- -
- 100%
- +
«Планы изменились. Возвращайся домой»
Приходит короткое сообщение от Карима.
Несколько секунд смотрю на него и ничего не понимаю. Сегодня наш маленький юбилей - полгода, как мы стали семьёй. И год с нашего знакомства.
Я знаю, что это мало. Но все так закрутилось.
«Я уже сделала заказ» - пишу в ответ.
Крохотный уютный ресторан. Свечи и живая музыка.
Карим никогда не понимал моей любви к этому местечку, но впервые сам привел меня именно сюда. Именно здесь я поняла, что влюбилась и решила все памятные даты отмечать здесь.
«Я все сказал. Артем уже в курсе, машина ждет тебя»
Выдыхаю и делаю знак официанту, что мне нужен расчет.
Это приличное заведение. Здесь не задают лишних вопросов. Только спросили упаковать мой заказ или нет.
Упаковать.
Даже если у Карима изменились планы, это совсем не значит, что он не захочет перекусить.
Тем более, это не в первый раз. Бизнес.
Огромный. Трудозатратный. Со своими проблемами и неотложными делами.
Муж не обманул - перед входом меня ждет роскошный черный седан. В его блестящем полированном боку отражается хрупкая расстроенная блондинка, кутающаяся в серебристую норку.
Личный водить, Артем, с поклоном открывает передо мной дверцу и забирает из рук метрдотеля пакет с упакованной едой. Даже бутылочку вина я решила прихватить с собой.
Все-таки, у нас годовщина.
Сажусь на огромный кожаный диван сзади и прикрываю глаза.
До встречи с мужем я на таких машинах и не ездила никогда. Серая мышка с окраин из неблагополучной семьи. Я все жилы из себя вытягивала в университете, чтобы получить путевку в жизнь и никогда не возвращаться в малосемейку к пьющему отцу и такой же пьющей мачехе.
Стоит вспомнить о вечно грязном кухонном закутке с электрической плиткой и ордой тараканов на грязных тарелках, как меня бросает в дрожь. Я просто не успевала все убирать. Да и как могла девчонка, по сути еще сама ребенок следить за двумя вечно пьными или ругающимися телами. Назвать отца и его пассию по другому язык не поворачивается.
Больше времени чем дома я проводила на общей кухне, делая уроки. Хорошо, если кто из соседей подкинет что-нибудь поесть, а не оплеуху. Или того хуже - сальный взгляд.
По телу прокатывается дрожь отвращения и закостеневшего страха.
- Виктория Владимировна? - окликает меня водитель.
Распахиваю глаза и понимаю, что мы уже приехали.
Принимаю его руку и выскакиваю на чисто выметенную подъездную дорожку к нашему дому.
Огромный особняк погружен во мрак. Горят всего несколько окон на первом этаже.
Странно.
Я киваю водителю, прошу его подать мне бутылку вина и поднимаюсь на крыльцо.
Обычно, когда у Карима дела, его кабинет и библиотека ярко освещены. И там почти всегда есть его личный помощник Булат, главный экономист его фирмы, юристы.
Но сейчас окна второго этажа погружены в тревожную тьму.
Захожу и чувствую, как тревожно сжимается мое сердце.
Мурашки ледяной волной пробегают вдоль позвоночника.
Предчувствие чего-то непоправимого охватывает меня своими ледяными объятиями.
Скидываю шубку в руки горничной.
И сама не понимаю, что не так.
Возможно то, как все время приветливая девушка стыдливо отводит глаза. Или как из-за угла выглядывает кухарка и тут же исчезает.
- Карим Назирович у себя? - спрашиваю у горничной.
Девушка кивает, не поднимая взгляд.
- Ждет вас, - выдыхает она с усилием.
Благодарю ее и делаю шаг к лестнице.
Сердце словно с цепи срывается. Частит и долбиться в грудной клетке.
Даже дыхание перехватывает.
Такое чувство, словно я выпила пять или шесть чашек эспрессо и сейчас мое сердце разорвётся от аритмии.
Каждый шаг дается мне с трудом, но я не понимаю почему.
Лишь на последних ступеньках я беру себя в руки. И смело шагаю к кабинету мужа.
Из-под двери выбивается бледная полоска трепещущего света. Карим включил камин? На него не похоже.
Подхожу.
Касаюсь пальчиками дверного полотна. Опускаю ладошку на ручку.
Сердце ускоряется, хотя казалось бы уже некуда.
Пульс мелкой дробью бьет по вискам.
Отпускаю ручку и тихонько стучу.
Сама не знаю зачем.
Просто сейчас кажется так правильно.
И получаю хриплое:
- Входи!
Щелчок ручки подобен выстрелу в напряженной тишине.
Толкаю дверь вперед и....
Задыхаюсь от боли и стыда... и... унижения...
Прямо напротив входа, в глубоком кожаном кресле сидит Карим.
В его руке покачивается пузатый бокал с виски.
А... а у его ног устроились две смуглые брюнетки в коротких коктейльных платьях и соревнуются друг с другом, кто первая расстегнёт пряжку ремня на брюках МОЕГО МУЖА.
***
Дорогие мои! Сегодня я начинаю для вас новую историю.
Очень надеюсь, что она вам понравится.
Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не потерять)
Ставьте звездочку и ругайте негодяя в комментариях!
Ваша Елизавета Найт
Глава 2
Ни слова, ни жеста не могу из себя выдавить.
Просто стою и моргаю глазами.
И смотрю.
Смотрю, как две девицы играючи справляются с пряжкой.
Скрежет расстёгиваемой молнии разрывает мою душу на части.
Гулко сглатываю. Но отвести взгляд не могу.
Словно приклеенная слежу за троицей.
Девицы пьяно смеются и...
Хватаю ртом воздух.
... и засовывают свои костлявые лапки в ширинку моему мужу.
- Карим... - хриплю я.
Воздух отказывается выходить из легких. Пропихиваю его с трудом, с болью. Наверное,так же больно и тяжело младенцу делать первый вдох, как мне «последний» выдох.
Потому что мне сейчас кажется, что я умираю. Рассыпаюсь на части. Плавлюсь в огне предательства, лжи и боли.
Я громко всхлипываю и роняю бутылку.
Она с грохотом падает к моим ногам. Пушистый ворс ковра и толстое зеленое стекло самой бутылки не дают ей разбиться. Она отскакивает и катится вперед.
Все дальше и дальше от меня.
К ногам моего мужа изменника.
Пока не останавливается прижатая его дорогим ботинком.
Я снова сглатываю и поднимаю взгляд так быстро, что даже голова кружится.
Карим!
Встречаюсь с мрачным черным взглядом.
Его радужка вспыхивает торжеством и злым удовлетворением, а зрачок пульсирует от удовольствия.
Медленно и с чувством он подносит к губам край стеклянного бокала и делает глоток.
А я зачем-то наблюдаю, как на его губах блестит капелька янтарной жидкости.
Его кадык дергается. И я слежу за ним.
Спускаюсь все ниже - в ворот черной распахнутой рубашки.
Которую я выбирала для него - так некстати всплывает в моей голове.
И снова сглатываю вставшую колом в горле слюну и боль. И крик! Который никак не хочет выходит. Он застрял и теперь разрывает мне трахею, не дает нормально вздохнуть и выдохнуть.
Я ничего не понимаю. Ничего! Зачем все это? Для чего?
Кто эти девицы? Что они здесь делают?
А главное зачем здесь я?
Зачем Карим меня вернул? Ведь мог все «закончить» без меня!
И я бы никогда не узнала - малодушно проносится в голове.
Тем временем Карим поднимает свободно лежащую на подлокотнике ладонь и опускает ее на голову одной из девушек.
Грубым жестом зарывается в ее длинные блестящие волосы, сжимает их и заставляет ее поднять голову.
Я вижу вспыхнувший в ее глазах азартный огонек и возбуждение.
Через силу и боль делаю еще один вдох.
И только сейчас я улавливаю разлитый в воздухе запах страсти и греха. Мерзкий, тошнотворный, он сплетается с запахом потрескивающих дров, дорогого виски, приторных духов девушек и мускусным ароматом МОЕГО МУЖА.
Я встряхиваю головой, а Карим с силой прижимает голову девушки к своему паху.
Я открываю рот в немом крике.
Его член вздрагивает и поднимается. Лоснящаяся лиловая головка покачивается в мою сторону. А на самом верху выступает капелька смазки.
Девчонка довольно урчит и пытается поймать ртом...
Зажмуриваюсь.
Я не хочу видеть эту мерзость. Нет! Я не могу!
Я чувствую, как дрожат мои губы. Я чувствую, как по щекам текут горячие слезы и их не остановить.
Я чувствую, как по моему сердцу точно так же стекают струйки крови и яда отравленных отношений и обманутых надежд. Но я все так же не могу сделать ни шагу.
Я так и стою в своих ботильонах и вечернем платье у входа в кабинет мужа.
Я все так же не могу сейчас поверить и осознать, что же произошло.
Но одно я знаю точно, мой муж ни о чем не сожалеет.
Потому что стоит мне снова открыть глаза, как я натыкаюсь на его жесткий, полный превосходства и злобного удовлетворения взгляд.
Сейчас он прижимает к своему паху другую, но в упор, не моргая смотрит на меня.
И его возбуждают не эти девицы у его ног, а моя реакция, моя боль, моя маленькая смерть.
И чем больше он видит, чем ярче становится черная дорожка размытой туши на моих щеках, тем яростнее его возбуждение и ближе пик...
Глава 3
- Карим, я не понимаю... - выдавливаю из себя, пока девицы «трудятся» у его ног.
Где-то в глубине души, в лужице из крови и яда еще теплится надежда на то, что все это глупый розыгрыш или... или я даже не знаю что...
Я просто не знаю!
- Или присоединяйся, - чеканит каждое слово Карим, - или закрой дверь с той стороны!
В этот момент я слышу оглушительный треск. Звон разбитого стекла и адскую боль.
Именно так разбивается сердце и все тело заполняет ядовитая кипящая безнадега.
Именно так разбиваются мечты о прекрасном будущем с одним единственным мужчиной. Одним и на всю жизнь.
Именно так умирает любовь. И я вместе с ней.
Я медленно разворачиваюсь.
Даже забываю дышать.
Или нет. Я давлю в себе даже всхлипы, чтобы он не услышал, не понял.
Делаю шаг. Другой.
Мне кажется, что я похожа на колченогую табуретку, так неумело и криво я шагаю.
А я не чувствую ног. Не чувствую пола под собой.
Я больше ничего не чувствую, кроме открытой кровоточащей раны на сердце.
Часто моргаю, пытаясь смахнуть с ресниц повисшие слезы.
И закусываю до боли губу.
Не реветь. Идти. Не реветь.
Еще один шаг и я уже в коридоре.
Мне в спину ударяет едкий пьяный смех барышень.
- Кто это была?
- А почему она ушла? - наперебой галдят они.
А я иду. Иду дальше, медленно переставляя ногами.
Еще несколько шагов и я окажусь в своей спальне и там я смогу дать волю чувствам.
Я даже дыхание задерживаю, пока не оказываюсь у себя.
Мучительно медленно закрываю дверь, запираю ее на замок и сползаю по ней на пол.
Ноги путаются в длинном струящемся подоле черного вечернего платья.
Черный! Любимый цвет Карима.
Почти весь мой праздничный гардероб или рабочие костюмы, в которых я сопровождаю его на заключение важных сделок черные. Ни дымчато серые, ни темно-синие. Только черные.
Словно траурные.
И сейчас этот цвет как нельзя кстати.
Я медленно вдыхаю удушливый воздух спальни.
А выдыхаю уже болезненный крик.
Закрываю двумя ладошками рот.
Кусаю подол платья, но ничего не помогает. Крик рвется наружу и не желает стихать.
И я кричу.
Соскальзываю на пол вся. Сжимаюсь калачиком, обхватываю подтянутые к груди колени руками и вою.
Я больше не плачу, я реально вою, словно раненный зверь. Потому что сейчас я не человек. Сейчас я раздавленное и униженное существо. И я не знаю, я не могу найти ответов за что ОН так со мной.
- Карим! - кричу я в пустоту. - За что? За что?
Слова вязнут в рыданиях и боли.
Я снова и снова задаю себе этот вопрос. И не могу найти на него ответа.
Я была... я старалась быть идеальной женой идеального Карима Османова.
Я старалась держать лицо или маску идеальной хозяйки идеального дома Османовых.
Пускай, здесь все работает без меня. Это давно отлаженный механизм. Слуги все знают сами. И по важным вопросам все равно обращаются к Кариму, не ко мне.
Но, наверное, это правильно. Он оплачивает счета, он и проверяет их правильность.
А я...
Всхлипываю.
А что делала я все это время?
Моргаю удивленно.
Мне казалось, что я создаю уют, наполняю жизнь мужа миллионом приятных мелочей. Но нет.
Сейчас тысячи крохотных деталек острыми гранями впиваются в мое сознание.
Никакие мои нововведения, предложения, статуэтки или вазы с букетами не прижились в этом доме. Они исчезали не сразу. Через какое-то время.
Разбились. Потерялись. Подарены многочисленным племянникам Карима.
И только сейчас я с ужасом понимаю, что этот дом ни капли не изменился с моим появлением.
Все осталось ровно на своих местах. Так, как было до меня. Так, как будет после.
Темные, приглушенные тона. Спокойное величие массивной мебели и дорогих ковров.
В библиотеке или кабинете Карима даже нет ни одной нашей или моей фотографии!
Ни одной!
И только сейчас я понимаю, что это неправильно! И так не может быть в любящей семье!
Но я точно помню, как расставляла на тумбочке и на полках рамочки, так куда они потом делись?
Не знаю. Ничего не знаю! Встряхиваю головой и поднимаюсь.
Во всем доме живой кажется только моя комната. Не НАША - моя!
У нас раздельные спальни. Это было желание Карима. Потому что он часто работает допоздна и чтобы меня не тревожить...
Дура! Какая я дура! Как я могла быть настолько слепой!
Медленно поднимаюсь и пошатываясь иду к своему шкафу.
Кажется, пришло время, раскрыть глаза на правду.
Я не нужна Кариму. И никогда не была нужна.
И сейчас самое время уйти!
Визуализация
Дорогие мои!
Спешу вас познакомить с нашими героями
Виктория Османова - любящая нежная преданная жена.
Совсем еще юная девушка, только закончившая университет и слишком быстро вышедшая замуж за успешного бизнесмена Карима Османова.
Она думала, что попала в сказку, вот только сказка для нее оборачивается кошмаром в золотой клетке
Османов Карим - влиятельный бизнесмен. Жесткий, бескомпромисный, не терпящий неповиновения мужчина. Изменник, который решил. что жена - его собственность.
Ну это мы еще посмотрим!
***
Приятного чтения, дорогие мои!
жду вас в следующей проде, которая выйдет уже завтра ночью!
Глава 4
Распахиваю шкаф, достаю оттуда небольшую сумку. Закидываю туда все, что попадается на глаза - кофты, джинсы, какие-то платья, даже кроссовки умудряюсь запихнуть.
Хватаюсь за собачку, но замок отказывается застёгиваться.
Тяну со всей силы и только сейчас замечаю, что в него попал подол моего вечернего платья.
Я дёргаю с силой и вырываю кусок шифона. Но замок все равно не застёгивается.
И это добивает меня.
Я отбрасываю сумку в сторону. В довершение пинаю ее.
Слезы опять выступают на глазах.
Я не пойму, я просто не пойму, за что он со мной так?
Что я сделала? Или я что-то не сделала?
Но он... он был таким...
Сознание заполняется картинками из прошлого.
Мы встретились случайно.
Я устраивалась в его фирму секретарём. Собственно ни на что не надеялась. Я и резюме туда подала только потому, что меня подруга уговорила. Сказала, раз рассылаешь везде, отправь и Османову. Про его офис в нашем городе знают все.
И мне ответили. Уже на следующий день позвали на собеседование. И кроме эйчара там был ОН.
Карим. Мощный, широкоплечий, в идеальном темном костюме и белоснежной рубашке.
Он не задавал вопросов, просто присутствовал. Сидел на кресле, закинув ногу на ногу и не сводил с меня темного, опасного, пробирающего до костей взгляда.
Я кожей чувствовала исходящую от него ауру власти и сексапильности.
Под таким напором я даже сидеть нормально не могла, все время ерзала и путалась в ответах. Когда уходила, ощущала его прожигающий меня насквозь взгляд. Прямо между лопаток. И была уверена, что меня не возьмут.
Но мне позвонили этим же вечером. И закрутилось. Я сама не заметила, как стала не только секретарем самого Карима, но и его девушкой, а через полгода женой. Кажется, что это все было не со мной. Водоворот событий и эмоций. Я никогда и ни с кем такого не испытывала. Боялась его до дрожи и так же сильно хотела быть его девочкой.
Еще утром я была в нем уверена. Сильный, мощный, надежный как скала. И я была уверена, что нужна ему. Он оберегал меня, боялся лишний раз прикоснуться...
Но теперь. Я вообще не знаю, зачем он женился на мне.
Отматывая время назад я понимаю, что сама влюбилась в него по уши, а он... он только позволял себя любить. И его «забота» обо мне была не чем иным как холодной отстранённостью. Такое чувство, что он не жену себе нашел, а завел зверушку...
Горло сжимает очередной спазм.
Так, Вика, возьми себя в руки. Сейчас главное уйти, а потом уже разбираться в том, что и почему произошло.
Главное, подальше от этого дома.
Медленно поднимаюсь с кровати. Выдыхаю и пытаюсь затолкать обиду и боль поглубже.
Делаю еще пару вдохов и пытаюсь трезво мыслить.
На глаза снова попадается злосчастная сумка.
Вика, что ты собрала?
Вытряхиваю вещи прямо на ковер. Ногой отбрасываю черноые атласное и бархатное вечерние платья, легкие шифоновые ночнушки и кружевное белье.
Запихиваю обратно в сумку джинсы и кофты, несколько футболок и теплый спортивный костюм. Скидываю с себя прямо на пол платье и достаю водолазку из шкафа.
Пока одеваюсь, стараюсь не думать о муже и о том, чем он занят.
Сейчас главное уйти. Уйти как можно дальше.
С разводом проблем не должно возникнуть. Детей у нас нет, хотя я очень хотела.
Совместно нажитое...
Нервно смеюсь.
Карим Османов один из богатейших людей в нашей области, возможно и во всей России. А я безработная неудачница, которая вытянула «счастливый билет». Но как оказалось, нет. Не вытянула.
Поэтому делить нам нечего. У НАС ничего нет. И НАС тоже нет. И никогда не было. Были только мои мечты.
Но я не могу уйти без денег.
На карты Карима я не надеюсь, он заблокирует их сразу же.
Бросаюсь к шкафу и ищу свою шкатулку с драгоценностями: все, что дарил Карим больше ничего для меня не значит, но я могу продать или заложить это. И на первое время снять квартиру или номер в гостинице.
Протягиваю руку, но не могу нащупать ее в привычном месте.
Рука сама тянется к звонку для прислуги. Но в самый последний момент отдёргиваю ее.
Нет. Никакой прислуги и огласки. Я сама справлюсь.
Шарю по полкам. Сегодня я доставала оттуда брильянтовый гарнитур и обручальное кольцо. И точно помню, как возвращала черную резную шкатулку на место.
Нехорошее предчувствие ледяным ядом растекается по венам.
Карим. Он все продумал. Он...
Нет! Успокаиваю себя. Он никогда не заходил в мою комнату, предпочитал звать в свою спальню. Он бы не стал рыться в моих вещах, это ниже достоинства господина Османова.
Но куда, черт ее дери, могла подеваться шкатулка?
Я прямо сейчас представляю ее. Вижу, словно она лежит передо мной.
Небольшая, прямоугольная, вырезанная из черного дерева и покрытая лаком. Карим сказал, что это семейная реликвия и принадлежала кому-то, кто был очень дорог ему.
Она лежала вот тут, на этой самой полке. А сейчас ее нет. Нигде нет. И драгоценностей нет.
Разочарованно выдыхаю.
И тут вздрагиваю от резкого щелчка дверной ручки.
Тяжелая мужская ладонь пытается открыть дверь. А когда не выходит, дверь начинает ходить ходуном от сыпящихся на нее ударов.
Тот, кто хочет войти, не готов останавливаться.
Один удар, второй, третий и дверь слетает с петель. С грохотом и фонтаном щепок она заваливается внутрь комнаты, а на пороге замирает Карим.
Мощный, с широким разворотом плеч, с бешенно бьющейся венкой на виске и полыхающим яростью взглядом. Стоит ему заметить собранную сумку, как ледяная ярость превращается в неукротимый поток.
- Кто разрешил тебе уходить? - рычит он гортанно.
Глава 5
- Я... - гулко сглатываю. - Я не нуждаюсь в твоем разрешении.
Я хочу сказать это уверенно и независимо, гордо вскинув подбородок.
Но не получается. Я опускаю взгляд.
Выходит сипло и неуверенно, потому что я правда уже ни в чем не уверена.
Вся моя жизнь была подчинена ЕМУ. По его желанию я бросила все то немногое, что у меня было. Перестала общаться с единственной подругой, не отвечала на звонки пьяного отца, уволилась с работы, хотя не хотела.
Я даже от доли наследства в бабушкиной квартире в пользу отца отказалась по желанию Карима.
Я растворилась в муже, в «нашем» доме и в его встречах.
У меня был строгий график - внешность, гардероб, этикет и участие в его важных встречах с компаньонами.
Тогда мне казалось правильным, что меня красят и пудрят, словно маленькую болонку, а мои светло пшеничные волосы выбеливают до состояния платины. Уроки этикета, чтобы я не чувствовала себя скованно. А на самом деле, чтобы не позорила ЕГО.
Он подходит ближе. Нависает.
И глупое сердце неожиданно встряхивается, пропускает один удар, еще.
В израненной душе, сама не знаю почему, рождается надежда, что вот сейчас он схватит меня за плечи. Притянет к себе и крепко обнимет. Грубо, но очень жарко.
Сейчас он скажет...
- Да? - вскидывает черную густую бровь Карим. - А мне казалось, что в своем доме я - хозяин.
Его голос звучит предостерегающе.
Он давит своей аурой. Пугает.
Сердце в очередной раз трескается и осыпается осколками на самое дно израненной души.
Его темные брови сходятся на переносице. А черные полыхающие холодной яростью глаза пугают до дрожи.
Вдоль позвоночника пробегают испуганные мурашки, приподнимая за собой волоски.
Я гулко сглатываю.
- В своем доме ты можешь делать... делать... делать все.... - я не могу договорить. Слезы застилают глаза. А спазм сжимает горло.
- Тогда куда ты собралась? Я не давал тебе разрешения.
- Повторяю, - говорю тихо, но уверенно. - Я не нуждаюсь в твоем разрешении. После того, что... что увидела... я не останусь с тобой.
Стараюсь сдержать накатывающую истерику. Я не хочу, чтобы он видел мои слезы. Только не он.
- Я ухожу и подаю на развод, - шепчу едва слышно, но твердо.
- Развод? Ты так думаешь?
- Да, Карим, - киваю.
- Развод? - он усмехается, а потом начинает смеяться. Зло, громко, отрывисто.
И этот смех, словно молоток вгоняет последние гвозди в крышку гроба нашего семейного счастья.
- Развода не будет! Ты - моя собственность, Вики, и такой останешься!
- Я не понимаю.
Я правда не понимаю. Какая собственность? Чья?