- -
- 100%
- +
Слепая топь.
Я распахнул глаза от удушливого запаха пригоревшей каши, ударившего в ноздри. Сон слетел мгновенно, сознание прояснилось быстро.Тело слушается, а мысли ворочаются с привычной ясностью, не замутнённые вчерашним хмельным мёдом. Я сел на лавке, свесив босые ноги на прохладный пол, и натянул порты из грубого полотна.
Глаза забегали по горнице: от закопчённого устья печи к прялке в углу, затем скользнули по тёмным половицам. В дальнем углу я заметил клубок льняной ткани. Наклонившись, я нашарил рубаху и натянул её через голову, расправляя складки.
— Встал уже? — голос за спиной заставил меня замереть.
Из-за печи вышла Вера. Она широко и любовно улыбается, глядя на меня с нежностью, и щёки её горят румянцем.
Это плохо. Очень плохо.
Я коротко кивнул, не оборачиваясь, и направился к двери. Вера стоит столбом, загораживая мне путь. Опершись плечом о косяк, она преградила дорогу.
— Куда ж ты собрался-то? — спросила она тихо.
— Сама знаешь, — бросил я, стараясь не встречаться с ней взглядом.
— Может, хватит уже? Набегался... — в её голосе прозвучала надежда.
— Пока нечисть жива, всё остальное — тлен, — отрезал я сухо.
Её пухлое лицо потемнело, огромные голубые глаза наполнились слезами. Я не выдержал и едва коснулся кончиками пальцев её румяной щеки. — Не надо...
— А может, не надо было мне под юбку лезть? — зло выплюнула она, сбрасывая мою руку.
Я опустил ладонь. Устало вздохнул. — Ты сама была не против, Вера. А я тебе ничего не обещал.
Поток горьких слёз уже не остановить. Она всхлипнула, а я почувствовал глухую тоску. Мы молчали несколько долгих мгновений, пока она, наконец, не скрылась в глубине горницы. Я же беспрепятственно вышел во двор.
Солнечный свет ослепил лишь на секунду. Следом сокрушительный кулак обрушился на моё лицо. Голова с хрустом мотнулась в сторону.
— И тебе не хворать, Алексий, — процедил я сквозь зубы, сплевывая кровь.
Передо мной стоит здоровенный детина — Богомир. Его густые чёрные брови сошлись на переносице, а широкие ноздри раздуваются так широко, что готовы втянуть весь летний воздух. Он снова занёс свой кулачище-молот для удара, но я ловко уклонился.
— Я не хочу драться! — пятясь назад, я лихорадочно шарил глазами по земле в поисках чего-нибудь тяжёлого.
Богомир оскалился: — Так и не дерись, ляг просто. А я буду тебя бить.
Хорошо придумал, ничего не скажешь!
— Ты сестру мою обидел, вот и отвечай перед ликом Волоса! — проревел он, делая шаг вперёд.
Я вновь увернулся от его размашистого удара и краем глаза увидел деревянное ведро с парным молоком.
— Сказать по правде, я её не обижал, — крикнул я, хватая ведро. — Более того, прошлой ночью она кричала не от боли, а от удовольствия!
Богомир взревел и ринулся на меня.
Я швырнул ведро ему навстречу. — Лови!
Молоко плеснуло во все стороны. Инстинктивно вытянув обе руки, чтобы поймать снаряд, гигант на мгновение потерял равновесие. Этого мне и хватило. Я сорвался с места, одним прыжком оказался возле своего жеребца, вскочил в седло и что есть мочи погнал его в глубокую чащу леса.
Солнечный свет пробивается сквозь густые кроны вековых деревьев не единым потоком, а отдельными, ослепительными копьями. На мшистой подстилке и траве эти лучи образуют живой, постоянно меняющийся узор из света и тени. В этих ярких пятнах танцуют пылинки и мошкара, а там, куда свет не достаёт, царит прохладная, бархатная тьма.
Лес полон звуков. Где-то высоко, в зелёной гущине листвы, раздаётся звонкая, переливчатая трель зяблика. Ему вторит монотонное «ку-ку», доносящееся издалека. Слышно мерное, усыпляющее гудение шмелей, которые деловито облетают цветы дикой малины.
Эту идиллию разорвал резкий, сухой треск сломанной ветки. Кто-то шёл по моим следам. Я зло ударил пятками по бокам коня, но не успел он сделать и десятка шагов. Путь преградила тёмная фигура — человек в глубоком капюшоне, словно выросший из-под земли.
Жеребец захрипел, вставая на дыбы с диким ржанием и, сбросив меня на траву, умчался прочь, ломая кусты.
— Вот же пекло! — выругался я, чувствуя, как горит ушибленное плечо.
Шаги незнакомца приблизились, хрустя прошлогодней листвой. Одним слитным движением я выхватил из голенища сапога клинок и вскочил на ноги, принимая низкую боевую стойку. Тело сработало само, годы тренировок взяли верх над секундной растерянностью.
Однако преследователь остановился в нескольких саженях от меня и медленно поднял руки, показывая пустые ладони.
— Ты Бурый? — его голос ровный, без тени страха.
Я прищурился, крепче сжимая рукоять ножа. — Смотря, кто спрашивает.
— Эгор моё имя, — представился он. — Моя деревня нуждается в твоих услугах.
— Я бесплатно не работаю, — отрезал я, не меняя стойки.
Эгор едва заметно усмехнулся уголком губ.
— На поясе у меня увесистый мешок златников. Коли сам посмотришь, али разреши достать?
— Доставай, — разрешил я, не сводя с него глаз.
Он действовал нарочито медленно, чтобы не спровоцировать меня. Отвязав от пояса тяжёлый кожаный кошель, бросил его к моим ногам. Мешок глухо стукнул о землю. Я наклонился, поднял его. Вес приятно оттянул руку. Такой платы было более чем достаточно за любую работу.
— Сработаемся, — кивнул я, наконец расслабляя плечи. — Что за нечисть беснуется в твоих краях?
Сумерки сгустились быстро, превратив лесную чащу в переплетение чёрных теней. Ночью идти было бы безумием — именно в эти часы нечисть обретала полную силу. Мы нашли укрытие в неглубоком овраге, надёжно скрытом от чужих глаз густыми, поникшими ветвями старых берёз и раскидистых сосен. Здесь и решили заночевать.
Я сижу у небольшого, но жаркого костра, наблюдая, как пламя жадно лижет сухие поленья. Эгор молчит. Я не тороплю его. За годы своей службы я выучил один простой урок: если человек хоть раз видел истинное лицо тьмы, слова застревают в горле, словно комок прелой листвы. Рассказать об этом — значит заново пережить тот ужас, услышать скрежет когтей по дереву и утробное рычание в темноте. Это бремя каждый нёс в одиночку, пока не находил того, кому можно доверить свою ношу.
Я подбросил в огонь ещё одну ветку. Сноп искр взметнулся к небу, на мгновение осветив наши лица.
— Кикимора, — наконец нарушил Эгор тишину, сначала мы увидели следы. Огромные, нечеловеческие. Дальше-больше: она начала красть скот, по одной тушке, будто играла с нами. После, она пришла к моей сестре, издевалась над ней во сне — по ночам моя сестра блуждала по болоту, а на утро не помнила себя.
Мой голос прозвучал глухо, сливаясь с треском костра. — Почему Кикимора выбрала именно твою сестру?
— А мне почём знать? Приглянулась видно ей. — Процедил Эгор.
— Убила кого-нибудь?
Эгор устало покачал головой. — Всё к этому идёт, Бурый, я чувствую.
— Ложись, поспи, я останусь на карауле. — После минутной паузы сказал я.
— От чего такую работу выбрал ты? — Сонно спросил Эгор.
В памяти всплыла трупная рожа упыря, искажённая нечеловеческим голодом, с чёрными венами, проступающими под серой кожей. Я снова услышал влажный, утробный хруст, с которым он рвал на части плоть моей матери. Её крики... Тихий, захлёбывающийся вой, который до сих пор всплывал у меня в ушах по ночам.
А потом — холод. Ледяная вода речного омута, которая сомкнулась над головой моего лучшего друга. Я видел его глаза в последний миг — огромные, полные ужаса и непонимания. А затем его потянули вниз, в темноту, длинные зелёно-серые руки русалки.
Я сжал кулаки так, что костяшки побелели.
— Много причин, — наконец произнёс я вслух. Голос прозвучал глухо и безжизненно, словно чужой.
Весь следующий день мы брели под палящим солнцем, и только к вечеру, когда тени от деревьев вытянулись на восток, впереди показалась глухая деревня Эгора.
К тому времени, как мы вышли к околице, мужики уже успели расслабиться. Откуда-то сбоку доносился гул голосов и смех — несколько человек сидели у общего костра, передавая по кругу братину с медовухой. В окнах изб, затянутых бычьим пузырём, мерцал тёплый свет лучин. От реки тянулась вереница женщин с огромными плетёными корзинами на сгибе локтя. Они негромко переговаривались, уставшие после дневных трудов. Казалось, все жили, как жили, не обращая внимание на бесовства Кикиморы, но присмотревшись, я заметил, как быстро исчезают улыбки на женских лицах, и как одна из них, замыкающая колонну слишком часто оглядывалась по сторонам.
Среди них одна фигура привлекла моё внимание больше остальных. Юная девушка с волосами цвета воронова крыла. Она не спешила домой вместе со всеми, а просто удручённо плелась за женщинами. Она подняла голову и увидела нас. Тень улыбки коснулась её лица, поставив свою корзину на землю, она дождалась, пока процессия пройдёт мимо, и направилась к нам. Приблизившись, она без слов обняла Эгора, но её взгляд был прикован ко мне. Я заметил, как её тонкие пальцы неистово теребят яркий косник, вплетённый в тяжёлую косу. Эгор лишь крепче прижал сестру к себе.
— Иди домой, Дзера. Я скоро вернусь, — его голос был мягок, но не терпел возражений.
Она снова метнула в меня быстрый, настороженный взгляд, подхватила корзину и, не проронив ни слова, скрылась в сгущающихся сумерках.
— Сестра моя, — пояснил Эгор, провожая её взглядом. — К ней приходила болотная тварь.
Я кивнул.
Мы обогнули деревню по широкой дуге, чтобы не привлекать лишнего внимания, и остановились у старой, покосившейся избы на самом отшибе. Эгор трижды стукнул кулаком в массивную дверь. Спустя мгновение она со скрипом отворилась. На пороге стояла древняя старуха с ястребиным профилем и глазами, которые, казалось, видели насквозь.
— Скажи старейшине, что охотник здесь. Завтра ждём ответ, — бросил ей Эгор.
Старуха не сдвинулась с места. Она медленно оглядела меня с головы до ног, словно оценивая товар на торжище. Её взгляд задержался на моих пустых руках.
— Чем отбиваться-то будешь, охотник? — фыркнула она, и в её голосе прозвучало нескрываемое презрение. — Гляжу, у тебя даже клинка нет.
Я усмехнулся, но внутри шевельнулась досада. Она была права: вся моя снаряга, притороченная к седлу, сгинула вместе с конём.
— Словом божьим, — ответил я, отшучиваясь.
Старуха лишь хмыкнула: — Ну да, ну да...
Эгор развернулся, и я последовал за ним прочь от избы. Но когда мы уже отошли на несколько шагов, старуха снова подала голос: — Конь-то твой какой прожорливый оказался! Столько сена у нас съел...
Я замер на секунду, а затем по моим губам скользнула усмешка. Усмешка облегчения. Живы будем — не помрём, подумал я.
Эгор любезно предложил мне лавку в своей избе, но я отказался. Ночь, проведённая под чужой крышей, сковывала бы меня. Мне нужен был запах сена и тихое фырканье. Я направился к своему другу.
Пуня встретила меня густым, терпким ароматом — запахом свежего сена, овса и сухих опилок. Я прошёл по утоптанному земляному полу вглубь помещения. В самом дальнем углу, отделённый от остальных лошадей невысоким плетнём, стоял он. Мой чёрный красавец.
Он не обернулся на мои шаги, лишь мерно двигал челюстями, пережёвывая охапку сена. Я подошёл вплотную и положил ладонь на его горячую, блестящую в полумраке шею. Конь повёл кожей, но не проявил радости. Он просто сделал шаг в сторону, гордо игнорируя моё вторжение. — Знаю, знаю... — тихо шепнул я, убирая руку. — Не серчай.
Взгляд упал на кучу сброшенного снаряжения, что валялось в углу на ворохе соломы. Мои походные мешки с травами, кожаные поручи и наручи, броня, не раз спасавшая мне жизнь, — всё было здесь. Но не это я искал. Я опустился на колени и начал лихорадочно ворошить снаряжение. Где же оно?
Я отбросил в сторону отцовский клинок в простых ножнах, затем — меч, выкованный специально для меня, подарок князя Эдгара. Пальцы судорожно перебирали ремни и пряжки. Пусто.
Украли. Мрази.
Я поднялся с первыми петухами. Холодная вода из глиняного кувшина обожгла кожу, смывая дорожную пыль и остатки мутной дремоты. Быстро облачившись в привычную одежду и проверив снарягу, я вышел из пуни. Утренний воздух был свеж и пах дымом от растапливаемых печей.
Дом старейшины стоял на окраине деревни, на небольшом возвышении. Туда я и направился, но не успел сделать и десятка шагов, как тишину разорвал пронзительный детский визг: — Вече-е-е! Слово пролетело над крышами изб, и деревня начала оживать, словно огромный зверь, потревоженный во сне. Народ скапливался тягуче, неохотно. Женщины, проходя мимо меня, тут же понижали голос до шёпота, их взгляды были полны суеверного страха и бабьего любопытства. Мужики смотрели исподлобья, тяжело и неодобрительно, сжимая кулаки. Для них я был чужаком, которого здесь не ждали.
Неожиданно я почувствовал резкий толчок в спину — кто-то нарочно ударил меня плечом. Я остановился и медленно обернулся. На меня уставились двое. Один — высокий, жилистый детина, лишь чуть ниже меня ростом. Второй — пониже, но невероятно коренастый, похожий на дубовый пень; его руки бугрились мышцами.
Высокий сплюнул мне под ноги жёлтой струёй, и повторил, ни к кому конкретно не обращаясь, но явно для всех: — Это чтоль охотник? Вырядился...
Толпа вокруг нас стала плотнее, образуя молчаливое кольцо зрителей, жаждущих зрелища, а зрелища не избежать.
— Верни то, что взял — мой голос прозвучал тихо, но от него веяло холодом.
Высокий вальяжно, вразвалку подошёл ко мне, демонстративно поднял кулак к самому моему лицу и медленно разжал пальцы. На грязной ладони блеснуло серебро. Кольцо моей матери.
— Мало тебе ещё цацок? — процедил он, обнажая гнилые зубы в кривой ухмылке.
Я опустил голову, пряча вспыхнувшую ярость за маской ледяного спокойствия. Спокойствие — это тоже оружие.
— Каждый раз одно и то же... — я картинно покачал головой, словно имел дело с неразумными детьми. Вздохнул. — Просто отдай, что взял, и иди своей дорогой.
Его коренастый приятель заржал, издав звук, похожий на хрюканье кабана: — Гыыыы А ты забери!
Это стало последней каплей. Моё тело сработало само, опередив мысль. Одно резкое, почти незаметное движение — и кольцо уже перекочевало из его руки под мой кожаный наруч.
Высокому это очень не понравилось. Его лицо побагровело, а глаза налились кровью.
— Мы тебя сюда не звали! — прорычал он и сделал размашистый шаг вперёд, занося кулак для удара. Мои мышцы напряглись, тело само заняло знакомую боевую стойку.
Но драка не состоялась. Из толпы решительно вышел Эгор, а следом за ним — низенький сухой старик.
— Я его позвал, — голос старика был тихим, но обладал такой внутренней силой, что заставлял замолчать. Задиры неохотно отступили в сторону, продолжая прожигать меня злыми взглядами.
— Мы бы и сами справились! — огрызнулся коренастый, пытаясь сохранить остатки достоинства.
Эгор вдруг сделал несколько быстрых, стремительных шагов и стальной хваткой вцепился в горло коренастому.
— Тварь мучает мою сестру, думаешь, я буду просто стоять в стороне?! — прошипел он.
Высокий навис над Эгором, тяжело дыша ему в лицо: — Молчал бы ты, волхв, пока твоя мамаша-ведьма может спокойно гулять по лесам
— Замолчите все! — рявкнул старейшина.
В воцарившейся тишине его низкий голос прозвучал как приговор: — Совет принял решение. Охотник нанят.
— Благодарю, — сухо бросил я, разворачиваясь, чтобы уйти.
Но старик продолжил, и его слова пригвоздили меня к месту: — В сопровождение наших мужей: Андрея, — он кивнул на высокого, — Эгора и Станислава.
Гордец Андрей приосанился и двинулся ко мне с видом победителя.
«Приятно познакомиться», — саркастично подумал я, глядя на его самодовольную рожу. Но вслух сказал, чеканя каждое слово: — Я работаю один!
— Решения совета не обсуждаются, — отрезал старейшина, воздев руку к небу. — Да хранит вас великий Перун!
В нос ударил гнилостный, сладковатый запах — смесь застоявшегося ила, мокрой травы и прелого мха. Над болотом, словно вестник беды, каркнула ворона и, тяжело взмахнув крыльями, взметнулась к свинцовому небу.
Я шёл медленно, прощупывая каждый шаг. Эгор держался чуть поодаль, за моей спиной сопели те двое. Я слышал их тяжёлое дыхание и раздражённое ворчание. Внезапно сзади раздался громкий треск сухой ветки. Я резко обернулся.
— Надо отлить, — развязывая порты, заявил Андрей и шагнул в сторону от едва заметной тропы.
Его нога с мягким, чавкающим звуком провалилась в бездну. В первый миг он, кажется, не понял, что произошло. Но уже через секунду трясина жадно засосала его по колено.
— Замри, — спокойно сказал я, но он не послушал.
Он истошно заорал и начал барахтаться, пытаясь выбраться. Это была его огромная ошибка. Чем сильнее он дёргался, тем быстрее его засасывало. Болото заглатывало его ногу всё глубже и глубже.
— Да замри же ты! — рявкнул я, медленно приближаясь к краю топи и выставив руку назад, чтобы остановить остальных. — Всем стоять на месте!
Андрей тонул быстро и неотвратимо. Он бился, как пойманная в сеть птица, лишь ускоряя свой конец. Я быстро оценил обстановку, глазами выискивая более-менее твёрдые кочки. Скинув с себя снарягу, чтобы не утянуло следом, я ступил на мокрый, пружинящий мох.
Вытащив из ножен меч, я рукоятью со всей силы ударил Андрея по затылку. Он обмяк, и его тело перестало бороться с трясиной, но всё равно продолжало медленно погружаться. У нас было всего несколько мгновений.
Я подполз ближе и вцепился в его подмышки. Трясина сопротивлялась, не желая отдавать свою добычу.
— Никаких резких движений. Я вытащу тебя, понял? — прохрипел я.
— Угу... — лихорадочно закивал он, приходя в себя.
— Эгор! Найди длинную, не обветшалую палку! Брось ему и тяни на себя! Но не подходи ближе! — Понял! — Эгор метнулся к сухому дереву и с треском отломил толстую ветвь.
Я тянул Андрея на себя из последних сил, чувствуя, как болото сопротивляется каждому моему движению. Эгор бросил палку.
— Хватайся и подтягивайся! — крикнул он, поняв мой план.
Андрей ухватился за неё мёртвой хваткой.
Совместным рывком мы потянули. Показался живот Андрея. Ещё одно неимоверное усилие... Рывок! Я увидел его ноги.
— Только не барахтай ногами! — выдохнул я.
Последним резким усилием я выдернул его из вязких объятий трясины и оттащил на твёрдую землю. Эгор упал на траву рядом с нами. Я и сам рухнул на мокрую кочку, тяжело дыша.
— Отныне... слушай меня... — с трудом выдавил я из себя между вдохами.
Внезапно всё изменилось. Воздух стал густым и тяжёлым. Илистая вода на болоте пошла мелкой рябью без всякого ветра. Высокая трава будто застыла в неестественных позах. Карканье ворон резко оборвалось, уступив место оглушающей тишине.
А затем тишину разорвал пронзительный, сводящий с ума женский голос. Он доносился отовсюду и ниоткуда одновременно: — Давно я тебя не видела... волхв. Какого красивого охотника ты мне привёл...
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.