Цветущий утёс

Глава 13

Эхо Дальних Берегов

Обратный путь до Мореяра совсем не походил на наше путешествие к Дальним Берегам. На корабле царила тяжёлая, почти давящая тишина. Даже небо словно разделяло наше настроение — над морем медленно плыли густые свинцовые тучи.

Я стояла на носу корабля, плотно укутавшись в шаль, которая совсем не помогала согреться, и сильнее сжимала её озябшими пальцами. Возвращаться внутрь за плащом совсем не хотелось.

Казалось, холод пробирался не только под одежду. Он поселился где-то внутри после разговора с Водной владычицей и никак не желал отпускать.

— Только шторма нам и не хватает, — тихо проговорил подошедший Арес, а я от неожиданности вздрогнула.

— Д… Да, с нашей везучестью я уже ничему не удивлюсь.

Я попыталась выдать хоть какое-то подобие улыбки, но получилось скверно.

Визарес снял с себя плащ и накинул мне на плечи. Я с немой благодарностью закуталась в него, пряча нос в тёплой ткани. От плаща едва уловимо пахло яблоками, мёдом и травами.

— Арес, почему у меня такое ощущение, что ты хочешь мне что-то сказать, но не знаешь, как начать разговор?

Он отвёл взгляд и поморщился, словно от зубной боли.

— Перед нашим отплытием Свят поделился со мной одним сомнением. Тогда я счёл его слова обычной тревогой перед неизвестностью. Теперь понимаю, что, возможно, зря. По его словам, зацепка с озером казалась слишком удобной. Будто нас кто-то нарочно направлял по ложному следу. Он был уверен, что мы упускаем какую-то важную деталь. Что ты появилась в нашем мире не просто так и не для того, чтобы однажды просто вернуться обратно.

Я нахмурилась.

— Я успела пересказать вам её слова у озера, но чем дальше мы отплываем от острова, тем сильнее они стираются из памяти. Словно вода понемногу забирает наш разговор обратно.

— Значит, будем искать дальше.

Мы ещё долго стояли рядом, глядя, как тяжёлые волны одна за другой разбиваются о нос корабля. Никто больше не произнёс ни слова. Но впервые после Дальних Берегов мне показалось, что надежда ещё не исчезла окончательно.

Глава 14

Колющие предметы

Через несколько дней после нашего возвращения из морского путешествия, когда порез на руке почти затянулся, мои занятия с Факелом возобновились, а вскоре к ним всё же добавили занятия с оружием. Как сказали мужчины — на всякий случай.

Я, если честно, не была уверена, что этот самый «случай» когда-нибудь наступит, но спорить не стала.

Когда мы с Чтиславом подошли к длинному деревянному столу, на котором лежало огромное количество всевозможного оружия, я невольно остановилась. Здесь было всё: длинные мечи, короткие клинки, кинжалы, ножи и какие-то совсем непонятные мне приспособления, назначение которых я даже не рискнула угадывать.

— Каким оружием ты хотела бы научиться владеть? — спросил Чтислав.

Я задумалась, после чего взяла со стола небольшой метательный кинжал и покрутила его в пальцах.

— А что, если я скажу, что я пацифист?

Чтислав посмотрел на меня с лёгким недоумением.

— Кто?

— Человек, который против войны, оружия и применения грубой силы.

Я тяжело вздохнула и ещё раз посмотрела на лежащие передо мной клинки.

— Неужто в вашем мире нет войн? — с удивлением спросил он.

— К сожалению, есть. И, как мне кажется, даже пострашнее, чем у вас.

— И чем же они отличаются от наших?

— Видами оружия, масштабами и целями. Но не будем об этом. Это очень сложный разговор.

Чтислав ненадолго задумался, а затем кивнул.

— Война — всегда сложный разговор. Что ж, раз твои руки сами потянулись к метательному ножу, с него и начнём.

Он показал мне, как правильно держать оружие, объяснил, куда переносить вес тела и почему нельзя слишком сильно зажимать рукоять. Кинжал оказался тяжелее, чем выглядел, и уже через несколько попыток я почувствовала, как ладони начинают гудеть, а пальцы постепенно немеют от напряжения и непривычных движений кистью.

Чтислав поправил положение моей руки.

— Не держи его так, будто он сейчас от тебя убежит.

— А вдруг убежит?

— Тогда ты его поймаешь.

— Очень обнадёживающе.

Он едва заметно усмехнулся и показал, как нужно метать.

Я попробовала.

Первый кинжал упал в траву перед мишенью.

Второй пролетел куда-то в сторону.

Третий последовал за ним.

— А ты сам какое оружие предпочитаешь? — спросила я, возвращая ему кинжал.

— Меч.

— А Святозар?

— Свят, как и ты, против кровопролития, но лучше всего тоже владеет мечом.

— А вообще кто-нибудь из мужчин использует в бою метательные кинжалы?

— Все понемногу. В бою любые средства хороши. Но искуснее всего их метает князь.

— Кто бы сомневался, — пробормотала я, слегка сморщив нос.

Чтислав снова вложил кинжал мне в руку.

— Ну что, попробуем ещё раз?

Я попробовала. Кинжал снова пролетел мимо мишени и скрылся в траве.

Чтислав покачал головой.

— Думаю, нужно попробовать что-нибудь ещё.

— Даже не станешь говорить, что у меня есть задатки?

— Не стану врать.

— Замечательно.

Он взял со стола меч и протянул мне.

Я обхватила рукоять обеими руками и подняла его. Удержать меч оказалось возможно, но стоило попытаться сделать первый взмах, как клинок потянул мои руки вниз, а меня саму повело следом за ним.

Я поспешно опустила остриё на землю.

— Нет.

Чтислав поднял бровь.

— Нет?

— Этим я точно не смогу себя защитить. Я едва им управляю.

Он забрал меч и положил обратно на стол.

Мой взгляд скользнул по оружию и остановился на небольшом учебном луке, лежавшем чуть в стороне.

Я взяла его в руки.

Он не был лёгким, но его вес распределялся совсем иначе. Дерево приятно легло в ладонь, рукоять оказалась гладкой и чуть тёплой от солнца. Я провела пальцами по изогнутой поверхности, ощущая под подушечками едва заметные неровности древесины.

— А может, попробуем лук? — предложила я. — Я всегда хотела научиться из него стрелять. Правда, в нашем мире он чаще используется как спортивный снаряд или для развлечения.

Чтислав посмотрел на меня с тем же выражением, с каким раньше слушал про пацифистов.

— Странный всё-таки у вас мир, если лук используют для развлечения.

— У нас много странного.

— Для начала возьми этот. У него слабее натяжение. С боевым ты пока не справишься.

Он помог закрепить на внутренней стороне моего предплечья кожаную накладку, а затем взял стрелу и показал, как правильно наложить её на тетиву.

— Встань боком к мишени, — объяснил Чтислав. — Ноги поставь устойчиво. Не зажимай плечи. Лук держи крепко, но без лишнего напряжения.

Я послушалась.

— Оба глаза держи открытыми. Не пытайся прищуриться, чтобы лучше прицелиться. И главное — не торопись.

Я наложила стрелу на тетиву и почувствовала, как кончики пальцев осторожно легли на неё.

— Теперь натягивай.

Я потянула.

Тетива поддалась не сразу. Она натягивалась всё сильнее, впиваясь в кожу пальцев, и через несколько мгновений я почувствовала напряжение не только в руке, но и в плече, спине и даже в животе. Всё тело словно собралось в одну натянутую струну.

— Не поднимай плечо, — напомнил Чтислав.

Я опустила его и попробовала снова.

На этот раз получилось лучше.

Я посмотрела на мишень.

Она вдруг показалась слишком далёкой.

Пальцы начинали уставать, мышцы руки мелко дрожали от напряжения.

— Дыши, — тихо сказал Чтислав.

Я сделала медленный вдох, а затем медленно выдохнула.

— После выдоха отпускай.

Я снова посмотрела на мишень.

Почему-то мне очень хотелось, чтобы в этот раз получилось.

Я натянула тетиву сильнее.

Пальцы напряглись.

Дерево лука слегка дрогнуло в ладони.

Я задержала дыхание всего на мгновение, а затем на выдохе разжала пальцы.

Тетива сорвалась с них, и стрела устремилась вперёд.

Я услышала короткий свист.

Стрела вонзилась в мишень.

Не в центр.

Даже не близко к нему.

Она попала почти в самый край деревянного круга.

Но она попала.

Я несколько мгновений просто смотрела на неё, не веря собственным глазам.

А потом повернулась к Чтиславу.

— У меня получилось!

Я сама не заметила, как на лице появилась широкая улыбка.

От радости хотелось прыгать и немедленно попробовать ещё раз.

— Получилось, — подтвердил Чтислав, сдерживая улыбку.

— Ты видел?

— Я стоял рядом.

— Но я попала!

— Да-да.

Он посмотрел на стрелу, торчащую почти у самого края мишени, и добавил:

— Конечно, тут ещё есть над чем работать, но для первого раза ты молодец.

Я снова посмотрела на лук в своих руках.

Теперь он ощущался совсем иначе.

Я уже не думала о нём как об очередном оружии, которым меня заставили учиться владеть. Мне хотелось снова натянуть тетиву, почувствовать её сопротивление под пальцами, услышать короткий свист и увидеть, как следующая стрела летит к мишени.

И на этот раз мне хотелось попасть чуть ближе к центру.

На следующий день я снова пришла к мишеням.

Потом ещё раз.

И ещё.

Сначала Чтислав тренировался со мной, поправляя мою стойку и положение рук, объясняя, почему стрела уходит в сторону. Но довольно быстро я стала приходить сама. Иногда утром, иногда после остальных занятий, а иногда уже под вечер, когда солнце начинало опускаться за деревья и длинные тени ложились на траву.

Дни постепенно складывались в недели.

Я приходила почти каждый день. И с каждым разом мне хотелось не просто попасть в мишень, а попасть лучше, чем вчера.

Я не собиралась становиться воином и уж тем более не мечтала когда-нибудь направить стрелу в живого человека. Эта мысль по-прежнему казалась мне страшной и неправильной.

Я тренировалась совсем для другого.

Мне нужно было доказать самой себе, что я смогу.

После каждого занятия у меня болели пальцы от тетивы, ныли мышцы плеч и спины, а кожа на ладони иногда саднила так, будто я весь день держала в ней нагретый металл. Но на следующий день я всё равно снова брала лук.

Постепенно тело привыкало.

Пальцы перестали так сильно дрожать, плечо научилось держать натяжение, а рука уже не уставала после нескольких стрел. Я начала чувствовать лук почти так же естественно, как чувствовала поводья в руках.

Но была и другая причина, по которой я возвращалась к мишеням снова и снова.

Стрельба помогала мне перестать думать.

Когда я брала лук, всё остальное словно отступало куда-то далеко. Я переставала думать о доме, о Максе и детях, о том, как далеко от них нахожусь, что будет дальше и смогу ли я когда-нибудь вернуться.

Оставались только я, мишень и стрела.

Иногда мне казалось, что в эти несколько секунд я наконец-то принадлежу только себе.

В тот вечер я снова пришла к мишеням, когда солнце уже начало садиться. Воздух стал прохладнее, а трава под ногами постепенно покрывалась вечерней влагой.

Я не заметила, сколько времени прошло.

Я выпускала одну за другой стрелы, и теперь всё чаще они попадали в цель.

Я уже почти не думала о движениях. Руки сами знали, что делать.

Вдох.

Натяжение.

Напряжение в пальцах.

Выдох.

Свист.

Попадание.

Я тяжело дышала. Волосы прилипли к разгорячённому лицу, под одеждой спина покрылась потом, а пальцы уже начинали ныть.

Но я снова потянулась за следующей стрелой.

— Ты собираешься сегодня остановиться?

Я вздрогнула и обернулась.

Арес стоял в нескольких шагах от меня.

Я даже не заметила, как он подошёл.

— Не знаю, — честно ответила я и снова повернулась к мишени.

Он немного помолчал.

— Я смотрю на тебя уже несколько минут.

— И что?

— И пытаюсь понять, зачем ты себя так изводишь.

Я посмотрела на свои руки. Кожа на пальцах покраснела, а там, где постоянно проходила тетива, уже появились небольшие натёртости.

— Тебе показалось.

Арес перевёл взгляд на мишень, где почти все стрелы собрались вокруг самого центра.

— Правда?

Я пожала плечами.

Он подошёл ближе, но остановился на расстоянии, не мешая мне.

— Ты ведь не хотела становиться воином.

— Всё так же не хочу.

— Тогда зачем тебе это?

Я провела большим пальцем по древку следующей стрелы, ощущая гладкую поверхность дерева.

— Чтобы доказать себе, что я могу.

Арес ничего не ответил.

Я почувствовала его взгляд и почему-то продолжила:

— Когда я сюда попала, я ничего не умела. Не знала, как ездить верхом, не понимала ваших порядков, не знала, кому можно доверять. Даже язык поначалу казался каким-то чужим. А теперь я хотя бы могу не свалиться с лошади и попасть стрелой туда, куда хочу.

Арес посмотрел на меня немного внимательнее.

— Ты никогда не казалась мне беспомощной.

Я усмехнулась.

— Ты просто не видел, как я впервые пыталась сесть на коня.

На его губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Это действительно было впечатляющее зрелище.

Я тоже улыбнулась, но через несколько секунд выражение моего лица стало серьёзнее.

— А ещё, когда я стреляю, я перестаю думать.

Арес посмотрел на меня.

— О чём?

Я опустила взгляд.

— О доме. Иногда мне кажется, что, если я перестану заниматься чем-нибудь хоть на минуту, все мысли сразу вернутся, — сказала я. — Поэтому я стреляю.

Арес некоторое время молчал, глядя на мишень.

— После того как Хасар оставил мне этот шрам, я тоже много тренировался.

Я медленно повернула голову.

— Ты тоже стрелял?

— Нет. Метательные кинжалы. Часами.

Он коснулся пальцами шрама на щеке.

— Мне нужно было стать сильнее. Я был слишком молод, чтобы понимать, почему человек, которого я считал близким, сделал это со мной, но уже достаточно взрослым, чтобы замечать, как на меня смотрят.

Я посмотрела на его лицо.

— На юного князя со шрамом на лице?

Он едва заметно усмехнулся.

— Именно.

Несколько секунд мы молчали.

— Наверное, поэтому я и тренировался до изнеможения, — продолжил он. — Мне нужно было стать выше всего этого. Чтобы люди видели во мне будущего князя, а не мальчишку со шрамом.

Я медленно кивнула.

Почему-то теперь я смотрела на его шрам совсем иначе.

Не как на часть лица.

А как на след того мальчика, которому однажды пришлось слишком рано стать сильным.

— Получается, мы оба нашли свой способ не думать.

Арес посмотрел на мишень.

— Похоже на то.

Я снова взяла стрелу.

На этот раз мы больше ничего не сказали.

Глава 15

Чужие имена

В последние недели отец всё чаще поручал мне дела, которые прежде решал сам.

То переговоры с торговцами, то разбор земельных споров, то бесконечные отчёты о запасах зерна и продовольствия. Я не жаловался. Наоборот. Понимал, что рано или поздно это станет моей повседневной жизнью.

Но сегодня мне хотелось оказаться как можно дальше от княжеских стен.

На столе передо мной лежала старая карта торговых путей. Я провёл пальцем по извилистой дороге, уходившей далеко на восток.

— Вот здесь, — негромко произнёс отец. — Раз в год собирается ярмарка. Не наша. Туда приезжают торговцы со всех земель. Даже те, кого в Мореяре никогда не увидишь.

— Именно поэтому я и хочу туда попасть.

Отец откинулся на спинку кресла.

— Всё ещё надеешься найти ответы?

Я кивнул.

Сны об Алисе и её мире не отпускали меня больше года. Иногда они были настолько яркими, что после пробуждения казалось: стоит открыть дверь — и девушка с каштановыми волосами окажется прямо за ней.

После появления Алисы они почти исчезли. Если, конечно, не считать того сна, в котором я тонул. Позже выяснилось, что всё это я видел её глазами и чувствовал то же, что она пережила на Дальних Берегах.

Но вместе с её появлением и исчезновением снов вопросов стало только больше.

Почему именно я?

Почему я увидел её задолго до того, как она появилась в нашем мире?

Почему никто другой её не видел?

Ответов не было.

Оставались лишь старые книги, легенды и рассказы странников.