- -
- 100%
- +
— Только не иглы, не надо иглы...
Я прищурилась, но в темноте так и не смогла разглядеть Марка. Похоже, он бредил. И его сон явно неприятнее моего.
Поднявшись, я, покачиваясь, добралась до него и опустилась на корточки. Мои пальцы коснулись его плеча, чтобы разбудить, как Марк вздрогнул. В следующее мгновение я уже была прижата к холодному полу, а его ладонь сдавила мне горло.
— М-марк! — мой хрип был едва слышен. Я замолотила кулаками по его рукам, но он по-прежнему не просыпался.
Напрягшись, я постаралась сбросить его.
— Боже, Кира, прости. — Он отпрыгнул от меня, как от огня. — Я не хотел.
Эта слепая ярость обычно спокойного Марка настораживала. Но вряд ли он стал бы изливать душу сейчас. Особенно мне.
— Проехали, — выдавила я, растирая онемевшее горло.
Обнаружив его в этой каморке, первым порывом было немедленно выдвигаться на выручку остальным. Вот только его напарник укушен, я сама была на грани, да и никто из нас здесь не ориентировался. Парни не знали точного расположения ни лабиринта, ни арены. Им завязывали глаза и водили кругами, прежде чем закинуть в клетку. Да и в каком именно из бесчисленных кабинетов могли держать Олю, тоже неясно.
Решили ждать, пока тюремщики принесут еду, и выбить информацию из них. Я ранила их предводителя, и меня, скорее всего, уже искали. Правда, не так активно, как ожидалось. До сих пор за дверью не было никакого шума.
Марк не проронил ни звука, стоило только догадываться, какие мысли копошились у него под черепушкой. Я же время от времени встряхивала головой, чтобы прогнать накатывающую тяжесть. То выпрямляла, то сгибала ноги — любые движения, лишь бы не провалиться обратно в дремоту.
Я туже затянула импровизированную повязку из лоскута футболки на руке. Снаружи послышались шаги. Коротко шепнув Марку о готовности, я по памяти добралась до угла и затаилась.
— Братан, спасай, — заныл один из фанатиков. — Живот скрутило, не дотерплю. Давай сегодня сам, а с меня причитается.
Его напарник усмехнулся.
— Ладно-ладно, а то ещё весь коридор за тобой убирать заставят. — Ключ звякнул, повернулся в замке. — Увидимся на арене.
Каморку заполнил слепящий луч фонаря.
— Что, не подохли ещё? — с фальшивым сочувствием поинтересовался вошедший.
На подносе с противным лязгом гремели жестяные чашки. Он швырнул его на пол и носком ботинка пнул в сторону пленников.
Как и договаривались, Марк лежал без движения. Его напарнику даже не нужно было играть бессознательного. Он и правда был на грани.
Перевязанной рукой я поудобнее перехватила припасённый осколок. Несколько бесшумных движений, и в позиции беззащитных уже не парочка измотанных парней, а он сам.
— Если не хочешь сдохнуть, отвечай, — прошипела я ему на ухо. Для убедительности вдавила стекло в кожу посильнее. — Быстро и чётко. Понял?
— П-понял — пролепетал он, замерев. Я ощутила, как под рукой задрожала его шея.
— Где мои люди?
— Не знаю.
Пришлось пустить ему кровь для сговорчивости.
— Двое скоро отправятся на арену. А девка — я пнула его по ноге, вырвав из глотки жалкое кряхтение. — Она в медкабинете. Отец Вадим держит там всех, кто разбирается в таблетках!
Марк подхватил с пола фонарь и направил свет на него:
— Как добраться до кабинета? Его охраняют?
Фанатик вновь решил проявить упрямство.
— Я не могу
— Давай, — кивнула я, и Марк нанёс удар в солнечное сплетение. Тот начал оседать, но мои руки крепко держали его.
— На втором этаже. Кабинет 204, — он выпалил это скороговоркой после второго удара. — Дверь заперта. Охраны нет. Но этаж проверяют каждые полчаса.
План в голове созрел почти мгновенно. Оля единственная, кто сможет оказать Лёше первую помощь. А уж потом, будем думать, как вызволять ребят с арены. Костров ведь из тех, кто выйдет сухим из воды, даже если начнётся всемирный потоп. А рядом с ним сила Глеба. Они точно должны продержаться. Они просто обязаны.
***
В нескольких метрах от нас проходил часовой. Я изо всех сил зажимала рот Лёше, который стонал на спине у Марка. За окном лил дождь, и было темно. И всё же даже такого скудного освещения было достаточно, чтобы оценить, в каком состоянии находились мои напарники.
Укус на плече Лёхи превратился в гнойный, пульсирующий нарыв, от которого разносился кислый запах. Если так пойдёт дальше, можно не успеть спасти руку.
Светлые волосы Марка потемнели, слипшись от грязи, пота и запёкшейся крови. Его лицо сплошь и рядом покрывали ссадины и синяки, а когда он что-то шептал, в нижнем ряду показывались два сколотых зуба. Но, должно быть, и я выглядела не лучше. Всякий раз, когда наши взгляды пересекались, я ловила в его глазах ту самую жалость, которую так ненавидела.
— Ждите сигнала.
Изучив замочную скважину, я отыскала подходящий ключ в связке и толкнула дверь.
На меня бросились со свирепым рёвом. Инстинкт сработал быстрее мысли, и я успела отбить руку, в которой блеснул металл шприца.
С шипением Оля отпрянула, обхватив повреждённую руку. Её глаза расширились от неверия, а потом мгновенно наполнились слезами.
— Кира
Она всхлипнула и в тот же миг, словно кто-то перерезал нити, которые держали её на ногах. Она оказалась на полу и забилась в рыданиях.
Оля вечно пряталась за бронёй из цинизма и едких шуток, оставаясь ранимой внутри. Но мы в Бастионе знали правду: как близко к сердцу она принимала чужую боль и как чувства сжигали изнутри, когда ей не удавалось спасти человека.
И всё же её яростная, отчаянная атака лишний раз напомнила мне: помимо глупых сердечных порывов в ней жила стальная воля. Та самая способность бороться, которая позволила ей выжить и заработать эти шрамы.
— Ты молодец, — не без гордости похвалила я. — Но соберись. Ещё ничего не кончено.
Пока она вытирала слёзы, я подала знак Марку. В проёме показались их силуэты, и вот Оля уже не плачущая девушка, а сосредоточенный медик.
— Повезло, у них тут всего навалом. И обезбол есть, даже антибиотики, — приговаривала она, нащупывая вздувшуюся вену на руке Лёши.
Мы с Марком тем временем пытались обработать раны друг у друга. Я поморщилась, проглотив горькую пилюлю, и протянула ему вторую. Он почему-то медлил. Его тело наверняка ныло и ломило, но он смотрел на голубую таблетку, будто на яд. Пришлось ткнуть его локтем.
— Пей, — буркнула я, подбородком указав на его ладонь.
Я отвела взгляд, только услышав звук глотка. Он странно себя вёл. Плен — серьёзная психологическая атака, да. Но было в этом что-то другое. Его реакция слишком уж напоминала ту, что была у Дениса при виде знака солнца.
Лёша затих, и на его лице наконец проступило облегчение. Мы уже начали негромко обсуждать следующий шаг, когда Оля не выдержала.
— Я должна вам кое-что сказать. — Она не поднимала глаз, продолжая перекладывать пузырьки с таблетками, будто их порядок был теперь самым насущным делом. — Их главный... Кажется, он окончательно спятил.
В груди похолодело. Значит, он всё же выжил.
— Он приказал сделать переливание. Вот только кровь была заражённая. Я отказывалась. Кричала, что это безумие. А они всё равно приволокли одного из зомби и заставили меня.
В медпункте повисла тяжёлая тишина. Марк первым решился задать вопрос вслух.
— И что было дальше?
— Он не обратился. По крайней мере, не сразу. Но изменения начались. Температура, лихорадка, судороги, — она сглотнула, прежде чем продолжить. — Когда он пришёл в себя, то дал мне пробирку. Велел вколоть ему. Я не знаю, что в ней, но предчувствие у меня хреновое. Очень.
Надо. Скорее. Выбираться.
Глава 15. Арена
— Нашёл! — я вылез из-под стола, отряхивая пыль с рук, и послал Глебу самодовольную ухмылку.
Здоровяк лишь скупо кивнул. С тех пор как мы угодили в этот проклятый зомби-класс, он словно впал в спячку. Ладно, злобные твари за дверью и эти амёбы за партами — не самый подходящий повод для радости. Но, чёрт возьми, немного надежды ещё никому не вредило! Взять меня, к примеру. Моя призма позитива пусть и собрана из чёрного, саркастичного стекла, но в ней точно есть радужные вкрапления. Иначе бы я уже давно сошёл с ума.
Я подбросил пластиковую ручку и ловко поймал её в воздухе. Эта малышка должна была стать ключом к свободе, вернее, к тому узкому пластиковому окну, что мы откопали под грудой учебников в учительской коморке. Ловушка или наша новая «администрация» допустила оплошность? Было бы славно, окажись второе. Другого выхода из класса, кроме этого окна, не было. Если не считать дороги в лабиринт, где нас поджидают с распростёртыми объятиями.
Глеб поморщился, протискиваясь между партами, за которыми сидели «ученики». Любопытно, что с ними сделали. Чем-то накачали? Я никогда не видел настолько апатичных зомби. Когда Глеб случайно задел бедром одного из них, тот даже не дрогнул.
В тесной коморке мы едва помещались вдвоём. Отшвырнув хлам в сторону, я вскарабкался на подоконник.
— Сезам, откройся, — пробормотал я, и окно нехотя поддалось. Нас тут же обдало порывом влажного воздуха. Несколько тяжёлых капель хлестнулись по стеклу и долетели до моего лица. Я высунулся наружу с головой, подставляясь под прохладные струи. Это здорово прочищало мозги, смывая тухлый запах и остатки адреналиновой дрожи.
Вдохнув полной грудью, я мягко приземлился в лужу и тут же пригнулся. По ту сторону окна оказалась площадка-коробка. Первоклашки наверняка проводили здесь кучу времени в прошлом. Внутри квадрата красовались ржавый турник в виде полусолнца, шины, по которым можно было перепрыгивать, и одинокая карусель. По периметру никого. Похоже, в такой дождь мало кому хотелось мочить штанишки. Идеально.
Я махнул Глебу. Хлипкий пластиковый подоконник прогнулся под его весом, но в конце концов мой напарник тоже вывалился наружу.
— И что дальше? Будем выбираться без остальных? — здоровяк скривился. Он был из тех, кто считал отход без боя — трусостью, а спасение только себя — предательством.
Если я хоть сколько-нибудь смог понять Волчицу, то, скорее всего, она уже тоже была на пути к дверям выхода. Только она-то думала, что мы в ловушке, и, вероятно, планировала дерзкий план, как нас выручить.
— Мы никуда не уходим, — твёрдо заявил я, смахивая со лба дождь. — Мы их найдём. И для этого надо всего лишь оказаться в нужном месте в нужный час.
Я окинул взглядом площадку, угрюмые стены школы, чёрные окна. Вопрос был в точке встречи. Какое место притянет Киру, если она выбралась? Или куда её точно приведут, если нет?
Мы двигались гуськом. Иногда поднимались, чтобы оценить обстановку. Дождь к тому времени стих. И чем ближе мы подбирались к центральному входу, тем оживлённее становилось вокруг. Вдалеке послышался собачий лай. Вот только этого нам и не хватало. К счастью, овчарка сидела на цепи у ворот.
Прямо перед парадными ступеньками, выстроившись в ряд, стоял нехитрый автопарк: пара «уазиков», несколько потрёпанных легковушек и грузовик. Мы замерли в укрытии за одним из них. Слева от школьного здания виднелось другое одноэтажное строение. Возможно, склад. В моей школе в таких обычно хранили лыжи и спортинвентарь.
Именно оттуда вышли трое. Они были закутаны в тёмные накидки с вышитым знаком искажённого солнца. Переговариваясь между собой, они пару раз упомянули «арену». По обрывкам фраз стало ясно: это место, где все мы, пленники, рано или поздно должны были оказаться. Похоже, это было именно то, что мы искали.
— Идите, — бросил тот, что был повыше. — Мне надо отлить.
Посмеиваясь, двое направились к школе. Последний подошёл к машине, стоявшей параллельно нашей, в паре метров. Расстегнув ширинку и насвистывая, он принялся справлять нужду.
Глеб мрачно покачал головой, предостерегающе глядя на меня. Но, боюсь, это был самый лучший из имеющихся планов. Пусть и рискованный.
Я рванул вперёд.
Собака залилась лаем.
— Что такое, Шарик? — лениво, не прерывая процесса, поинтересовался фанатик.
Моё внезапное появление из-за машины его обескуражило. Он всполошился, и брызги попали мне на голенище. Отличное начало для драки.
— Эй, приятель, тебе явно стоит научиться управлять своим шлангом, — прошипел я, и в тот же миг мой кулак со всего размаху врезался ему в переносицу.
Он ахнул, захлебнувшись собственным дыханием, и отлетел к капоту машины. Я не дал ему опомниться — вцепился в мокрую накидку, рванул на себя и, воспользовавшись моментом, всадил ещё один удар, на этот раз в челюсть. Его голова дёрнулась назад, ударившись о металл.
Подхватив его, я поволок бесчувственное тело к грузовику, где ждал Глеб. Уже там стянул плащ.
— Надо бы его пристроить куда подальше, — протянул я, накидывая на себя чужую вещичку.
Глеб лишь хмыкнул, оценивая маскарад. Стараясь не производить лишнего шума, он потянул за ручку и распахнул ржавые двери кузова.
— И в чём конкретно заключается твой план?
Не церемонясь, он вскинул фанатика на плечо, а затем швырнул внутрь. Металл глухо прогрохотал.Я лишь ухмыльнулся, поправляя капюшон на голове.
— Ты мой пленник. И я отведу тебя на арену.
***
Кира наверняка назвала бы это верхом идиотизма. Слишком шатко, слишком много «если». Они ведь могли всех знать в лицо. Конечно, могли. Но, судя по масштабам этой «общины», шанс, что мы проскочим, был. Один из ста, но был. К тому же на дне кармана обнаружилась небольшая баночка с густой тёмной грязью. Этим они мазали лица, когда поймали нас. Перемажусь и сразу же стану образцовым фанатиком. В моём идеальном сценарии всё сработало бы именно так.
Реальность, однако, дама строптивая и непредсказуемая. Но я обожаю вредин. Одну такую уж точно…
— Не нравится мне эта затея, — буркнул Глеб, хотя мы уже миновали главный коридор и остановились у гардероба, просторного, пахнущего пылью и сыростью.
Я хмыкнул, притворно грубее дёрнув его руки, скрученные за спиной.
— Нравится, не нравится, а играть в смирного мальчика придётся. Так что, будь добр, помолчи. Дело-то почти выгорело.
С лестницы, со второго этажа, донеслись голоса. Нас заметили. Темноволосый парень с автоматом наперевес поспешил к нам уверенным шагом.
— Что такое? — он коротко ткнул стволом в Глеба.
— Веду его на арену, — буркнул я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Его брови поползли вверх.
— Отец Вадим сказал, что игр какое-то время не будет.
Я лишь пожал плечами, изображая солдатскую покорность.
— Мне сказали, я выполняю.
— Кто сказал? — в его голосе прозвучало недоверие, но и любопытство. — Сам отец Вадим?
Я просто кивнул, будто это настолько очевидно, что даже не требует слов. Этого хватило: он медленно опустил автомат и показал следовать за собой.
— Как он? — тихо, заговорщицки спросил наш новый «проводник», когда мы двинулись по коридору.
В этой части школы, видимо, работал генератор — под потолком тускло горели лампочки, над одной из дверей висел громкоговоритель для оповещения.
— Неплохо, — выдавил я самый безопасный на мой взгляд ответ.
— Та дрянь убила наших, и он был сам не свой, — парень покачал головой. — Но раз игры не прекращаются, значит, дух его не сломлен. Божья воля с нами.
— И что с ней стало?
— С кем? — не сразу понял он. — А, с девкой. Проворная сучка. Но мы её найдём. После того, как она посмела тронуть отца Вадима, ей не жить. Никакого прощения.
Уже успела навести шумихи, Волчица?
Я едва не выдал себя улыбкой. Моя девочка.
Охранник провёл нас через узкий проход к зрительским трибунам. По центру огромного спортзала под жёлтым светом блестела клетка. Она была сварена из железных прутьев. Внутри, у деревянного креста, был прикован человек. Его руки закрепили над головой так, что тело обвисло, а подбородок бессильно упал на грудь.
Вокруг, в прыгающих лучах прожекторов, копошились твари. Одна, сгорбившись, грызла ему пятки. Вторая, с длинными пальцами, рылась в кровавой дыре на его животе. Влажный, чавкающий звук долетал даже сюда, смешиваясь с гулом в моих ушах.
Глеб резко склонился в сторону, и его вырвало. Мои же глаза сузились. Я узнал остатки униформы на том человеке в клетке. Отряд «Сокола».
Какого дьявола наш человек делает в этом аду?
Фанатик обратил глаза на нас. Он скользнул взглядом по согнувшемуся в конвульсиях Глебу, задержался на моей позе. Что ж, на его лице не было тени подозрения. Там расцвела полная уверенность.
— Вы... — Его рука потянулась к автомату на груди.
Ярость и шок заставили Глеба действовать. Он рванул вперёд. Мощным толчком отправил фанатика на пол. Прежде чем сознание покинуло его, тот сумел прохрипеть в рацию, валяющуюся рядом: «Тревога!»
И тогда пространство разразилось пронзительным сигналом. Где-то внизу, за пределами арены, послышались крики и беготня.