- -
- 100%
- +
- Мышка, где Мышка? - властно и требовательно звучит голос Инессы Георгиевны.
Начальница отдела кадров командует организацией корпоратива.
Сегодня был очень важный день, триумф компании - заключена многомиллионная сделка. Весь офис на ушах стоял почти полгода ради этого дня. Но вот прямо сейчас можно выдохнуть и выпить шампанского.
Инесса Георгиевна внимательно осматривает зал.
Работники кейтеринговой службы бояться ее как огня. Хотя видят впервые в жизни.
- Я здесь, - подаю голос из-за ее плеча.
- Очень хорошо, - она разворачивается ко мне и замирает. Опускает золочёную оправу очков ниже и осматривает меня поверх линз. - Очень хорошо, Мышка!
В ее голосе звучит удовлетворение.
Конечно! Я ведь сегодня как в старой сказке на одну ночь из Золушки превратилась в принцессу.
А что мне было делать, если это был прямой приказ?
Пришлось скинуть недорогой бесформенный костюм и выбрать одно из маминых платьев. Снять огромные очки и примерить ненавистные линзы. Мама уговорила отказаться от привычного пучка и сама уложила мои длинные волосы голливудскими локонами. И, конечно, макияж. Вот чего я не умею, так это красится. Но мама! У нее талант. У нее талант вообще ко всему. Если бы только не ее болезнь...
- Вы посмотрите! - рядом с Инессой Георгиевной замирает главбух. - А Мышка то совсем и не мышка!
Отчаянно краснею и пытаюсь незаметно вытереть вспотевшие ладошки о длинный подол платья. Я не привыкла к вниманию.
Мимо проносится нанятый на вечер официант и практически голову сворачивает. Так внимательно и заинтересовано он смотрит на меня.
- Скажи, совсем другое дело, - возвращает очки на место Инесса Георгиевна.
- Теперь хоть на человека похожа стала, - звучит немного пренебрежительно.
- Мышка, - командует Инесса Георгиевна, - вот, возьми ключи и кого-нибудь из ребят и сгоняйте в приёмную к Гениальному за фужерами.
- Но я...
- Три коробки около Дианиного стола, - она меня совсем не слушает.
- Но Диана, - пытаюсь протестовать. Выходит плохо.
- Диана так торопилась сбежать на обед, что сломала ногу. Так что ты идешь за фужерами! - женщина практически впихивает мне ключи от приемной Гениального. - Нет, нет, это не сюда... Да что ж такое...
Инесса Георгиевна больше не обращает на меня внимания. Она подхватывает подол длинного вечернего платья и бежит в другой конец зала.
Тяжело вздыхаю. Сжимаю в ладошке прохладную связку ключей.
За все полгода, что я здесь работаю, я видела генерального директора всего несколько раз. Никогда с ним не разговаривала. Но очень много о нем слышала. И прозвище Гениальный он получил не просто так. Любое дело, любая сделка, за которую он берется лично всегда заключается. При чем на его и только на его условиях. Как например, сегодняшняя.
В компании о нем принято говорить с придыханием и страхом.
Видимо, у Дианы были причины так быстро бежать на обед или с обеда.
Громко цокая тонкими шпильками пересекаю конференц-зал. Три коробки с фужерами. Три... Это не так много. Я, наверное, и сама справлюсь. Тем более я почти никого не знаю и не могу никого позвать на помощь.
За те полгода, что я здесь работаю я мало с кем познакомилась. Мешает природная стеснительность и боязнь, что надо мной будут насмехаться за недорогой костюм и огромные очки. К тому же я все еще стажер. И могу вылететь отсюда в любое время.
Придется справляться самой. Если что схожу несколько раз.
Волосы разлетаются в стороны, тяжелый шелк платья обтягивает мою высокую грудь, глубокое декольте открывает вид на соблазнительную ложбинку.
Мне неуютно. Руки дрожат. Это от волнения. Хочу обхватить себя за плечи, но стараюсь просто идти вперед с высоко поднятой головой.
Как мама учила.
Прохожу мимо группы менеджеров с верхних этажей. Стильные костюмы, дорогие часы, парфюм, удушающий тестестерон.
- Это кто такая? - раздаются из-за моей спины мужские голоса.
Они даже не пытаются говорить тише.
- Ну эта серая мышка из кадров, стажерка.
- Ничего так, ебабельна, - звучит ответ.
А следом гремит дружный мужской хохот.
Передёргиваю плечами. К горлу подкатывает тошнота от отвращения.
Выскакиваю из зала и бросаюсь к лифту.
Полированные стальные дверцы задвигаются с мелодичной трелью и тихим шуршанием.
Прижимаюсь спиной к холодной стенке и пытаюсь унять сбившееся дыхание. Как унизительно. На глаза набегают слезы. Зачем я согласилась на все это?
Сквозь пелену слез рассматриваю свой силуэт в зеркальной поверхности лифта.
Невысокая, стройная, с идеально уложенными темными локонами. Огромные серо-голубые глаза глядят испуганно. Прикусываю нижнюю губу. Зачем я согласилась на это платье и макияж?
Да уж, мама постаралась. Она хотела сделать из меня красотку, а получилась... распутная девка. Слишком сексуальная и доступная.
Стараюсь плотнее запахнуть глубокое декольте на платье. Но ничего не получается.
Хорошо, - стараюсь себя успокоить. - Я сейчас принесу фужеры, подниму первый тост за удачную сделку и незаметно исчезну. Приказ был явиться на корпоратив, а не отбывать повинность до самого конца.
Дверцы тихо разъезжаются в стороны. В длинном коридоре горит яркий свет. Странно. Обычно на пустых этажах горит только аварийное освещение.
Каждый мой шаг отдается гулким эхом в пустом коридоре.
Быстро добираюсь до приёмной генерального директора. Передо мной массивная дверь из ценных пород дерева с мельхиоровой ручкой.
Вставляю ключ в замок и пытаюсь провернуть. Но он отказывается подчиняться.
Пытаюсь снова и снова. Да что за черт?!
На глазах снова выступают слезы. На этот раз от разочарования.
Разворачиваюсь и прижимаюсь к двери спиной. Теперь надо вернуться назад и просить помощи. У тех самых менеджеров. Для которых я теперь «ебабельна». От отвращения снова передергиваю плечами.
Со злости и отчаянья бью по двери ногой. Это неосознанный жест. Скорее «крик души». Просто поднимаю ногу и ударяю длинным тонким каблуком по полированной поверхности. Выдыхаю.
Тут же за дверью раздаются тяжелые неторопливые шаги и щелчок замка. Дверь поддаётся чьему-то велению и открывается. А я не успев среагировать падаю назад.
- А-аа! - крик замирает на губах.
Чьи-то крепкие руки подхватывают меня, не дают упасть. Сильные пальцы через струящуюся ткань сжимают мои плечи. До боли впиваются в кожу. Спиной ощущаю слишком твердую рельефную грудь. Прикосновение к ней обжигает.
Меня словно электричеством бьет. Резко. По телу ползут мурашки.
- Ты опоздала, - звучит хрипловатый баритон. Вместе с ним меня обдает волнующая смесь запахов. Терпкий алкоголь, горьковатый аромат табака и древесная нотка.
Дыхание перехватывает.
Глава 2
Я не вижу мужчину, но чувствую силу и мощь, исходящие от него волнами.
- Я? - едва могу выдавить из себя.
- Ну не я же, - гремит надо мной.
Мужчина резко разворачивает меня к себе лицом.
Встречаюсь с напряжённым, изучающим меня взглядом почти чёрных глаз.
Изучаю его в ответ.
Открытый лоб пересекают глубокие морщины, темные брови сведены на переносице. Взгляд темных глаз пронзает насквозь.
Поеживаюсь.
Упрямые губы сжаты в тонкую линию. Волосы зачёсаны назад. Лишь несколько прядей падают на высокий лоб.
На квадратном подбородке трёхдневная щетина. В распахнутом вороте рубашки видна мощная шея и перекачанная грудь. Бугрящиеся на руках мышцы натягивают до треска тонкий батист мужской сорочки. Рукава дорогой рубашки закатаны и обнажают смуглую кожу предплечий.
Мужчина нависает надо мной, подавляет, позволяя ощутить его силу и свою слабость перед ним.
Длинный коридор с рядами закрытых дверей, уходящих вдаль, вдруг становится непозволительно маленьким, едва вмещая в себя крепкую несгибаемую фигуру.
Замираю, словно мышка в цепких лапах огромного дикого кота.
Гениальный! То есть генеральный. Он же директор.
Мамочки, его же не должно было здесь быть!
- Что вы здесь делаете? - выдыхаю испуганно.
Вот это я учудила! Господи, генерального директора спросила, что он делает в своей собственной приемной! Ну не дура ли?
Босс рывком затаскивает меня в приемную и с грохотом захлопывает дверь. Ключи Инессы Георгиевны жалобно звякают с другой стороны.
- Ты переигрываешь, - рычит он, - но мне нравится. Продолжай.
Его пальцы ослабляют хватку, скользят вниз по моим рукам.
Мурашки взволнованно пробегают вдоль позвоночника.
- Я просто хотела...
- Расслабься, - его руки касаются нежной кожи на запястьях и меня снова бьет электрическим током. Подушечки его пальцев вырисовывают замысловатый узор на коже. А она в ответ горит огнем.
Внутри неожиданно вспыхивает странный теплый огонек. Где-то в самом низу живота. Так странно. И страшно.
Отпрыгиваю от мужчины.
Он усмехается.
- Как тебя зовут?
Медлю с ответом.
Что же делать? Мне надо забрать фужеры. И идти. Меня же будут ждать внизу.
Он облокачивается о стол своего секретаря, скрещивает длинные ноги.
Его взгляд не отпускает, не дает ни секунды на глубокий вздох. Он проникает под кожу, препарирует, изучает.
- Лиза, кхм-кхм, - откашливаюсь, пытаюсь прочистить горло. - Елизавета Витальевна...
- Ли-за, - он растягивает мое имя, пробует его на вкус.
Подхватывает со столешницы пузатый бокал и одним глотком допивает янтарную жидкость.
С грохотом ставит пустой бокал на стол. Вздрагиваю. Обнимаю себя за плечи. Меня бьет крупная дрожь.
- Расслабься, Лиза.
Мне кажется, или он усмехается. Легко, но не добро. В его голосе вообще нет тепла. Только ледяная сталь. От этого становится еще страшнее. К чему этот разговор?
Оглядываюсь на закрытую дверь.
- Скажи мне, Лиза, что привело тебя на ТАКУЮ работу? - практически выплевывает он.
- Меня? - хлопаю глазами. Странный вопрос. Неуместный даже.
- Никогда, - он делает ударение на этом слове, - не отвечай вопросом на вопрос. Поняла?
Темный взгляд вспыхивает.
- Поняла, - киваю в ответ. - Мне нужны деньги.
Выдыхаю и опускаю голову.
- Это ни о чем, - он делает нетерпеливый жест рукой. - Уверен, ты сама не знаешь зачем они тебе нужны. Большинству людей, мечтающих о больших деньгах, они не нужны.
- Мне нужны! - почти выкрикиваю.
Его бровь вопросительно приподнимается. Он ждет ответа.
Но я не хочу говорить об этом.
- Я задал вопрос, - он вынимает из пачки темную сигарету и прикуривает.
Дым причудливыми узорами расползается по воздуху. Ноздри щекочет запах дорогого табака.
Его взгляд все еще сканирует меня, пробирается под кожу, пытается прочитать мысли. Почти физически больно от такого внимания.
- Я бы не хотела говорить об этом, - сжимаю вспотевшие ладошки.
- Здесь я решаю, о чем ты будешь говорить! - он не повышает голос. Но звучит по другому. Ярче, злее, требовательно.
- У меня тяжело болеет мама. У нее рак костей. Она прикована к инвалидному креслу и больше не может петь.
Он дает знак продолжать.
- Отец ушел, когда мне было два или три года. От него не было ни вестей, ни денег. Мама одна тянула нас. И в девяностые у нее неплохо получалось. Она пела. В ресторанах, кафе, клубах. Отлично пела. Пьяная братва щедро платила за ее талант. В нулевых стало хуже. Братки исчезли. Публика, пришедшая на их место, не хотела слушать мамины песни.
Он слушает молча.
- И денег снова не перестало хватать. Когда я поступила в универ, стала писать курсовые за деньги. Плюс степендия. Но мамина болезнь...
Сглатываю.
- Я перевестись на заочку и стала искать работу.
- И не нашла ничего лучше, - выдыхает он сигаретный дым и небрежно тушит окурок в переполненной пепельнице.
Место делопроизводителя с испытательным сроком в год и «минималкой» по оплате в этой компании, возможно, не предел мечтаний, но и не самый худший вариант.
Просто пожимаю плечами.
- У меня незаконченное высшее...
Он наклоняет голову набок. Рассматривает, как причудливую зверушку. Решает, правду я ему сказала или нет.
- Ты девственница? - неожиданно спрашивает он.
Глава 3
Я задыхаюсь от нахлынувшего стыда. Чувствую, как щеки заливает румянец. Закусываю нижнюю губу. И впервые с начала нашего разговора отвожу взгляд.
- Ты девственница? - повторяет он вопрос.
Хватаю ртом воздух, в голове мутится от страха и абсурдности ситуации.
Поднимаю взгляд и задыхаюсь. Мне перестаёт хватать воздуха. Вокруг разливает почти ощутимое напряжение.
В темных глазах напротив вспыхивает огонек - охотничий инстинкт. Опасный хищник почуял добычу, втянул полной грудью запах ее страха.
- Да, - выдыхаю тихо.
Он легко отталкивается от стола и подходит ко мне.
Судорожно дышу мелкими глоточками.
Я боюсь. До дрожи. До одури.
Я не дура. Я вижу, что передо мной слишком опасный противник. Самец. Хищник. Вершина чертовой эволюции. Меня не вводят в заблуждение ни его массивная фигура, ни его опьянение.
Его движения выверены, точны и опасны. Он не шагает ко мне, нет. Он плавно перетекает, словно огромный кот на мягких пружинящих лапах.
А я не могу понять, чем могла привлечь его внимание?
- Значит, тебе нужны деньги? - повторяет он свой вопрос.
- Я вам уже сказала.
- И ты не будешь жалеть? - его фразы бьют наотмашь.
- Я не понимаю...
- Ты бросила учебу ради этого... - он неопределено взмахивает рукой. А меня обдаёт ароматом его парфюма. Незнакомого, но безумно притягательного. Древесные композиции и что-то легкое, едва уловимое щекочет ноздри. Хочется вдыхать его снова и снова.
От этого кружится голова. А еще от страха.
- Я работаю, чтобы помочь своей маме. Не думаю, что буду жалеть...
Он подходит совсем близко. Наши тела почти прикасаются друг к другу. Но остается всего каких-то несколько миллиметров воздушной преграды.
Но даже так я чувствую жар его тела, вбираю в себя его сложный запах. Запах дорогого алкоголя, табака и терпкого парфюма.
- Какой я у тебя по счету РАБОТОДАТЕЛЬ? - недобро усмехается он. Поддевает согнутым пальцем мой подбородок и заставляет поднять голову.
Вдоль позвоночника ползут испуганные мурашки. Они же скользят по плечам и предплечьям.
Тело против воли напрягается. Соски сжимаются в упругие горошины и упираются в тяжёлый шёлк платья. В тысячный раз за вечер жалею, что не надела лифчик.
- Первый, - гулко сглатываю.
- Не ври мне, - рычит он мне в лицо. - Я все равно узнаю.
- Я не вру, - голос дрожит. Я вообще слабо понимаю, к чему весь этот разговор.
Он наклоняет ниже. В его глазах вспыхивает зрачок, поглощая радужку. Инстинкт охотника уступает место голоду. Жадному, всепоглощающему, смешанному с желанием обладать.
Его ноздри трепещут, он шумно втягивает воздух. По губам расплывается хищная улыбка.
- Поцелуй меня, - приказывает он.
Дергаюсь. Но мой подбородок крепко зажат его пальцами.
- Я... я...я...
У меня нет сил сопротивляться. Этот мужчина подавляет меня. Его голос пугает до дрожи, его приказы парализуют волю.
Единственно, чего я хочу - это сбежать.
Хрипло выдыхаю. Привстаю на носочках и легко скольжу губами по его небритой щеке.
Из мужской груди раздается не то смех, не то стон.
В следующую секунду генеральный сгребает меня в охапку, вжимает в свое напряженное тело. Его руки до боли мнут мое тело.
Я не могу отстраниться. Это просто невозможно.
Он порывисто наклоняется. В следующую секунду его губы накрывают мои. Грубо, жадно. Они мнут, давят, требуют ответа, сминают любое сопротивление.
Он не целует, скорее жалит. В этом поцелуе нет никакой нежности, наоборот, он словно специально делает мне больно.
Его язык грубо толкается между моих сведённых губ. Проникает в мой рот, сминает жалкое сопротивление и пропихивается мне в глотку. На языке горчит пряная смесь табака и алкоголя.
Я задыхаюсь от его напора и страха.
Меня знобит. Ладони на моей спине приходят в движение. Мужчина сжимает мои волосы на затылке, другой рукой он жадно шарит по моему телу, скользит все ниже и ниже...
Низ живота сжимается и наливается огнем. Господи. Что же это?...
Не знаю, как мне удается отстраниться. Практически отталкиваю мужчину и делаю шаг назад.
Упираюсь спиной в стену.
- Не надо, - прижимаю к опухшим губам ладошку.
- Хватит, - гремит зло. - Не строй из себя недотрогу. Раздевайся!
- Что? - внутри все сжимается.
- Ты пришла сюда работать? - на миг его опьянённый алкоголем и страстью взгляд проясняется, а голос становится требовательнее и злее.
Неуверенно киваю.
- И тебе, конечно, нужна эта РАБОТА и твои деньги? Для мамы?
Киваю увереннее.
Нужны деньги - это не то слово. Мне чертовски, просто позарез нужны эти деньги. А значит и эта работа. Но это же не повод...
- Игорь Владимирович...
- Я сказал раздевайся. Или выметайся!
Глава 4
На секунду я замираю.
Вытягиваюсь в струнку, расправляю узкие плечи.
Сердце тяжело и гулко стучит в груди. Даже шелк платья дрожит от его ударов.
Сжимаю ладони в кулаки. Ноготки до боли врезаются в кожу. Пускай.
- Убирайся к черту, - рычит Игорь Владимирович и смахивает со столешницы бокал. С грохотом он падает на пол у моих ног и разбивается вдребезги.
По телу проходит судорога. Крупные капли пота стекают по спине.
Гениальный босс резко разворачивается и делает шаг к двери в свой кабинет.
Пульс набатом стучит в висках.
Так нельзя. Он не прав. Если бы он был чуточку нежнее...
То возможно я смогла бы...
Еще один его шаг отдаляет мужчину от меня.
А мама? Новый курс химиотерапии уже через дне недели.
Еще шаг.
Надо успеть сдать анализы. Врач сказал, есть слабая надежда.
Еще шаг.
Пока у меня есть эта работа, надежда есть. После сегодняшней сделки обещали премию. Всем. И мне тоже.
Мне очень, очень нужны эти деньги...
Закусываю губу.
- Подождите! - не узнаю свой голос. Слишком высоко и пронзительно он звучит.
Игорь Владимирович останавливается и медленно разворачивается. В его черных глазах пылает интерес и неутоленный голод сексуального хищника.
Закрываю глаза. Поднимаю дрожащую руку и приспускаю платье с плеча.
Тяжелый шелк словно того и ждет. Быстро скользит по руке вниз, оголяя ключицу, плечо, левую грудь.
Судорожно вздыхаю. Мягкое налитое полукружие вздрагивает. От прохладного кондиционированного воздуха приёмной сосок сжимается в тёмную соблазнительную горошину.
Не поднимаю взгляда. Чувствую искрящееся напряжение в воздухе. Генеральный ждет. Его голод и сексуальная жажда волнами расходятся по приемной. Обволакивают меня.
Избавляюсь от рукава и уже другой рукой скидываю платье с правого плеча.
Тяжелый шелк струиться, оглаживая кожу. На секунду повисает на вздыбленном соске, но тут же опадает на талию. Широкий пояс не дает платью упасть на пол.
Замираю в нерешительности.
И снова вздрагиваю от тяжелых гулких шагов. Мужчина в пару пружинящих движений оказывается передо мной.
Его губы грубо сминают мои, обхватывают, мнут. Наконец, он просто кусает меня.
По телу моментально проходит новая волна дрожи. Губы пощипывает от силы его напора. Это пугает.
Сердце ускоряется. Стремительно разбегающаяся по телу кровь превращается в жидкий огонь. Низ живота неожиданно скручивает. Промежность наливается огнем.
Что это? Пугаюсь своей реакции на этого мужчину. И на его грубый поцелуй.
Уже в следующую секунду крепкие руки подхватывают меня под ягодицы и несут к столу.
Он практически кидает меня на стол. Больно прикладываюсь задницей о столешницу. Но герерального это не заботит.
Обжигающе горячие руки скользят по моим бедрам, мнут тяжелый шелк, поднимают его все выше и выше.
Наконец, подушечки его пальцев касаются обнажённой кожи на внутренней поверхности бедра.
Выгибаюсь в его руках. Давлю рвущийся из груди стон.
Это неправильно, порочно...
Промежность томительно ноет. Низ живота наливается раскалённой лавой. Меня трясёт.
Мужские руки скользят все выше. Почти грубо касаются тонкого кружева трусиков на лобке.
Его пальцы резко надавливают на промежность и двигаются дальше.
Я забываю дышать. Я вся сконцентрирована там, внизу. Промежность пульсирует в такт с сердцем. Волны раскалённой лавы омывают низ живота, лобок, бедра. Тело пылает.
Игорь Владимирович подцепляет тонкую резинку трусиков и тянет. Секундное напряжение, треск ткани и кружевная тряпочка бывшая моими трусиками летит на пол.
Закрываю глаза. По спине скатывается капелька пота.
Мужчина замирает.
Секунда, другая... Сердце громко бьется, кажется, что его стук слышно даже там, в конференц-зале.
Тяжелая рука опускается мне на затылок, сгребает волосы и наматывает их на кулак. Мужчина тянет руку вниз, заставляет меня запрокинуть голову.
- Смотри мне в глаза, - звучит новый приказ.
Сглатываю вязкую слюну и открываю глаза. Тут же тону в яростном голодном взгляде черных глаз.
Его правая рука накрывает мой лобок, соскальзывает ниже. Упрямые пальцы скользят по моим неожиданно ставшим влажными складкам. Надавливают. Резко, сильно.
Пытаюсь свести бедра, но он не дает.
Пальцы проскальзывают между двух налитых валиков половых губ и замирают у самого входа.
Дергаюсь. Но он держит крепко.
Его зрачок вспыхивает. В его глазах вновь просыпается охотничий инстинкт.
Подушечки его пальцев скользят вокруг входа, собирают влагу.
Выдыхаю.
Неожиданно и резко пальцы врываются в меня. Длинные и упрямые они проникают до самого свода влагалища. Растягивая меня изнутри, изучают.
Хватаюсь руками за его плечи, словно боясь упасть.
Из груди рвется стон и рыдания.
Так я еще никогда себя не чувствовала. Стыд и презрение к себе смешивается со странным томлением. Что это?
Его пальцы продолжают скользит внутри меня. Резко, быстро проникают на всю длину и почти тут же выскальзываю наружу. Чтобы уже в следующую секунду ворватся внутрь с новой силой.
Жидкий огонь собирается внизу живота, пульсирует, плавит мою волю.
- Я был почти уверен, что ты обманула меня, - хрипит Игорь Владимирович мне в лицо.
А я не понимаю о чем он.
Еще несколько резких болезненно необходимых мне движений и его пальцы выскальзывают из меня с влажным чавканьем.
Вот и все закончилось, - проносится в голове.
Он сдергивает меня со стола и резко разворачивает к себе спиной.
Крепкие руки заставляют меня прогнуться и лечь на полированную столешницу. Юбка ползет вверх, поглаживая разгоряченную кожу.
А уже в следующую секунду под потолком гулко отдается отзвук шлепка. Кожа на заднице взрывается острой болью. Влагалище сжимается, и по внутренней стороне бедра вниз скользит горячая капелька моей смазки.
Глава 5
Еще один удар по заднице заставляет дернуться. Кожа на ягодицах горит огнем. В нее словно вогнали тысячу раскалённых игл.
- Не надо, - стону в голос. - Прошу... прошу...
Звучит жалко.
Как ни странно, но нового удара нет.
Вместо этого его рука проходится по моим ягодицам, я ощущаю ее жар и напряжение. Он почти грубо сжимает, а после требовательно ласкает внутреннюю поверхность бедер. Его пальцы задевают промежность, а я начинаю стонать.
Господи, за что? Почему?
Мужчина прижимает меня к холодной поверхности стола. Закусываю губу. Неожиданно для себя дрожу не от страха, а от нетерпения.
За спиной слышу шорох его одежды и звук расстёгиваемой молнии. Шелест обертки презерватива и секундная пауза.
Уже в следующее мгновение горячая головка скользит по моим ягодицам, ищет вход.
Дергаюсь.
Но его хватка по-прежнему сильная.
Чувствую, как он направляет член сверху вниз, касается влажной промежности. После секундной задержки он врывается в меня.
Я не могу сдержать крика.
Твердый член пробирается вперед, раздвигая упругие стенки влагалища.
Внутри чувствую напряжение, рывок и острую боль. Не могу сдержать крика.
Скребу ногтями полированную столешницу. Словно выброшенная на сушу рыба беззвучно открываю и закрываю рот.
Еще рывок и он проникает внутрь до предела. Чувствую, как мне по промежности ударяется его мошонка с немаленькими яйцами.
Мужские руки до боли впиваются мне в талию. Никакой нежности, только животный секс.
Резкие рывки, вперед-назад, скольжение на грани боли. Боли и только боли. Его член раз за разом проникает в меня весь, без остатка, каждый раз упираясь горящей головкой в свод.