась к решениям, которые тогда казались незначительными, перебирала совсем мелкие детали, пытаясь понять, не прошли ли мы мимо чего-то важного только потому, что ещё не знали, куда смотреть.

Ответа я так и не нашла.

Мы не были глупцами. Нам приходилось действовать с тем знанием, которым мы располагали: ошибаться, менять планы, спорить о том, что делать дальше, а временами действительно угадывать последствия собственных решений. Теперь мне известно куда больше, и тем не менее прошлое от этого прозрачнее не стало. Знать конец дороги и понимать, почему каждый её поворот оказался именно таким, — совсем не одно и то же.

Есть лишь одна мысль, к которой мне до сих пор трудно возвращаться. Если бы я могла снова войти в тот замок, сохранив всё, что знаю теперь, передо мной стояла бы та же Ифэрет: растерянная, осторожная, почти ничего не знающая о себе. Для неё наша история ещё даже не началась бы, тогда как я уже помнила бы всё, что произошло потом.

Я могла бы оставить её там, не позволить уйти вместе с нами или найти иной способ вмешаться в тот день. За столетия я придумала их достаточно, но только один не оставлял места случайности.

Смогла бы я убить её собственными руками?

Я не знаю.

Иногда мне удавалось убедить себя, что да. Для этого нужно было думать о последствиях, о сделанных позднее выборах, обо всём, что я знаю теперь. Гораздо труднее становилось, когда вместо этого я вспоминала саму Ифэрет — её лицо в день нашей первой встречи и взгляд, ещё не знавший, сколько ему предстоит увидеть.

Долгое время именно невозможность ответить на этот вопрос пугала меня сильнее всего. Теперь мне кажется, что столько лет я задавала его себе напрасно.

Странно признаваться в подобной неопределённости после почти четырёх столетий, прожитых в статусе бога. Ещё страннее признавать её самой себе.

В дверь тихо постучали.

— Ваше Высокопреосвященство, — голос фамильяра прозвучал из-за тяжёлой двери. — Нам пора. Все ждут.

Я подняла голову и встретилась взглядом с собственным отражением. В зеркале напротив сидела женщина в императорской мантии, с безупречно уложенными волосами и короной, которую окружающие давно перестали замечать как нечто необычное. Мне самой порой требовалось время, чтобы узнать под ней себя.

— Иду, — ответила я.

Поднявшись, я поправила воротник и направилась к двери. За ней ждали Совет, очередные решения и люди, привыкшие обращаться ко мне за ответами, словно четыре столетия жизни непременно должны были дать их на всё.

У порога я задержалась и оглянулась на опустевшую комнату. Магические светильники ещё горели вдоль стен, в зеркале отражался их тусклый свет, а за высокими окнами жил мир, которого тогда ещё не существовало.

Почти четыре столетия я пыталась понять, что произошло бы, если бы мы никогда не встретили Ифэрет. Мне казалось, что ответ поможет объяснить, почему всё с самого начала сложилось именно так и можно ли было предотвратить то, что случилось позже.

Теперь я не была уверена даже в этом. За столько лет я могла ошибиться не только в ответе. Возможно, всё это время я задавала не тот вопрос.

Глава I. Наследница. Часть 1

Осеннее солнце едва пробивалось сквозь плотные облака, когда Лэнс вышел на тренировочный двор. Воздух пах прелыми листьями и холодным железом — этим запахом начиналось почти каждое его утро уже много лет. Камень под ногами был стёрт до блеска тысячами сапог, на старых мечах вдоль стены сохранились зазубрины, оставленные ещё прошлыми поколениями. Он никогда не любил это место, хотя уважал всё, чему оно его научило.

На площадке ждали трое молодых паладинов, недавно принятых в Орден. Их имён Лэнс пока не знал. Новички менялись слишком часто, и он давно отучил себя запоминать их сразу. Некоторые не возвращались уже с первого задания, а в памяти оставалось имя, которое спустя годы невозможно было соединить с лицом. Таких имён у него и без того было слишком много.

— Начинаем, — бросил он, призывая меч.

Первый рванул вперёд, не рассчитав дистанцию. Плечо выдало удар раньше клинка: слишком широкий замах, открытый корпус. Уклоняться не пришлось. Лэнс отвёл меч в сторону и тут же ударил рукоятью по запястью. Чужое оружие со звоном покатилось по камням, а паладин растерянно посмотрел на опустевшую руку.

— Ты умер, — спокойно сказал Лэнс.

— Я ещё мог…

— Нет. Ты решил победить вместо того, чтобы выжить. Следующий.

Второй оказался осторожнее. Он не бросился в атаку, держал дистанцию и ждал, вынуждая Лэнса сделать первый шаг. Это уже заслуживало одобрения, но никаких преимуществ ему не давало. Схватка закончилась за три удара: первым Лэнс проверил его реакцию, вторым лишил равновесия, а третьим остановил клинок там, где в настоящем бою тот уже вошёл бы в тело.

Последний продержался дольше остальных — целых десять секунд.

— Неплохо, — бросил Лэнс, вкладывая меч в ножны. — Для начала.

Когда площадка опустела, под ключицей привычно заныл старый шрам. Холод всегда напоминал о северной стычке семилетней давности, когда чужой клинок прошёл всего в сантиметре от артерии. Лэнс до сих пор помнил кровь, стекавшую под доспех, снег под коленями и Дориана, который одной рукой тащил его прочь, а другой продолжал отбиваться от наседавших противников.

Пальцы невольно коснулись шрама, прежде чем он одёрнул ворот и направился к выходу.

— Господин Лэнс, а правда, что вы учились у самого Дориана?

Окликнул его второй паладин — тот самый, что предпочёл выждать вместо бездумной атаки. Лэнс остановился, но оборачиваться не стал. Над башнями замка кружили вороны, почти теряясь на фоне серого неба. Совсем скоро кто-то из этих троих получит первое настоящее задание, и осторожность, которую он только что пытался в них вбить, перестанет быть частью упражнения.

— Правда.

— Каково это? — в голосе парня звучало благоговение, почти детское. — Учиться у легенды?

Легендой Дориан стал гораздо позже. Когда Лэнс впервые увидел его, ему было двенадцать. Он помнил северную дорогу, снег по колено и одинокую фигуру, приближавшуюся к воротам. Дориан вернулся с войны израненным, едва державшимся на ногах и был единственным из всего отряда. Совсем не таким выглядели герои на парадных портретах, которые Лэнс видел прежде, и, наверное, именно поэтому тот день остался с ним навсегда.

— Он учит побеждать, — сказал Лэнс. — Но сначала учит проигрывать. Продолжайте тренировку.

Он покинул двор, оставив молодых паладинов продолжать без него.

---

Послание нашло его в казармах. Принёс его не обычный курьер в форменном плаще, а один из молчаливых людей, служивших Совету. Он появился из утренней мглы почти незаметно, передал Лэнсу плотный конверт и, не произнеся ни слова, удалился.

На серебряной печати были отчеканены два скрещённых меча над раскрытой книгой — личный знак лорда Дориана.

Лэнс провёл большим пальцем по холодному металлу. Наставник не имел привычки писать ему без необходимости: для большинства разговоров хватало нескольких слов на тренировочном поле или короткой встречи в коридорах замка. Тем более он не стал бы отправлять личного посыльного ради того, что могло подождать. Одного взгляда на печать было достаточно, чтобы понять: произошло нечто, потребовавшее его немедленного внимания.

Он вскрыл конверт и развернул письмо. Почерк Дориана почти не изменился за прошедшие годы. Он был резкий, угловатый, далёкий от той безупречной каллиграфии, которой обучали при дворе. Так писал человек, привыкший выводить строки там, где для них находилось время: в походных лагерях, между донесениями и приказами, порой накануне очередного боя.

«Лэнс.

Мы уничтожили некроманта Велтора. Операция завершена. Он мёртв. Моя рука нанесла последний удар.

Замок Велтора остался без присмотра. У меня нет времени на его зачистку. Сейчас силы Совета требуют моего присутствия на границе — там неспокойно. Тёмные твари активизировались, словно что-то их тревожит. Начните с третьего этажа северной башни.

Среди бумаг некроманта были найдены обрывки записей о легендарном оружии. Возможно, это лишь слухи. Возможно, нет. Твоя задача — проверить замок. Найди хоть какие-то зацепки. Уничтожь опасные артефакты. Если оружие существует, нельзя допустить даже возможности его попадания в чужие руки.

Собери отряд. Элиас пригодится. Кристл пусть идёт с тобой.

Береги себя. И сестру.

Твой наставник, лорд Дориан, паладин Ордена Последнего Рассвета».

Лэнс перечитал письмо дважды. Сомневаться в первой его части не приходилось: Дориану он доверял безоговорочно. Если тот утверждал, что Велтор мёртв и последний удар нанёс именно он, значит, некромант действительно был уничтожен. Просьбу проверить оставшийся без хозяина замок Лэнс тоже не собирался оспаривать.

Настораживало другое. За привычной военной скупостью письма чувствовалась непривычная для Дориана спешка. Он редко требовал немедленных действий без объяснений, а здесь почти сразу после смерти Велтора отправлял Лэнса в его замок, сам же уходил к границе, ограничившись коротким «там неспокойно».

Этого было мало. И одновременно достаточно.

Лэнс хорошо знал северные рубежи и слишком часто бывал там вместе с Дорианом, чтобы не понимать: если наставник счёл происходящее достойным личного присутствия, дело едва ли ограничивалось несколькими тёмными тварями. Что-то заставило их активизироваться именно сейчас — и, судя по письму, сам Дориан пока не знал что.

Лэнс уже собирался сложить лист, когда заметил в самом низу ещё несколько строк. Они были вписаны карандашом почти на полях, будто наставник вспомнил о них уже после того, как закончил письмо:

«Среди бумаг Велтора неоднократно встречалось одно имя — Ифэрет. Значение неясно».

Лэнс задержался на приписке. Имя было ему незнакомо и звучало непривычно, будто принадлежало другому языку или времени. Он повторил его про себя, стараясь запомнить, и неожиданно поймал себя на ощущении, что уже встречал его прежде. Память, однако, не отозвалась ни образом, ни событием, с которым его можно было бы связать.

— Элиас, — позвал он.

От стены отделилась фигура. Элиас подошёл бесшумно, привычно держа руки возле рукоятей коротких клинков, и одного беглого взгляда на Лэнса ему хватило, чтобы понять: звали его не ради обычного разговора.

— Чем обязан?

— Задание от лорда Дориана. Замок некроманта Велтора. Проверить, не осталось ли там опасных артефактов. Сам некромант мёртв.

— Замок Велтора, — протянул Элиас. — Слышал о нём. Говорят, место гиблое.

— Потому мы и идём.

— Конечно. — Элиас усмехнулся. — Мы ведь всегда идём именно туда, где нормальные люди предпочитают не появляться.

— Не ной.

— Я не ною. Я констатирую факт. — Элиас помолчал, затем добавил уже тише, без тени усмешки: — Говорят, после смерти Велтора из его замка всё ещё видят свет в окнах.

Эту историю Лэнс уже слышал — от старых солдат, торговцев и любителей пересказывать дурные приметы за кружкой эля. Обычно подобные слухи не заслуживали его внимания, однако Элиас относился к ним иначе: за годы службы тот научился отделять пустые байки от тех, которые хотя бы стоило проверить. Если сейчас он счёл нужным упомянуть свет в окнах, Лэнс предпочитал это запомнить.

— Кого берём?

— Ты, я, Кристл. Хватит.

— Захватим что-нибудь тёплое, — Элиас поправил нагрудник. — В замках некромантов обычно сквозняки.

Получив всё необходимое, Элиас направился к выходу, оставив Лэнса с письмом Дориана в руках.

---

В комнате Кристл горел единственный светильник. Сестра наследника престола не спала в этот час. Сидела у окна, поджав ноги, с книгой на коленях, но взгляд её блуждал где-то далеко. За окном ветер гнул ветви деревьев, и тени плясали на стенах, словно призраки, которых она не боялась.

— Ты поздно, — заметила она, когда брат вошёл. — Что случилось?

— Письмо от Дориана. Он просит проверить замок некроманта.

Кристл отложила книгу и повернулась к нему. Свет падал на её лицо, делая черты мягче, почти детскими, но в глазах уже появилась та настороженность, которая всегда возникала перед опасностью. Лэнс знал этот взгляд. Он видел его каждый раз, когда она чувствовала что-то неладное.

— Велтор мёртв?

— Дориан лично нанёс последний удар.

Кристл помолчала. Её пальцы медленно провели по корешку книги, словно она искала опору в привычном жесте.

— И теперь он хочет, чтобы мы проверили его замок? Почему сам не зачистил?

— У него нет времени. Граница неспокойна.

— Какие артефакты мы ищем?

— Легендарное оружие, — тихо сказал Лэнс. — По крайней мере, Дориан подозревает, что Велтор искал его.

— Или это лишь слухи, — эхом отозвалась Кристл.

— Согласен. Но мы должны это проверить.

Кристл вздохнула, закрыла книгу и встала. Её движения были медленными, почти задумчивыми: она явно о чём-то думала, но не спешила говорить вслух.

— Когда выступаем?

— На рассвете.

Она кивнула. Лэнс уже взялся за дверную ручку, когда Кристл окликнула его:

— Лэнс...

— Да?

— Когда ты произнёс имя Велтора, мне показалось странным, насколько все вокруг уверены, что знают, с чем имеют дело.

Лэнс обернулся. В голосе сестры было что-то, что заставило его насторожиться. И это были не слова, а то, как она их произнесла. Кристл всегда видела то, чего не видел он.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю, — Кристл покачала головой. — Просто... мне кажется, мы найдём там не то, что ищем.

Лэнс посмотрел на неё долгим взглядом. Хотел спросить, откуда такая уверенность, но передумал. Иногда она просто знала. Как знала, когда начинается буря, или когда кто-то из знакомых не вернётся из похода. Он не всегда понимал это. Просто научился доверять чувствам сестры.

Потом кивнул и вышел в коридор.

За узким окном бушевал осенний ветер. Где-то далеко, за сотни миль отсюда, в пустом замке мёртвого некроманта, на подоконнике древней башни лежала раскрытая книга. Ветер перелистывал пожелтевшие страницы — одни за другими, одни за другими. Чернила давно выцвели. Многие строки невозможно было разобрать.

Но одно имя сохранилось так чётко, словно его написали вчера.

Глава I. Часть 2

Замок Велтора встретил их тишиной. Даже ветер, сопровождавший отряд последние часы пути, почти не проникал за чёрные стены, и после трёх дней дороги отсутствие привычных звуков ощущалось особенно остро.

К месту они добрались в обход больших трактов. Лэнс не хотел привлекать внимания, поэтому отряд шёл просёлочными дорогами, ночевал в лесах и лишь на третий день, когда над холмами показались тёмные башни, остановился перед последним подъёмом.

У подножия холма Лэнс укрылся за грудой валунов и осмотрел замок. Мох давно забрался на нижние ряды кладки, над стенами поднимались узкие башни, почти сливавшиеся с серым небом. Ни дыма над крышами, ни света в окнах, ни движения во дворе.

— Выглядит заброшенным, — прошептал Элиас, прищурившись.

— Тем не менее, это не так, — ответил Лэнс. — Некроманты не бросают свои жилища. Даже мёртвые, они оставляют после себя сюрпризы.

— Западная стена самая низкая, — заметил Элиас, указывая в ту сторону. — Там старые трещины. Можно подняться.

— Ворота? — спросила Кристл.

— Слишком шумно, — ответил Лэнс. — Идём через стену.

До западной стороны добрались вдоль подножия холма. Элиас полез первым, без труда находя выступы и трещины в старой кладке. Следом поднялся Лэнс, оставаясь чуть ниже Кристл, пока она не перебралась через край стены. Внутренний двор оказался пуст. Между плитами проросла трава, у стен скопились прошлогодние листья, но никаких следов недавнего боя Лэнс не увидел. Если люди Дориана действительно штурмовали замок, происходило это не здесь.

Дверь, ведущая внутрь, оказалась незапертой. Она тяжело подалась под плечом, открывая уходящий в глубину коридор. Уже через несколько минут стало понятно, что тишина снаружи была обманчива. Шаги троих людей отражались от каменных стен, возвращались из боковых переходов и временами звучали так, будто следом шёл кто-то ещё. Дважды Лэнс останавливался и прислушивался, но всякий раз за их спинами оставался лишь пустой коридор и вдоль стен висели старые портреты.

Элиас проверил два из них, заподозрив простейшее следящее заклинание, тем не менее не обнаружил ни магии, ни скрытого механизма. Обычные холсты, потемневшие от времени, с лицами людей, умерших задолго до их рождения. В следующем же зале обнаружилось кое-что менее объяснимое.

Высокие напольные часы продолжали идти. За мутным стеклом размеренно двигался маятник, секундная стрелка исправно переходила от деления к делению. Лэнс задержался возле них ровно настолько, чтобы убедиться лишь в одном: механизм действительно работает. Кто его заводил в пустующем замке, оставалось неясным.

— Мне здесь не нравится, — негромко произнёс Элиас.

— Мне тоже, — отозвался Лэнс. — Идём дальше.

Он задержал взгляд на расходящихся коридорах.

— Северная башня. Третий этаж. Дориан писал, что, по слухам, Велтор хранил там самое ценное.

— По слухам, — повторила Кристл. — Обнадёживает.

— Других сведений у нас нет.

Отряду пришлось двинуться дальше. Добраться до северной башни оказалось сложнее, чем предполагал Лэнс. Планировка не подчинялась ни одной знакомой ему логике: лестницы заканчивались промежуточными площадками без продолжения, переходы меняли высоту внутри одного этажа, и одна из дверей привела их почти туда же, откуда они вышли несколькими минутами раньше, хотя коридор всё это время тянулся в противоположную сторону.

На втором этаже Элиас поднял руку, и в конце коридора виднелась массивная дубовая дверь с бронзовыми ручками в форме черепов.

— Впереди кто-то есть, — прошептал он, указывая на неё. — Один человек. Дышит спокойно. На засаду не похоже.

Лэнс посмотрел на сестру.

Кристл попыталась определить присутствие живого существа за дверью, но вскоре покачала лишь головой. В замке Велтора смерть оставила слишком глубокий след, её магия путалась в нём, не позволяя уверенно отделить живое от мёртвого.

— Будьте готовы, — тихо приказал Лэнс.

Он подошёл к двери первым и толкнул её. Из комнаты сразу пахнуло теплом и древесным дымом, это было настолько неожиданными после сырых коридоров, что Лэнс невольно задержался на пороге. В камине горел огонь, его отсветы скользили по книжным полкам, свиткам и развешанным вдоль стен амулетам; с потолочных балок свисали связки высушенных трав, наполнявших воздух терпким запахом. Здесь явно жили: возле камина стояла кружка, на спинке кресла была оставлена одежда, среди книг на полу лежали раскрытые книги.

Совсем не это Лэнс ожидал обнаружить в опустевшем замке некроманта. За дверью могла оказаться нежить, один из уцелевших прислужников Велтора или очередная ловушка, однако вместо этого у камина сидела девушка.

Она устроилась прямо на полу, скрестив ноги, и читала книгу, раскрытую на коленях. Длинные пшеничные волосы спутанными прядями падали на плечи, простая одежда местами потёрлась, босые ступни почти скрывались под подолом. На ученицу Велтора девушка не походила, хотя чувствовала себя среди его книг и вещей настолько свободно, что едва ли оставалось ощущение, что она оказалась здесь случайно.

Пальцы Лэнса плотнее сомкнулись на рукояти меча, но оружие никак не отреагировало на её присутствие. Ни свет, заключённый в клинке, ни зачарованный металл не обнаруживали враждебной магии, и пока он пытался понять, что именно они нашли посреди пустующего замка, девушка оторвалась от книги.

В свете камина особенно хорошо были видны её глаза: светло-голубые, с тонким золотистым кольцом вокруг зрачков. Она поочерёдно посмотрела на Лэнса, Элиаса и Кристл с таким недоумением, будто странным здесь было не её присутствие в замке мёртвого некроманта, а появление в комнате троих вооружённых незнакомцев.

За спиной едва слышно вдохнула Кристл, и почти одновременно Лэнс почувствовал короткий отклик её силы. Магия исчезла прежде, чем он успел понять, на что именно она отозвалась.

— Зачем вы здесь? — спросила девушка.

Она закрыла книгу, но с места не поднялась.

— Велтор был моим учителем. Если вы пришли за ним, то опоздали. Его больше нет.