Сумеречные тени. Книга I

 Вернувшись часа за два до заката и пройдя в свой номер, я обнаружил в гостиной за столом спящего Эмиля. Перед ним стояла открытая чернильница, а стол был завален скомканными листами. Осторожно поставив контейнер с кровью, я тихо развернул один из них. Пары строк хватило, чтобы понять, что это попытка написать прощальное письмо.

 Мой ученик завозился во сне и открыл глаза. Стоило ему увидеть измятый лист в моей руке, как в его взгляде промелькнула паника, быстро уступившая место грусти.

– Вот, пытался попрощаться, – неловко пояснил он, садясь прямо, – не думаю, что она теперь захочет быть со мной, я же мёртвый…

– В каком смысле, мёртвый?! – опешил я.

– Я же вампир.

 Обойдя вокруг стола, я сел напротив моего ученика.

– Как ты думаешь, кто такие вампиры?

– Это…Это мертвецы, у которых не бьётся сердце, они вечно молоды и для того, чтобы жить, им всё время нужна человеческая кровь… Ну, и они обладают чудовищной силой.

 Тяжело вздохнув, я откинулся на спинку стула.

– Чертовщина какая-то получается. Сердце не бьётся, не дышит, но каким-то образом думает, двигается, да ещё и обладает чудовищной силой. Бред это всё. Вампиры такие же живые, как и люди.

– Но они же холодные, как трупы! Да и вообще… – попытались возразить мне.

– Ты путаешь два очень разных понятия, – покачал головой я, – вампиры и упыри. Первые – живые. У них температура тела на несколько градусов ниже, чем у человека. Но это не значит, что они мёртвые или что их сердце не бьётся. И они стареют, если долго не пьют кровь, точнее, остаются без жизненной энергию. А упыри… Упыри это убитые люди, ведомые чьей-то волей или же то, из чего не получился вампир. Их жизнедеятельность поддерживается хозяином, и даже их сердце бьётся! И да, они не стареют, до тех пор, пока нужны хозяину. Своей воли не имеют, как и души. Иногда подкармливаются кровью и мясом живых людей. И, конечно, они сильнее среднего человека, потому что их тело используется на двести процентов. Люди их ещё называют зомби. Мы их называем куклами.

– Мы?

– Маги, которые занимаются охотой на некромантов и нежить с завышенными запросами.

– Да и к тому же, – я выразительно взглянул на светловолосого парня, – хочешь сказать, будто гулкие звуки у тебя в груди – не сердцебиение? И кислород уже не так уж жизненно необходим?

– Нет, я… – Эмиль задумчиво приложил руку к груди, будто прислушиваясь к ритму собственного сердца, – это всё равно ничего не меняет, да и не успеть теперь.

– Было бы желание, – усмехнулся я и поднялся, вытягивая вперёд левую руку.

– Селер табелариус, – нараспев произнёс я, водя правой рукой над ладонью левой.

 Постепенно между ладонями у меня образовалась полупрозрачная фигура.

– Колумбус, – закончил я, придавая сгустку форму и окрас горлинки.

– Что это? – спросил завороженный происходящим Эмиль.

– Скорый Вестник, – пояснил я, – тебе же нужно, чтобы письмо дошло?

– Назови адрес, а после отдай письмо, остальное она сделает сама, – протянул я вампиру горлинку, что спокойно устроилась в моей руке.

 Вампир, еле дыша, взял птицу, прошептал ей что-то и протянул законченное письмо, которое та взяла в клюв.

– А дальше что?

– Нужно выпустить её, но, так как солнце ещё не зашло, этим займусь я.

 Аккуратно взяв горлинку на руки, я приоткрыл одну ставню и выкинул птицу наружу. Быстро втянув руку назад, я помахал кистью, стараясь охладить кожу.

– Чёрт, закат уже начался, – пробурчал я, подставляя руку под струю холодной воды в ванной.

– Неужели всё настолько серьёзно? – спросил меня Эмиль, стоя в проёме двери.

– Конечно, – ответил я, вытирая руки, – как в сказке ты, конечно, не обуглишься, но ожоги получишь очень сильные. Несовместимые с жизнью.

 Собравшись и ещё раз проверив все вещи, мы вышли из гостиницы. У входа нас уже ждала карета, а через пару минут спустился и граф.

– Добрый вечер, – начал я разговор.

– Добрый, – пробурчал граф, подозрительно оглядывая светловолосого вампира.

– Позвольте представить, Эмиль, мой друг и специалист по чёрной магии. Мы встретились с ним в этом городе, и он великодушно предложил помочь в Вашем деле.

– Иными словами, он едет с нами? – недовольно спросил граф.

– Всё верно. Вы ведь не против?

– Нет, чем больше специалистов, тем больше вероятность, что хоть один из вас сможет решить мои проблемы, – выдал своё мнение Никорн и полез в карету.

 Я покачал головой в ответ на возмущённое и изумлённое выражение своего ученика, предостерегая от расспросов. Идея представить его своим коллегой посетила меня только что, пришлось импровизировать.

 Пропустив вампира вперёд, я оглянулся на нарастающий месяц и вдохнул свежий ночной воздух полной грудью.

 В этот раз поездка будет тяжёлой.

* * *

Эмиль.

 Интересно, что это было? Почему меня представили, как специалиста по чёрной магии? Может, просто Сирис не хотел вдаваться в подробности? Да и выглядело бы это как просьба взять меня с собой. А этот граф, судя по всему, тот ещё гнилой фрукт.

 Когда мой Наставник влез в карету, то как-то весь напрягся и уселся с прямой спиной, положив себе на колени Фелис.

 Первое время мы ехали нормально, но у Сириса постепенно цвет лица стал меняться с нормального на зеленоватый. В конце концов, он попросил остановить карету и быстро вышел.

Сирис.

 Едва карета тронулась, я приготовился к худшему, но, как ни странно, первый час дороги прошёл относительно спокойно, а вот в начале второго мне как-то слишком резко стало не по себе, пришлось просить остановить карету. Я совершенно не стремился демонстрировать скудное содержимое моего желудка попутчикам.

 Как только карета, издевательски качнувшись, остановилась, я, пошатываясь, выполз из неё. Неподалёку стояло дерево. Кое-как добравшись до него, обнял ствол и прислонился лбом к шершавой коре.

 «Как же мне плохо».

– Лорд Воул? Что Вы там делаете? – высунувшись из окошка, спросил Никорн-младший.

– Всё в порядке, – с трудом выговорил я, – просто не переношу транспорт.

– Но в прошлый раз всё было нормально, – удивился граф.

– Тогда я принял нужное лекарство, но, к сожалению, им нельзя пользоваться часто, – пояснил я, – дайте мне пятнадцать минут, и я приду в норму.

 Граф пробормотал что-то насчёт того, что сомневается в способностях того, кто даже с собой сладить не в состоянии, и скрылся в чреве кареты, казавшейся мне сейчас катафалком.

 А я стоял и вдыхал лесной воздух.

 «Как хорошо! Ничто не катится, не дёргает и не качается».

 Более-менее вернув самообладание, я снова забрался в это орудие пыток на колёсах, и относительно скоро мы прибыли на место.

* * *

 Проехав внушительные ворота, карета остановилась во дворе поместья. Пока кучер снимал наш багаж, у меня была пара минут отдышаться и осмотреться.

 Поместье можно было легко назвать замком. В главный вход свободно могли пройти три человека, взявшись за руки и растянувшись в шеренгу. Справа и слева от входа тянулись метры каменных стен с большими окнами на верхних этажах, но ни в одном из них не горел свет. Подняв глаза, я заметил несколько башен, самая высокая из них, по моим расчётам, была метров тридцать в высоту. У этого здания была своя аура. Аура старины, деловитости и чего-то странного, того, чего здесь быть не должно. Казалось, что в недрах затаилось что-то крайне недружелюбное.

– Большое, – изрёк я, оглядевшись.

– Да, мой прадед очень любил принимать у себя друзей, – важно начал граф, – даже есть целый дом для гостей во внутреннем дворике. Там вас и поселим.

– Судя по всему, у такого огромного замка должно быть подземелье, – спросил я его, – нет ли у Вас карты?

– Нет! У меня нет карты ни подземелья, ни самого особняка! – внезапно озлобился Никорн-младший, – а теперь простите, накопившиеся дела требуют моего немедленного внимания.

 И, гневно развернувшись на каблуках, граф куда-то заспешил.

– Какой-то нервный, – тихо сказал мне Эмиль, когда Никорн скрылся в доме.

– Простите его, пожалуйста, – послышался слегка дребезжащий голос сзади.

 Обернувшись, я увидел невысокую полненькую старушку в синем платье почти до пола и белом накрахмаленном фартуке. Её тёмные, с проседью, волосы были забраны в аккуратный пучок, а морщинки на лице говорили о том, что она часто улыбается.

– Он добрый, воспитанный мальчик, но с тех пор, как мы сюда переехали, стал таким беспокойным и нервным, – расстроенно покачала она головой, а я подумал, что если Никорн когда-то был добрым и воспитанным мальчиком, то переоценить угрозу этого места сложно.

– А Вы… – начал я, выразительно посмотрев в её сторону.

– Мерилис, можете звать меня просто Мери. Раньше я была опекуншей молодого графа, а сейчас вот, экономка, – сделала небольшой книксен женщина, – пойдёмте, покажу вам ваши комнаты.

– Да, сейчас, – кивнул я и развернулся к карете.

– Фелис! – позвал я, похлопав по руке. Из кареты донеслось радостное «Мя!», и рыжая кошка, разбежавшись, запрыгнула мне на плечо.

– Какая прелесть, – расплылась в улыбке Мерилис и посмотрела на меня, – теперь идёмте?

 Мы вошли через парадный вход. В холле висела огромная люстра, а большая, сдвоенная лестница вела на второй этаж.

– Нам сюда, – позвала Мерилис, отпирая деревянную дверь слева, которая совершенно сливалась со стеной.

 Точную дорогу не запомнил даже я, потерявшись в обилии поворотов, лестниц и дверей.

 Сначала мы шли по длинному каменному коридору без окон, потом куда-то поднимались, свернули бесчисленное число раз, спускались, пересекли внутренний дворик и зашли в здание, холл которого один в один повторял прихожую главного здания, только раза в три меньше.

 Дальше мы поднялись на второй этаж и оказались в длинном коридоре, левую сторону которого занимали большие полукруглые окна, а правую – несколько дверей.

 Мерилис подошла ко второй и, позвенев связкой ключей, открыла её, приглашая нас внутрь.

 Переступив небольшой порог, мы оказались в просторной светлой комнате с камином, что был выложен диким рыжим камнем. Отсюда вело четыре двери: две из них располагались слева и справа от камина, ещё две – по бокам комнаты.

– Давайте я вам быстро покажу, что и как, – с доброжелательной улыбкой предложили мне.

– Вот тут ванная, – сказала экономка и открыла левую боковую дверь.

 Мы вошли в небольшую комнату, пол и стены которой были отделаны светлым камнем.

 Дверь, что была справа, вела в комнату с небольшим бассейном, который очень порадовал Эмиля, да и меня не оставил равнодушным.

 Слева от камина располагалась спальня, где находилась большая кровать и письменный стол с кучей ящиков.

 Соседняя комната представляла собой средних размеров помещение с деревянным полом и нежно-салатовыми стенами. В ней стоял прямоугольный стол из тёмного дерева, рассчитанный на четверых человек.

– Это превзошло все мои ожидания, – похвалил я комнаты и не покривил душой.

– Рада, что Вам понравилось, – расплылась в доброжелательной улыбке экономка, было видно, она рада похвале, – а насчёт карт… Вы знаете, когда Перси сюда только переехал, он нанял человека составить для него план поместья, но он куда-то пропал, потом было разбирательство, ну, сами понимаете.

 Экономка разгладила руками фартук и продолжила:

– После этого происшествия Перси себе места не находил. Он посылал на поиски пропавшего, но никто не вернулся, – вздохнула Мерилис, – у нас за последнее время столько слуг переменилось…

 Она замялась, но потом понизила голос до шёпота.

– У нас ходит слух, что это поместье – проклятое! Оно убивает и забирает себе души своих обитателей, – заговорщицки поведала она мне, – иногда даже по коридорам ходить страшно! Такое ощущение, что за тобой кто-то следит.

– Так почему же не уезжаете? – как бы между делом поинтересовался я.

– Перси почему-то остаётся здесь, а я не могу оставить моего мальчика, – просто ответила Мерилис.

 Экономка достала из кармана связку ключей и, отсоединив один, протянула мне.

– Возьмите, это от Ваших комнат. К сожалению, мы не знали, что Вы приедете в компании, поэтому пока к жилью пригодны только эти комнаты. Но не волнуйтесь, скоро мы приготовим ещё.

– Это было бы очень кстати, – наклонил голову я, – если возможно, то соседнюю с моей.

– Как пожелаете, – поклонилась Мери.

– Мы бы хотели начать осмотр поместья, могу я попросить, чтобы наши вещи принесли в мою комнату и оставили в зале?

– Конечно, – кивнула мне экономка и уже хотела прощаться, но я не дал этого сделать.

– И ещё кое-что. Где здесь чёрный вход? Не хотелось бы всё время пользоваться парадным, – спросил я.

– Если идти прямо и прямо, – махнула она рукой, – потом повернуть направо, то Вы его найдёте. Правда, я никогда не проходила по нему до самого конца… Но он должен вести в заброшенную часть сада. Будьте осторожны, стена в некоторых местах разрушена и можно встретить лесных животных…

 Благодарно кивнув и ссадив Фелис со своего плеча, я было направился к выходу, но меня остановил голос.

– Неужели вы прямо сейчас пойдёте осматривать поместье? – испуганно посмотрели на нас, – оно и днём-то жуткое, а уж ночью и подавно.

– Не волнуйтесь, – мягко улыбнулся я, не показывая клыков, – не думаю, что с нами может что-то случиться.

 Позвав Эмиля за собой и махнув на прощание обеспокоенно смотрящей нам в след Мерилис, пошёл указанной дорогой.

 Мы спускались по длинной лестнице, когда мой ученик, отшатнувшись, врезался в резные перила.

– Это что ещё такое?! – испуганно смотря куда-то вверх, спросил меня Эмиль, указывая пальцем на стену.

 Проследив взглядом за его пальцем, я увидел нечто, прилепившиеся к стене. Круглое существо, размером с небольшую кошку, пятью ножками-зацепками и огромным ртом, походившим на воронку.

– А, это Жорчик, – буднично пояснил я.

– К-кто? – с ужасом взглянул на меня вампир, судя по всему, совершенно не понимая, от чего я так спокоен.

– Жорчики – существа, появляющиеся в местах, где есть большое скопление негативных эмоций, были проведены обряды сильной чёрной магии или убиты люди, – невозмутимо пояснил я.

 Жутковатое существо тем временем зашевелилось и, мелко перебирая ножками, подползло ближе к Эмилю. Парень нервно сглотнул и попытался встать подальше, но Жорчик, видимо, решив не упускать добычу, повёл всем телом в его сторону и внезапно прыгнул, на лету выпуская десятки мелких острых зубов, расположенных в несколько рядов, из, казавшихся гладкими, дёсен.

 Вампир, пригнувшись, закрыл голову руками.

– Диспергэ! – спокойно произнёс я, подняв руку и перечеркнув летящее в нас существо, которое с противным хлюпаньем рассеялось.

– Жорчики питаются людскими эмоциями. В основном страхом и злобой, – продолжал я объяснять, как ни в чём не бывало.

 –А, а почему название такое смешное? – спросил поражённый Эмиль, не торопясь убирать руки от головы.

– На самом деле, по-научному, он зовётся Поглотителем эмоций I ступени.

– Первой?! А их что, несколько? – поражённо взглянул на меня вампир.

– Пока известно всего три, я их называю: Жорчик, Жор и Жруль. Про Жорчиков ты теперь знаешь, Жор в два-три раза больше, может питаться и положительными эмоциями.

 За разговором мы вышли из здания и теперь шли по дорожке, мощённой булыжниками, между которыми кое-где пробивалась пожухлая трава.

– А последняя ступень? – спросил Эмиль, – эти, как их, Жрули?

– Пожиратели III ступени – самые опасные и мерзкие. Они высасывают человека потихоньку, активируя различные зоны мозга и выбирая эмоции по своему вкусу. Обычно люди держатся около недели, а потом или сходят с ума, или умирают, – ответил я, глубже вдыхая ночной воздух.

– Да уж, если этот был такой отвратный, склизкий, с кучей ног, то боюсь представить, как выглядит Жруль, – рассуждал Эмиль и не сразу заметил, что я резко отстал.

– Сирис? – удивлённо спросил вампир, обернувшись.

– Ты видел его? – ошарашенно спросил я, постепенно отходя от потрясения.

– Ну… да, а что?

– Тебе же двух недель нет! Обычно их только чувствуют, но не видят, пока год не исполнится, как минимум, да и то не все. А может, может ты…

 «Да нет, неужели такое везение? Неужели он то, что я думаю?»

– Я – что? – недоумённо посмотрел на меня парень.

– Эмиль, – осторожно начал я, – ты в детстве ничего такого не видел? Призраков там всяких, барабашек?

– Да нет, – сначала легко отмахнулся он, но потом задумался, – хотя, кажется, мне мама рассказывала, что когда мне ещё и семи лет не было, то я иногда странно себя вёл. Пугался внезапно или удивлялся, почему нашему гостю никто не предлагает чая, а гостей никто не звал…

 «Всё может быть, всё может быть, но чтобы так, да ещё в столь раннем возрасте!»

– Эмиль, подними правую руку вверх и резко опусти её вниз со словами «Диспергэ», – попросил я, стараясь унять волнение в груди.

 Мой ученик удивленно посмотрел на меня, но сделал то, что я попросил. После его взмаха в воздухе всего секунду, даже меньше, висела красная полоса, но и этого более, чем достаточно. Я с трудом сдерживал себя от вопля радости.

– Эмиль, у меня для тебя две новости, – максимально спокойно начал я, – ты уже владеешь магией, и я, правда не до конца, в этом уверен, но, по-моему, ты маг духов.

 Вампир выглядел не столько радостным, сколько растерянным.

– А, понятно, ну, это здорово! Наверное…

– Наверное? Наверное?!? – возопил я, – да ты понимаешь, что это значит?! Ты! Можешь! Общаться! С духами! Это баснословно редкий дар. Ты просто счастливчик! И с такими способностями! Ещё недели нет, а он уже Жорчика разглядел!

 Я сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, но радость всё равно распирала изнутри.

– Эм, Сирис, – осторожно начал Эмиль, немного поражённый моими излияниями, – я ведь мало что знаю о мире нелюдей и магов. Так что…

– Да, точно, точно, – вздохнул я, не в силах спрятать улыбку, – понимаешь, все люди имеют в себе зачатки магии. Некоторые раскрывают свои таланты сами, а некоторые даже не подозревают о них. Когда человек становится нелюдем, все его чувства многократно обостряются, и семя магии прорастает. Кто-то становится магом огня, кто-то – воды, воздуха или земли. Ещё есть маги жизни и смерти, но это, обычно, в дополнение к одной из стихий. А есть те, кто становятся магами духов. Все нелюди чувствуют призраков и духовных существ, но только маг духов может общаться с ними напрямую, без ритуалов и приспособлений, и только он может отправить их в иной мир по их согласию или заставить служить себе. Правда, про это я тебе много не расскажу…

 Эмиль, внимательно слушавший меня, просветлел.

– Так значит, я теперь волшебник? Маг? Маг духов? Здорово! – наконец разделил он мою радость, но быстро сник, – правда, я ничего не знаю… В смысле, как изгоняют, и все такое…

– Как ты думаешь, с кем ты разговариваешь? – подняв бровь, спросил я вампира, – я ведь тоже маг, и уж азам-то тебя смогу научить.

– Правда? – обрадовался мой ученик.

– Конечно, а теперь пошли, – сказал я, чувствуя вновь просыпающийся голод.

– Куда? – удивился вампир.

– В лес. Не знаю как ты, а я безумно хочу есть. К тому же, осмотримся.

 За разговором мы незаметно покинули территорию поместья, и вышли к кромке леса через часть разрушенной каменной ограды.

– Какой-то он странный, – шёпотом проговорил Эмиль, когда мы немного углубились в чащу, – не слышно ни пения птиц, ни стрёкота кузнечиков. Вообще ни шороха.

 Я подошёл к ближайшему дереву и прислонил ладонь к коре. Никакой отдачи.

– Оно мертво, как и другие окружающие. Скоро оставшаяся зелень окончательно увянет, – сказал я, убирая руку.

– Почему ты так решил? – поинтересовался вампир.

– Приложи руку к дереву, закрой глаза и прислушайся, – велел я, – что-нибудь чувствуешь?

 Эмиль отрицательно покачал головой, убирая ладонь.

 «Что-то мне это совсем не нравится. Пожиратели в замке, кольцо мёртвого леса, надеюсь, только леса, не земли».

 Мы прошли ещё немного вперёд, и вдруг на нас обрушился целый шквал звуков, будто кто-то убрал руки от наших ушей. Стрёкот, всевозможное щебетание, шорох листвы и ветра.

 Приложив ладонь к одному из стволов, я удовлетворённо хмыкнул.

 «А здесь всё нормально».

– Эмиль, – позвал я, – иди сюда.

 Послушно приблизившись, он коснулся коры и замер. Но не прошло и пары минут, как он удивлённо отдёрнул руку.

– С ума сойти! Как руку на пульсе подержал, пусть и очень слабом, но всё же…

– Вот они – живые, – провёл я рукой по шершавому стволу ясеня.

 Вдруг рядом с нами раздался прищёлкивающий свист.

– Смотри, – кивнул я парню, – ночной соловей. Красивый, правда?

 Птичка действительно была затейливо раскрашена: серо-голубого цвета, но бока, маховые и хвостовые перья были чёрные, в стально-синюю крапинку.

 Внезапно ветер донёс до меня нужный аромат. Пойдя на запах, мы вскоре вышли к зарослям молодого орешника. Недолго думая, я толкнул своего ученика в самую гущу. Тот, не удержавшись, провалился в него, ломая ветки.

– Ты чего творишь?! – громко возмутился он, пытаясь выкарабкаться.

– Тихо. Весь лес переполошишь, – постарался утихомирить его я, – от тебя людьми пахнет. Так не поохотишься. А орешник замечательно любые запахи отбивает. Просто натри листьями свои руки и шею, одежда, надеюсь, уже пропахла.

 Пока Эмиль, бурча, выполнял мои требования, я занялся своим обликом.

Эмиль.

 Он, конечно, может и грозный нелюдь, но вот в такие моменты я сильно сомневаюсь в этом! Зачем меня нужно было пихать сюда?! Мог бы просто сказать.

– Сирис, а тебе не нужно отбить запах? – спросил я, натирая листьями ладони.

– Мне это ни к чему.

 Я уже было открыл рот, чтобы возмутиться, но стоило мне поднять глаза, как слова застряли в горле. Казалось, ничего особенно не поменялось. Он не покрылся шерстью, его лицо не превратилось в морду, но одного взгляда хватило, чтобы не усомниться – передо мной находился волк.

– Так вот как выглядит оборотень? – спросил я, не в силах оторваться от созерцания его.

– Да нет, это просто, чтобы сбить запах людей, – оглядел себя Сирис, – к тому же, я не оборотень, а вульфрикс.

 Протянув руку, темноволосый нелюдь помог мне выбраться из кустов.

– Замечательно, – одобрил Сирис, втянув воздух, – даже я бы тебя не сразу учуял. А теперь тихо, я что-то слышу.

 Я замер, стараясь не проронить ни звука и не сломать ни одну из веток, что усеяли землю под ногами. Память не вовремя подсунула сцену из детства, когда я ходил на охоту с одним из своих многочисленных опекунов, и как на меня орали, когда я нечаянно спугнул зайца.

 И вдруг, так близко от нас, что я едва смог подавить удивлённый возглас, поднял голову полосатый олень. Его живот, шея и внутренние стороны ног были белыми, а спина, голова и холка отливали рыжиной, которую пересекали светлые полосы.

– А вот и ужин, – внезапно прошептал мне на ухо Сирис. И я даже глазом не успел моргнуть, как мой Наставник схватил оленя, отогнул ему голову и вонзил клыки в шею. Животное несколько раз дёрнулось, а потом затихло.

– Вот так лучше, – выдохнул Сирис, отпустив через некоторое время тушу и довольно облизнувшись.

 Мне стало жутко. Нет, я знал, что он нелюдь, что он наверняка уже убивал. Но это знание было где-то глубоко, и даже потасовка с тем вампиром не смогла для меня затмить его лёгкого общения и совершенно несуразных проблем с транспортом. Всё это время я не мог к нему относиться иначе, чем как к парню с причудами, а тут вдруг этот самый парень чётко и хладнокровно убивает, пусть и всего лишь животное.

– Пойдём ещё кого-нибудь поймаем, – вдруг предложили мне.

– А, разве, Вы ещё голодны?

– Конечно! Я же три дня голодал. По твоей вине, между прочим, – с лёгким укором взглянули на меня.

 Вдруг позади Сириса раздалось истеричное фырканье, заставившее меня заглянуть за спину моему Наставнику. Полосатый олень, которого он только что убил, встал и, озираясь, побрёл подальше от нас.

– Олень… Уходит, – осипшим голосом возвестил я, не в силах оторвать взгляд от места, где он скрылся среди листвы.

– А ты бы хотел, чтобы он тут всё время лежал? – удивлённо взглянул на меня Сирис.

– Но, но разве Вы его только что не убили?

– Зачем? – вскинул брови наставник Наставник, – я забрал у него где-то пятую часть жизненной силы, но и для него есть плюс. Теперь от него будет так разить мной, что к нему ни один хищник ближе, чем на сотню метров, не подступится.

– А как же раны? – не очухался я до конца, – Вы же ему обе артерии прокусили!

– Я же всё-таки маг жизни, – посмотрел на меня, как на неразумного ребёнка, Сирис, – залечить такое – пустяк для меня, к тому же я прокусил не артерии, а вены.