Сказы об Андарии

Пролог

По легендам, где-то на земле, по ту сторону горизонта живут сказочные расы, пленяющие одним только видом — и мужчин, и женщин. Их голоса западают в душу, заставляя идти по чужой прихоти. Такие существа опасны, говорят предания, но люди не знают: они сами создали их своим эгоизмом и попытками стать лучше.

Заметила это богиня и решила: почему бы не создать детей, которых люди так стремятся увидеть? Ей стало любопытно: будут ли люди преклоняться перед ними или зависть погубит этих созданий?И нарекла она своих детей особыми чертами: золотистые и белые волосы, словно хранящие свет солнца или луны; глаза, смотрящие прямо в душу, цвета серебра, янтаря и изумруда; статные рост и стать. И молвила:

— Живите, дети гор и озер. Вы будете привлекать внимание людей и заставлять их улучшаться. Но живите для себя и для природы, которую люди так не ценят. Вы — их улучшенное зеркало. Недостижимое. Им останется только смотреть.

С тех пор в горах и прибрежных лесах поселились существа. Назвали их андарийцам.

Дети луны и солнца.

Глава 1. Там где охотится медведь

Там где охотится медведь

Граница леса. 13:40.

Группа молодых людей от семнадцати до двадцати трёх лет неспешно шла по лесной тропе, палками раздвигая паутину и ветки. Один из парней, не выдержав долгого молчания, усмехнулся:

— И долго нам ещё идти? Я уже устал. Чем дальше, тем лес гуще. А если на волков наткнёмся? Говорят, они тут водятся. Мне не улыбается стать их закуской.

Девушка с рыжими слегка кудрявыми волосами посмотрела на небо и проговорила:

— Дариэн, ради всех богов, не накаляй обстановку. Не ты один устал. Я тоже еле ноги волочу. И вообще, мне кажется, мы заблудились. Вон тот пень мы уже третий раз проходим — я специально засечку сделала. Уильям, ты куда нас завёл? Лешему на забаву?

Уильям, шедший впереди, прищурился, осматривая местность. Поджал губы, дёрнул плечом — с едва уловимым раздражением. Он уже понял, что они бредут не туда, но паниковать не спешил. Не в его характере. Сдунул со лба прядь светло-русых волос и заговорил низким голосом, с хрипотцой после долгого пути:

— Я и сам вижу, Лилия. Мы должны были уже прийти. Я смотрел по карте — всё верно. Этот пень, Лили, как раз обозначает границу

Он не договорил. Услышал шорох и тяжёлый топот лап. Остановился, поднял руку, сжав в кулак.

— Тихо. Замрите. Кто-то там. Не дай бог ты, Дариэн, своим языком накликал на нас волков.

Дариэн замер, усмехнулся, но прислушался.

— Нет, это не волки. Они стаями ходят, а тут один звук И, судя по всему, крупное

Девушка оглядывалась, ёжась. Страх пробежал по внутренностям, подтачивая спокойствие. Она облизнула сухие губы и сглотнула, тихо прошептав:

— Может, обратно пойдём? А вдруг реально хищный зверь? Что мы будем делать? У нас и оружия-то нет. Уильям?

Уильям обернулся на неё, покачал головой — мол, не бойся — и достал пистолет. Против крупного зверя с толстой шкурой пистолет не поможет, но может спугнуть.

— Я не настолько идиот, Мариэль. Можешь быть спокойной, — так же тихо прошептал он, но сам был напряжён, прислушиваясь к звукам и всматриваясь в чащу. Вокруг пели птицы, шелестела листва. Тишина. Но кто-то явно шёл недалеко от них. — Идём обратно. Я видел тут где-то сторожку. Пройти метров семьсот, наверное

— Семьсот? Ты издеваешься? А раньше не мог предложить это, когда мы в третий раз обходили этот пень? — зашипела Лилия и сжала палку крепче. — Вы как хотите, а я обратно, в эту сторожку. Ждать не буду!

— Лилия, не веди себя как ребёнок. Карта только у меня, — зашипел Уильям, одёргивая её. Он поправил рюкзак. — Пойдём вместе. Не хватало ещё потеряться. Мне потом перед деканатом отчитываться за эту прогулку.

Дариэн молчал, наблюдая за ними. Он глянул на Мариэль, подошёл ближе и наклонился:

— Не тяжело? Может, я возьму? — кивнул на её сумку. — Они всё как собака с кошкой. Поженились бы уже.

Мариэль посмотрела на него и улыбнулась, отрицательно покачав головой. Она удобнее перехватила сумку на плече.

— Нет, не нужно, она не тяжёлая. Ты и так много несёшь, — кивнула на его вещи: походный рюкзак и сумку в правой руке, на которой виднелась татуировка из рун — Феху, Кеназ и Йера. — Кстати, ты значения рун знаешь, что набил?

Дариэн улыбнулся и, понизив голос, проговорил:

— Конечно, знаю. Богатство, мощь и гармония. Полное олицетворение меня.

Девушка покачала головой и усмехнулась, убирая прядь русых волос со лба. Она знала, что Дариэн любитель повыделываться и показать, какой он охеренный, особенно перед девушками.

— Ну да, тебе осталось только корону надеть, — усмехнулась Мариэль, наблюдая за перепалкой Уильяма и Лилии. — А им бы реально пожениться. Так цапаются, словно уже лет десять женаты.

Дариэн улыбался и посмотрел на них, проговорил, чуть повысив голос:

— Я напомню, что в лесу зверь ходит. Хватит миловаться, пойдёмте уже!

Лилия, что до этого спорила с Уильямом, осеклась и посмотрела на брюнета, поджав губы. Ей хотелось ему что-то ответить, но слова никак не шли, и она тяжело вздохнула.

— Ладно, идём, — примирительно проговорила она, не глядя на группу. Уильям благодарно посмотрел на Дариэна и кивнул.

— Идёмте, пока действительно ничего не вышло из леса. Да и дождём пахнет.

Они пошли по тропе обратно, заворачивая направо за старый дуб, что стоял у небольшого природного ключика, где била ледяная и чистая вода. Ребята набрали воды, обновили бутылки и продолжили путь. Ветер стал сильнее и холоднее, принося запах грядущего дождя и лесных цветов. Не прошли они и трёхсот шагов, как показался медведь. Бурый. Он посмотрел на группу и словно расценивал, стоит ли пускаться за ними в закуску.

— Матерь божья — выдавила шепотом Мариэль, испугавшись и не зная, что делать.

Уильям замер и достал пистолет на всякий случай. Медведя это не ранит, но шум может спугнуть — при условии, что медведь сыт.

Лилия и Дариэн практически одновременно перекрестились и побелели, уже морально готовя завещание со словами: «Я слишком молод(а), чтобы умирать»

Медведь сделал шаг в их сторону, поводя носом и принюхиваясь, пока группа начала одновременно медленно отступать, не сводя глаз с медведя и не делая резких движений. Уильям был напряжён, держа пистолет наготове, снятым с предохранителя, но не спешил стрелять — вдруг медведь сам уйдёт, а выстрел только разозлит его. Дариэн прикрыл Мариэль собой, идя так, чтобы она держалась позади него.

— Не бойся. Животные чувствуют страх, — проговорил он уверенно, хоть у самого поджилки тряслись. Как-никак медведь — это вам не гопник из подворотни.

На их горе медведь был голодный. Он зарычал и побежал на них. Группа ринулась прочь, петляя между деревьями.

— Бегите, чёрт подери! Я видел каньон! Там река течёт — прыгнем! Лучше так, чем быть сожранными!

Лилия машинально завизжала:

— Я не хочу стать закуской для медведя!

Дариэн бежал со всех ног, изредка оглядываясь, и схватил Мариэль, когда та запнулась за корягу, поднимая её. Медведь почти достиг их, но в этот момент Уильям навёл пистолет и сделал несколько выстрелов. Часть промазал, один попал в глаз медведю. Тот заревел и взбесился ещё сильнее, но этого времени хватило, чтобы Мариэль с Дариэном успели отбежать подальше.

Каньон виднелся впереди. К счастью, высота была не смертельной, но опасной. Уильям стоял у края каньона, стреляя по медведю — это отвлекало — и прокричал:

— Прыгайте! Медведь не станет прыгать за нами, а на суше нам не убежать!

Ребята оглянулись на медведя и высоту коньона, но страх был сильней, и они прыгнули в каньон все вместе, группируясь инстинктивно. Уильям тоже прыгнул вслед за ними, но неудачно — медведь успел подбежать и ударить его лапой, сбив с ног, пытаясь зацепить и утащить.

Плюх... Бульк.

Паника пробрала молодых людей: вода оказалась ледяной, горной, с быстрым течением. Они не успели даже понять, как вырубились — только мысли пролетели:

«Мама, я дурак, что не пошёл на курсы выживания в лесу»— Дариэн.

«Моя машина!» — Лилия.

«Яне хочу умирать»— Мариэль.

«Чёрт, надо было вести их другой дорогой или послушать Лилию!» — Уильям.

Темнота. Неизвестно, сколько времени прошло. Местонахождение неизвестно. Предположительно — закат.

Дариэн очнулся первым. Он осмотрелся, чувствуя, как его пробирает холод и ломит кости. Проморгался, приподнялся, закашлялся, сделал полный вздох грудью и прислушался к ощущениям тела. Вроде всё цело, только чертовски холодно и... где он вообще?

Парень неспеша поднялся и осмотрелся. Это не каньон. Какая-то пещера. Похоже, течение занесло сюда. Он опустил сумку, проверил, что уцелело после воды и падения. Электронике, очевидно, пришёл кердык. Он выругался, зачёсывая рукой волосы назад.

— Уильям! Мариэль! Лилия! — поименно кричал он, неспеша идя и сглотнув. Радость от того, что он жив, начала сменяться новым страхом — неизвестности и возможной опасности. Эхо отдавалось от стен.

Кап.

Он вздрогнул и обернулся как ужаленный, осматриваясь широко раскрытыми глазами. Просто капля воды упала с потолка пещеры.

— Чёрт, — выдохнул он и судорожно вздохнул, чувствуя, как хреначит адреналин. Кадык дёрнулся, когда он сглотнул.

Никого. Никто не отозвался.

«Неужели они утонули? Да нет... если меня вынесло, то и их тоже. Я же не мог быть единственным счастливчиком, который выжил».

Он шёл и почувствовал голод. Это навело его на некоторые размышления: он тут как минимум часа четыре. В походе они ели мясо, а оно усваивается часа четыре-пять. Он достал из сумки уцелевшую консерву, открыл и сел поесть. На голодный желудок всё равно не думается, и менять что-то каждую минуту он не сможет.

«Хорошо, что взял консервы... Как чувствовал».

Он осмотрел пещеру и реку, взглядом ища выход. Река течёт... на запад? Следовательно, ему идти против течения надо? Или по течению? А если их унесло дальше? А если наоборот — его унесло дальше, а они вне пещеры?

Парень сидел, нервно постукивая ногой и доедая консерву.

«Нет, не вариант их искать... Я даже не знаю, где они, а запасов у меня только на... три дня. После придётся лесными травами да корнями кормиться. Лучше идти к выходу из пещеры, а там — к какому-нибудь населённому пункту...»

Он достал из кармана компас, который каким-то чудом работал, и вздохнул с облегчением — хоть и не был уверен, насколько точно тот показывает, но лучше так, чем вообще ничего.

Дариэн поднялся, поправил крестик на шее и вздохнул.

«Господи, не дай мне тут сдохнуть...» — подумал он и направился против течения реки.

Он не знал, сколько времени уже идёт, но ему казалось, что много — часа два, может. Он увидел кости каких-то людей, и от этого ему стало так жутко, что он не раз перекрестился и даже вспомнил несколько молитв, которые обычно читали родители в храме, а он только усмехался над их увлечением. Но здесь ему казалось, что он сам уверовал в это. Да, чёрт побери, он был готов поверить хоть в ангела, хоть в черта, хоть в леприкона, если это поможет выбраться отсюда живым и невредимым.

Спереди наконец-то показался свет, и он поспешил, переходя на бег, чтобы выбраться из этой жуткой пещеры, где в каждом тёмном углу виднелись светящиеся огни глаз или чьё-то присутствие. Он уже думал, что начал с ума сходить.

Оказавшись снаружи пещеры, он снова вздохнул полной грудью. На улице прошёл дождь, и теперь всё было в каплях, а яркий запах озона и дождя немного успокоил паникующего человека. Он достал из кармана компас и начал сверять его с природными ориентирами: мох, муравейники, листва.

«Чёрт, всё одно и то же! Мне никто не говорил, что мох может расти везде, как и муравейники! Куда идти-то?!»

Отчаяние снова начало охватывать парня, но его прервал женский голос, от которого у парня душа ушла в пятки.

— Ты кто такой? — простой, казалось бы, вопрос, на каком-то странном диалекте. Но именно он пугал его так же сильно, как и медведь. Женский голос. В глубине леса. У пещеры, где явно погибли люди и лежали их кости. Кто это, мать вашу?!

Парень медленно обернулся на голос, страшась увидеть что-то такое, от чего он схватит инфаркт на этом же месте и отправится к праотцам. Но перед ним стояла красивая девушка с хорошей женской фигурой: не худая, не толстая, с небольшим нормальным женским животиком, тонкой шеей, неширокими плечами. Лицо было мягким, с едва острыми чертами, но больше всего в глаза бросались не внешность и красота, а абсолютно белые волосы, словно природа не наделила их краской, убранные в косу. Глаза цвета изумруда, что отблескивали на вечернем свете каким-то ярким светом. Она была одета в кашемировую (как ему казалось) кофту цвета тёмной зелени и брюки, плотно прилегающие к телу, землистого цвета. В руках она держала лук. Лук. В двадцать первом веке, на дворе.

Парень выдавил из себя:

— А ты охотница? — кивнул на лук — первое, что пришло ему на ум в этой ситуации.

Девушка чуть наклонила голову набок, рассматривая его с ног до головы.

«Он напуган, как маленький зверёк».

Она молча кивнула на его вопрос.

Парень зеркально кивнул, выпрямился и забормотал:

— Хорошо... Хорошо... Значит, ты знаешь, как добраться до города? Я с группой шёл на исследование территории для дипломной... На нас напал медведь, и нам пришлось в реке спасаться... Ты не видела двух девушек и парня? Девушки ростом где-то сто шестьдесят, одетые в походную одежду, с рюкзаками. Парень ростом сто восемьдесят, тоже в походной одежде и с рюкзаком.

Девушка слушала его и приподняла бровь, наблюдая за ним. Она переложила лук в другую руку и посмотрела вдоль реки в сторону юга.

— Были такие.

Парень обрадовался и сделал шаг вперёд, но девушка отошла от него, приподнимая лук в опасное для него положение. Дариэн сразу же поднял руки.

— Я не причиню вреда. Мне... Я хочу знать, где они? Ты можешь хотя бы сказать?

Девушка снова наклонила голову, наблюдая за ним, словно расшифровывала его язык и пыталась понять, что он говорит. Она посмотрела за его спину, откуда вышел парень ростом с Дариэна, крепкого, жилистого телосложения, с клинком наперевес. Брюнет обернулся и посмотрел на клинок, сделал несколько шагов в сторону и назад. Парень тоже был беловолосым, как девушка, но глаза его были янтарного цвета, и одет он был скорее как воин.

«Блять, что это за хуета? Они сумасшедшие?» — пронеслось в голове парня.

Парень стоял, смотря на них, и неспеша отходил на безопасное расстояние, пока те двое переговаривались между собой на каком-то непонятном языке. Язык был горловой, звуки приобретали рычащие оттенки, но, несмотря на грубость, звучал завораживающе. И дураком не нужно быть, чтобы понять, о чём они говорят. О нём. О том, откуда он появился и что здесь делает.

— Почему ты его не устранила? — спросил мужчина, краем глаза поглядывая на собеседницу, но не спуская взгляда с парня. — Этот чужак может быть не один.

— Я не убиваю просто так, Эзекиль. Тем более он похож на подростка, который сейчас схватит инфаркт, — усмехнулась она. — Я не совсем поняла, о чём он говорит, но, судя по всему, он ищет своих знакомых — тех, кого мы нашли.

Мужчина посмотрел на парня, которому явно было больше двадцати лет, и еле заметно приподнял бровь.

— Подростком? Амарис, у тебя такое плохо работает глазомер на возраст. Ему явно больше совершеннолетия Да и он довольно атлетичен. Возможно, даже боевыми искусствами занимается. Хватит прохлаждаться. Либо убираем его — чужаки не нужны здесь. Либо

Дариэн почувствовал, что пахнет жареным, заметив, как мужчина сменил хват на рукояти клинка. Он машинально вскинул руки и повысил голос:

— Эй, давайте спокойнее! Я безоружен! Я не наврежу!

Мужчина глянул на девушку с насмешкой:

— Что он несёт?

Амарис чуть наклонила голову набок, распознавая эмоции по голосу парня.

— Скорее всего, не хочет, чтобы ты нападал. Давай не будем. Он ничего не сделал ещё. Лучше отведём в город, под стражу, а то его загрызут звери, а нам потом их отгонять — иначе будут думать, что можно ещё чем-то поживиться.

Мужчина посмотрел на неё с таким видом, словно она сказала, что земля из изумруда.

— Ты смеёшься?! Амарис, включи свои мозги! Ты собираешься чужака привезти в наш дом? А мы не знаем его намерений, — взывал к разуму андарийки мужчина, на что та посмотрела ему прямо в глаза и кивнула.

— Я понимаю. Поэтому и говорю, что отведём под стражу. Посидит в аошире, пока не выясним информацию о нём.

Аоширом они называли комнату заключения стражи, где забирали всё оружие и блокировали возможную магию.

Мужчина едва заметно поджал губы и вздохнул, раздумывая над её словами где-то минуту.

— Хорошо, но под твою ответственность, Амарис, — сказал он и выругался: — Хандар тебя дери...

Он направился к парню и, несмотря на его возражения, заломил руки за спину с такой лёгкостью, словно ребёнка, что удивило парня.

«Сколько сил Он вообще человек? Я вообще-то в зал хожу и по сорок килограммов вес тягаю» — пронеслось у него в мыслях, прежде чем ему завязали глаза какой-то лентой и повели куда-то.

Тем временем где-то в городе Андарии.

Девушка открыла глаза, чувствуя, как перед глазами всё плывёт, а в нос бьёт запах благовоний травянистых оттенков: можжевельник и иланг-иланг. Она приподнялась, осматриваясь в комнате, и поняла, что не знает, что это за место. Высокие потолки, светлые стены, мягкая обивка из перьев, мебель в стиле какого-то средневековья или фэнтези. И тут до неё дошло. На ней нет её одежды. Она одета в какие-то тряпки, которые едва прикрывают ноги и грудь. Ткань мягкая, из льна, с едва желтоватым оттенком, обнажает бёдра и оставляет ложбинку груди неприкрытой.

Она испугалась и подобрала ноги под себя, слыша какие-то голоса снаружи комнаты.

«Где я?! Господи, где моя одежда?! Что случилось?»— вопросов было слишком много, а ответов никаких. В голове была только паника. Мариэль соскочила с кровати, едва не пошатнулась, но удержалась на ногах, опершись о стену, и побежала к двери. Дёрнула. Заперто.

Она почувствовала, как пальцы холодеют, а по телу проходит лёгкая дрожь. Мариэль начала осматриваться и заметила окно, побежала к нему и посмотрела вниз. Высоко. Этаж где-то третий или четвёртый. Снизу деревья высокие, с крепкими стволами — возможно, выдержат её вес. Она моргнула, поджала губы, разглядывая, как открыть это окно и выпрыгнуть. Защёлка Должна быть защёлка Найдя её, она с трудом открыла окно — оно было тяжёлым.

«Оно из железа, что ли?!» — возмутилась она и перевела дыхание, когда створка распахнулась. Мариэль забралась на подоконник, но в этот момент дверь открылась, и вошёл мужчина — высокий, жилистый, с грубыми чертами лица, одетый немного как помещик.

— Куда?! — рыкнул мужчина грубым голосом, с рычащими нотками языка, и направился к ней широкими шагами.

Мариэль испуганно дёрнулась от громкости и на адреналине вскочила на подоконник, спрыгнув вниз, к ветке, что была прямо под ногами. Но не успела — мужчина схватил её за руку и рывком вернул в комнату, словно она ничего не весила. Сердце ушло в пятки.

Она инстинктивно сжалась и закричала, пытаясь вырваться из железной хватки мужчины.

— Отпусти! Я ничего не сделала!

Мужчина чуть оскалился — удерживать энергичную девицу оказалось затратно — и снова рявкнул:

— Тихо! Успокойся! Внизу всё равно ходит стража. Тебя поймали бы, только они, в отличие от меня, не были бы такими мягкими.

Мариэль чувствовала, как к глазам подступают слёзы и в горле встаёт ком. Она совершенно не понимает, что он говорит, но по тону голоса догадывается: явно что-то нехорошее. Она снова вскрикнула, но мужчина ввёл какую-то жидкость через небольшой шприц, и она начала постепенно оседать. Силы пропадали, но сознание не отключалось. Она видела, как мужчина вздохнул с облегчением, аккуратно укладывая её на кровать, и издал ворчание.

Ценится подобный типаж — «кровь с молоком», как говорят в простонародье. Она поджала губы и всхлипнула.

— Активная тигрица. За неё нехилую сумму отвалят Да и на мордашку симпатичная, — он осматривал её как товар цепким взглядом, но сам к ней не прикасался. Только взгляд. — Хотя жалко, такую чистой отдавать Можем воинам нашим продать Или роду аристократическому какому в качестве служанки.

Мариэль чувствовала ужас от этого взгляда, но ничего не могла сделать. Только слёзы сбегали по щекам.

«Мамочка Забери меня отсюда!»

Мужчина заметил её слёзы и усмехнулся, стирая дорожку слез ласковым тоном:

— Ну чего ревёшь, как будто я тебя собрался продавать каким-то варягам? Нет. Аристократическим продам. А там, если будешь хорошо себя вести, и жить будешь припеваючи — всё у твоих ног будет.

Мужчина хмыкнул, вытер руку о ткань штанов и направился к выходу. На грубом наречии он приказал кому-то привести девушку в порядок для продажи.

— Приведите её в порядок. Да покрасивее! Я хочу, чтобы за её мордашку заплатили достаточно!

В комнату зашли изящные девушки и приступили к работе. Они осматривали её, переодевали в более мягкую ткань, заплетали волосы, наносили макияж, переговариваясь между собой.

— Личико действительно нежное, но он действительно её продать хочет? Она же ребёнок по внешнему виду.

— Да ну. Уж явно больше восемнадцати ей. Ты меньше языком чеши, да работай. Это не наше дело, что с ней будет, главное — чтобы нам заплатили за работу.

Девушка вздохнула и молча принялась за работу дальше. Но когда они остались одни, та, что говорила мягче, незаметно сунула Мариэль под бельё какой-то свёрток со словами: «Пригодится тебе», — после чего вышла.

Через некоторое время зашёл мужчина, подхватил девушку на руки (для перевозки в другую комнату) и усадил на стул. Мариэль увидела ещё нескольких девушек, явно из других стран. Все они были примерно одного возраста — молоденькие, приятные лицом, с хорошей фигурой: не худые, не толстые, с едва заметным животиком, широкими бёдрами и полной грудью. Мариэль нетрудно было догадаться, что здесь

«Они тоже как я?.. Потерявшиеся?» — подумала она, мельком рассматривая девушек, и с ужасом осознала, что все они — недавно пропавшие. Разница в пропаже — год, несколько месяцев.

Девушка посмотрела на дверь, когда зашёл один мужчина. Тоже высокий, стройный, с широкими плечами и спортивным телосложением. Черты лица острые, а глаза, словно в душу смотрели, — серебристо-серые. Он по-хозяйски рассматривал каждую девушку и едва заметно усмехался, но не трогал руками.

— Хороших девушек нашёл Красивые. Сколько с каждой?

Мужчина скрестил руки на груди, отвечая на вопрос:

— Тридцать ригузов. Не меньше, можешь больше. Каждая чистая, нетронута.

Покупатель обошёл комнату и остановился у Мариэль, осматривая её. Русые волосы с едва заметным золотистым оттенком от краски красиво убраны в причёску, подчёркивающую миловидные черты лица; макияж оттенял ореховые глаза и тонкие губы. Он задумался, скользнув взглядом по фигуре.

— Хорошая. Что-то в тебе есть — пробормотал он. — Внешность обычная, но взгляд М-м-м Я её куплю, — уверенно заявил мужчина, отсчитал нужную сумму и кинул мешочек продавцу. Тот поймал его и улыбнулся.

— Приятно иметь с вами дело, лорд Рейнхард.

Лорд кивнул и протянул руку растерянной девушке, которая часто моргала и прижала руку к груди, не зная, что ей делать: то ли бежать, то ли подать руку. Мужчина терпеливо ждал, едва наклонил голову к плечу, усмехнулся и взглядом кивнул на руку. Мариэль нервно улыбнулась, но приложила руку, поскольку действие обездвиживающего лекарства прошло, и она поняла, что бежать бесполезно: если её мужчина поймал за минуту, когда она спрыгнула с окна, то против рядом стоящего пытаться и подавно бесполезно. Она предпочла следовать инструкциям, чтобы не дай бог ещё получить от них.

Она пошла за мужчиной, когда он направился к выходу, проговорив, обращаясь к ней приятным бархатным баритоном, от которого по коже прошли мурашки — настолько чистым был голос.

— Не беспокойся, я тебя не обижу. Будешь работать у меня, а там, может быть — он окинул взглядом её фигуру, и она почувствовала, как сердце пропустило удар от страха. Мужчина заметил, как девушка едва заметно поджала и облизнула губы, но промолчал, сделав вид, что не заметил этого.

Когда они вышли из здания, Мариэль невольно охнула — насколько здесь было красиво. У дома был ухоженный, красивый сад с цветами, каких она ни разу не видела: похожими на розы и лаванду. Стояли статуи в виде девушек с приподнятыми пальцами, удерживающими ткань на бёдрах, в танцевальном пируэте, и на них текст, который она не могла прочитать — смесь английского и латыни, как будто.