Кто впустил зло в сердце свое...

Глава 1

Портал появился между кроватью и окном моего номера в мотеле. Первые несколько секунд я даже не поняла, что это такое. Просто смотрела на внезапно возникший фиолетовый вихрь.

Как он расширяется, вращается, темнеет в центре.

А природа этого явления дошла до меня только когда из центра портала в мою убогую комнатенку шагнул декан Кроули собственной персоной.

— Привет, Бельфлер, — сказал он. — А у тебя тут ничего так. Атмосферно.

— Сарказм? — ответила я. — Понимаю.

— Что ты, никакого сарказма. У тебя всегда был безупречный вкус на гармоничную экзотику, — сказал декан. Взмахнул шелковым подолом мантии, как флагом и присел на край стула рядом с зеркалом. Демонстрируя безупречную демократичность. Мол, вот, смотрите, я тоже могу сидеть на облезлом стуле в дерьмовой ночлежке на краю географии.

Самодовольно покосился в мутное зеркало, подкрутил ус, потом снова уставился на меня. Элегантен, как всегда. Безупречный белоснежный костюм и легчайшая шёлковая мантия. Тончайшего шелка, взлетающего в воздух при любом движении. В цветах факультета Бездны.

Того самого факультета, который я с блеском закончила четыре года назад. Вообще-то, дочь Аримана Бельфлера, ковенмена, главы одной из богатейших аристократических семей не должна была учиться в шарашкиной конторе вроде Индевора, который был всего-то магическим колледжем, который могли себе позволить любые замухрышки с минимальным магическим даром.

К моим услугам были все Магические Академии мира, даже самые закрытые и элитные.

Но я решила выпендриться. Типа, обойдусь без папочкиного фонда и поддержки семьи. Я справилась.

И куда меня это привело в результате?

Дешевенькие обои в пошлый цветочек, мебель из категории «дрова», зеркало в мутных разводах. Клопов нет, и на том спасибо. И браслет на ноге, который на время следствия закрывал мне возможности пользоваться всей магией. Почти всей.

Я чуть не застонала.

Как же не вовремя пришел декан! Будто специально момент подбирал, чтобы застать меня на самом дне. Следил он что ли за мной?

Я думала об этом отрешенно и разглядывала его, ни капельки не изменившегося со времени нашей последней встречи. Собственно, а с чего бы ему меняться? Он же аристократ. Ему сколько лет? Где-то сто двадцать-сто пятьдесят, судя по седым прядям, едва-едва появившимся в его чёрных, как смоль, волосах. То есть, столетний рубеж он перешагнул, но как и любому высшему магу, ему осталось еще лет двести в полных силах, и потом еще лет сто, но уже не очень могущественным мудрым седобородым старцем…

Проклятье, ну вот о чем я думаю?

— Плохо выглядишь, Татти, — с сочувствием резюмировал он. Тоже меня разглядывал, конечно. И даже не скрывал этого. Татти… Так меня не называли со времен выпуска из колледжа. Сейчас ко мне обращались либо исключительно казенно и полным именем — мисс Тантра Бельфлер. Ну или «госпожа», как обслуга в мотеле. Но им пришлось, я даже без магии могу быть неприветливой и очень опасной.

— Очень меткое наблюдение, — наконец ответила я. — Спасибо, декан Очевидность.

— Как твои дела? — почти нежным и отеческим голосом спросил декан Кроули, подаваясь вперед.

— Вы правда хотите знать или просто поддерживаете вежливый разговор? — скривила я губы в подобии улыбки.

— Вообще-то у меня очень шкурный интерес, — отозвался декан. — Так что поднимайся и перестань изображать бедняжку. Я тебя неплохо знаю, и на меня это позерство не подействует.

— Боюсь, что вы на самом деле не хотите знать, — равнодушно ответила я.

— Нет, хочу, — с нажимом сказал он. — Ты же моя выпускница, Бельфлер, так что твоя судьба мне небезразлична.

— Ну, хорошо, — я сделала над собой усилие и села на кровати. Так, главное — не смотреть в сторону зеркала, чтобы не увидеть, в какую лахудру меня превратили последние три дня. Я откинула одеяло и спустила ноги с кровати. На лодыжке жизнерадостными огоньками переливался запрещающий арестантский браслет.

— Ого, — декан покачал головой. — И за что это тебя?

— Мистер Кроули, — красноречиво вздохнула я. — Что за дурацкие вопросы? Об этом писали в газетах и болтали на всех углах. Не говорите мне, что вы пропустили аршинные заголовки о том, что наследницу Бельфлер подозревают в ритуальном убийстве!

— Ладно, это был вопрос, поддерживающий беседу, — фыркнул декан. — У меня к тебе деловое предложение, Бельфлер.

Я посмотрела в сторону стола. Следы вчерашнего застолья никто, конечно же, не убрал. Красноречивые две бутылки и тарелка с остатками засохшего сыра все еще были там. Как и разбитый вдребезги бокал со следами моей крови на осколках. Сжала слишком сильно, стекло хрустнуло, превратившись в крошево, вот и…

Знак «не беспокоить» я на дверь не вешала, но и без него горничные в этом мотеле не проявляли особого рвения в наведении порядка.

— Хорошо, давайте, ваше предложение, — сказала я. — Я внимательно выслушаю, отвечу, что подумаю, и вы уберетесь и оставите меня в покое.

— Чтобы ты могла продолжить сидеть в этой грязной конуре, напиваться дешевым шмурдяком и жалеть себя, да? — едко заметил декан. — Ну давай, проной еще что-нибудь на неудачницком, и я оставлю тебя в покое.

Я прикрыла глаза и сосчитала про себя до пяти.

Очень хотелось заорать: «Ну и валите нафиг!» и уточнить, где именно я хотела бы покрутить и его заботливый тон, и его предложение.

Но я, конечно же, не заорала.

Хотя мне все еще хотелось рухнуть лицом в подушку и продолжить жалеть себя.

— Что за предложение? — буркнула я.

_________________________

Добро пожаловать в мою новую историю, спасибо, что заглянули, и давайте вместе следить за приключениями моей героини.

Будет жарко!

P. S. Не забывайте добавить книгу в библиотеку и подписаться на профиль.

Глава 2

Конечно же, я не удержалась на ногах и со всего маху рухнула на газон.

Мокрый газон.

Явно недавно поливали.

Такое вот триумфальное прибытие новоиспеченной аспирантки в колледж колдовства Индевор.

Я поднялась на ноги. Как могла отряхнула колени. Ну, так себе получилось, конечно.

Поправила платок, скрывающий арестантский браслет на ноге.

И только после этого огляделась на предмет разных любопытных рож.

Три девицы в отчаянно-коротких красных юбках ехидно хихикали под развесистым Хищным Дубом.

Хищным он уже давно не был, сезон охоты этого дендроида закончился лет сто назад. И теперь это был просто дуб. На его непростое прошлое намекали только два ряда зубов, торчащих из морщинистой коры в том месте, где когда-то была пасть.

Студентки факультета Инферно скалились самоуверенно и открыто. Остальные присутствующие делали вид, что ничего такого не произошло. Подумаешь, вывалилась какая-то незнакомая девица из портала, который кто-то по какой-то нелепой случайности настроил на самый краю тротуара, возле скользкого газона.

«Кофе, — подумала я, остановив взгляд на вывеске „Зелья и паэлья“. В том месте, где когда-то был культовый среди студентов бар „Дабл-Трабл“.

Я подхватила свой почти невесомый чемодан и решительно двинулась туда.

Сунула руку в карман мантии. Пальцы наткнулись на что-то тонкое, почти невесомое. Мантия была чужая, мне ее декан Кроули вместе с остальными форменными шмотками вручил. Я достала этот предмет. Хм, маска. Когда я тут училась, такие использовали, чтобы неузнанными бегать в сити за приключениями на свою филейную часть.

Я снова посмотрела на вывеску. И губы мои дрогнули в улыбке. Я же снова в колледже, так?

Натянув маску на лицо я шагнула в шумный полупрак, пахнущий пряными коктейлями, свежими сплетнями и феромонами обоих полов.

Замена вывески ничегошеньки не поменяла. Все столики были заняты, так что я скромненько проскользнула за стойку и уселась на первый попавшийся табурет.

— Мадам желает что-нибудь погорячее? — во все зубы улыбнулся незнакомый юный бармен.

— Да, желает, — со смешком отозвалась я. — Кофе. Погорячее и побольше. Самую большую чашку, какая у вас есть, ясно тебе, юный падаван?

— Я понял, мадам, — снова во все зубы улыбнулся бармен. — Размер имеет значение!

— Никто не приходит сюда просто попить кофе, — раздался над ухом низкий с хрипотцой голос, от которого у меня внутри все завибрировало.

— Я же пришла, — не оборачиваясь, хмыкнула я.

— Стэнли, сделай мне тоже кофе, — скомандовал незнакомец и приземлился на табурет рядом с моим.

— Непременно, профессор Ван Дорн! — с другого конца стойки отозвался тот же улыбчивый бармен.

«Стэнли», — машинально запомнила я. Полезно знать барменов по именам. Никогда не знаешь, когда понадобится.

— Как тебя зовут? — спросил незнакомец, после того, как с минуту меня разглядывал.

— Я в маске, — напомнила я.

— Ах, это дурацкое правило, — пренебрежительно усмехнулся мой собеседник. Профессор? Он из Индевора, получается? Но я его не знаю, значит новенький.

— Не скажите, — возразила я. — Маска — это неплохой способ позволить себе больше. И делать то, что на самом деле хочется.

— Ты не студентка, — уверенно заявил он, скользя глазами по моей фигуре. Настолько осязаемым взглядом, что я чуть было не покраснела.

— Не студентка, — согласилась я.

— Ты же не достаточно наивна, чтобы считать, что эти маски и правда магические? — в темных глазах моего собеседника заплясали искорки. И еще — он придвинулся ближе.

— В них есть кое-какая доля магии, — сказала я. — Я проверяла.

Передо мной на стойке возникла кружка. Огромная, прямо-таки почти цистерна. Стенли оказался и впрямь сообразительным, надо запомнить его!

Я с наслаждением сделала глоток. Профессор, не отрываясь, смотрел на меня.

Я сохранила только видимость хладнокровия. В маске это было несложно.

Но только видимость.

Внутри меня уже все воспламенилось.

Как-то так все удачно сложилось — задорные воспоминания нахлынули, маска инкогнито на лице опять же, игривая общая атмосфера… Ну и голос, конечно. Голос незнакомого профессора обволакивал, подчинял, заслонял собой всю остальную реальность. Впрочем, хорош в нем был не только голос. Сам он тоже был прямо-таки образцом препода из девичьих фантазий — мужественный подбородок, широкие плечи, пламя в глазах… И ладони, да. Большие и сильные, как у докера, но невероятно аристократичной формы. И с безупречными ногтями.

Я зажмурилась, сделала большой глоток кофе, не почувствовав его вкуса.

Засмотрелась на руку настолько, что представила, как профессор властно положил ладонь мне на бедро, и колени мои тут же послушно разошлись в стороны…

— У меня есть идея, — раздался голос профессора совсем близко, практически над самым ухом. — До утра я совершенно свободен. А раз на тебе маска, значит ты хочешь позволить себе больше…

И его ладонь уверенно легла мне на бедро.

Глава 3

«Что я делаю?» — мимоходом подумала я, поставив на стойку наполовину опустевшую кружку.

«Я пожалею об этом!» — пригрозила я себе, соскользнув с высокого табурета в сильные объятия незнакомого профессора.

«Это очень, очень плохая идея!» — строго погрозила я себе пальцем, когда мы вышли из бара на темную улицу.

«Ты хорошо подумала?» — уже даже не надеясь призвать себя к порядку спросил мозг.

И заткнулся, потому что мы уже поднялись на крыльцо мотеля, в руке моего спутника сверкнул в луче фонаря блестящий ключ.

Тихий скрежет.

Дверь во тьму распахнулась.

И сладкое предвкушение негой залило все тело.

— Любишь пожестче? — спросил он, когда мы оказались притиснуты друг к другу в узком темном коридоре.

Я ничего не ответила.

Вслух.

Потому что кажется, мои глаза и тело сказали ему вообще все.

«Да-да-да! Хочу пожестче! — вопило все мое естество. — Трахни меня, как до большого взрыва и обратно!»

Но пока еще остатки приличия не позволяли мне этого сказать.

Последние полгода моя личная жизнь была…

Да никакая. Ее просто не было. После того, как Роджер меня бросил и попытался продать в какой-то притон, я очень долго вообще никого видеть не хотела. А потом случалось… это.

«Браслет! — вдруг вспомнила я. — Маска скроет мое лицо и личность, но не заметить браслет он не сможет!»

Но было уже поздно.

И все равно.

Потому что он поймал обе мои руки за запястья одной своей рукой и прижал их к стене над головой. Так высоко, что я вытянулась в струну.

Его глаза оказались совсем рядом. И в их глубине отсвечивало темное пламя.

— Я буду нежен, — низким голосом, от которого у меня все задрожало, сообщил он.

И впился губами в мои губы.

Его язык властно разжал мне рот. Скользнул внутрь, прошелся по губам и снова устремился вглубь.

Его тяжелое тело придавило меня к стене так, что мне стало трудно дышать.

Хотя может мне еще и по другому поводу стало трудно.

К моему бедру прижалось что-то твердое.

Что-то, ага.

«Размер имеет значение!» — почему-то вспомнился сегодняшний бармен.

«Да он же как у коня!» — почти с ужасом подумала я.

Какие-то мысли еще всплывали на поверхность мозга. И даже взгляд выхватывал какие-то детали окружающей обстановки.

Грохнула дверь, захлопнувшись.

Подчиняясь жесту, в номере зажглись все светильники. Левая рука профессора держала меня за руку, правая блуждала по телу. Расстегивая, стягивая, распахивая.

Я всей кожей ощущала, как он меня хочет.

Но рвать на мне одежду он не стал. Все пуговицы и застежки беспрекословно подчинились его уверенным пальцем.

Я застонала, когда пальцы до боли сжали мой сосок.

Он прервал затянувшийся поцелуй и чуть отстранился.

— Не смогу дотерпеть до кровати, — усмехнулся он и резко развернул меня лицом к стене. Подсунул руку под живот и выгнул мне спину.

Коленом заставил раздвинуть бедра. Стянул трусики чуть ниже ягодиц и скользнул пальцами внутрь.

Я снова застонала и подалась ему навстречу.

Мне хотелось, чтобы он знал, как я его хочу.

— Ну давай, профессор, возьми меня… — полупростонала-полупрошептала я.

— Смотрите, кто у нас заговорил, — ехидно проговорил он мне на ухо и легонько, но чувствительно прикусил мочку. Пальцы его продолжали скользить внутрь и наружу.

Мне казалось, что я кончу прямо сейчас, только от того, что красивый мужик трахает меня пальцами.

Я вспомнила его руки. Его красивые ухоженные руки с идеальной формы ногтями. Представила их внутри себя, и меня обдало новой волной возбуждения…

Я выгибалась и ловила бедрами его руку. Потом снова подавалась навстречу его пальцам. Мне хотелось чувствовать их все глубже и глубже.

Его язык скользил по моему уху, по моей шее.

«Ты же сказал, что не можешь терпеть!» — почти закричала я.

— У меня появилась одна идея, — прошептал он, снова меня развернул и одним движением поставил на колени.

Какая-то моя часть взвыла от разочарования, что ласка-пытка прекратилась. Другая часть меня заголосила от счастья. Сейчас я увижу его!

Я облизнула губы и погладила грудь. Соски тут же отозвались сладко-болезненной истомой.

Как же давно я никого так не хотела! До боли, до дрожи, до одури…

— Может, снимешь маску? — сказал профессор, расстегивая штаны.

Я помотала головой.

— Как хочешь, — почти равнодушно хмыкнул он. Хотя некоторое разочарование все-таки ощущалось. Но подумать он мне особо не дал. Он запустил пятерню в мои волосы и крепко сжал их на затылке.

«Какой он красивый!» — успела подумать я.

Он был весь красив, не только его член. Он успел расстегнуть одежду и мне снизу было видно его накачанный пресс. В который упирался идеальной формы член.

Огромный… Или я просто так давно не видела мужчин вблизи, что мне нормальный размер кажется нечеловеческим?

Я приоткрыла губы и скользнула языком по головке.

Но нежностей мне явно не полагалось. Профессор, держа меня за волосы, прямо-таки насадил мою голову на свой вздыбленный член.

У меня выступили слезы.

Я ощущала его глубоко у себя в глотке.

Он знал, чего хотел. И знал, как это будет делать. А мне оставалось только расслабиться.

Хотя нет, не расслабиться. Подчиниться и позволить ему творить над моим телом все, что ему заблагорассудиться.

Сильная рука вздернула меня обратно наверх.

Он снова прижал меня всем телом к груди.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул, маленькая шлюшка? — вкрадчивым голосом спросил он.

Вместо ответа я выгнула спину и застонала.

— Давай, скажи мне это! — приказал он.

Откуда-то из тьмы подсознания вдруг всплыла стыдливость. Почему-то мне было не стыдно скользить губами по его идеальному члену, сверкать голыми сиськами и выгибать спину, открывая и распахивая все свои потаенные места. Но сказать…

Сказать почему-то было ужасно тяжело!

— Скажи мне это! — его низкий голос отзывался в самом низу живота. Я прямо ощущала, что когда он говорит, я становлюсь еще более влажной, если это вообще возможно.

— Хочу тебя, — прошептала я хрипло.

Глава 4

Я боялась, что он сейчас все испортит. Начнет настаивать, чтобы я орала громче, чтобы четко за ним повторила, глядя ему в глаза, чтобы еще какой-нибудь театральщиной занялась. И захватившая тело животная страсть и дикое желание принадлежать всей собой вот этому конкретному мужчине, свернется в клубочек и снова закатится куда-то в недра подсознания. И я снова стану циничной и холодной. И снова будет как тогда – он совершает свои нелепые телодвижения, а я равнодушно разглядываю трещины на потолке и узоры на шторах.

Профессор сжал мои бедра и приподнял так, что я едва касалась носками туфель пола. Пальцы впились в ягодицы. И в следующий миг он ворвался в меня так глубоко, что у меня перехватило дыхание. Он прокладывал себе дорогу с нежностью бульдозера. Он был твердым, как… как кол, на который когда-то в давние времена сажали преступников. Его напор был так силен, что каждым толчком меня будто приподнимало в воздух. Он то прижимал меня к стене так, что я не могла пошевелиться, то отстранялся, что мне казалось, что я вот-вот упаду.

Под его напором я ощущала себя безвольной куклой.

Но самое главное, что я чувствовала, как голова становится восхитительно пустой. И все мои депрессивные мысли, все мои проблемы с законом, и печаль о неопределенном будущем благополучно отправились куда-то далеко.

Осталась только мучительно-сладкая боль от некоторого несоответствия в размерах.

И я растворялась в этом чувстве, стараясь раскрыться еще больше, чтобы впустить его еще глубже, чем это возможно.

– Я надеюсь, ты не была девственницей, которая решила столь странным образом расстаться со своей невинностью, – не прекращая движения, спросил профессор.

– А если даже и так, то что? – простонала я, балансируя где-то на грани реальности.

– Уже ничего, это верно, – со смешком произнес он, усиливая напор.

Кончили мы, кажется, одновременно. Я ощутила, как его член внутри меня набух еще больше и начал содрогаться, и в этот момент мое собственное тело решило вознести меня на вершину, и тело вытянулось струной, задрожало от расходящихся волн жгучего наслаждения, сметающего все оставшиеся в голове обрывки мыслей.

Его руки разжались. И я соскользнула на пол, как будто у меня в теле не осталось костей. Во всяком случае, именно так я себя ощущала.

“Это было хорошоооо”, – подумала я, постепенно приходя в сознание.

И тут же кольнуло сожаление, что все уже закончилось.

Губы дрогнули, чтобы сложиться в горькую усмешку. Каждый раз кажется, что это страсть до небес, всепоглощающая и всесокрушающая, а на деле все сводится к короткому перепихону в ближайшем дешевом мотеле.

– Все еще не хочешь снять маску? – раздался сверху низкий голос профессора.

Я открыла глаза, подняла на него взгляд и покачала головой.

– В таком случае, мы только начали, – усмехнулся он. И в глазах его снова мигнуло багровое пламя. – Ты сегодня хочешь позволить себе все, а я намерен этим воспользоваться полностью. Ты не торопишься?

Он не стал дожидаться ответа. Просто легко подхватил меня на руки и унес в комнату. Усадил на кровать и уверенно избавил от остатков одежды. Он бросил на меня короткий недоуменный взгляд, когда добрался до арестантского браслета. Но и только.

Больше ни словом, ни жестом не показал ни-че-го.

Я отрешенно наблюдала, как он аккуратно складывает вещи – и мои, и свои. Педантично, уверенно. Без суеты и спешки. Без картинной всеохватывающей страсти.

Все это время он не отводил от меня взгляд. Почти осязаемо блуждая им по телу, подолгу задерживаясь на разных его частях.

И от этой воображаемой ласки я почувствовала, как желание разгорается вновь. Тело еще “плыло” в сладкой истоме недавнего оргазма, а внизу живота опять пульсировал тугой комок, который требовал от меня развести в стороны колени, чтобы снова впустить в себя твердую, как камень, плоть незнакомца.

Или нужно уже перестать называть его незнакомцем?

– Как тебя зовут? – хрипло спросила я.

– Велиар, – ответил он. – Велиар Ван Дорн.

– Велиар Ван Дорн, – нараспев повторила я, чтобы как-то отвлечь себя от снова охватывающей рассудок страсти.

Широкая ладонь профессора скользнула по внутренней стороне моего бедра, уперлась в живот.

– Не так быстро, детка, – сказал он, одним движением опрокинув меня на широкую кровать. – Я сам решу, когда…

Я швырнула на узкую кровать чемодан и осмотрелась. Такое впечатление, что этот мир сговорился и решил всеми возможными способами донести до “этой суки Бельфлер”, что она ничтожество.

Комендантша меня узнала, конечно, судя по ее кислому лицу. Старая карга многозначительно втянула носом воздух, когда я заявилась утром в ее кабинет, и, кажется, мысленно приклеила мне на лоб бумажку с надписью “шлюха”.

“Заслуженно”, – с сарказмом подумала я.

А тело моментально отозвалось мучительно-сладкой дрожью от воспоминаний о прошедшей ночи. В которую Велиар Ван Дорн бессчетное количество раз возносил меня к вершинам блаженства.

“Как поэтично ты называешь слово “оттрахал”, – мысленно фыркнула я.

Ну да, поэзия закончилась. Началась проза.

Которая выглядела как крохотная конура с такой узкой кроватью, что мне хотелось позвать обратно комендантшу и попросить продемонстрировать, как она своим объемным задом на этой “шконке” поместится.

Шконка, ха…

Надо заметить, когда меня заперли в изоляторе магической тюрьмы Тиамат-лодж, кровать там была нормального размера. А не это…

Итак, что мы имеем? Узкая кровать для сна на боку, грубый стул с прямой спинкой и доска, приколоченная к стене. Типа рабочий стол. И узкий шкаф, в который даже любовника в случае чего не спрячешь.

“Добро пожаловать в колледж Индевор, мисс Бельфлер!” – вспомнила я слова комендантши. И выражение лица, с которым она это сказала.

Впрочем, я привыкла. Я же темная. А таких, как я, еще лет тридцать назад сажали в тюрьму за сам факт существования. И казнили в случае малейшей провинности. И почти всех выкосили, на тот момент, когда обнаружилось, что без нас, оказывается, этот мир не справляется. Так что нам милостиво позволили жить.

Но отношение обычных магов и простецов не изменилось.