Правило двух

Глава 10.По пути запутанных троп и вредных растений. Часть 2.

Когда кто-то пытается убить тебя — выбора нет. Когда хочешь убить ты — выбор есть всегда.

— Гм…

Я вдавила невысокий каблук в рыхлую почву, замедляя шаг, и оглянулась на напарницу. Я уже знала, что за этим звуком обязательно последует какой-нибудь вопрос. Кто бы мог подумать, что бесстрастная Сирша окажется просто невозможно любопытной.

«А почему мы свернули?». «Почему пошла в обратном направлении?». «Почему сидим в кустах?». «Почему…».

Заплакала бы от счастья, если бы мне сказали, где кнопка выключения у этого робота-почемучки. Совершенно не хотелось ничего объяснять, однако приходилось: пускай Сирша до сих пор не проявляла враждебности, всё же вызвать у неё подозрения — затея глупая.

— Давай уже, — вздохнула я. Спустившись, я помогла обскуру на скользком склоне, гадая, что же на сей раз она спросит.

— Мы бродим несколько часов, но так и не столкнулись ни с одной парой соперников. Разве не странно?

«Не странно, если видеть нити и обходить обскур стороной», — разумеется, ничего такого я ей не ответила. Способности ехидны пришлись как нельзя кстати. Если и дальше так продолжится, мы благополучно доберёмся до финиша, и даже все руки-ноги останутся при нас. «Доберёмся», конечно, громко сказано, ведь при всей своей очевидной крутизне мои возможности не указывали на выход.

Прищурившись, я взглянула на жёлтый диск в небе, который и не думал опускаться. Влага и невыносимая жара медленно, но целеустремлённо подталкивали нас к обезвоживанию. Запасы заканчивались, как и силы.

«Сколько ещё мы сможем идти, не сбавляя темпа?» — от напряжённых размышлений на лбу вздулись вены.

— Гм…

Что-то подсказывало, что если Сирша продолжит доставать меня расспросами, то путь долго не продлится. По крайней мере, совместный.

— Я просто очень везучая. Даже моё второе имя означает «несущая удачу», — я попыталась заговорить Сирше зубы, вовремя припомнив, как совсем недавно наставница обозвала меня мешком с удачей.

— Как оно звучит?

— Лари, — один из вариантов перевода фразы незамедлительно сорвался с губ.

— Только беспечные люди выдают своё тайное имя.

— Какие? — задыхаясь, переспросила я и увернулась от очередной свисающей паутины. — Беспечные, говоришь? — замерла на секунду, прислушиваясь к журчанию. — Надо же, ты угадала моё третье имя.

Отвечать Сирша не спешила. Похоже, она тоже услышала звуки воды.

***

Мутный ручей стал настоящим подарком судьбы, как и трюки Сирши, сумевшей с помощью Силы развести небольшой костёр. Огнём мы прокипятим воду от большинства неприятных паразитов и бактерий, пополним запасы питья, а после, быть может, пройдём наконец это испытание.

— Я сейчас вернусь, — убедившись, что от костра не идёт дым, я направилась в сторону папоротников. Я рисковала быть укушенной за задницу какой-нибудь змеёй, но естественным нуждам на это, в общем-то, начхать.

На всё ушло не больше пяти минут. Я уже застёгивала пуговицу на штанах, как что-то жёстко хлестнуло меня по голеням.

Я застонала, рухнув на коленки и подмяв под собой траву руками, чтобы хоть как-то сгладить ощущения.

— Ничего-с более мерзкого-с не видел-с, — широкие листья папоротников раздвинулись под натиском подвижных корней, и на свет показался пятилистный фиолетовый цветок с подобием морды в сердцевине.

Я позабыла о боли, во все глаза разглядывая представителя Серебрум-Дионеи. В учебниках упоминалось, что в благоприятной среде эти хищные растения могут достигать впечатляющих размеров. Но этот цветок был не просто большим, а ну обалдеть каким гигантским! Понадобилось бы пять таких, как я, чтобы сравняться с бутоном, про длину и силу корней предпочитала не размышлять вовсе.

Широкий рот Дионеи распахнулся, являя несколько рядов игольчатых зубов. Через мгновение появился и шипастый тонкий язык, которым растение водило из стороны в сторону, всем видом демонстрируя брезгливость.

— Как-с мне с этим-с жить теперь-с?

«Можно подумать, я единственная, кто справляет нужду в джунглях. Да здесь столько влаги, что он и разницы-то ощутить не должен».

Я настороженно наблюдала за всеми движениями цветка, готовясь в любой момент обороняться. Параллельно копалась в собственных воспоминаниях, выискивая что-нибудь, что могло бы помочь мирно расстаться с разумным растением.

— Даже-с есть тебя-с не хочется после-с той-с картины-с, — плаксиво прогундосила Дионея.

Я воспряла духом: всё ещё могло закончиться хорошо. Оставалось только задобрить чудище.

— Позвольте-с улучшить вам-с настроение, — я поднялась с колен, прижала запястья к друг другу и растопырила пальцы, создавая подобие веера или в конкретном случае — лепестков.

Дионея притихла, приметив принятый у своего семейства вежливый знак. Глаза-пуговки заинтересованно заблестели.

— Я подарю-с вам любую вещь, что есть у меня с собой-с в обмен-с на ваше прощение-с.

Два корня упёрлись в ствол. Походило на то, как если бы человек упёр руки в бока. Ещё два тяжёлых горячих щупальца прошлись в нескольких сантиметрах от моего тела, так и не коснувшись.

Растение молчало, и я начала нервничать: «А не перепутала ли цветки?». Что, если Дионея вовсе не любитель тащить людские вещички в свою клумбу?

— Так-с и быть. Я приму-с в дар.

***

— Глупое растение, — ворчала я, сбавляя темп из-за натертой мозоли. Есть цветок меня не захотел: побрезговал, зато полосатый носок, который в нынешних условиях просто не мог не пропитаться потом, сразу к ноздрям потянул. — Ни за что не стану переводить для группы «Серебрум». Ни за какие динарии.

— Похоже, ты и правда удачливая, — заметила Сирша, плетясь где-то позади. — Не слышала, чтобы от Дионеи уходили без боя.

— Да уж. Изобрела рабочий метод защиты.

Пробираясь сквозь дебри, мы успели несколько раз промокнуть, обсохнуть, насквозь пропитать одежду собственным потом и опять промокнуть. Потрясающий здешний климат просто не мог не радовать. Иногда я предупреждала Сиршу об опасно свисающей лиане, проползающей змее или о диковинном звере с пятью глазами, руками и ещё чем похуже. Сирша лишь кивала в ответ: не благодаря, не споря.

Признаться, если бы не знала, то никогда бы не подумала, что у напарницы с этим какие-то проблемы. Сирша ступала уверенно, чуть медленнее, чем я сама, но всё же. За время в джунглях обскур ни разу не упала, ни обо что не ударилась. В отличие от меня, которая неожиданно споткнулась и свалилась на кочку.

— Это что, ловушка такая? — недоумевала я, раскидывая траву и листья в стороны. За всем этим мусором явно что-то скрывалось. Что-то большое. Что-то твёрдое. Что-то…

Я подскочила и обтёрла руку об штанину. Почудилось, будто я дотронулась до неприятной гусеницы или червя. Я метнула в напарницу взгляд, ожидая хоть какой-либо реакции, но та безучастно смотрела в одну точку, слегка покачивая головой в такт музыки в наушниках.

«Если бы я ещё и Силу не видела», — додумывать исход событий, которые могли бы развернуться, не хотелось.

Собрав волю в кулак, я вновь приблизилась к находке, но прикасаться не стала. Воровато оглядевшись по сторонам, я вытянула вперёд руку со слейвом и шевельнула пальцами. Нити лениво закружили над сваленными в кучу папоротником и корягами и немного погодя принялись расчищать то, что таилось под всем этим.

— Это же надо было так споткнуться, — беспомощно прошептала я, не отводя глаз от обскура-соперника. Перепачканные в грязи волосы сосульками облепили большую часть лица, покрытого неоднородными зелёными волдырями. Точно такие же, похоже, полностью покрывали и тело, если судить по открытым участкам кожи: шее, запястьям и лодыжкам.

Ректор говорил, что в этот раз смертей не будет, однако парень, растянувшийся передо мной, не казался живее всех живых. Его грудная клетка оставалась неподвижной, как и глаза, руки, ноги. Ничего. Ни единого признака, указывающего на то, что парень всё ещё с ними.

Я склонилась, обхватила широкое запястье и замерла: нет… тишина… тишина…удар!

— Ещё не мёртвый, — холодное утверждение над ухом заставило вздрогнуть.

Язвительный ответ почти вылетел изо рта, но я сдержалась. Сирша была права. Кем бы ни был этот парень, пока он точно не был мёртвым.

***

Здравые мысли и инстинкт самосохранения явно не могли пробиться через стену совершенно глупого и несвоевременного благородства. Зачем, вот зачем мы с Сиршей тащили этого здоровенного лба с собой? До того, как мне пришлось подхватить его под плечи и поднять над землёй, обскур не казался таким габаритным. Признаться, я вообще не думала ни о его внешности, ни о размерах, полностью сосредоточившись на измученном выражении лица и едва уловимом пульсе.

В голове застыл образ кузины. И как бы ни пыталась, тот самый момент, когда искры жизни погасли в глазах Мирай, не желал исчезать. Я понимала, что проецировала свою боль от утраты и чувство вины на совершенно чужого человека. Понимала и всё равно несла обскура-кабана, обливаясь потом и морщась от зуда.

Сколько мы уже бродит по джунглям и сколько ещё проторчим здесь, если он так и не очнётся?

— Прошло четыре с половиной часа, — Сирша опустила ноги обскура, переводя дыхание. Похоже, даже её выносливость начинала сдавать позиции.

— Как ты посчитала время? — не видела у неё часов.

— Мой плейлист почти закончился. В нём шестьдесят песен. Из них проиграло чуть больше пятидесяти.

— Ясно-ясно, — поспешила прервать поток возможного занудства, пускай и полезного. — Знаешь что, давай-ка сделаем привал. Я попробую взбодрить его. Не можем же мы вечность нести этого парня.

Сирша сбросила рюкзак с плеч и привалилась спиной к ближайшему стволу. Деревья в этой части джунглей были намного крупнее и настолько высокими, что их кроны создавали навес, который препятствовал солнечному свету и создавал иллюзию ночи.

Пока напарница отдыхала, я размышляла, с какой стороны подступиться к проблеме «друга». Я не изучала лекарское мастерство авейр, но пару раз присутствовала при лечении больных и видела, в какой рисунок переплетались нити. Стоит попробовать его повторить.

Я призывала к слейву как можно больше тонких золотистых полосок, как вдруг…

— Гм…

Я закатила глаза.

— Как ты собираешься ему помогать? Ты хоть знаешь, что с ним? — вопросы посыпались незамедлительно.

— Он отравлен, — я прикоснулась подушечками пальцев к крошечной ране на правой стороне шеи. — Может, какое-то насекомое укусило его. Может, растение. Здесь полно шипастых ребят.

Нити волнами покачивались вдоль всего тела парня, неспеша свиваясь меж собой, выстраивая замысловатые узоры.

— Тогда вернёмся к первому вопросу.

— У меня есть с собой средство.

— Какое?

— Особое.

— Откуда?

— Где взяла, там уже точно нет. Так что перестань отвлекать меня!

Я зашипела, когда нити, завязавшиеся узлом, разорвались и окатили меня болезненной волной. Перевела взгляд на Сиршу, но та не подавала виду, что почувствовала этот всплеск.

«Пронесло», — я выдохнула с облегчением и повторила предыдущие манипуляции с Силой. Я не знала, как долго занималась этим, но в конце концов пятна на лице обскура стали бледнеть, а грудная клетка — мерно вздыматься.

Оставив парня приходить в себя, я поравнялась с напарницей, обессиленно стекла вниз и приложилась головой к её плечу. Я так вымоталась. Сил не было даже на то, чтобы подумать, как Сирша расценит подобное фривольное поведение.

— Гм…

— Вся в нетерпении, — я ухмыльнулась и закрыла глаза. Держать их открытыми совсем не хотелось.

— Он сделал бы иной выбор.

— Знаю.

Скорее всего, мы и слов благодарности-то не услышим. Но бросать кого-то на верную погибель? Я не могла так поступить. Во всяком случае, пока человек не попытался убить меня.

Глава 11. По пути эмоций

Под звёздным небом дюны бороздя, искал покоя, но нашёл тебя.

С равнодушным видом Гэл проводил Сорайя глазами до самого выхода из зала, а после обратился ко мне:

— Убить её?

С тех пор как все имена были объявлены, он держался подле меня в качестве напарника по экзамену и, конечно же, он не мог не заметить игры в гляделки между мной и девчонкой.

— Не стоит.

Несмотря на то, что на лице Гэла этого не отразилось, я знал, что своим ответом выбил из-под его ног почву.

— Вы сочувствуете ей?

Губы изогнулись в насмешливом жесте. Если бы я сострадал всем, кого презирали, за кем охотились и кого хоронили одним только взглядом, у меня не осталось бы ни времени, ни сочувствия для себя самого.

— Ошибки любят спешку, Гэл. Нет необходимости устранять её сейчас. Нам нужна смерть того, кто вызовет резонанс.

Беззаботный мужской смех притянул моё внимание. Несмотря на то, что искренняя дружба для обскур была чем-то недоступным, укреплять связи с именитыми семьями — приветствовалось. И, похоже, единственный сын генерала Имперских воздушно-космических сил успешно справлялся с тем, чтобы быть душой компании и идеальной мишенью для моих планов.

***

Мы очутились в самом сердце джунглей. Под пологом высочайших деревьев. Наедине с самой природой, метровыми пресмыкающимися, заразными насекомыми, жаждущими крови, и не менее кровожадными аколитами. Один из последних пробирался сквозь густую заросль папоротников, безотрывно следя за мной.

Долговязый беловолосый обскур скалился, демонстрируя белизну зубов, и словно раздумывал, с чего начать диалог. Позади него едва проглядывал совсем молодой парень с копной рыжих волос и россыпью коричневых веснушек на круглом лице.

Я один, и бой нежелателен, однако я был готов. Гэл отправился на поиски цели, пока я перетягивал взоры на себя. Каждый выполнял свои роли, что, как я надеялся, в конечном итоге принесёт успех.

— Так-так, стоит ли нам сразу пасть ниц перед вами, господин Незера?

Говорящий чувствовал себя в безопасности, ведь они стояли в радиусе действия слейва, а значит, аколит мог напасть в любой момент. Впрочем, приступать к драке никто не спешил.

— Я не прощу себя, если столь замечательная форма будет испачкана по моей вине.

Как правило, противники всегда сыпали острым словцом вначале. Но я дам им шанс.

— Я не претендую на первое место, господа. Мы можем сразиться, а можем разойтись, и так вы не потеряете времени.

— И правда, давай уйдём, Люк. Быстрее пройдём испытание, — в робких словах юноши был толк, к которому, к сожалению, его напарник не прислушался.

— Заткнись, Микки. Уйти и упустить такую возможность? Поломать самого Незеру — да это лучший подарок ко дню рождения, приятель!

Они перепирались ещё некоторое время, пока мне не надоело.

Трость легко легла в ладонь, словно сама рвалась в бой.

Первый удар — в челюсть.

Хруст.

Второй — в предплечье той руки, на которой у соперника была перчатка.

Водворилась тишина.

Микки в ужасе отступил и тут же повалился на зад, запнувшись о лиану.

Вцепившись в щёки самоуверенного обскура, стонущего, взирающего на меня с шоком и болью, я огорчённо покачал головой.

«Форма всё же запачкалась».

Я сломал Люку плечевую кость, и теперь слейв для обскура — не более чем красивое украшение. Потеря возможности призвать Силу всегда дезориентировала оппонентов. Их уверенность таяла, они становились беспомощными. И что бы там ни думали себе отец и братья с сёстрами, меня эта уязвимость обошла стороной. Пока все чувствительные целиком и полностью полагались на Силу, я искал варианты.

— Поистине трагедия — иметь потенциал, но не уметь им пользоваться, — холодно произнёс я, сильнее вдавливая пальцы в кожу стоящего передо мной на коленях.

Хищно повернув голову в сторону шуршания травы, я позволил каменным мышцам расслабиться. Ещё один обскур не собирался вступать со мной в противостояние. Это слишком отчётливо читалось по его лицу.

— Микки, да?

Юноша осторожно кивнул, не переставая отползать дальше.

— Уходи. Ты всё ещё можешь пройти экзамен.

***

Следующие часы прошли в движении. Несколько раз я подступал к опасной грани гнева, однако угроза смерти всегда вовремя тушила разгорающиеся угли. Встреча с Гаваном — огромным человекоподобным приматом с приплюснутой мордой и острыми когтями — подарила мне новые раны, которые не прекращали доставлять дискомфорт. Казалось, что кто-то обмакнул язык в соль и теперь с изощрённой тщательностью водил им по порезам.

Меня душила Гоайя, скользкая ползучая тварь, обитающая лишь в мутных глубоких реках, которых было здесь не счесть. Мне пришлось зайти в воду, чтобы остаться незамеченным. Не все из аколитов были идиотами, и не всех их можно было одолеть так же легко, как Люка. Именно в тот момент змея обернулась вокруг туловища, пытаясь вовлечь в свой смертельный танец. Грязная жидкость почти заполнила лёгкие, но в последний момент я всё же извернулся, сумев призвать хоть сколько-либо Силы.

Со мной случилось множество неприятных инцидентов сегодня, но самым гадким и абсолютно обескураживающим стал миг, когда я столкнулся взглядами с девчонкой, на плечо которой опирался бледный Тиньяр Торн.

Я не слушал речь ректора. Мне было плевать, что прошла целая ночь. Плевать, кто оказался первым или скольким из аколитов необходимо пройти в лекарский сектор. Единственное, что волновало: «Почему Торн, любимый сын, чья смерть разбила бы сердце генерала, до сих пор дышал».

— Как это понимать? — едва сдерживая бешенство, проскрежетал я.

С неизменным спокойствием Гэл пожал плечами. И всё же в его голосе промелькнуло удивление:

— Я лично убедился, что яд попал в его тело.

Прежде Гэл никогда не подводил. В его безупречной исполнительности я не сомневался и на сей раз. Однако факт оставался фактом. Генеральский отпрыск жив.

Я сузил глаза, наблюдая за реакцией девушки на попытки Торна пошутить.

«Должно быть, это она».

Я не знал, как ей удалось удалить яд из организма в полевых условиях, но был твёрдо намерен это выяснить.

***

Белые люминофоры на круглом потолке едва справлялись с тем, чтобы разогнать мрак комнаты. Стоя на пороге чужого жилища, я медленно водил взглядом по скупо обставленному пространству. Узкая, совершенно неудобная на вид глиняная кровать в одном углу, продолговатая стойка-стол во всю стену у противоположной стены — вот и всё, что здесь находилось.

Я понимал, что у неё попросту не было времени, чтобы превратить этот безжизненный замкнутый клочок территории в более комфортное место. Однако рассчитывал найти здесь нечто, что указывало бы на то, каким человеком она была. Что-то, что ей нравилось, чего она боялась или что скрывала.

Прикрыв глаза, я воссоздал в памяти её лицо. Под пристальным обжигающим вниманием всех в зале девчонка держалась уверенно. Насмешливый изгиб розовых губ, эти расправленные плечи — она бросала обскурам неприкрытый вызов, из-за чего я терялся в догадках, кого нынешние аколиты ненавидели больше: сына Тёмного лорда или дочь известных авейр.

— Сорайя. — Пускай это и было похоже на то, словно в рот сунули улей с карликовыми пчёлами, жалящими его изнутри, язык охотно перебирал звуки её фамилии.

В задумчивости я добрался до её помятой постели. Откинув край пледа, несколько озадаченно согнулся над прячущейся под ним одеждой.

«Кажется, именно эта блуза была на ней в том переулке», — по крайней мере, мне казалось, что это была она.