Покровитель для оторвы

Глава 5

Разворачиваюсь и бегло осматриваю комнату.

Понимаю, что у меня просто не осталось сил.

Внутри все дрожит.

Воспоминания и пережитые эмоции лавиной накатывают на меня.

Сажусь на кровать и закрываю лицо руками.

Так, надо привести мысли в порядок! Надо все хорошо обдумать!

ОН – мой опекун. Это плохо, это очень плохо! Хуже только то, что от одного взгляда на него, от легкого касания я вся дрожу. Не уверена, что это хорошо закончится.

Но! Он меня, кажется, не узнал и это хорошо.

Да он в ту ночь и не смотрел на мое лицо. Он исследовал другие части моего тела…

Чувствую, как вспыхивает лицо, а следом кровь огненной волной опускает вниз, будоража тело…

Мягкий полумрак и настойчивые мощные толчки. Раз за разом он завоевывает меня. Дико, без остатка.

Я выгибаюсь под ним, стараясь прижаться к горящему телу, пытаясь вобрать в себя его жар.

Боли больше нет. Она затихла, уступая месту безумию в крови.

Сколько длится наш марафон? Не знаю… Не уверена…

Длинные пряди намокли и облепили лицо.

Под моими пальцами перекатываются его крепкие мышцы.

Замираю. Пытаюсь не дышать.

Внутри в самом низу живота нарастает напряжение. Толчок за толчком, оно увеличивается.

Незнакомец замедляется. Его член скользит во мне осторожно и обжигающе. Мне кажется, что головка вот-вот выскользнет из меня, пытаюсь сжать влагалище, не дать этому случиться.

Он замирает и вновь врывается в меня. Сильно, до основания.

Это становится финальной точкой.

Внутри словно взрывается что-то и бьет по оголенным нервам. Я вся сжимаюсь. Тело бьет крупная дрожь, выкручивая мышцы.

- Тише, малышка, тише, - он наклоняется и целует меня во влажный висок.

Едва затихают судороги, как я снова ощущаю его движения в себе. В это раз он движется быстро, резко, до боли впившись пальцами в мои ноги.

Я уже не понимаю, что происходит. Чувствую его в себе, но уже не могу различить скольжения.

Моя голова мечется из стороны в сторону.

- Погладь себя, - требует он хрипло.

Отпускаю его плечи и неуверенно поглаживаю свой живот.

Каждое касание словно током бьет.

Осторожно прохожусь подушечками пальцев вверх и вниз. Случайно задеваю напряженную горошину соска, и влагалище снова сжимается, даря поистине ни с чем несравнимое наслаждение.

Обхватываю свои груди руками, мягко сжимаю, ловлю чувствительные горошины.

И тут же промежность зажигается новым приходом. Тело скручивает такая мощная судорога, что я не в силах сдержать крик.

Влагалище сжимается и пульсирует, обхватив мощный ствол.

Едва первая судорога прокатывается по моему телу, как я слышу хриплый мужской рык.

Чувствую, как он дрожит рядом. Чувствую, как сокращается его член во мне. Чувствую, как по бедру ползет обжигающая капля его спермы.

- Ты… был без презерватива? – эта мысль врывается в мое почти отключившееся сознание.

- Прости, малышка, с тобой я забыл обо всем. Умничка, - он целует меня. Быстро, едва касаясь губ. – Я возмещу ущерб твоему сутенеру.

- Что?!! – я отталкиваю его от себя и скатываюсь с дивана.

Сладкая нега, минуту назад готовая усыпить меня, тут же исчезает.

– Повтори!

- Малышка, - в полумраке вижу, как он вальяжно садится на диване, подкладывая одну ногу под упругую задницу и выставляя на обозрение свое достоинство. Да, там есть что выставлять…

Нет! Нет!

- Я не проститутка! – слезы набегают на глаза.

- Да? – не вижу его глаз, но слышу иронию в голосе. – Перестань. Можешь больше не играть. Я знаю, что запретил своим друзьям «дарить» мне тебя. Но можешь передать им, что мне понравилось и я не сержусь на них. А твоя игра в невинность выше всяких похвал. Если бы я не знал, кто ты, я бы подумал…

Он отталкивается от дивана, поднимается и медленно движется ко мне.

- Нет! – кричу я испуганно. Злость, стыд и унижение кипят во мне.

Господи, я ведь знала, что чудес не бывает и сказок тоже…

Бросаюсь в угол к платью. Не разбирая, где перед натягиваю его на себя.

- Подожди, - слышу удивление в его голосе. – Ты уходишь?

- Да, - собираю всю волю в кулак. Плакать я буду потом. А объяснять ему что-то все равно бесполезно.

Он щелкает выключателем, и вмиг мягкий приглушенный свет разгоняет темноту по углам.

Отворачиваюсь, поправляя платье.

Слышу шорох его одежды.

Не оборачиваясь, медленно, но твердо иду к выходу. На это уходят последние силы.

- Подожди, - его ладонь перехватывает мою руку. – Ты забыла деньги.

Резко разворачиваюсь, собираясь влепить ему пощечину.

Моя рука замирает и опускается.

Я вижу перед собой прекрасное лицо с темными горящими страстью глазами, в которых можно потерять себя. Чувственные губы блестят и манят. Темные пряди растрепались, но не испортили вид.

Перевожу взгляд на его руку, что удерживает меня.

Он разжимает пальцы.

- Ты ничего мне не должен, - чеканю каждое слово и дергаю ручку.

Глаза снова начинает щипать от невыплаканных слез и унижения. Полгода ничего не изменили. Сердце грохочет в груди.

Пытаюсь растереть лицо, но руки дрожат.

Только этого не хватало!

Надо успокоиться!

А для этого надо покурить! Я весь день без сигарет.

Лезу в сумку, слава богам, пачка на месте и даже сигареты не сломались.

Вылавливаю на дне сумки зажигалку. Распахиваю окно.

Сигарету в рот. Щелчок кремния. И затяжка.

Терпкий горячий дым быстро обжигает горло и проникает в легкие. Закрываю глаза и выпускаю дым через нос.

Это помогает успокоиться. Чувствую, как замедляется сердце. Как вскипевшая минуту назад кровь стихает в венах.

Все хорошо, Люсь!

Меня не нашел Эдик.

Я добралась до Москвы.

Я попала в этот дом.

Катя, ты можешь мной гордиться…

А то, что Дмитрий – мой опекун и мой бывший любовник… Так это временные трудности…

Противный писк заставляет меня открыть глаза.

Не успеваю этого сделать, как писк превращается в оглушительный вой и с потолка начинают литься потоки ледяной воды.

Твою мать!..

Сжимаюсь в комок на подоконнике, обхватив себя за ноги.

Дверь с грохотом распахивается.

На пороге застывает Дмитрий.

Его взгляд быстро пробегает по комнате. Он поднимает лицо к потолку, с которого льются потоки воды из системы пожаротушения. Темные брови хмурятся.

Последней под его тяжелый взгляд попадаю я.

Он проходится по моей сгорбленной фигуре, замершей на подоконнике, и останавливается на дымящейся сигарете в моих пальцах.

Голубые глаза впиваются в меня, отчего меня обдает холодом, темные брови грозно сходятся на переносице, а красивое лицо дышит гневом.

Попала!

Замечаю за его спиной толпящихся людей. Кто они?

Несколько девушек и парень. Среди перепуганных и удивленных лиц белеет невыразительное лицо кухарки.

Все они вытягивают шеи, стараясь заглянуть в мою комнату.

Замечаю на всех форменную одежду. Прислуга! Сколько же ее в этом доме?

- Игорь, выключи сигнализацию и позвони вниз, пока к нам не приехал пожарный расчет, - резко бросает Дмитрий через плечо.

Не оборачиваясь и не заботясь о подсматривающих, он с силой толкает дверь за своей спиной. Она с грохотом захлопывается, едва не щелкнув по носу прислугу.

Всего в несколько широких шагов он пересекает комнату и останавливается передо мной.

Я сжимаюсь под его тяжелым взглядом и нависающей надо мной фигурой.

Он замирает так близко от меня, что даже одежда и холодные потоки воды не способны скрыть жар его тела.

Чувствую его гнев и мощь. Боюсь поднять взгляд. Привычным жестом поигрываю сигаретой между пальцев.

Он перехватывает мою руку. Наблюдаю, как по его руке вниз сбегают крупные капли, как они срываются и летят в неизвестность.

Другой рукой он выхватывает сигарету, бросает ее на пол.

Рывком он сдергивает меня с подоконника и тянет на выход.

- Я… Я все отработаю, - почти шепотом говорю я, боясь оказаться за дверью босиком и в мокрой насквозь одежде. Я не сопротивляюсь. Зачем? Я реально виновата.

Краем глаза замечаю мокнущий под потоками ноут. Вырываю руку и бросаюсь к нему.

Хватаю дорогую технику и пытаюсь спрятать под мокрой кофтой, едва я его переворачиваю, как мне на ноги выливается порция воды.

Слезы отчаяния набегают на глаза. Слава богам, что вода с потолка скроет их.

Не успеваю подумать об этом, как весь этот ледяной поток прекращается.

Я переступаю мокрыми ногами по насквозь мокрому ковру, прижимая к себе испорченный ноут.

И все-таки слезы бегут по моим щекам. Две горячи дорожки.

- Прости...те…

- Брось его.

- Кого? – я плотнее прижимаю к себе испорченную технику и хлюпаю носом.

- Ноут. Брось его. Это уже мусор.

- Не могу, - всхлипываю и закусываю губу. Слезы нескончаемым поток бегут по щекам.

Чувствую, как его пальцы касаются моего подбородка и медленно поднимают его.

Всхлипываю и моргаю, стараясь смахнуть слезы отчаяния.

Он практически заставляет меня взглянуть в свои глаза. Небесно-голубые, глубокие и такие непонятные. На самом их дне разгораются искры, но я не могу понять, что это. Темные зрачки расширяются, добавляя взгляду глубины и власти.

- Я отработаю, - снова шепчу я, сама не зная зачем.

- Обязательно отработаешь, - его голос становится низким и хриплым. Его дыхание обдает меня и замирает на моих губах.

Так близко, так маняще…

Я бы хотела вырваться, убежать, спрятаться от пожирающей меня глубины его глаз. Но его пальцы держат мой подбородок осторожно, но крепко.

Когда он рядом, я не могу мыслить здраво, не могу противиться тому, что рождается внутри.

Я бы хотела ненавидь и презирать его всей душой, но не могу… Что-то манит меня к этому мужчине. Кожа вспыхивает от его прикосновений, дыхание сбивается, стоит мне ощутит его дыхание на своей коже.

Меня начинает бить крупная дрожь. Мне одновременно и жарко, и холодно.

Я вижу в горящих напротив меня глазах отражение своих чувств и даже больше…

Покачиваюсь вперед, боясь и желая упасть в его объятия.

В мое сознание врывается громкий стук. Стук каблуков по паркету.

Он отрезвляет и Дмитрия. Его пальцы отпускают мой подбородок. Такие манящие и опасные искры в глазах гаснут.

Он делает пол шага назад.

Дверь распахивается. На пороге замирает «бабуля».

- Дмитрий, что здесь произошло? – требует она ответа, оглядев комнату.

- Недоразумение, - отвечает мой опекун, не задумываясь.

- Вот как? – темная бровь ползет вверх. Но новых вопросов «бабуля» не задает. – Екатерину переселить в голубую спальню. Здесь все выбросить и подготовить комнату к ремонту.

Она резко бросает приказы, разворачивается и уходит, подарив мне проницательный взгляд.

- Женя, вы слышали мою мать? – Дмитрий разворачивается.

- Да, - на пороге замирает высокая эффектная брюнетка в сером платье.

- Выполняйте, - бросает опекун и уходит вслед за матерью, не говоря мне ни слова.

Глубоко вздыхаю.

- Идемте, - девушка разворачивается и, не заботясь, иду я следом или нет, шагает по коридору.

Да что это за дом такой, где все отдают приказы?

Даже в детдоме у меня было больше свободы!

Глава 6

Девушка распахивает передо мной дверь, не успеваю я шагнуть в комнату, как она придает мне ускорения.

Толчок в спину становится неожиданностью. Делаю несколько торопливых шагов, пытаясь сохранить равновесие.

Позади хлопает дверь.

Оборачиваюсь. По милому и услужливому секунду назад личику расползаются брезгливость и злость.

- Если, ты, сучка, будешь лезть к моему парню, я тебя придушу, поняла? – шипит она.

Приехали! А кто твой парень?

- Это тот, который… Игорь? – вспоминаю единственное мужское имя, которое слышала за сегодня.

Губы девушки кривятся, глаза вспыхивают бешенством.

- Это тот, который Дмитрий, - передразнивая меня, она выдает шокирующую новость.

Интересно, очень интересно.

- А он хоть знает, что ты его девушка? – я приподнимаю бровь.

- Не твое дело, - дерзит она.

- Ну почему же? – напряжение отпускает меня. Какая-то столичная чика, работающая на побегушках у «моей семьи» мне не страшна. И не таких обламывала.

Она делает шаг мне навстречу.

- Я тебя предупредила, дрянь. Не послушаешь – пожалеешь, - шипит она.

- Да? И кто заставит меня пожалеть? Ты что ли? Или сам Дима? – я отбрасываю на кровать ноут и складываю руки на груди.

Она делает еще один шаг ко мне. Глупо. Очень глупо.

Останавливается совсем рядом.

- Я тебя уничтожу! Превращу твой визит сюда в ад. Ты будешь бежать отсюда в свой Мухосранск, сверкая пятками, и радоваться этому. Потому что я…

- А теперь послушай меня, подруга, - кладу руку ей на плечо.

Ее глаза сверкают ненавистью, но лишь на мгновение. Затем в них появляется боль.

Я загоняю свой большой палец ей под ключицу и заставляю рухнуть передо мной на колени. Старый испытанный прием.

- Я ни на что не претендую, кроме того, что мое по праву. И если ты не в курсе, я – племенная внучка Нелли Эдуардовны. Дима - мой дядя.

На хищном личике сквозь боль проступает удивление. Так, прислуга не в курсе господских дел. Интересно.

- Себя обижать я не дам никому, тем более такой пигалице как ты. Усекла?

Она молчит. А я нажимаю сильнее. Она вздрагивает и скулит.

- Усекла?

Она неуверенно кивает.

- И это я могу твою жизнь превратить в ад, а не ты мою. Потому что в земном аду я уже бывала несколько раз. Вряд ли у тебя хвать фантазии придумать что-то новое. И еще. Закатай губу, Дима не для тебя. Это тебе так, дружеский совет. А теперь брысь отсюда.

Отдергиваю руку и слышу громкие хлопки.

Поднимаю взгляд и встречаюсь с потемневшими глазами. Его глазами. Замираю на месте. Рядом все в той же позе, стоя на коленях, замирает Женя.

Отлепившись от дверного косяка, Дмитрий продолжает громко хлопать. Его лицо – непроницаемая маска.

- Я вижу, ты устроилась на новом месте. Женя, в мой кабинет.

На несколько томительных секунд повисает звенящая тишина.

- Живо! – командует опекун.

Девушка вскакивает и уносится.

- Будешь ругать? – смотрю, гордо вскинув подбородок. Уж что-что, а встречать наказания гордо я умею. Спасибо воспитателям!

- Нет, - он качает головой. – За что?

- За то, что повредила твою игрушку, - бросаю небрежно, а на самом деле хочу ужалить его больнее. Сама не знаю почему.

- Игрушку? – он удивлен. – Женю? Хм, она…

Он умолкает, не находя слов. А я чувствую, что попала в точку.

- Скажешь, ты не играл с ней? В босса и подчиненную? Хозяина и горничную? В…

- Хватит! – грозный рык, обрывает меня на полуслове. – Тебя это не касается!

- Меня это касается, пока такие вот Жени будут пытаться зажать меня по углам. Ты просто скажи мне, сколько их в твоем доме. Я хоть буду знать. А то пойду ночью в туалет, а они меня того…

- Я с этим разберусь!

- Конечно, разберись, - я вдруг вспоминаю надменное выражение лица его матери, когда она отдавала распоряжения прислуге.

Пытаюсь повторить его. С удивлением и радостью замечаю, как меняется лицо Дмитрия. Как на его щеках вспыхивает румянец. Как расширяются от удивления его глаза.

Он разворачивается на каблуках и широкими шагами направляется на выход. Молча.

Я выдыхаю.

На пороге он останавливается.

- Не племенная.

- Что? – не понимаю, о чем он.

- Не племенная внучка, а внучатая племянница.

- Да по фигу, - машу рукой.

В ответ получаю долгий пронзительный взгляд. Кажется, что он сканирует, пробирает меня до печенок.

- Ты принципиально не собираешься говорить правильно?

- Неа, - я вытягиваю губы и пропускаю между носом и оттопыренной губой прядь розовых волос.

Вид дебильный. Но это старая привычка.

Еще один долгий взгляд. И это мне совсем не нравится. Голубые глаза темнеют, брови сходятся на переносице.

- Мы не встречались раньше?

Приехали!

- Алле, Дима! Мы с тобой весь день только и делаем, что встречаемся! – стараюсь изобразить глупую улыбку.

А внутри все дрожит от страха.

Он хмурится.

- Через полчаса ленч, не опаздывай, - он все-таки выходит, прикрыв за собой дверь.

«И не забудь наказать Женю», хочется крикнуть ему вслед. Но я сдерживаюсь.

Обхватываю себя руками. Мне реально холодно.

Скидываю мокрые вещи. К своему удивлению нахожу ванную прямо за соседней дверью, в комнате. Вот это да!

Мне хватает двадцати минут, чтобы привести себя в порядок и переодеться.

Старые шорты и футболка напоминают о доме, как и домашние тапочки с цветными гольфами.

Выскальзываю из комнаты. Крадусь по коридору, размышляя, где искать столовую.

- Госпожа Екатерина желает отобедать? – гремит совсем рядом.

- Еп твою мать, - не могу сдержать ругани.

Прямо передо мной стоит мужчина средних лет в форменной одежде. Его руки прижаты к бедрам, вытянутые по швам.

- Ты чего подкрадываешься? – я хватаюсь за сердце.

Он смотрит на меня в немом изумлении, слегка приоткрыв рот.

- Желает, желает, - я понимаю, что сейчас мужик зависнет и надо срочно что-то делать. Хватаю его за руку и тяну. – Показывай, где у вас тут жрут.

Он молча и услужливо ведет меня вперед. Мы проходим несколько комнат, коридор и останавливаемся у двустворчатой двери.

Мужчина берется за ручки и распахивает передо мной двери.

- Прошу.

Бодрым шагом захожу в столовую и понимаю, что сейчас что-то будет.

Огромный стол заставлен блюдами и различной едой. Откуда-то с потолка льется тихая музыка.

Дмитрий с матерью о чем-то живо разговаривают. И когда он успел обсушиться и переодеться? Удивительно, как идет ему темная рубашка, подчеркивая широкие плечи и пронзительную голубизну его глаз.

Рядом сидит «бабуля». Строгий деловой костюм она сменила на струящееся платье.

На шее появилось колье, переливающееся в ярком искусственном свете. Она точно дома собралась ужинать?

- Приятного аппетита, - я замираю у входа, переступая с ноги на ногу.

Собеседники отрываются от разговора и замечают меня.

Глаза Нелли Эдуардовны увеличиваются до неприличных размеров и выкатываются почти на лоб.

Ее накрашенные алой помадой губы приоткрываются, но звука нет. Онемела…

Дмитрий бегло осматривает мой наряд, на несколько секунд дольше необходимого остановившись на моих голых ногах.

Я кожей чувствую, как он поглаживает их взглядом. На хрен я нацепила эти шорты? Одергиваю их руками.

А глаза опекуна темнеют. Смесь жгучего интереса и любопытства разгорается в них.

Чувствую, как по телу пробегает толпа мурашек.

Уголки его губ ползут вверх, хотя он и старается сохранить серьезное выражение на лице.

Меня немного отпускает. Может, и поесть дадут?