- -
- 100%
- +
- Хм, кажется, я забыл предупредить Катю по поводу нарядов.
Его мать уже вполне пришла в себя. Ее лицо выражает холодное безразличие как и днем.
- Прошу, Екатерина, присаживайтесь.
Я осторожно усаживаюсь на краешек стула рядом с ней.
- Расскажите нам о себе?
- Что?
- Все. Нам интересно абсолютно все, правда, Дмитрий?
Я не поднимаю глаза от пустой тарелки, но чувствую на себе два тяжелых изучающих взгляда.
- Да, - вздрагиваю от глубокого мужского голоса. – Например, о чем ты думала, когда садилась в поезд?
Я все таки поднимаю взгляд, и свожу брови в немом вопросе.
- Или ты думала, что мы не узнаем? Глупо!
Гулко сглатываю. Страх резко поднимается внутри.
- тебе нужны деньги?
Они все узнали? Они поняли, что я самозванка?
Руки немеют. Мне резко перестает хватать воздуха. Холодный пот струится по спине.
Я открываю рот, чтобы рассказать все как есть.
- Почему ты ехала в плацкарте, а не в СВ? – звенит высокий женский голос. – Зачем сдала билет?
- Мне нужны были деньги, чтобы заплатить за квартиру, купить кое-что в дорогу, - я выдаю это все на одном дыхании, боясь поверить в свою удачу. – Кое-что по мелочам.
Нелли Эдуардовна изящным жестом подхватывает пузатый бокал с темной жидкостью.
А я не свожу глаз с Дмитрия. Сейчас, мне кажется, все зависит от того, поверит он мне или нет.
Руки подрагивают.
- Ты могла позвонить мне или адвокату и попросить.
- Я никогда ни у кого ничего не просила. И в будущем не собираюсь, - говорю негромко, но твердо, чеканя каждое слово.
Он сверлит меня сердитым взглядом. Но я не отвожу глаз.
Несколько секунд длится наше молчаливое противостояние. Его глаза темнеют, заполняясь вспыхнувшим зрачком. Ноздри нервно трепещут. Губы сжимаются в линию.
- Давайте выпьем за встречу, - словно разрезая электрические разряды между нами, раздается холодный голос «бабули».
Она элегантным жестом подзывает мужчину в форме.
Тот, не медля, заполняет мой бокал рубиновой жидкостью.
Я лишь на секунду перевожу взгляд на свой бокал и возвращаюсь к опекуну. Но он тут же подхватывает свой бокал.
- За встречу! – он поднимает пузатый бокал.
Следом свой поднимает «бабуля».
Я обхватываю бокал ладонью, боясь уронить, и поднимаю, чтобы «чокнуться» со «старшими».
Подношу тонкое стекло к губам, делаю большой глоток.
Теплая терпкая жидкость прокатывается по горлу и оставляет на языке кислющие послевкусие.
Не могу сдержаться и корчу рожу. Даже глаза зажмуриваю и высовываю язык.
- Что-то не так? – слышу тревогу в голосе опекуна.
- Бе, как вы пьете эту кислятину? Фу!
- Кислятину? – Нелли Эдуардовна не столько удивлена, сколько возмущена.
- Ага! Это ж отрава! Фу!
- Это «Курни»! – поправляет меня «бабуля».
- Милейший! – я поворачиваюсь к мужчине в форме. – А у вас пивка не найдется?
- Пива?… - ну опять у него такой вид, словно его сейчас инсульт шарахнет.
Я что непонятно говорю?
Мужчина смотрит мимо меня, ища поддержки и ответа у моей семьи.
- Все хорошо, Александр Витальевич, - звучит спокойный голос Дмитрия. – Принесите нашей гостье пива.
- Дмитрий! – ну вот опять в голосе бабули звенит что-то такое похожее на возмущение.
- Мама.
Я перевожу взгляд с Дмитрия на «бабулю» и обратно.
Ох, как много всего. Жаль я не могу всего понять. Но тут и гнев, и ирония, и просьба, и приказ, и волевая твердость.
Александр как-там-его-по-батюшке уходит, но тут же возвращается с подносом. На нем гордо возвышается одна! бутылка пива и барный бокал.
- Спасибо! – подхватываю бутылку.
Успеваю заметить священный ужас на лице Александра, забыла как его там.
- Ну за встречу! – салютую и прикладываюсь губами к прохладному темному стеклу.
О, напиток богов.
Пшеничный мягкий напиток ласкает мои вкусовые рецепторы, нежно прокатывается по небу и опускается в желудок, разнося по крови ликование.
- Отпадная штука! – слишком громко ставлю бутылку на стол. Даже бокалы звенят.
Следом раздается грохот.
Это что, «бабуля» рухнула?
- Ну это уж слишком!
А нет. Это рухнул ее стул.
Она так резко вскочила, что он не успел отодвинуться.
- Екатерина, марш в свою комнату! – ее голос звенит от ярости.
Ее темно-голубые глаза, обращенные на меня, мечут молнии, идеальные темные брови сведены на переносице.
Ох, чувствую, мне будет нелегко.
- Как скажешь, бабуля! – подхватываю бутылку с пивом и резво несусь на выход.
А то отберут.
Глава 7
- Вот этот, - тычу пальчиком в палетку.
В аккуратных руках маникюрши сверкает многообразием россыпь цветных ноготков.
- Уверены? – замечаю на ее лице неуверенность и удивление.
- Ага. Супер! – я не могу сдержать восторга.
Сегодня один из лучших дней в моей жизни.
Сначала завтрак в какой-то навороченной кофейне с малипусенькими чашечками кофе и такими же крохотными пирожными. Хорошо, что меня не ограничивали в количестве.
А вот теперь мы сидим в салоне красоты. Недешевом, я должна сказать. И все девушки бегают и крутятся только вокруг нас.
- Екатерина! – вздрагиваю от ледяного холода в голосе «родственницы».
Да что опять не так?
Нелли Эдуардовна с каждым днем становится все строже и язвительнее. Каждый ее взгляд способен испепелить. Каждое слово – убить на месте!
Ох, Катя, ну и «бабуля» тебе досталась!
- Даже не думай, - она наклоняется и вырывает из моих рук палитру, переворачивает страницу и тычет идеальным пальчиком в целый ряд одинаково унылых оттенков.
- Вот!
- Нет! Я буду как бледная поганка! Как покойница с такими ногтями, - говорю и прикусываю язык.
Идеальный ноготок «бабули», нервно сучащий по плотному картону, как раз такого цвета. Цвета скучной неизбежности.
- Просите, - шепчу я под ее гневным взглядом.
- Значит, решили. Вот этот, - он указывает на один из цветов.
- А можно мне на ногах покрасить тем? – надежда еще не умерла во мне. Поднимаю молящие глаза на нее.
Идеальная фигура, идеальная осанка, идеальный светлый брючный костюм и высокие каблуки.
- Каким «тем»? Кислотно-зеленым или неоновым розовым? Может, электрик? – ее голос звучит ровно. Не вижу подвоха.
- Ага, - киваю с радостью.
- Ни в коем случае, - отрезает она. – Девушка, на ногах классический френч.
- Отлично, - бурчу про себя.
И снова получаю гневный взгляд ярко-голубых «бабулиных» глаз.
О, педикюр, маникюр и массаж стоп сглаживают разочарование от выбранного не мной цвета лака.
Несколько чудесных часов я провожу в уютном кресле, а вокруг меня суетятся работницы салона.
Пока я с кислой миной на лице разглядываю бледно-розовое уныние на своих руках и скучный френч на ногах рядом возникает «бабуля».
- Какой у тебя размер ноги? – она не спрашивает, она требует ответа.
- Тридцать четвертый.
- Кошмар, - ее глаза округляются.
- А, - машу обреченно, - я привыкла. В детском мире всегда есть мой размер.
Она почему-то хмурится, не оценив моей шутки.
- Екатерина, это катастрофа! – восклицает она.
- Почему? – я вытягиваю ножку и разглядываю ее. Очень даже ничего.
Катя меня всегда называла Золушкой. И смеялась, что я когда-нибудь найду своего принца.
- Потому что через неделю, у меня юбилей. Ужин в лучшем ресторане, гости, платья от именитых кутюрье и бриллианты от Картье. А ты собираешься пойти в детских туфельках?
- Ну да.
- Это катастрофа, - она прикладывает пальцы к вискам.
- Да, ладно. Я могу и не ходить… - слова застревают у меня в горле от ее гневного взгляда.
- Екатерина, чтобы я такого больше не слышала, - гневно отчитывает она меня. – И вообще, лучше бы я тебя слышала реже…
Последнее она скорее бурчит себе под нос.
- Девушки, а ее волосами вы собираетесь заниматься? – Нелли Эдуардовна оборачивается к замершим девушкам и те начинают носиться по салону, натыкаясь друг на друга.
- А что не так с моими волосами? – я подхватываю длинную прядь и разглядываю розовый кончик.
- Цвет! – чеканит «бабуля».
- Мне нравится цвет!
- А мне нет!
- Нет! – тут я настроена решительно. – Мне нравится мой цвет. И ничего менять я не дам!
- Господи! За что мне такое наказание? – приложив руки к груди, восклицает «бабуля».
- За все хорошее, что ты сделала миру, - от глубокого голоса мурашки пробегают по моей спине.
- Дмитрий! – Нелли Эдуардовна улыбается сыну вымученной улыбкой и наклоняет голову, позволяя ему поцеловать ее.
- Воюете? – он не спрашивает. Он знает ответ.
- Она невыносима!
- Девушки, кто будет заниматься Екатериной? – опекун оборачивается.
Одна из девушек делает шаг в нашу сторону.
- Я не буду красить волосы! – заявляю резко. Девушка замирает, как вкопанная.
- Будешь, - опекун говорит негромко, но твердо.
- Нет.
- Екатерина, - он надвигается на меня. А я пытаюсь вжаться в кресло.
В этом салоне, среди розовых кресел, маникюрных столов и журнальных столиков он выглядит пугающе. Высокий мужчина с очень широкими плечами и сверкающими ярко-голубыми глазами.
Он подходит совсем близко. Через тонкую ткань брюк ощущаю его крепкие бедра, замершие между моих ног.
Он наклоняется и опирается на подлокотники двумя руками. Его лицо оказывается на уровне моего. Но от этого только хуже.
Я вся дрожу внутри. Дыхание сбивается, вдоль позвоночника пробегает холодок.
- Екатерина, - говорит он почти мягко. – Ты сейчас же встанешь и пойдешь с этой девушкой. Сядешь и дашь сотворить с собой все, что только пожелает моя мама. Тебе ясно?
С каждым новым словом его голубые глаза разгораются ярче. Его голос сквозит уверенностью.
Горячее дыхание касается моего лица. Через тело словно электрический ток пропустили. Вздрагиваю и сжимаю ноги, касаясь его бедер.
От этого легкого касания кожа вспыхивает, а низ живота томительно ноет.
Люся, возьми себя в руки, дура чертова!!!
- Ты меня поняла? – он не собирается оставлять меня в покое, пока не получит ответа.
Я вся дрожу. Закусываю губу. Сжимаю ладони в кулаки, только бы не коснуться его щеки.
Темные короткие волоски уже пробились на его щеках. Какие они на ощупь?
Жесткие и так щекотно колют ладони. Я помню… Я все еще это помню.
И ТАМ он тоже бритый и слегка колючий…
Чувствую, как вспыхивают щеки, кровь стучит в висках. Жар разливается по телу, сметая напряжение и разнося возбуждение по венам.
Перевожу взгляд на его губы. Пухлые, блестящие, слегка приоткрытые. Сглатываю.
Напряжение между нами нарастает. Кажется, его чувствуют все в этом чертовом зале.
- Хорошо, - шепчу я. Лишь бы отошел. Лишь бы не касаться его, не чувствовать его запах.
- Отлично! – он легко отталкивается от кресла.
Но в его глазах на самом дне я замечаю разочарование. Мной? Ситуацией?
Чего он ждал? Что я буду сопротивляться? Или что я его поцелую?
- Прошу, садитесь, - вокруг меня суетится молодая девушка. Наверное, моложе меня.
- Давай оставим все, как есть, - почти шепчу я. – Скажешь, что краска не легла, а?
Ее личико из милого и услужливого тут же становится резким.
- Вы что? Нелли Эдуардовна дала четкие указания на счет цвета и длины…
- Еще и длины? – я удивленно хлопаю глазами.
Она молчит, делая вид, что занята моими волосами.
- Ну хотя бы розовый оттенок мы можем добавить? Совсем чуть-чуть? Пожалуйста-а-а.
Она неуверенно косится на «бабулю», которая мило беседует с хозяйкой салона.
- Ну… только если в виде корректора желтизны… - девушка явно не уверена.
- Отлично, ненавижу соломенный цвет, - откидываюсь в кресле и довольно жмурюсь. Я кое-что придумала. Лишь бы прокатило. – Давай, разводи свои краски.
Девушка удивленно косится на меня, но все же разводит все необходимое.
Я не очень люблю все эти покраски и завивки. Кроме эксперимента с оттеночной маской, я и волосы то не красила. А вот Катя жить не могла без краски для волос. Поэтому процедуру я себе отлично представляю. Сначала осветлить – выровнять цвет. Потом затонировать.
Радостно потираю ладошки под накидкой.
Еще пара часов проносится. Я сижу как на иголках.
Не успевает девушка промыть мои волосы от осветлителя, как я уже тащу ее к креслу продолжать покраску.
Ее лицо снова удивленно вытягивается, но она молчит.
Баночки, тюбики и флакончики выстраиваются в ряд. На свет извлекаются весы.
- А это что? – я заглядываю ей через плечо.
- Это краска.
- А цвет какой?
- Нордический блонд.
- А это? – тычу пальчиком в другой тюбик.
- Это пепельный блондин, - она пытается быть милой. Но я замечаю в зеркале судорогу, которой сводит ее лицо от фальшивой улыбки.
- А это что? – продолжаю атаку, прикидываясь полной дурой.
- Это корректор желтизны, розовый, как вы просили.
- А вот это?
- Это тоже корректор, только фиолетовый. Я их смешаю для более ровного цвета.
- Круто! А вот это? – придвигаюсь ближе и «случайно» задеваю огромную бутылку с густым белым содержимым.
- Это окислитель. Ай! – восклицает девушка и пытается ее поймать. Но поздно.
Бутылка летит на пол и целый литр дорого окислителя растекается некрасивым пятном по полу и драпирует брызгами все вокруг.
- Простите, - я пытаюсь изобразить сожаление. Но у меня всегда плохо получалось. И сейчас не получилось. Потому что девушка смотрит на меня почти с ненавистью.
- Ничего, - бурчит она сквозь зубы. – Сядьте, пожалуйста, на кресло. Я сейчас все уберу и мы начнем!
Понимающе киваю. Но стоит ей развернуться и сделать пару шагов, как я молнией бросаюсь к столику. Хватаю одноразовое полотенце и делаю вид, что пытаюсь вытереть окислитель.
А сама другой рукой выдавливаю в миску с краской розовый корректор.
Как там говорила Катя, один сантиметр пасты, максимум два? Значит мне надо сантиметров пять-десять. Да, десять будет самое то.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.