Правило двух

Собственный клинок отделил правую кисть изийца от предплечья. Вместе с обрывком рукава она упала прямиком ему под ноги.Изиец истошно завопил. И в ту же секунду свободная рука Каина сомкнулась на чужом горле, превратив крик в булькающий хрип.

— Ти-и-ше, — нараспев пророкотал он. — Так хотел прикоснуться к ней. Какая жалость, что теперь тебе нечем.

Ещё один взмах. И другая кисть, сжимающая воздух, упала рядом с первой.

Изиец рухнул на колени. Его лицо исказилось в беззвучной агонии. Моя же голова закружилась от вида хлещущей крови. Алое на алом. Этому цвету не было конца.

Шиит наклонился, отпустив чужое горло, и схватил оппонента за волосы. Когда тот запрокинул голову, Каин с силой оттянул его подбородок, задумчиво уставившись в открытый рот.

— А вот и он. Этот грязный язык, которым ты собирался приказывать ей. Которым желал ласкать её и шептать мерзости.

Кинжал вошёл легче, чем в желе, которое я тарелками уплетала в булочной кузины. Всё длилось считанные секунды, но в моей голове картинки замедлились. Я отчётливо видела, как Каин неторопливо провернул рукоять, позволяя изийцу прочувствовать скольжение металла внутри.

Желудок сдавило спазмом, когда язык так просто вывалился наружу. Его бывший хозяин забился в конвульсиях. И меня вывернуло. Кислая желчь обожгла горло, прилипнув к нёбу. Позывы следовали один за другим. Я сгибалась пополам, с трудом хватаясь за стену, чтобы не упасть.

Утерев остатки слюны тыльной стороной ладони, я повернулась. Каин ждал.

Позади него на голом полу валялось бездыханное тело человека, которого полчаса назад я пыталась соблазнить.

— Не п-подходи, — жалко проблеяла я, выставляя руку вперёд.

Каин замер.

— Боишься меня?

— Нет… я…

Я замолчала, потому что не знала, как объяснить ему то, что творилось со мной. Как сказать ему, что меня пугало вовсе не то, что он сделал с этим человком. Что его жестокость не вызывала отвращения. Чего не скажешь о крови…

Мои глаза приклеились к кинжалу. К каплям, что собирались на острие, медленно набухали и срывались вниз, стекая по лезвию тонкой дорожкой.

Каин проследил за моим взглядом. И понял. Он вытер лезвие собственным подолом, и только когда клинок заблестел чистотой, спрятал его в ножны.

— Вставай, маленькая шитти. Нам пора.

Глупое, глупое сердце.

Глупая, глупая связь.

Неправильно ощущать столько трепета от того, что он догадался о моём страхе. От того, что убил рабовладельца из-за меня.

Мне нужно потушить тот жар под рёбрами. Эти нелепые чувства.