- -
- 100%
- +
Хасуми откинулась на спинку кресла, закрыла глаза. Она ясно представила, как отец поднимает взгляд от бумаг, слегка приподнимает бровь, произносит холодно: «И что же в этом такого важного?»
«Нужно дать ему почувствовать, что это не вызов, а предложение, — подумала она. — Не „смотри, что сделал мой брат“, а „смотри, что мы можем сделать вместе“».
Далее она достала блокнот и начала продумывать возможные возражения отца. В уме она уже слышала его голос — спокойный, но требовательный. Он мог сказать, что проект слишком рискован, что у Юкио нет опыта, что компания не может отвлекать ресурсы на эксперименты. Для каждого из этих возражений Хасуми приготовила взвешенные, подкреплённые фактами ответы. Она напомнила себе, что риски минимизированы за счёт спонсорской поддержки — проект уже частично финансируется партнёрами. Подчеркнула, что Юкио получает опыт прямо сейчас, координируя проект: это не теория, а практика. И главное — это не эксперимент, а масштабирование успешной модели: результаты уже видны — растут продажи, увеличивается вовлечённость аудитории, вузы проявляют интерес. Когда последние слова были записаны, она закрыла блокнот, глубоко вдохнула и выдохнула. В голове постепенно складывалась чёткая схема разговора. Осталось самое сложное — выбрать момент.
Взглянув на часы, Хасуми поняла: до возвращения отца из Сеула в Токио оставалось чуть больше суток. Она достала телефон, открыла календарь, отметила время для звонка секретарю — нужно было договориться о личной встрече, без посторонних, без спешки.
«Всё должно быть идеально, — подумала она, проводя пальцем по экрану. — Не только для Юкио. Для нас всех».
Её взгляд снова упал на окно. Токио мерцал огнями, но её мысли были уже там — в кабинете отца. Она представила, как Юкио стоит перед ними, спокойный и уверенный, как разворачивает слайды, как звучит его голос — твёрдо, но без вызова. Как отец слушает, сначала настороженно, потом всё внимательнее, а в конце — кивает.
Хасуми улыбнулась. Это была не улыбка надежды — это была улыбка человека, который знает: он сделал всё, что мог. Теперь осталось только действовать.
Она собрала бумаги, выключила ноутбук и подошла к зеркалу, встроенному в шкаф для документов. Поправила волосы, одёрнула пиджак. Взглянула на своё отражение — и увидела не просто дочь, не просто сестру, а союзника. Человека, который умеет видеть целое и вести других к нему.
«Завтра, — подумала она, — мы покажем ему, кто мы есть на самом деле».
Хасуми задержалась перед зеркалом. Взгляд скользнул по строгому костюму, аккуратно уложенным волосам, блеску дорогих серёг — всё безупречно, как и положено заместителю генерального директора по маркетингу. Но в глазах читалась усталость, которую не спрячешь за профессиональной улыбкой.
«Когда я в последний раз просто гуляла по городу? — мелькнула мысль. — Не по делам, не с деловыми партнёрами, а просто так — чтобы вдохнуть запах кофе из уличной кофейни, заглянуть в незнакомый магазин, посидеть на скамейке в парке…»
Она медленно опустила руки, оперлась о край стола. В голове сами собой всплывали цифры: 65 часов в неделю — средняя загрузка, 3–4 командировки в месяц, 15–20 встреч ежедневно. Её календарь был расписан поминутно, а личный телефон почти не звонил — друзья давно перестали пытаться втиснуться в её график.
«Я добилась всего, о чём мечтала, — размышляла она, проводя пальцем по краю блокнота. — Высокий пост, уважение, влияние. Но чего это стоило? Личной жизни? Времени на себя? Возможности просто остановиться и сказать: „Сегодня я хочу никуда не спешить“?»
В памяти всплыл недавний звонок старой подруги: «Хасуми, ты когда‑нибудь отдыхаешь? Мы уже больше полугода не виделись!» Она тогда отшутилась: «Как только закрою квартал — сразу в отпуск!» — но обе знали, что это пустые слова. Следующий квартал уже ждал своей очереди, а за ним — ещё один, и ещё…
Она снова подошла к окну и посмотрела вниз на город, лежащий как на ладони. Токио раскинулся внизу — огромный, шумный, полный жизни. Но её жизнь была где‑то в параллельной реальности: между отчётами, презентациями и совещаниями.
«А хочу ли я этого? — спросила она себя прямо. — Действительно ли это то, чего я хочу?»
Ответ пришёл не сразу. Сначала — волна раздражения: «Глупый вопрос! Ты сама этого добивалась!» Потом — тихая, но настойчивая мысль: «Но разве нельзя иначе? Разве успех обязательно должен означать отказ от всего остального?»
Хасуми закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Перед внутренним взором возник образ: она в лёгком платье, сидит на террасе кафе, пьёт кофе, читает книгу, а не рабочий отчёт. Рядом — друзья, смех, разговоры ни о чём. И никакой тревоги о сроках, цифрах, показателях. «Я заслуживаю этого, — твёрдо сказала она себе. — Я заслуживаю не только успеха, но и радости. Не только ответственности, но и лёгкости». Но тут же всплыли возражения: «Кто, если не ты? Кто возьмёт на себя эти проекты? Кто будет отстаивать интересы компании?»
Она покачала головой. Нет, она не собиралась бросать всё. Но впервые за долгие годы чётко осознала: ей нужно найти баланс. Не жертвовать собой ради работы, а научиться жить полной жизнью — и в офисе, и вне его.
«После разговора с отцом, — решила она, — я составлю план. Не рабочий план, а личный. Время на отдых, на друзей, на то, что приносит радость. Это не слабость — это необходимость. Если я выгорю, никто не выиграет».
Мысль о завтрашнем разговоре с отцом снова вернула её к реальности. Да, сейчас главное — помочь Юкио. Но после… после она наконец начнёт менять свою жизнь.
Хасуми выпрямилась, расправила плечи. В глазах появился новый блеск — не только решимости, но и надежды. Она улыбнулась своему отражению:
«Я могу всё. И я смогу найти время для себя».
Лилия закрыла за собой дверь квартиры и на мгновение прислонилась к ней спиной, закрыв глаза. В ушах всё ещё звучал голос Юкио — спокойный, но с той едва уловимой дрожью, которую она научилась распознавать за время их сближения. «Я даже не видел её вживую, только фото…» — мысленно повторила она, медленно снимая шарф и вешая пальто на крючок. Движения были механическими, будто выполнялись не ею, а кем‑то другим. Она прошла в гостиную, не зажигая света. За окном медленно сгущались декабрьские сумерки, окрашивая падающий снег в сиреневые тона. Комната погружалась в полумрак, и лишь отблески уличных фонарей пробивались сквозь занавески, рисуя на полу узоры. Лилия опустилась на диван, подтянула колени к груди, обхватила их руками. Сердце билось неровно — то замирало, то вдруг ускорялось, словно пытаясь вырваться из груди.
Мысли крутились, наплывали одна на другую, разрывая сознание на осколки.
«Морикава Санго…» — произнесла она про себя, пробуя имя на вкус, словно пытаясь понять, что оно скрывает. В воображении возникали образы: изящная девушка в традиционном кимоно, сдержанная улыбка, безупречная осанка. Красивая? Богатая? Воспитанная, как и положено девушке из семьи партнёров «Такано»?
Лилия невольно сжала край рукава, взгляд стал острым, почти колючим. Она вспомнила, как Юкио говорил о ней — отстранённо, почти безразлично. «Для меня это не имеет значения. Я вижу только тебя». Слова должны были утешить, но вместо этого лишь усиливали тревогу.
«А если он увидит её? — шевельнулся в голове предательский вопрос. — Если она окажется именно такой, какой его отец хочет её видеть — идеальной, безупречной, подходящей по всем параметрам? Что тогда?»
Она резко встала, подошла к окну. Снег падал всё гуще, скрывая очертания города, превращая мир за стеклом в размытую акварель. Лилия прижала ладонь к холодному стеклу, словно пытаясь остудить разгорячённые мысли.
«Я не должна сравнивать себя с ней, — твёрдо сказала она себе. — Я — это я. Но почему так больно от мысли, что он вообще должен думать о ком‑то другом?»
Мысли переключились на Юкио. На его руки, которые взяли её ладони в тот момент, когда она почувствовала, как мир начинает рушиться. На его голос, твёрдый, когда он сказал: «Я хочу быть только с тобой».
«Он честен, — напомнила она себе. — Он не скрыл, он не согласился сразу. Он ищет выход». Но тут же всплыло другое: «А если выход — это компромисс? Полгода отсрочки… Что это значит? Что он будет встречаться с ней? Говорить с ней? Демонстрировать отцу, что „работает“ над союзом?»
Её сердце сжалось. Она обхватила себя руками, словно пытаясь удержать внутри то хрупкое равновесие, которое вот‑вот готово было рассыпаться.
«Если он выберет её — я пойму. Это его долг, его семья, его будущее. Но если он выберет меня — это должно быть не из страха потерять меня, а потому, что без меня его жизнь будет неполной».
Мысленно она вернулась к разговору Юкио с сестрой. Хасуми — умна, расчётлива, преданна. Она готова стать щитом между Юкио и отцом, подготовить почву, смягчить удар.
«Это благородно, — признала Лилия. — Но не станет ли это ещё одной стеной между нами? Чем больше посредников, тем дальше мы друг от друга».
Она вспомнила, как Юкио говорил о «компромиссе отсрочки в полгода». Полгода — срок, который мог бы стать мостом или пропастью. «Что изменится за эти полгода? — размышляла она, проводя пальцем по оконному стеклу, оставляя на нём едва заметный след. — Юкио добьётся признания отца? Или давление станет невыносимым? А я… что буду делать я всё это время? Ждать? Надеяться? Доказывать, что я „подхожу“?»
Её пальцы сжались в кулаки.
«Я не хочу быть частью сделки. Я хочу быть любимой».
Тишина квартиры давила, заставляя прислушиваться к каждому звуку: к тиканью часов, к отдалённому гулу машин за окном, к собственному неровному дыханию. Лилия отошла от окна, опустилась в кресло, обхватив руками колени.
«Когда я перестала жить для себя? — спросила она себя. — Когда стала частью его плана, его борьбы?»
Ответ был прост: когда полюбила.
Но любовь не должна превращаться в жертву.
«Я хочу быть рядом с ним, — твёрдо сказала она себе, выпрямляясь. — Но не ценой себя. Если ему придётся выбирать, я хочу, чтобы он выбрал меня не из долга, не из чувства вины, а потому, что без меня его жизнь будет неполной».
В этот момент она поняла: ей нужно не просто ждать исхода завтрашней встречи. Ей нужно чётко обозначить свои границы. Не как условие, а как честность.
«Завтра, — решила она, поднимаясь и подходя к столу, где лежали распечатки их совместной презентации, — я скажу ему, что люблю его. И что готова бороться за нас. Но не готова ждать вечно. Если он хочет быть со мной, он должен быть готов бороться за это так же, как за свою мечту». Она провела рукой по бумаге, словно касаясь будущего. За окном снег продолжал падать, укрывая город белым покрывалом. Свет настольной лампы отбрасывал тёплые блики на листы, превращая их в нечто большее, чем просто слайды. Это было их общее детище — символ надежды, упорства, любви.
«Мы справимся, — подумала она, сжимая пальцы в решительном жесте. — Но только если будем честны друг с другом. И с самими собой».
Глава 3 Стальные оковы Часть 2 Железная воля
Лилия не спала почти всю ночь. Она ворочалась с боку на бок, натягивала одеяло до подбородка, потом сбрасывала его, вскакивала, чтобы открыть форточку, — но холодный воздух не помогал. В голове крутились одни и те же мысли: «Что будет после разговора? Что скажет Такао? Прислушается ли он к Юкио и Хасуми? Или опять поставит жёсткий ультиматум — и всё рухнет?». Утром Лилия едва заставила себя встать. Лицо в зеркале выглядело осунувшимся, под глазами залегли тёмные круги. Она умылась ледяной водой, нанесла лёгкий тон, но усталость никуда не делась.
На парах было невыносимо. Профессор что‑то объяснял про синтаксические конструкции в японском языке, а она смотрела в окно, где падал редкий снег, и думала о том, как сейчас Юкио ждёт звонка от Хасуми — та должна была первой поговорить с отцом и подготовить его к разговору.
Телефон лежал экраном вверх на краю стола. Лилия нервно постукивала пальцами по столешнице, то и дело бросая взгляд на экран. Но он молчал.
— Лилия? — голос подруги выдернул её из оцепенения. Алиса наклонилась ближе, вглядываясь в лицо Лилии, и осторожно коснулась её плеча.
— Ты в порядке? Выглядишь совсем измученной.
Лилия провела ладонью по лицу, пытаясь собраться с мыслями, и выдавила улыбку: — Да просто не выспалась. Засиделась с проектом.
«С их проектом», — мысленно поправила себя.
Алиса прищурилась, изучая подругу, потом тихо спросила:
— Это ведь из‑за Юкио, да? У него сегодня разговор с отцом?
Лилия опустила глаза и кивнула, сжимая край парты:
— Да. По поводу проекта студенческого обмена… и по поводу нас. Если его отец не согласится… всё может измениться.
Алиса накрыла её руку своей и твёрдо сказала:
— После пар идём в наше кафе. Закажем горячий шоколад, ты всё расскажешь — а я просто буду рядом. Это тоже важно, понимаешь?
Лилия почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она сжала пальцы подруги в ответ:
— Спасибо…
— Не за что, — подмигнула Алиса. — А теперь давай хотя бы сделаем вид, что слушаем лекцию.
Лилия кивнула и попыталась сосредоточиться на словах профессора, но сердце всё равно билось слишком быстро.
В этот момент телефон завибрировал. Сообщение от Юкио:
«Встреча началась. Держимся. Напишу, как будет что‑то конкретное».
Лилия выдохнула, быстро набрала ответ: «Я рядом. В мыслях и в сердце. Удачи».
Она подняла глаза — Алиса ободряюще улыбнулась и показала большой палец вверх. Лилия невольно улыбнулась в ответ. Впервые за день тревога немного отступила.
Тем временем Юкио сидел в аудитории экономического факультета МГУ, машинально листая конспект. Взгляд то и дело скользил к экрану телефона. Он ждал сообщения от Хасуми: сестра должна была первой поговорить с отцом.
Юкио провёл ладонью по лицу, сжал переносицу, пытаясь стряхнуть напряжение. Перед глазами вставал образ отца: сжатые губы, холодный взгляд. Он тряхнул головой, отгоняя видение.
На перерыве Юкио вышел в коридор, прислонился к стене у окна и набрал номер Лилии.
— Алло? — её голос прозвучал так близко, будто она стояла рядом.
— Это я, — Юкио невольно улыбнулся. — Просто хотел услышать твой голос.
— Ты нервничаешь, — сразу поняла она. — Что происходит?
— Хасуми ещё не вышла на связь. Жду её звонка. Отец должен был приехать в офис полчаса назад…
— Помни, что ты не один, — тихо сказала Лилия. — Даже если он скажет «нет» сегодня, мы найдём другой путь. Договорились?
— Договорились, — он сглотнул комок в горле. — Напишу сразу, как что‑то узнаю.
Звонок завершился. Юкио глубоко вдохнул, глядя на падающий снег. В этот момент телефон завибрировал: «Хасуми. Звонок».
Он нажал «Принять»:
— Что он сказал?
Голос сестры прозвучал взволнованно, но с улыбкой:
— Он согласился выслушать. Попросил прислать материалы по проекту до конца дня. И… хочет провести видеозвонок с тобой сегодня в пять вечера. Обсудить детали. А ещё… — она сделала паузу, — он спросил, сможешь ли ты взять с собой Лилию. Хочет познакомиться.
Юкио прислонился затылком к стене, закрыл глаза. Напряжение начало отпускать.
— Понял. Спасибо, Хасуми. Ты гений.
— Мы оба гении, — рассмеялась она. — Напиши Лилии. Она заслужила хорошие новости.
Юкио улыбнулся, открыл мессенджер и быстро набрал сообщение:
«Всё идёт хорошо. Отец хочет обсудить проект лично — и познакомиться с тобой. Видеозвонок в 17:00. Ты со мной?»
Ответ пришёл почти мгновенно:«Конечно. Я рядом. Всегда».
Юкио перечитал сообщение, и на губах появилась улыбка. Он знал: теперь они справятся с чем угодно. Вместе.
Хасуми стояла у панорамного окна в кабинете отца. За стеклом раскинулся Токио — серые высотки, ленты дорог, редкие зелёные островки парков. В кабинете пахло полированным деревом и слабым ароматом сандала от ароматической палочки в углу. Тиканье старинных часов на стене звучало слишком громко в напряжённой тишине. Она глубоко вдохнула, расправила плечи и повернулась к Такао. Он сидел за массивным письменным столом из тёмного дерева, просматривал документы. Поднял глаза — взгляд холодный, сосредоточенный.
— Ты хотела поговорить? — без предисловий начал Такао, откладывая бумаги.
Хасуми шагнула ближе, поставила на стол папку с материалами по проекту Юкио и открыла её, аккуратно раскладывая листы с диаграммами и расчётами.
— Да, отец. Посмотри на перспективы проекта по студенческому обмену для «Такано Групп». Партнёрство с МГУ и Токийским университетом даст доступ к молодым талантам. Это инвестиция в будущее компании.
Такао скользнул взглядом по документам. В голове пронеслось: «Юкио слишком молод. Он видит мечты, а не риски. Но Хасуми верит в это… Почему?» Он взял один из листов, вгляделся внимательнее.— Ты поддерживаешь его? — спросил он, поднимая глаза на дочь.
— Да, — твёрдо ответила Хасуми. — И не только я. Лилия помогает с культурной адаптацией программ. Они работают как команда.
Такао откинулся на спинку кресла. «Лилия… Русская девушка. Влияет на Юкио сильнее, чем я думал. Но если она часть плана — значит, проект продуман глубже, чем кажется». Он листал документы, отмечая про себя чёткость графиков и проработку деталей.
— Хорошо, — наконец произнёс он. — Я согласен выслушать Юкио. Пришли мне все материалы до конца дня. Пусть будет готов к видеозвонку сегодня в пять вечера.
Хасуми почувствовала, как внутри разливается волна облегчения. Она сдержалась, лишь кивнула:
— Он будет готов. Что‑то ещё?
Такао прищурился, обдумывая следующее слово. «Если проект действительно перспективен, а Юкио научился работать в команде… Может, он готов к большему?»
— И пусть возьмёт с собой Лилию, — добавил он. — Хочу познакомиться с девушкой, которая вдохновляет моего сына.
Хасуми на мгновение замерла. Этого она не ожидала. Но быстро взяла себя в руки:
— Конечно, отец. Передам ему.
Выйдя из кабинета, она прислонилась к стене, сделала несколько глубоких вдохов. Мысли кружились: «Получилось. Отец не отверг сразу — это победа. Теперь главное, чтобы Юкио не подвёл. Он справится. Должен справиться».
Дрожащими от волнения пальцами она открыла контакты и набрала номер брата. Передав ему просьбу отца, Хасуми выпрямилась, поправила пиджак и улыбнулась. Впервые за долгое время она почувствовала: мост между отцом и братом начал строиться. И она поможет его завершить.
Лилия вздрогнула, когда телефон в её руке завибрировал. Она стояла у широкого подоконника в просторном холле третьего этажа — здесь, в перерыве между парами, всегда было оживлённо. Мимо спешили студенты с тетрадями и ноутбуками, кто‑то оживлённо обсуждал лекцию, двое парней у лестницы громко спорили о курсовой, а неподалёку группа девушек смеялась над какой‑то шуткой. Рядом с Лилией Алиса раскладывала учебники на широком каменном подоконнике, за которым они часто прятались от суеты коридора. За окном кружились снежинки, оседая на стекле и карнизе, а сквозь матовые стёкла пробивался тусклый зимний свет. В холле пахло кофе из автомата в углу и слегка — нагретым за день деревом старых парт.
Быстро разблокировав экран, Лилия прочла сообщение от Юкио. Сердце пропустило удар, потом забилось часто‑часто. Пальцы слегка задрожали, она невольно прижала телефон к груди, а губы сами растянулись в улыбке — сначала робкой, потом всё шире.
— Что там? — Алиса замерла с учебником в руках, внимательно вглядываясь в лицо подруги. Её брови приподнялись, глаза загорелись любопытством. Она машинально поправила шарф, сбившийся набок.
Лилия молча протянула ей телефон. Алиса пробежала глазами по тексту, тихо ахнула и порывисто обняла Лилию:
— Лиль, это же потрясающе! Наконец‑то он готов тебя принять!
Подруга отстранилась, взяла Лилию за руки, слегка сжала их, глядя прямо в глаза:
— Ты справишься. Ты умная, добрая и потрясающе сильная. Любой отец был бы счастлив, что его сын нашёл такую девушку.
Лилия медленно покачала головой, отведя взгляд к окну. Снежинки за стеклом кружились, словно в каком‑то своём, беззаботном танце. Где‑то за спиной раздался звонок, возвещающий о начале следующей пары, и толпа студентов хлынула к аудиториям.
— Не уверена, — тихо сказала она, машинально теребя край свитера. — Может, он не «принимает», а просто… оценивает. Как ещё один пункт в проекте. Товар на витрине: «Посмотрите, какая хорошая девушка у моего сына — значит, и проект стоящий».
Алиса нахмурилась, чуть сжала пальцы на руках Лилии:
— Эй, не надо так. Ты больше, чем витрина. И он это увидит. Ты ведь будешь собой — искренней, умной, настоящей. Это невозможно не заметить.
Лилия глубоко вдохнула, кивнула и быстро набрала ответ:
«Конечно. Я рядом. Всегда».
Отправив сообщение, она с облегчением выдохнула, но тревога всё ещё клубилась где‑то внутри. До видеозвонка оставалось чуть больше трёх часов — достаточно времени, чтобы снова и снова прокручивать в голове возможные сценарии.
— Спасибо, что была рядом всё это время, — она с благодарностью посмотрела на Алису и слегка сжала её руку.
— Всегда пожалуйста, — подруга подмигнула и похлопала по подоконнику рядом с собой. — А теперь садись. Давай проработаем пару моментов: как ты будешь держаться, что скажешь в самом начале. Просто набросаем канву — чтобы ты чувствовала себя увереннее. И помни: главное — не играть роль. Будь собой.
Лилия села, поправила волосы, сделала ещё один глубокий вдох. В холле постепенно становилось тише — студенты расходились по аудиториям, гул голосов стих до редких перекличек и шагов по паркету. Она прислушалась к этому затихающему шуму, сосредоточилась на ощущениях: тепло руки Алисы, прохлада подоконника под ладонью, запах кофе, смешивающийся с зимним воздухом из приоткрытой форточки.
— Ладно, — она выпрямилась и расправила плечи. — План такой: говорить искренне, смотреть ему в глаза — пусть видит, что я не боюсь быть собой. И помнить, что я здесь не для оценки, а чтобы поддержать Юкио и наш проект.
Алиса улыбнулась и слегка подтолкнула её плечом:
— Вот это настрой! Ты справишься.
В этот момент мимо пробежала одногруппница и крикнула:
— Девчонки, вы идёте? Пара уже начинается!
— О, точно, — спохватилась Алиса, собирая учебники. — Поспешим.
Они торопливо направились к аудитории. Уже у самой двери Алиса наклонилась к Лилии и тихо шепнула:
— Встреча в кафе тогда переносится на более подходящий случай. Давай лучше созвонимся после всего — расскажешь, как прошёл разговор. Хорошо?
— Да, конечно, — кивнула Лилия, чувствуя, как в душе снова вспыхивает благодарность. — Спасибо, Алиса. Без тебя было бы в сто раз тяжелее.
— Всё будет хорошо, — подмигнула подруга, открывая дверь в аудиторию. — Верь в себя. И в Юкио.
Лилия ответила улыбкой. Волнение ещё оставалось, но теперь к нему примешалась решимость. Она была готова к разговору — не как к экзамену, а как к возможности показать, кто она есть на самом деле.
Юкио стоял у окна в коридоре, машинально постукивая пальцами по экрану планшета. После сообщения Лилии внутри разливалась тёплая уверенность — она будет рядом, и это многое меняет. Но времени оставалось мало: до видеозвонка с отцом — чуть больше трёх часов, а материалы по проекту ещё нужно отправить.
Мысли крутились вокруг деталей: «Отец любит чёткость. Никаких „примерно“, никаких расплывчатых формулировок. Всё должно быть выверено до запятой». Он ещё раз прокрутил в голове структуру презентации — графики вовлечённости молодёжи в международные программы, расчёты ROI, план пилотного этапа с МГУ и Токийским университетом. Хасуми помогла с финальными правками — сестра умела превращать идеи в цифры так, что они начинали выглядеть убедительно даже для самого скептичного слушателя.
Юкио открыл папку с документами на планшете, быстро проверил: финальная версия презентации в PDF; таблица с расчётами в Excel; краткий summary на двух страницах; ссылки на исследования по трендам международного образования.«Всё на месте», — мысленно отметил он.
Он открыл почту, прикрепил файлы к письму, в теме указал: «Материалы по проекту студенческого обмена — к видеозвонку в 17:00». В теле письма кратко расписал ключевые тезисы, выделил основные цифры жирным шрифтом — так отец сразу увидит главное.
— Опять переживаешь? — раздался низкий голос за спиной. Это был Тобиас, его друг и студент по обмену из Германии: высокий, широкоплечий, с серьёзным взглядом и чуть нахмуренными бровями. Он подошёл и встал рядом, скрестив руки на груди.
Юкио усмехнулся, закрыл крышку планшета:
— Чуть‑чуть. Сегодня отец хочет обсудить проект. И познакомиться с Лилией.
Тобиас кивнул, задумчиво провёл рукой по подбородку: