Мама для наследника миллионера

- Неплохо, - резкий женский голос возвращает меня в реальность.

Моих обнаженных плеч касаются ее ладони.

Несмотря на то, что они теплые, меня пробирает озноб от этой женщины. Вздрагиваю.

В зеркале прямо перед собой вижу две фигуры. Две брюнетки. Примерно одного роста и телосложения. Вот только мне двадцать с небольшим, ей за сорок.

Всматриваюсь в ее отражение. Да, у нас много общего. Овал лица, разрез карих глаз, волосы…

Ее длинные каштановые пряди собранны на затылке в конский хвост. Мои в высокий пучок.

Она тоже это замечает. Тянется к заколке. Тяжёлые волнистые пряди рассыпаются по моим плечам.
Она тут же откидывает их мне за спину.

Ее взгляд мечется между мной и отражением, сравнивая, подмечая изъяны.

Мягкие ухоженные ладони поправляют на мне дорогое бюстье, подтягивая лямки. Затем ладони соскальзывают на мою грудь, приглаживая кружево.

Неожиданно на приподнимает мою грудь, словно взвешивая.

Сердце часто-часто бьётся в груди. Пульс бьёт в виски. Делаю судорожный вдох.

- Хм, - женщина хмурит идеальные брови, - маловато...

Щеки вспыхивают. Стыд острым ножом режет сердце.

Опускаю взгляд вниз.

Холеные ладони оглаживают мою грудь и неожиданно сжимают.

- Ох, - не могу удержать удивлённо вздоха.

- Пойдет, - она продолжает мять мою грудь, мысленно делая одной ей известные выводы.

Я снова перевожу взгляд в зеркало. Мое стройное тело упаковано в дорогое белье темно-бордового цвета. Итальянское кружево ручной работы ласкает кожу. У меня никогда не было и не будет возможности купить такое.

- С размером я угадала, - скорее себе говорит женщина. – Хорошо, что купила заранее…

Она практически силой разворачивает меня к себе лицом. Встречаюсь с внимательным черным взглядом.

К своему удивлению не нахожу в нем ни раскаянья, ни сожаления. Ничего, что могло бы оправдать ее. Только холодный расчет.

Она поправляет на своей пышной груди кашемировое платье.

- Милана Валерьевна... - шепчу я.

Голос не слушается. Руки дрожать мелкой дрожью. Несмотря на теплый, подогреваемый пол и комфортную температуру в ванной комнате, меня трясет словно в лихорадке. И с каждой минутой дрожь становится сильнее. Уже начинают стучать зубы. Внутри все сжимается.
- Заткнись, - резко обрывает она меня. - Слушай и запоминай: делай все, что он захочет, любое его желание. И молчи, не дай тебе бог, открыть свой рот, поняла.

Неуверенно киваю в ответ.

- Я буду ждать тебя здесь, прямо за дверью, - она кивком указывает на белоснежную дверь, что ведёт из огромной ванной комнаты в смежную спальню. - Как только закончите, сразу уйдешь.

Я перевожу растерянный взгляд с одной двери на другую, стараясь понять то, что говорит мне женщина.

- Поняла? - строго спрашивает она.

Снова киваю.

- Что? – наконец женщина замечает мою дрожь. – Что такое?

- Я… - густо краснею.

- Ну? – она злиться.

- У меня это первый раз… - опускаю взгляд в пол и заканчиваю фразу уже шепотом. Чувствую, как щеки заливает румянцем.

- Хм, - она удивленно хмыкает. – Это приятный сюрприз. Маленький бонус для Марата… Азатовича. Не беспокойся, я выбью тебе за это дополнительную премию.

Я поднимаю на эту ухоженную еще довольно молодую женщину взгляд и поражаюсь ее циничности и бессердечности.

- Что еще? – она начинает выходить из себя.

- Прошу… я не хочу, - смотрю ей прямо в глаза, стараясь вымолить себе отсрочку, помилование. Я не хочу ложиться под первого встречного, пусть он и оказался молодым, сексуальным миллионером. Я не хочу продавать себя, свою невинность. В глазах собираются слезы.

Я берегла себя для кого-то особенного, кого полюблю всем сердцем.

- Велика ценность, - презрительно выплевывает она. – Я вообще никогда ТАКИМ сокровищем не дорожила.

Сглатываю горькую слюну. Да, жаль только мы с отцом поздно об этом узнали…

- У тебя контракт, - строго напоминает она.

- А если он... - голос не слушается, опускаю глаза в пол.

-Что? - нетерпеливо спрашивает она.

- Ну если он захочет чего-нибудь еще..? – мой язык не поворачивается сказать про минет.

- Не захочет, - отмахивается от меня женщина.

- Но...

- Маша, успокойся! Для ЭТОГО он найдет более опытную девушку, - слышу в ее голосе насмешку.

Новая волна страха и паники накатывает на меня, накрывая с головой. Судорожно вдыхаю. Тело начинает бить крупной дрожью.

Что я делаю? Боже, помоги мне! Неужели нет другого выхода?

- Подожди, - женщина хватает меня за руку и разворачивает к себе.

В ее руке появляется небольшой флакон с дорогими духами. Ароматное облако окутывает меня.

- Вот теперь идём.

Мы останавливаемся около белоснежной двери с позолоченной ручкой.
Милана Валерьевна отстаёт от меня на шаг, обнимает со спины за плечи и наклоняется к самому уху.

- И последнее, Маша. Марат Азатович любит, когда девушки ведут себя смело, берут инициативу в свои руки. От сегодняшней ночи многое зависит для тебя лично. И твоего отца, - последнее она практически выплевывает.

Дверь с тихим щелчком открывается, и женщина выталкивает меня в хозяйскую спальню.

Огромная комната, в центре которой располагается королевских размеров кровать. Приглушенный свет двух ламп на тумбах мягко обволакивает часть комнаты, не в силах рассеять сумрак по углам и добраться до хозяйской кровати.

Я не вижу его, но чувствую его присутствие, его заинтересованный жадный взгляд, что скользит по моему полуобнаженному телу.

- Иди сюда, - вздрагиваю от глубокого хриплого баритона. - Я устал ждать.

Он не просит, он приказывает. Я всем своим существом чувствую, что неповиновение будет жестоко наказано.

Сердце бешено стучит, гулко ударяясь о ребра. Вдоль позвоночника прокатывается волна из мурашек, а следом стекает ледяная капля пота.

Дверь в ванную за моей спиной с тихим щелчком закрывается. Пути назад нет...

Часть I Глава 1

Глава 1 месяц назад

«Никакого макияжа. Никаких укладок или распущенных волос. Только хвост или строгий пучок. Темная юбка и белоснежная блузка. Туфли без каблука. Поняла?»

В сотый раз прокручиваю в голове разговор с родной матерью.

И каждый раз разочарование и обида волнами накатывают на меня.

Она меня не видела несколько лет. Много лет, если быть точной. Десять? Двенадцать?

Но даже не удосужилась узнать, как у нас дела. Ей всегда было плевать. Вот только мы с отцом обманывали себя, выгораживая ее друг перед другом.

А потом ей просто надоело притворяться…

Долго и придирчиво рассматриваю себя в зеркале. Длинные каштановые волосы собраны в высокий пучок. Волосок к волоску.

Дорогая, но уже старенькая блуза застегнута под горло.

Нежно поглаживаю перламутровые пуговки. Это папин подарок перед…

В ней я писала ЕГЭ, в ней получала школьный аттестат, в ней ходила на лекции… когда они были в моей жизни…

А потом все как-то резко покатилось под откос, а следом несся целый бронепоезд проблем, несбывшихся мечтаний и ужасающих реалий.

Закусываю губу и вскидываю голову, часто-часто моргаю, заставляя набежавшие слезы исчезнуть.

Сейчас не время для старых воспоминаний и слез. Поплачу ночью, как делаю всегда. Сейчас у меня нет на это права.

- Куда ты собралась? – в комнату медленно неуверенным шагом входит отец.

- Папа, зачем ты встал? – бросаюсь ему на помощь.

Вместе мы доходим до кресла.

Он тяжело опускается на продавленное сиденье. Шумно дышит. Ему требуется несколько минут, чтобы отдышаться.

- Куда? – хрипит он.

Молчать бесполезно, он не отстанет.

Врать я не умею, но правда ему не понравится.

- На собеседование, - отвожу глаза. Это не совсем правда, хотя я и сама не знаю, куда и за чем иду.

После того, как мне озвучили сумму, необходимую для папиной операции, я не придумала ничего лучше, чем позвонить ей.

Она не может быть бессердечным монстром, не сможет отвернуться от мужа, пусть и бывшего. Она должна помочь, хотя бы выслушать.

Я не смотрю на него, но и так чувствую его осуждение. Хотя он не хуже меня знает, что у нас просто нет другого выхода.

- Машенька, - голос отца слаб. – Не стоит.

- Нет, - стараюсь говорить твердо. – Я не дам тебе умереть.

Слезы брызгают из глаз, я бросаюсь ему на шею. Зарываюсь лицом в его старенькой фланелевой рубахе.

- Тише, тише, котенок, - его худая сухая ладонь гладит меня по плечам.

- Я найду деньги, пап, - грудь резко сжимает в тиски, острая боль расползается внутри. Губы дрожат, а на ресницах повисают соленые капли.

- Ты не будешь высыпаться, у тебя не останется сил на университет.

Вздрагиваю и судорожно вхлипываю.

- Маш… - ослабевшими руками он пытается отнять меня от своей груди. – Что с учебой?

Он слишком хорошо меня знает.

- Все будет хорошо, папочка, - тараторю я. – Это временно. Я найду деньги на твое лечение. Ты поправишься, а потом я вернусь в университет, хорошо?

***

Замираю с открытым ртом.

Мои глаза с каждой секундой округляются все больше.

Прямо передо мной раскинулось огромное здание. Десятки этажей, мраморные колонны, гранитные лестницы. Камень, металл и стекло. Много стекла.

У входа охрана в строгих костюмах.

На парковке целый автопарк дорогих иномарок. Полированные бока, обтекаемые формы. Такие машины просто не могут стоить дешево.

Перевожу взгляд на центральный вход. «Nabiev building company» - гласит огромная вывеска.

Судорожно роюсь в кармане, ища клочок бумаги с адресом, который продиктовала мне мать.

Все верно, проспект Маяковского девяносто А.

Неужели компания, в которой она работает, снимает здесь офис?

Поправляю строгую юбку. Делаю глубокий вдох и поднимаюсь по лестнице.

Сердце грохочет в груди. Внутри нарастает волнение. Ладони покрываются холодной испариной.

- Вам назначено? – вход мне преграждает охранник.

Сейчас все решится: она решила поговорить со мной, или избавиться, назвав неверный адрес? В любом случае сейчас я точно это узнаю.

- Я к Милане Валерьевне, - голос дрожит. Внутреннее напряжение достигает своего предела.

Если этот огромный мужчина скажет, что такой женщины в здании нет, я разрыдаюсь прямо здесь, на ступеньках.

- Проходите, пожалуйста, - он подается вперед, подхватывает массивную полированную ручку и распахивает передо мной дверь.

Я проскальзываю внутрь, успев заметить в его глазах странную смесь из уважения, преклонения и страха.

С девушками на ресепшине происходит что-то подобное.

Они дружно переводят на меня удивленные взгляды.

- Вы уверены, что она вас ждет?

- Вам назначено?

- Мы не получали никаких указаний на вас счет.

Тараторят они наперебой.

Теперь мне кажется, что все это какой-то глупый розыгрыш.

- Просто скажите мне, где я могу ее найти.

- Минутку, - наконец отмирает одна.

Она подхватывает телефонную трубку и набирает номер.

- Милана Валерьевна, - ее голос едва уловимо дрожит. – Внизу стоит девушка, она настаивает, что ей назначено… Что?

- Как вас зовут? – девушка отрывается от трубки и бледнеет.

- Маша.

Она хмурится.

- Ваше полное имя, - шипит она, прикрыв трубку ладонью.

- Мария Доронина.

Как по волшебству лица трех девушек вытягиваются, глаза наполняются священным ужасом.

- Мария Доронина, - эхом повторяет девушка в трубку. Судорожно кивает тому, что слышит в ответ. – Проходите. Пятнадцатый этаж. Вас встретят.

Господи, что это за дурдом?

Лифт быстро доставляет меня на нужный этаж. Не успевают двери разъехаться в стороны, как меня ослепляет яркое солнце, заливающее длинный коридор.

- Пойдемте, она ждет вас, - молодая девушка строгом офисном платье привлекает мое внимание.

Несколько поворотов и мы на месте. Высокие двери из матового стекла. Вывеска гласит «Милана Валерьевна Доронина – заместитель руководителя».

Значит, она не сменила фамилию. Удивительно!

Двери беззвучно открываются передо мной. Небольшая приемная, в которой место за столом сразу занимает встретившая меня девушка. И двери в ее кабинет.

Сжимаю дрожащие руки в кулаки и прерывисто стучу.

Толкаю дверь, не дожидаясь ответа.

- Зачем ты пришла? – слышу резкий нетерпеливый голос.

- Здравствуй, Милана Валерьевна, - назвать ее мамой у меня не поворачивается язык.

Вижу перед собой ухоженную, дорого одетую женщину.

Темно-каштановые волосы уложены идеальными волнами.

Правильной формы брови презрительно вздернуты.

Черные глаза прожигают меня насквозь.

Съеживаюсь на кресле, но не отвожу взгляд.

Я ее знаю. Она не терпит слабость.

Пухлые алые губы язвительно улыбаются.

Ей не дашь и сорока. Хотя она старше.

Ярко алые длинные ногти неторопливо постукивают по столешнице.

- Так зачем ты пришла? – она откидывается в кресле.

Делаю глубокий вдох, стараясь подавить раздражение.

- Я же рассказал. Папа болен. Ему нужна срочная операция. Иначе время будет упущено, - делаю судорожный вдох, стараясь успокоиться.

Не хватало только разрыдаться в ее кабинете.

- При чем тут я? – она переводит скучающий взгляд в окно.

- Ты… - я задыхаюсь. Ты не можешь быть такой сволочью! В тебе же должно остаться хоть что-то человеческое.

- Вы же с твоим отцом не думали, что я подарю вам необходимую сумму, нет? – она смотрит на меня в упор холодным расчетливым взглядом.

- Но..но.. он твой муж, - внутри меня все дрожит от разочарования и обиды.

- Бывший! Господе, - она заливается злым звонким смехом. – Вы действительно на это рассчитывали!

Закусываю губу, сжимаю ладони в кулаки. Ногти больно впиваются в кожу.

- Он ничего не знает. Я сама решила прийти к тебе. Он бы не пустил меня.

- Слава богу! - резко обрывает она смех. – А то я уже подумала, что совсем из ума выжил.

Я не в силах пошевелиться. Смотрю на эту роскошную женщину и не верю, что когда-то она была моей матерью.

Хотя и тогда она отличалась взбалмошностью, тяжелым характером и непомерными амбициями. Ах, да. И отсутствием совести.

- Ну если на этом все… - она не заканчивает предложение, итак все ясно. Ее красноречивый взгляд указывает мне на дверь. Аудиенция закончена.

Я лишь крепче сжимаю кулаки, вызывая новую порцию боли. За все время нашего разговора я их не разжимала. Не то…

Медленно поднимаюсь с кресла, разворачиваюсь и иду к двери. Идеально ровная спина, никакой суеты или истерик. Нет, ей так не повезет. Она не увидит моего отчаянья.

Часть I Глава 2

Едва я касаюсь холодного металла ручки, как дверь отлетает в сторону, практически снося меня к стене.

Следом, широко шагая, входит высокий крепкий мужчина.

Я не успеваю его рассмотреть, но чувствую силу и мощь, исходящие от него волнами.

Большой кабинет вдруг становится непозволительно маленьким, едва вмещая в себя крепкую несгибаемую фигуру.

Меня обдает терпким запахом дорогих духов и горьковатым ароматом табака.

Невольно слежу за ним взглядом. Очень высокий, я едва достану ему до плеча. Дорогой костюм не в силах скрыть бугрящиеся мускулы.

Мужчина подходит к столу Миланы и тяжело опирается огромными ручищами о столешницу.

Успеваю заметить на ее лице пробежавший судорогой страх. Надо отдать ей должное, она быстро берет себя в руки.

- Марат Азатович, - ее пухлые алые губы расползаются в лучезарной улыбке.

- Ты сделала, что я просил? – без предисловий гремит мужчина.

Вздрагиваю от звука его голоса. Низкий, раскатистый, пробирающий до костей.

Дрожь волной проходится по телу, замирая на кончиках пальцев.

- Я работаю над этим, - голос Миланы становится мурчащим, вкрадчивым. – Может, кофе, Марат…

- К черту кофе, - рычит он.

- Все будет. Я веду переговоры сразу с тремя агентствами по набору персонала.

- Милана, не играй со мной!

От его грозного рыка втягиваю голову в плечи и делаю шаг назад.

Куда я попала? Этот разговор вообще не предназначен для моих ушей. Почему я еще здесь?

Еще шаг. Задеваю бедром распахнутую дверь, и она громко ударяется в стену.

Замираю, пригвожденная к месту двумя яростными взглядами.

И если карие глаза матери мечут молнии, а губы складываются в досадливую гримасу.

То взгляд незнакомца пробирает меня насквозь.

Делаю судорожный вдох.

Взгляд темных, почти черных глаз словно щупальце глубоководного монстра скользит по мне. Проходится по моему лицу, опускается на шею, грудь. Его кадык дергается.

А я готова потерять сознание от страха.

Между нами не меньше десяти метров, но я отчетливо ощущаю на коже его взгляд. Словно мужчина гладит меня рукой.

Шероховатый, тяжелый, оглаживающий каждую линию моего тела.

Сердце часто-часто бьется в груди. В ушах шумит кровь. Что со мной происходит?

Облизываю пересохшие губы.

Темный взгляд моментально возвращается к моему лицу. Я хочу отвести взгляд, но не могу.

Он гипнотизирует меня, не отпускает. Тону в черных омутах, подхваченная его силой, властью и зарождающимся интересом.

Вздрагиваю от демонстративного покашливания Миланы Валерьевны.

Мужчина морщится.

- Кто это? – его вопрос обращен к Милане, а взгляд ко мне.

Меня сковывает тонкой коркой страха.

- Марат Азатович, - подскакивает к мужчине мать. – Это как раз ваша новая горничная. Приходила на собеседование.

- Да? – слышу в хрипловатом басе интерес. А в глазах холодную решимость.

- Да, у нее отличные рекомендации. Думаю, к концу следующей недели она сможет приступить.

- Сегодня!

- Но…

Я расширенными от ужаса глаза наблюдаю эту сцену. Это сон, кошмар! Все это происходит не со мной!

– Я был сегодня в доме. Кроме пенсионера-охранника и криворукой поварихи там никого нет! Через две недели я устраиваю очень важный ужин.

Милана Валерьевна подхватывает планер.

- Я уже заказала «Парадис».

- К черту «Парадиз». Прием будет у меня в доме.

- Но…

- Губернатор – очень консервативный человек, проповедующий семейные ценности. Ходит везде с женой и любит домашнюю кухню. Твоя задача – чтобы мой дом произвел на него хорошее впечатление. Для следующей сделки мне нужно его одобрение.

- Так, так, - мать откидывает хорошо отрепетированным жестом волосы за спину. – Мы наймем клининговую компанию и кейтеринговую…

- Никакой привозной еды. Найди лучшего повара. Если надо, из-под земли достань! – мужчина даже не слушает то, что говорит ему мать.

- Я…

- У тебя времени до выходных! – резко бросает мужчина и выходит из кабинета, громко хлопнув дверью.

Перевожу взгляд на календарь на стене. Сегодня среда. Да, Милана Валерьевна, ты попала!

- Ты все слышала? – резко отворачивается от меня мать, стараясь скрыть волнение.

- Но я уже работаю…

- И кем же? – она поворачивается, обжигая меня ненавистным взглядом. – Посудомойкой? Проституткой?

Я вспыхиваю.

- Я - официант.

- Ерунда, – презрительно фыркает она. – Ты пришла ко мне за деньгами, так – заработай!

- Но горничная… - я растерянно смотрю на свою мать, которая всем своим видом показывает, что этот разговор ей наскучил.

- А что ты хотела? – зло цедит она. – Два курса непрестижного вуза. Кем ты еще можешь работать кроме уборщицы?

- За папой нужен присмотр, - выдаю свой последний аргумент.

- Не проблема, - категорично заявляет она. – Через час у вас будет сиделка. И так уж и быть я оплачу ее… в этом месяце.

- Почему же если ты так быстро можешь найти сиделку, не можешь найти для своего хозяина горничную? – внутри вскипает злость. Острые ногти, впившиеся в ладонь, больше не охлаждают мой пыл.

- Потому что твой отец – умирающий инженер без гроша в кармане. А мой начальник – миллионер, воротила строительного бизнеса. Разницу чувствуешь?

Разворачиваюсь на пятках. Сердце гулко бьется о ребра. Сволочь! Как я могла надеяться на ее помощь?

- Мария! – несется мне в след с нажимом. – Не вздумай меня подставить. Иначе я ТАК позабочусь об Андрее, что его даже на кладбище не примут, не то что в онкологическом центре.

Замираю у входа.

- Я заеду за тобой через два часа. Будь готова.

Она не обманула. Едва я добралась до дома, как явилась сиделка. Женщина средних лет, в чистом медицинском костюме, излучающая уверенность и спокойствие.

- Ни о чем не переживайте, - она по-матерински похлопывает меня по руке. – Я записала ваш номер, отзвонюсь вечером.

- Вечером? – с тревогой поглядываю на отца. – Я пока не знаю, во сколько вернусь, вы меня дождетесь?

- Мария Андреевна, - голос сиделки понижается. Ее озабоченный взгляд мечется между мной и отцом. – У меня круглосуточная работа с плавающим выходным.

- Что? – я не улавливаю сути.

- В моем договоре сделан упор на необходимость присмотра за Андреем Сергеевичем и ночью.

- Не понимаю, - я действительно не понимаю, зачем нам сиделка ночью.

– Мария Андреевна, вы знаете, где живет Марат Азатович?

- Нет еще…

- Господин Набиев живет в элитном коттеджном поселке, за городом.

- Но я… - смотрю на хмурого отца и едва сдерживаю слезы.

- Обычно прислуга проживает в доме хозяина. В город выезжает только в свой выходной.

Почему мне не сказала об этом Милана?

Срываюсь к телефону, нажимаю кнопку вызова. Она же знает, как плохо отцу! Я не могу его бросить сейчас!

- Ты готова? – холодный голос в трубке словно ведро ледяной воды окатывает меня с ног до головы. Моментально вспоминаю ее злые слова: «Не вздумай меня подставить. Иначе я ТАК позабочусь об Андрее, что его даже на кладбище не примут, не то что в онкологическом центре».

Обреченно выдыхаю, отворачиваясь от папы.

- Готова, когда ты будешь?

- Спускайся, - резко бросает она и скидывает вызов.

Подхватываю небольшую сумку с вещами и бросаюсь папе на шею.

- Все будет хорошо, папуль, - не могу сдержать слез. Два тоненьких соленых ручейка бегут по щекам. – Я заработаю денег и ты поправишься…

Рыдания душат меня. Зарываюсь лицом в мягкую ткань его рубашки.

- Маша, солнышко, останься. Оно того не стоит, - и так слабый голос отца дрожит. – Операция мне уже не поможет…

- Не говори так! - вскидываю заплаканное лицо. – Доктор сказал, что обязательно поможет!

Он сказал, что должна помочь, если мы успеем как можно раньше. Но еще надо собрать кучу дорогостоящих анализов. Времени мало, как и шансов. Вот примерно, что он сказал. Но папе знать об этом необязательно.

- Приглядите за ним, - смахиваю ребром ладони слезы, обращаясь к сиделке. – Пожалуйста.