Суперворовки

Глава вторая

— Из-за вас я пропущу роды своей кошки! — возмущалась неприятная женщина позади меня, когда я в поту пыталась найти свой билет на посадку.

— Вот как увидит вас, красотку, сразу окотится. Как из пулемета котята полетят!

«Заканчивается посадка на рейс…»

Приятный голос в громкоговорителе заставил нервничать еще больше. «Обожаю», когда люди самым спокойным тоном сообщают тебе плохие новости. Этот способ психологического давления вообще законен?

— Если вы не можете найти билет, пропустите других! — Мерзкая жаба подвинула меня в сторону, но я не стала скандалить и говорить, что она похожа на представителей бесхвостых земноводных.

Перерыв всю ручную кладь и карманы, я запаниковала. Неужели я обронила билет? Мне так хотелось покинуть Лас-Вегас, что я готова была полететь в отсеке с багажом, заваленная людскими вещами первой необходимости.

Вдруг в громкоговорителе я услышала свое имя.

— Памела Честерфилд, пройдите на посадку.

— Да здесь я, не могу найти чертов билет!

Стройная девушка за стойкой, проверяющая билеты и паспорта, оторвалась от микрофона и пропела нежным голоском, что она обязана оповещать опаздывающих на весь аэропорт, чтобы потом у них не было претензий к авиакомпании.

«Заканчивается посадка на рейс номер…»

Твою ж мать!

Не хватает фразы «Ваши денежки за билет скоро улетят вместе с самолетиком».

«Памела Честерфилд, пройдите на посадку. Посадка заканчивается».

— Я же не опаздываю! Я здесь! Перед вами стою!

Убедившись в сотый раз, что билет посеян, я начала крутиться туда-сюда в надежде найти его на полу.

— Мэм, — мелкая заноза снова ко мне обратилась, но у меня не было времени вести беседы. ГДЕ МОЙ БИЛЕТ?

Под сиденьем я увидела какую-то бумажку, резко села на корточки (послышался хруст умирающих коленей), кряхтя, облокотилась на руки и приняла самую вульгарную позу, какую можно увидеть только в фильмах для взрослых и в аэропорту, если вы знакомы со мной…

— Мэм. — Ее детский лепет раздражал меня с каждой секундой. Я уже просто вся горела. Чуть ли не дымилась.

Если бы была награда за суперневнимательность, она бы выглядела как точная копия меня. Просто представьте: статуэтка из чистого золота в форме полноватой девушки со сломанным каблуком, растрепанными волосами и жиром, торчащим из-под футболки. Приветик, лузерша десятилетия.

Если я попаду в рай и встречу там Бога, он наверняка скажет: «Спасибо, что повеселила меня. Отличный был сериал».

— Мэм!

Не дождавшись в очередной раз моего ответа, девушка заговорила в громкоговоритель:

— Дама, ползущая на карачках под сиденьем, ваш билет торчит из заднего кармана!

Просто подставьте пушку к моей голове впритык и нажмите на курок, чтобы я могла забыть эту катастрофу. Или хорошенько стукните! Правда! Мне необходима амнезия.

В самолет я зашла насквозь мокрая, будто по дороге в аэропорт мое такси упало в озеро. К счастью, дама, летящая к кошке, разместилась в носе самолета. Очень непродуманно, на мой взгляд. Ведь больше шансов выжить в попе самолета. Плохо она беспокоится о питомце.

И вот, казалось бы, все беды позади, однако! Мое место у окна занял ребенок. На вид ему было лет пять. Рыжий и весь в конопушках. Когда он на меня посмотрел своими светло-серыми глазами, сливающимися с белками, я еле удержалась, чтобы не перекреститься.

— Надо бы тоже помолиться, — сказала мать ребенка — полная женщина с каре, еще больше подчеркивающим толстое лицо. Ее одежда останется без комментариев. Просто вспомните, как выглядит моль.

И да, похоже, я все-таки перекрестилась. Что дальше? Почему бы прямо не спросить: «Ваш ребенок случайно не убийца? Я тогда посижу в проходе».

— Похоже, у окна мое место, — вежливо сказала я, не смотря на ребенка сатаны.

— Ой, это первый полет Джереми, он так хотел полететь у окна. — Как я сразу не расслышала ее писклявый, режущий ухо в кровь, голос? Меня возмутило, что я должна подстраиваться под желания незнакомого мне чада. Поэтому страх быть им убитой резко прошел.

Мне не нашлось ничего сказать, кроме:

— Как жаль, что не сегодня. Давай, малыш, двигай задом. — И, надвигаясь своими немалыми габаритами, я двинулась на свое место. Испугавшийся сатаненок мгновенно телепортировался с моего законно купленного места.

Летели мы целых четыре часа. Большую часть из которых я старалась не смотреть на мелкого. Он постоянно ковырялся в носу, ел чипсы, которые летели во все стороны, напевал дурацкие мелодии, и очень скоро я поняла, что не обязательно убивать человека — можно просто свести его с ума. Что он и пытался со мной сделать. Его мать даже не обращала на него внимания. Мне кажется, она видела, что я постоянно раздраженно кошусь на него, и втайне радовалась. Как кто-то вообще смог заняться с ней сексом? Хотя я порой тоже смотрю на себя в зеркало и задаю себе аналогичный вопрос. Знаете, я никогда особо не любила детей. Порой во мне просыпается внутренняя мать, желающая продолжения рода и просто о ком-то заботиться, но потом я вспоминаю, что единственный человек, о ком я должна думать, — это я. У меня абсолютно нет никакого желания следить за маленьким человечком каждую секунду своего времени. Вполне возможно, что однажды я решусь на ребенка, но, скорее всего, из-за сумасшествия. Вполне вероятно, я просто украду малыша с детской площадки, чтобы перешагнуть период рыгания на плечо, кормления грудью и общения на неизвестном мне языке, состоящего из спонтанного набора букв вперемежку с мычанием и слюнями.

В какой-то момент я начала просыпаться. Мой слух поймал мелодию, от которой у меня пошли мурашки по телу. Похоронная музыка. Серьезно? Я лечу на высоте восемь тысяч метров под похоронную музыку? Открыв глаза, я увидела, откуда идет звук. Мелкий засранец смотрел на планшете сериал, в котором толпа наматывала на кулак сопли, прощаясь с каким-то цыганом.

Невероятная жизнь, полная приключений. Я не слишком суеверная, но если бы человек раз в жизни мог воспользоваться телепортацией, я бы переместилась прямо сейчас.

В аэропорту творился кошмар. Я должна каждый раз подчеркивать, что он творится только со мной? Наверно, уже и так понятно.

На багажной ленте никак не появлялся мой рюкзак. Мало того, что ты каждый раз вынужден отдавать свои лучшие вещи на произвол судьбы, надеясь, что им не выпал тот самый единственный и великолепный шанс отправиться куда-нибудь в Африку, так еще стоишь по полчаса у ленты, играя в самую-волнующую-игру-на-свете под названием «вернись, я все прощу».

Больше всего меня раздражают бесхозные сумки, которые делают уже десятый круг на ленте. Я одна такая ненормальная, каждый раз несусь забирать багаж впереди всех, как будто за это есть награда? Мне всегда было интересно, в какую дыру проваливаются их хозяева. Если это не история про Алису в стране чудес, где вы невероятным образом на полчаса попали в загадочную страну, то даже не рассказывайте мне, где вы пропадали, пока я наблюдала за вашими сумками и тратила нервы.

Еще один момент: вы родились под счастливой звездой, раз абсолютно уверены, что ваш багаж не прихватит какая-нибудь воришка вроде меня? Сейчас мне просто не хотелось таскать чужую сумку, потому что я дико устала, и единственное, чего мне хочется сейчас, — это большой бургер с тройным соусом и желательно прямо в кровать. Но в другом случае я бы рискнула, поверьте.

Неожиданно и очень не вовремя ко мне обратился пожилой мужчина с тростью и в шляпе. Твой самолет летел пятьдесят лет? Поздравляю, сейчас я расскажу тебе, что такое сотовый телефон, который также является фотоаппаратом, картой, пейджером, почтой, аудиоплеером, кинотеатром и многим другим.

— Вы тут совсем одна, вам не зябко? — Интонация и лицо показывали, что он настроен весьма романтично.

Видели бы вы его «харизму», которой он старательно играл передо мной. Я чуть не рассмеялась.

— Дедуль, неужели я выгляжу настолько отчаявшейся, что решу заняться с тобой сексом?

Его улыбка стала шире, и меня затошнило от отвращения.

— Не воспринимай так близко к сердцу. Мы просто два человека, ищущих ласку в общественном туалете.

Я еле проглотила подошедшую рвоту.

— Реально? Вы хотите заняться со мной сексом в туалете? — переспросила я, включив режим супер-удивленная-Пэм.

— Что тут происходит? — Внезапно появилась пожилая женщина, услышавшая мои слова. Она нежно взяла дедулю за руку. Его жена. — Докатились, проститутки работают уже в аэропортах. Пошла вон, совратительница.

Я застыла, как вкопанная, открыв рот. Еще бы секунда — произошло бы слюноизлияние.

— Разве я похожа на проститутку, мэм?

— На двухдолларовую — да!

Ей повезло, что приехала их сумка. Помните мое личное проклятье, связанное с тем, что всех пожилых людей, оказавшихся в радиусе метра от меня, постигает неудача? Обратный отсчет до неловкого момента уже переворачивал циферки, приближаясь к нулю, но они успели спастись от проклятья.

— Прекрасно. — Без эмоций, оскорбленная и без желания жить, я направилась к своему рюкзаку, показавшемуся на ленте. Казалось, он весил целую тонну.

Эй, везение, ты где? Даже не удивлюсь, если в рюкзак подложили какой-нибудь компромат, и сейчас появится полиция, которая чисто интуитивно поняла, что я террорист.

На всякий случай открыла его и убедилась в обратном. Зайдя в узкую кабинку уборной, я достала накладной живот и отправилась на дорогу ловить халявное такси до дома. Всегда срабатывает. Говоришь, что вот-вот разродишься двойней, и тебя отвезут хоть в Диснейленд. А если еще добавить, что гадалка предсказала появление второго Иисуса в лице моего дитя, доедем с ветерком.

Добравшись до ближайшей автобусной остановки, я без труда поймала машину, села на заднее сиденье и начала грустить, вспоминая родной Миссури.

Супергрустное детство + суперхудшие родители + супернеуверенность в себе = психологическая травма. Насчет родителей я немного преувеличила. Они меня не обижали, но делали вид, будто меня не существует. Мне всегда казалось, это из-за полноты. Мать брезгливо относилась к полным людям, а также ко всем, кто был неевропейской внешности. Всегда хотелось спросить, почему она не выбрала стройного ребенка. В любом случае — спасибо, что спасли из приюта. Там все ненавидели друг друга. Я росла в доме, который на словах являлся «Приютом святого Микаэля», а на деле «Добро пожаловать в зомбиленд». Никакой дисциплины. Злых детей гладили по головке и разрешали воровать в магазинах (часть ворованного оставалась у взрослых), а добрых и запуганных детей разрешалось унижать. Каким образом я вообще выжила? Единственное, чему я научилась, — это отлично прятаться и воровать еду на кухне.

Помню, долгое время там работала кухарка по имени Мюриел. В силу возраста и плохой дикции я называла ее Мюрля, за что нередко получала ремня.

Она до смерти боялась грызунов, а в нашем приюте их было предостаточно. И чтобы украсть еду, мне приходилось ловить мышей или крыс, которых я подсовывала на кухню, после чего Мюрля выбегала оттуда, словно спаслась от огня.

Первые несколько раз я смеялась до боли в животе. Позже это превратилось в рутину.

Не знаю, может, мне тогда везло, или мой ангел-хранитель не пил, но я всегда находила способ, как своровать и остаться непойманной. Вот такой талант.

Не хочу сказать, что получаю нереальное удовольствие, поступая как «плохая девочка», но мои желания всегда были в приоритете. Если я хотела есть — что в этом плохого?

Несмотря на то, что вокруг всегда находились люди, раздавался смех и дети постоянно что-то обсуждали, я была самым одиноким человеком на планете. Как блуждающий призрак. Обо мне вспоминали только тогда, когда нужно было над кем-то посмеяться.

Знаете, что бы я сказала себе маленькой? Я бы сказала: «Не давай себя в обиду! Ты не хуже других. Если тебя бьют — бей в ответ».

Вполне возможно, я просто не успела настолько разозлиться, чтобы начать избивать врагов. Просто появилась Дженни. Мы познакомились в третьем классе. Она проучилась со мной полгода, и родители перевели ее в другую школу — более консервативную и порядочную. Но мы виделись почти каждый день. Рассказывали, что нового, мечтали выйти замуж за принца на белом коне.

Однако сейчас я представляю подобное знакомство с принцем, как попытку изнасилования сумасшедшим маньяком. Люди давно слезли с лошадей и пересели на машины. И то, когда я иду по дороге, и вдруг рядом останавливается тачка с тюнингованными окнами, а оттуда выглядывает далеко не принц и не альфа-самец-мужчина-мечты-я-согласна-выйти-за-тебя-прямо-сейчас, большого желания для знакомства не появляется. Скорее хочется перелезть через ограду и прыгнуть в реку с моста.

Однажды со мной случилось нечто подобное. Водитель сомнительной внешности замедлил свое корыто напротив меня и никак не хотел ехать дальше. Тогда я сделала вид, что дошла до своего дома. Для этого мне пришлось зайти на чужой двор, постучаться в дверь к незнакомому человеку и притвориться, что мне срочно нужно позвонить маме, а мой телефон якобы разрядился.

Этот придурок стоял напротив дома целых пятнадцать минут, и все это время мне приходилось разговаривать с пустотой в трубке. Под конец я уже даже не знала, что обсуждать. Дошло вплоть до «мам, а что у нас на ужин?» Сейчас я вспоминаю ту историю и спрашиваю себя: почему я просто не объяснила хозяйке дома, что мне нужно было отвязаться от похитителя женских сердец. В прямом смысле. Похищает сердца и продает их на черном рынке.

Интересно, какой у меня уровень ай-кью? Год назад я решила пройти этот тест и на пятом вопросе просто закрыла сайт, потому что это был пятый вопрос, на который я не смогла уверенно ответить. Потом в страшном кошмаре мне приснился итог теста. Там было написано: «У вас ни ума, ни фантазии».

С первым соглашусь, но со вторым точно нет.

Разве можно подобное сказать про человека, который воспользовался ванной соседки, пока та уехала по делам? Видимо, у меня выпала из головы ее фраза «меня не будет два часа», потому что я налила себе ванну, расслабилась и в неглиже встретилась лицом к лицу с соседкой спустя два часа. Хотя мне было велено просто последить за котом.

— Удачи вам с малышом, — пожелал мужчина, когда мы остановились по нужному адресу.

— Чего? — от усталости я ответила раздраженно.

— С малышом, — повторил он, переведя взгляд на мой живот.

— О, я еще не скоро планирую становиться матерью.

По шокированному виду людей я обычно сразу понимаю: Пэм-ляпнула-фигню. И тогда начинается внутреннее расследование на осознание происходящего.

— Решили отдать ребенка в детский дом? — спросил водитель, не унимаясь.

Теперь я поняла, о чем шла речь. Я же типа беременна. Мне кажется, даже если я вставлю наушник в ухо, где будет постоянно повторяться напоминание о моем положении, я все равно буду про это забывать.

— Ага, чтобы следующие восемнадцать лет его учили тому, как оказаться в тюрьме? Нет уж. Я выращу этого пупса сама.

Нередко мне самой становилось стыдно за свои слова. Почему лучшее, что у меня получается, — это вести себя НЕНОРМАЛЬНО? Где сей потрясающий талант пригодится? Почему есть звонки «секс по телефону», но нет чего-то вроде «веселые истории неуклюжей кулемы»?

Интересно, офис для работников был бы большой или маленький? Зависит от того, как много людей родилось под звездой неудачи. Ну и назывался бы он «Гарцующая Клуша». Так и вижу: заходишь внутрь, а там везде веселые таблички с надписями «смотри под ноги», «сейчас будет ступенька», «не ударься об косяк», «ты выключила дома утюг?», «Ты точно закрыла дверь?», «проверь плечи на обгаженность птицами» и так далее.

Идеальное место для тех, кому нужен глаз да глаз и кто умеет читать быстрее, чем идет, иначе не успеешь ты прочитать надпись, как споткнешься о ступеньку, ударишься об косяк и, пока будешь весело лететь с лестницы под пристальным наблюдением камер для нового сумасшедшего ролика для ютуба, вспомнишь, что забыла выключить утюг и закрыть входную дверь на ключ. Но вряд ли грабитель решится зайти в горящий дом. Так что, как говорится, «ни тебе, ни мне».

Когда я выковыряла себя из машины, как обычно громко хлопнув дверью (вечная проблема), я обнаружила на месте дома родителей нечто шокирующее.

Глава третья

Пэм Честерфилд официально бомж. Я в возрасте двадцати трех лет осталась бездомной. ПП — просто прекрасно. Время почти полночь, я в мокрой потной футболке стою на обочине жизни перед нереально крутым домом, которого здесь быть не должно.

— Никогда не поверю, чтобы мои предки снесли старую халупу, — дом выглядел как мечта наркодилера, — и построили супер-богатый-дом-джеймс-бонда.

Доковыляв до почтового ящика, на который без восторга не взглянешь, я убедилась, что приехала куда надо. Дом теперь принадлежал людям с фамилией Вандербельд.

— Сволочи. Даже фамилия звучит дорого. Кто вы вообще такие, черт возьми? — Я попробовала произнести ее отвратительным голосом, но фамилия все равно звучала впечатляюще.

Чтобы подобраться к двери, мне пришлось бы сразиться с забором, но сегодня во мне не родилась победительница Олимпийских игр или Лара Крофт: перелазетельница заборов и разрывательница штанов между ног, так что я предпочла просто обойти дом вокруг — вдруг увижу кого-нибудь.

Сколько жила здесь и ни разу не задумалась, что наш район может выглядеть презентабельно. Приемлемо.

Да сюда можно экскурсии водить. Причем не обязательно заходить внутрь. Если бы вы увидели этот шедевр (без сарказма), вы бы поняли, о чем я.

В принципе, поставьте мне собачью конуру — и я готова в ней жить, чтобы лицезреть такую красоту.

Дойдя до угла забора, я чуть не завизжала, как свинья. Или мне опять показалось, что я не завизжала?

Мой любимый домик на дереве красовался между забором и домом старушки Мэгги. Неужели она выкупила часть земли и не уничтожила его под корень с превеликим удовольствием?

— По всей видимости, жить мне теперь здесь.

Не смею жаловаться, друзья. Главное — раздобыть маленькую плиту, электричество — и живи в свое удовольствие до ближайшей зимы, которая станет для меня последней в первую же минусовую температуру.

Хотя нет, у меня же будет плита. Буду греться у нее и жарить яйца, что найду в птичьих гнездах. Пэм — расхитительница гнезд.

Кто там говорил про отсутствие фантазии? А, это был сон. Стоп. Сон контролируется моим мозгом. То есть он против меня? Это как вообще понимать?

В очередной раз я выдохнула и сказала себе: «Ты не сумасшедшая».

Рука потянулась под фальшивый живот, чтобы почесать брюхо. Я нащупала складку жира и начала мять ее. Так забавно. Настоящий антистресс.

Чувства ностальгии снова захлестнули голову. Пожамкав жирок еще несколько секунд, я подошла к домику детства. Здесь я пряталась от проблем. И от нелюбимой себя…

Одновременно грустно и классно. Я потрогала кору дерева, при этом испытывая страх по волшебству вернуться в прошлое и оказаться семилетней девочкой, у которой нет друзей. Не дай Бог, слышишь? Пережить ту тоску заново — нет, я не согласна.

Когда в моей жизни появилась Дженни, все стало гораздо проще. И тогда в домике на дереве я уже проводила время не одна.

Дженни дала имя этому дереву. Просто Том. Весь мой мир вокруг ожил, когда появилась лучшая подруга.

С Томом мы делились самыми болезненными секретами. Он всегда был «за» выслушать наши проблемы. Знаете, что нам в нем нравилось больше всего? Он не осуждал наши поступки.

Дженни уронила дорогую вазу и свалила все на собаку — Том согласился, что она не специально.

Пэм подложила в портфель противной Ким Пэссэнджер собачьи экскременты — Том посчитал, ей досталось по заслугам.

Дженни позволила себя поцеловать Дину за сделанную домашку — Том проявил понимание, ведь одна плохая оценка способна изменить итоговую в четверти.

Пэм втихаря стащила пиццу в школьной столовой — Том порадовался, что ей не пришлось голодать.

Перечислять еще долго. Домик располагался очень низко, так что мне не составило труда забраться в него и сесть у стены.

— Да уж, Том. А ты почти не изменился.

— Лизун! — Услышав чужой голос, я подскочила и ударилась головой.

Так меня называл только один человек.

— Господи, я от страха чуть в штаны не наложила! — Говоря это, я не верила своим глазам. В проходе торчала голова Дженни Стоун — моей лучшей подруги. Ее черные волосы были убраны в хвост, а из ушей торчали наушники.

— Я думала, мне почудилось! Это правда ты?

— Правда я! Хотя сама порой не верю.

В следующий миг мы накинулись друг на друга, будто не виделись тысячу лет.

— Ты такая красивая стала, — немного завидуя, пробормотала я.

Дженни залезла в Тома и села напротив. Места было очень мало для нас двоих. Да и вряд ли она согласится со мной жить. Тут даже туалета нет. Хотя вон та консервная банка, оставленная бомжом, подойдет.

— Да ну! — Она прикрыла рот ладонями. — Ты беременна!

Остановите время, я сойду с планеты. ЧЕРТ!

— А-а, это… — Когда моя реакция становится настолько заторможенной, люди думают, я даунесса из города Даунленда с улицы Даунлендской. — Чудная вышла история.

История, которую я еще не придумала и которая не входила в мои планы.

— Представляешь, совершаю я свою традиционную пробежку по окрестностям, и вдруг вижу тебя, заползающую в нашего Тома. Роды наоборот. — Она заливисто засмеялась, отчего на ее носу появились морщинки. — Ладно, давай по порядку. Ты вернулась? — спросила радостная подруга. Джен выглядела потрясающе даже в спортивном костюме.

— Вернулась. Только не знала, что мой дом снесли под корень.

— А родители что? Ты им звонила?

— Пару лет назад. Похоже, они сменили номер телефона, так что я даже не знаю теперь, где они.

— Как они могли не сказать тебе новый номер? — искренне удивилась та.

— А ты вспомни, как мы расстались. Со скандалом. — Я сымитировала руками большой взрыв.

Пять лет назад, как и сказала та сумасшедшая, напавшая на меня в парке, я познакомилась с Рико. Оказалось, он знал моего отца, и у них были какие-то общие дела. Так вот, я ему очень понравилась.

И поскольку Рико был первый мужчина, которого зацепило то, какая я была, мне ничего не оставалось, как повеситься на его шею и сбежать с ним на пятый день после знакомства.

Родители были категорически против. Я только закончила школу, пороха еще не нюхала, как говорил папа, и уже собралась в какой-то Лас-Вегас с малознакомым мне человеком.

Безумный и очень глупый поступок. Но тогда меня ждало только одно будущее — отец позаботился, чтобы меня приняли на работу официанткой в ресторан. Он считал, я не способна ни на что, кроме как обслуживать столики.

Тяжело вспоминать его слова. И это далеко не самые обидные вещи, что он говорил мне. Чертов козел.

Я уходила из дома с одним чемоданом, поскольку остальное у меня не получилось забрать. Отец схватился за сумки и не выпускал их из рук, думая, что меня это остановит.

Так и закончились мои невероятные отношения с родителями. Покинуть их дом было моей самой яркой мечтой. Но не предел желаний, конечно.

Дженни грустно кивнула головой.

— И что ты теперь будешь делать? — спросила подруга, сканируя меня насквозь.

Не любила я это чувство. Оно похоже на красную мигалку у скорой помощи. И срабатывает эта штуковина, когда я вижу возможность обмануть и получить для себя выгоду.

Дженни сидела вся такая озабоченная моим благополучием, невинная, красивая, и я собиралась ею воспользоваться…

— Если честно, я вернулась к родителям, потому что я на мели. А жить мне негде. Тем более скоро появится ребенок, а я не хочу, чтобы его постигла та же участь, что меня в детстве. Мне очень не хочется отдавать его в детский дом.

Скривив губы, я сделала вид, будто сдерживаю слезы. А они были в душе. Слезы стыда. Учитывая мои актерские таланты, сто процентов я выглядела как в приступе эпилепсии.

— Решено! Ты поживешь пока у меня. Это будет так классно! — Она захлопала в ладоши от радости. — Пошли скорей домой. Ты хочешь есть?

Вопрос был оскорбителен, ответ — очевиден.

— Всегда.

Перед тем как отправиться к ней, я позвонила в дом, где когда-то жила старушка Мэгги. Наверняка ее уже нет в живых.

Дверь открылась и сразу же захлопнулась с нечеловеческим визгом. Мэгги была жива и, судя по всему, очень испугалась, увидев меня. Ведь я всегда приносила ей сплошные неудачи. В последний раз я ее видела, когда мы с Рико спасали меня от отца.

Помню, я запрыгнула в машину, он надавил на педаль газа, и мы чуть не сбили бедняжку Мэгги. Если бы она не прыгнула в мусорные мешки, Рико попал бы в тюрьму, а я смиренно пошла бы работать официанткой в кафе у заправки.

Неожиданно дверь открылась, но лишь на пару сантиметров. Тебе это не поможет, бабуля, подумала я. Мэгги теребила крестик на груди.