Правило двух

Глава 8.По пути рейтинга и подозрений

Аколит с самыми низкими показателями успеваемости может готовиться к наказанию. Аколит с самыми высокими — к непредвиденным травмам или нелепой смерти.

За свою непродолжительную жизнь я не единожды встречал тех, про кого обычно говорят: «На лбу всё написано». Больно, радостно, страшно, обидно — они транслируют миру всё, что чувствуют. И это делает их уязвимыми перед людьми, вроде меня. Людьми, что непременно запомнят все слабые места и при необходимости ударят именно туда.

Никто и никогда не скажет, что со мной приключилась беда, только взглянув мне в лицо. Однако так было не всегда.

Когда боль выкручивала каждую конечность и плавила изнутри, мне хотелось о ней кричать. Хотелось выть, стонать, драть глотку — что угодно, лишь бы показать, как сильно я страдаю. Но чем больше я стремился это показать, тем унизительнее и изощреннее становился Кассиан Незера. Не то чтобы другим детям не доставалось от него. Это не так. Жёстким тренировкам подвергались все мои братья и даже сестра. Под слоями одежды у каждого были шрамы и рубцы, как напоминание о том, что лишь внушительные навыки Силы могут уберечь тебя от большинства ударов, от собственной слабости. И всё же из-за того, что моя связь с Силой была недостаточной, чтобы зваться Незера, мне влетало на порядок ощутимее.

Если не брать во внимание эпизодические приступы гнева, то я находил уроки отца полезными, нежели наоборот. В конце концов, возможно, только из-за каждодневных испытаний на прочность я способен быть тем, кем являюсь сейчас, способен стать тем, в чьей роли никто и никогда меня не представлял.

Как же я ждал того часа, когда Кассиан узрит, кто скинет его с вершины.

Но до желаемого далеко. Я давно осознал это и запасся терпением. Неприятности на пути — пустяк. Нет ничего, с чем бы я не справился. Вот и сейчас, находясь среди других аколитов, взволнованных ожиданием перед первой встречей с ректором, взирая на девчонку, о которой до сих пор напоминала ноющая нога, которую я пытался убить всего несколько часов назад, я оставался спокойным. Я не был настолько встревожен, чтобы что-то предпринимать в срочном порядке, однако совершенно точно испытывал всплеск раздражения от одного вида спесивой мелюзги.

Тогда на мне были маска и иная одежда. След Силы у меня настолько слабый, что мало опытному обскуру не учуять. Уверен, что она не сможет узнать меня. Но я знал, что именно это проклятое почти не позволит пустить всё на самотёк.

Я сверлил взглядом чужой висок так, словно мог пробраться внутрь её черепушки и выяснить, что именно там творилось. В какой-то момент девчонка посмотрела на меня, и я неосознанно задержал дыхание. Всё длилось крошечные секунды. Сначала она вопросительно выгнула бровь, а потом — в глазах цвета цитринового [1] минерала расплескалась неуверенность. Или мне показалось?

Голоса смолкли. И она, как и все, перевела взор на вошедшего. Напряжение рассыпалось пылью у ног, и я полностью сосредоточился на том, перед кем расступается толпа.

В облике Лиама Убиса ничего не изменилось с тех пор, как я видел его в последний раз. Нынешний ректор Академии до сих пор оставался одним из самых изящных обскуров, с которыми мне доводилось столкнуться. Притягательность застыла в каждой холодной черте его лица. Словно высеченный изо льда рукой мастера — чёткие линии, идеальная пропорциональность.

Волосы оттенка меда [2] были собраны в тугой хвост на затылке, открывая на обозрение: узкий заострённый подбородок, резко очерченные скулы и длинные уши с сужающимися кверху кончиками. И ни одной родинки или трещинки — чистейшее полотно.

Добравшись до специального каменного возвышения, на котором стоял стол во всю ширину зала, Лиам кивнул преподавательскому составу, уже занявшему свои места, и повернулся лицом к аколитам. В свете фиолетовых люминофоров тонкие золотые линии, пересекающие чёрную форму Академии вдоль всего корпуса, казались грязно-коричневыми. Это будто лишний раз подтверждало актуальное отношение обскур к авейрам и искажало первоначальный смысл золота Руты, добавленного к тьме Оникса.

В галактике лишь ничтожно малая часть планет подчиняется только законам Ночи или только законом Дня. Большинство же — следуют за законом Вселенной: постоянной смене ночного сумрака и дневной ясности. Золотой вышивкой прежний Император хотел показать, что авейры — неотъемлемая часть обскур, как и обскуры — неразрывная составляющая жизни авейр. Он двигался в направлении баланса, но подобный курс не нравился Кассиану Незера. Поэтому Тёмный лорд стал первым обскуром, подчинившим себе и престол, и мировоззрение подданных.

И теперь тончайшие золотые полосы символизировали слабость всех последователей Руты перед детьми Оникса.

— Аколиты Академии Обскур, — казалось, что музыкальность голоса Лиама перенесла меня в столичный оперный театр, на сцене которого выступали самые лучшие певцы, — я не стану поздравлять вас с началом нового учебного года, ведь радоваться вам нечему. Начиная с сегодняшнего дня и до последнего, проведённого здесь, каждый будет ходить по краю обрыва над пропастью, внизу которой кроме смерти ничего нет. Вы будете рыдать, проситься к мамочке, зализывать раны, как побитые щенята. Но вы также будете становиться выносливее, хитрее и сильнее. В случае успешного окончания учёбы вас станет непросто убить или обмануть, перед вами откроются двери в лучшие отрасли Империи. Я лично гарантирую, что всё это станет реальным. Конечно, только если вы не сорвётесь с обрыва раньше времени.

Уголки губ ректора приподнялись в ухмылке, но мне она показалась скорее горькой, чем зловещей. Среди преподавателей прокатилась волна смешков. Я коротко мазнул взглядом по каждому и почти сразу вернулся к Лиаму. После «дружелюбного напутствия» мужчина стал вещать о предстоящих занятиях, системе рейтинга и экзаменах.

Учебные дисциплины Академии делятся на четыре группы: «политика», «защита и нападение», «манипулирование» и «использование Силы». На занятиях, входящих в каждую группу, ты получаешь оценки. В конце недели на основании этих оценок выводится общий балл по каждой группе, затем четыре показателя складываются, и сумма транслируется на доску с рейтингом. Тем, кто не перешёл порог нормы, будет вменено наказание, которое определит педагогический состав. А того, кто сумел показать себя наилучшим образом, ждёт поощрение. Всё это рассказывал Гэл, но вот о экзаменах, особенно о таких, что проходят в первый же день, в отчётах не было и строчки.

— Экзамен проводится два раза в год, на специальной тренировочной площадке «Вайлд 3000». Уникальные технологии позволяют нам воссоздать условия той или иной среды. И скажу сразу — вам эти условия едва ли придутся по душе. Работать будете в команде по двое. Ваша цель — выбраться быстрее остальных пар.

Послышались возражения. Очевидно, он это предвидел. А потому в ответ на подобную реакцию на лице Лиама лишь отразилась скука.

— На пути будут встречаться самые смертоносные создания, растения и ловушки. Помимо этого, придётся сражаться и с однокашниками. Не каждый позволит обойти себя на дистанции. Проведём жеребьёвку. И через час жду всех у входа в сектор Б.

С непроницаемым видом ректор перечислял имена. Когда моё имя повисло в воздухе, по каким-то неведомым причинам я отыскал в рядах обскур девчонку, на шее которой оставил свои следы. Сведя брови вместе, она отвечала на мой взгляд: прямо, не отводя глаз, словно сгорая от нетерпения, и вместе с тем опасаясь услышать, кого же назовут следующим.

«Каин Незера и …»

[1] - полудрагоценный самоцвет тёплого лимонно-жёлтого цвета.

[2] - основное жидкое топливо галактики, имеет коричневый цвет с красными нотками.

Глава 9.По пути запутанных троп и вредных растений. Часть 1.

Смелый — первый. Проиграл. Трус — отстал. И спасовал. Сильный — медлит. Глупый — пал. Кто в итоге пировал?

«Каин, мать его, Незера», — мысленно произнесла я и истерично хихикнула, мгновенно заткнув рот ладонью. Чокнутый шиит продолжал пялиться с бесстыдной расчётливостью паука-кинжалоносца, заприметившего мушку пожирнее.

Я не была идиоткой: он вынюхивал, узнала его или нет. И лучше бы я не знала, однако нити Силы не дали и малюсенького шанса остаться в неведении. Кружившие возле меня золотистые полосы неожиданно взбесились. Бросились через весь зал, огибая всех неугодных обскур, стремясь к одному единственному. Пришлось повозиться, чтобы призвать их обратно.

От напряжения над верхней губой выступили капельки пота. Я спешно провела по ним языком и сморщилась: «Солёно».

Как бы хотелось, чтобы всё это было лишь отвратным сном. Просто одним из кошмаров, мучивших меня после всего случившегося дерьма.

Так ведь не бывает! Я ещё могла бы поверить во весь этот бред про истинную пару, даже невзирая на то, что мужчина-судьба пытался меня убить. Печально, но по-своему интригующе. Однако верить в то, что под маской душителя скрывался не просто псих, а сын самого Тёмного лорда… Нет уж, я отказывалась принимать тот факт, что хоть кто-либо в этой галактике способен настолько вляпаться.

Ректор наконец назвал второго аколита в пару Незере, и я смогла выдохнуть. Впрочем, спокойствие долго не продлилось. Когда черёд дошёл до меня, собственная фамилия прозвучала издевательски оглушительно. Десяток пар глаз приклеилось ко мне за считанные секунды.

Список, желающих меня умертвить, пополнялся не по дням, а по часам.

«Наверное, это вполне можно считать популярностью, да?» — идиотская мысль, но мысли не то, что я способна контролировать в таких ситуациях.

Многоголосый шёпот колол кожу:

«Сорайя?»;

«Отродье тех самых?»;

«Авейра…»;

«Что она здесь забыла?».

Я едва сдерживалась, чтобы не заткнуть уши руками. Отгородиться, провалиться сквозь землю, сбежать — об этом умолял беззащитный ребёнок внутри. Голос был громким, но, к его несчастью, куда пронзительнее звучала гордость. Пускай и не до конца, я всё же понимала, куда шла. Смутно представляла, что придётся пережить, однако была готова к смешкам и презрению.

Хоть я и являлась дочкой авейр, вероятно, самых образцовых из них, по прошествии каждого дня всё сильнее убеждалась, что больше походила на обскур. Во мне жила та же брезгливость к находящимся здесь, что и у них ко мне. Тот же гнев струился по венам. Та же потребность в уважении к себе, к своей силе. То же чувство собственного достоинства, что и у Незеры, когда пару минут назад все глазели на него, желая самых грязных проклятий.

Вопреки всему и всем — пожалуй, это то, что можно назвать между нами общим.

Приказав лицу оставаться неподвижным, я лишь надеялась, что со стороны казалась всем надменной. Лучше уж так, чем выглядеть загнанной в угол или уязвлённой.

Стоило прогреметь имени моей напарницы, реакция аколитов стала ещё более бурной.

«Что не так с Сиршей Корвина?» — подумала я, пытаясь вычислить девушку из толпы.

«Эта выглядит слишком довольной. Эта скалится как не в себя», — я отметала претендентов один за другим, пока вопрос об исключительности Сирши не отпал сам по себе.

— Да убережёт меня Сила, — проворчала я, на миг позволяя себе поддаться панике.

***

После разговора с Ритой я, мягко говоря, пребывала не в духе. Скверно ориентируясь в однотипных грязно-красных коридорах, надеялась, что не опоздаю на первую же церемонию.

Очередной поворот. Всплеск фиолетовых пятен перед глазами и вот — я уже на холодном полу в предвкушении новых синяков на теле. Отряхивая одежду от глиняной крошки, мельком прошлась по подтянутой фигуре девушки.

— Слепая что ли? — сквозь зубы проговорила я, закончив приводить себя в порядок.

— Так и есть.

— Чего? — я резко вскинула подбородок и тут же захлопнула рот. Тщательнее приглядевшись к незнакомке, поняла, что та, похоже, вовсе не шутила.

Девушка была яркой из-за насыщенного оттенка волос и татуировок на лице, но вполне… обычной? Однако я скоро осознала, что ошиблась. То, что я приняла за татуировки, оказалось сетью микро-проводов, имплантированных под кожу. Они огибали область под глазами и тянулись к векам, посылая импульс в мышцы, чтобы те сокращались и время от времени имитировали моргание. Правда зрение хитроумное устройство всё же не восстанавливало, позволяя различать лишь какие-то крохи окружающего мира.