Пепел брачной клятвы

На ней была тёплая коричневая юбка, простая светлая блузка и шерстяной жилет. Тёмные кудри она заплела в косу, но несколько прядей уже выбились и прилипли к щекам.

В руках служанка держала поднос с завтраком.

Увидев меня босиком, в халате и с зеркалом в руках, Лина остановилась.

— Леди Лиора?

— Ты знаешь, где князь?

Лина моргнула.

— В восточном крыле, наверное. Рован приходил на рассвете, они ушли к нижним источникам.

— Когда?

— Около часа назад. А что…

Я посмотрела на зеркало.

На чёрное стекло.

На надпись, которой уже не было.

— Мне нужно туда.

Лина опустила поднос на стол.

— Нет.

Я подняла взгляд.

— Что?

— Вам нельзя идти к источникам одной. Особенно после вчерашнего.

— Я не собираюсь одна. Ты пойдёшь со мной.

Лина скрестила руки на груди.

— Это не делает идею безопаснее.

— Знаю.

— И князь велел не выпускать вас из западной башни без охраны.

— Князь не велел. Он попросил…

— Он велел, — уверенно перебила Лина. — Просто сказал это так, чтобы вы не начали спорить раньше завтрака.

Я невольно улыбнулась.

— Ты слишком хорошо его знаешь.

— Я здесь выросла. Все знают, когда князь пытается приказать, но притворяется, что советует.

— И ты всё равно хочешь пойти со мной?

Лина посмотрела на зеркало в моих руках.

Лина не знала всей правды. Не знала, что Лиора — это я, Вера. Не знала, откуда взялись мои странные и необъяснимые провалы в памяти и почему я иногда смотрю на мир так, словно вижу его впервые.

Но она видела достаточно, чтобы понимать: я не стану просить о чём-то без причины.

— Да, — сказала Лина. — Но сначала вы обуетесь, наденете платье и позволите мне позвать хотя бы одного стражника.

— Лина…

— Леди Лиора.

В её голосе было столько неожиданной твёрдости, что я подняла руки в знаке капитуляции.

— Хорошо. Один стражник. Но без доклада Каэлю.

— Это уже похоже на заговор.

— Мы просто идём искать его в его же крепости.

— И несём зеркало, которое выглядит так, будто может съесть душу.

Я посмотрела на чёрное стекло.

— Ты тоже это заметила?

— Оно мне не нравится.

— Мне тоже.

— Тогда почему вы его не оставите здесь?

— Потому что, кажется, оно знает что-то важное.

Лина вздохнула.

— Именно поэтому я и не хочу оставлять вас одну.

***

Через четверть часа я уже была одета.

Лина выбрала для меня плотное серое платье без лишней вышивки, застегнула меховой плащ и спрятала зеркало во внутреннем кармане. Клятвенный якорь я надела поверх платья, чтобы чувствовать его под пальцами.

У дверей башни их ждал стражник.

Молодой, рыжеволосый, с серьёзным лицом и копьём в руках. Я помнила его смутно: он стоял в карауле у входа ещё вчера.

— Арен, — представился он, кланяясь.

Тот самый дозорный, которого обжёг Пепел в водосборе.

Его левая рука была перебинтована от запястья до локтя.

Я нахмурилась.

— Вам нужно быть в лазарете.

— Мне нужно стоять там, где приказал капитан, леди.

— Рана не болит?

Арен на секунду замялся.

— Болит.

— Тогда почему…

— Потому что если я лягу, леди, Пепел не исчезнет.

Ответ был простой.

И слишком знакомый.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Хорошо. Но если вам станет хуже, вы скажете.

— Да, леди.

Лина тихо шепнула мне:

— Он не скажет.

— Я слышала.

— Я тоже слышал, — сухо отозвался Арен.

Я улыбнулась.

— Значит, будем следить за вами вдвоём.

Стражник слегка покраснел.

***

По дороге к восточному крылу зеркало становилось тяжелее.

Сначала я решила, что мне кажется. Потом поняла: нет, чёрное стекло действительно тянет карман вниз. С каждым поворотом коридора оно холодело всё сильнее.

И тянуло.

Не физически.

Как компас, стрелка которого упрямо показывает направление.

Я шла туда, куда отзывался холод.

Лина держалась рядом. Арен — на шаг позади, то и дело оглядывая пустые переходы.

Сегодня крепость выглядела иначе.

Вчера здесь бегали слуги, слышались голоса рабочих, звенела посуда, пахло хлебом и горячим железом. Теперь коридоры были почти пусты. У дверей стояли стражники. Несколько раз я видела людей, торопливо переходящих из одного крыла в другое, но они опускали глаза и старались не задерживаться.

Пепел уже изменил крепость.

Он ещё не разрушил стены.

Но заставил людей бояться.

А страх был его пищей.

— Лина, — тихо сказала я. — Если услышишь слухи, что кто-то из нижних залов болеет или что Пепел передаётся через прикосновение, не позволяй им разрастаться.

Служанка удивлённо посмотрела на меня.

— Почему?

— Потому что паника поможет ему больше, чем любая открытая дверь.

Лина кивнула медленно.

— Я скажу тёте Эмме. Она умеет заставить людей слушать.

— У неё есть влияние?

— На кухне, в прачечной, у конюхов и среди всех, кто хочет есть три раза в день. — Лина чуть улыбнулась. — То есть почти на всю крепость.

Я почувствовала облегчение.

— Тогда это очень хорошее влияние.

Арен прочистил горло.

— Капитан Рован уже велел людям говорить правду, леди.

Я обернулась.

— Какую именно?

— Что под крепостью нашли опасную магию. Что князь и маги работают над защитой. Что нужно выполнять распоряжения стражи и не ходить в восточное крыло без разрешения. — Он помедлил. — И что никто не будет наказан за то, что испугался.

Я остановилась.

Это было почти то, что я сказала Ровану в тоннеле.

Не всю правду.

Но достаточно, чтобы люди не чувствовали себя брошенными.

— Хороший приказ, — я согласилась.

Арен кивнул.

— Капитан умеет держать крепость, когда князь занят тем, что делает всё остальное.

Лина улыбнулась.

— Это похоже на комплимент.

— Это и есть комплимент, — серьёзно подтвердил Арен.

Я подумала, что Рован, вероятно, не признается, что прислушался к моему мнению.

Но мне не нужно было признание.

Достаточно того, что он уже сделал.

***

Зеркало привело нас не к нижним источникам.

Мы прошли восточное крыло, спустились по лестнице к кузницам, миновали закрытые купальни и свернули в старый коридор, который я прежде не видела.

Хотя я здесь вообще не все еще видела.

Здесь не было окон.

Только узкие ниши с погасшими огненными чашами и тёмные двери, покрытые пылью. На стенах висели потускневшие гобелены: драконы над горами, люди у горных рек, золотые круги древних клятв.

Один гобелен был разорван.

Я остановилась.

На нём изображался дракон с расправленными медными крыльями. Перед ним стояла женщина в белом и держала в руках зеркало. Между ними сиял золотой круг.

Но лицо женщины было вырезано.

Не стерлось от времени.

Его намеренно вырезали ножом.

Я почувствовала, как в кармане дёрнулось зеркало.

— Лина, — шепнула я. — Ты знаешь, что это за место?

Служанка побледнела.

— Старое крыло.

— Это очень точное название.

— Оно было закрыто ещё до моего рождения. Здесь жили женщины рода Рейнардов. Потом… — Лина запнулась.

— Потом что?

Арен ответил вместо неё:

— После смерти матери князя эти комнаты опечатали.

Я повернулась к нему.

— Почему?

Стражник опустил глаза.

— Не знаю, леди. Я был ребёнком.

Но по его голосу было ясно: он знает хотя бы часть.

Просто не считает себя вправе говорить.

Лина смотрела на разорванный гобелен.

— Говорят, мать князя занималась старыми клятвами. И умела работать с зеркалами памяти.

Я медленно достала зеркало из кармана.

Чёрное стекло было холодным настолько, что пальцы занемели.

Золотая линия на клятвенном якоре вспыхнула.

На поверхности зеркала снова проступили буквы.

"СМОТРИ НЕ НА ТО, ЧТО ОТРАЖАЕТСЯ. СМОТРИ НА ТО, ЧЕГО НЕТ."

— Вы это видите? — спросила я.

Лина шагнула ближе.

— Нет.

Арен нахмурился.

— Что там?

Я не успела ответить.

В конце коридора раздались шаги.

Резкие.

Быстрые.

Каэль появился из-за поворота в сопровождении Рована и двух стражников.

На нём была тёмная куртка, запылённая у подола, меч висел на поясе. Рован выглядел не лучше: волосы растрепались, на рукаве темнела полоса сажи, а выражение лица говорило, что утро у него выдалось особенно плохим.

Каэль увидел меня.

Остановился.

Золотой огонь в его глазах вспыхнул так ярко, что Лина тихо охнула.

— Лиора, — сказал он.

Я прижала зеркало к груди.

— Доброе утро.

— Нет.

— Нет?

— Это не доброе утро. И ты не должна быть здесь.

— Технически меня здесь вообще быть не должно, но мы уже научились работать с неожиданностями.

Каэль сделал шаг ко мне.

— Я оставил у твоей двери охрану.

— Я попросила одного стражника сопровождать нас.

— И он согласился?

Арен выпрямился.

— Леди Лиора сказала, что ей нужно к вам, князь. Я счёл это достаточной причиной.

Каэль посмотрел на него.

Арен выдержал взгляд, хотя заметно побледнел.

— Вы вернётесь к лекарю после этого, — сказал Каэль.

— Да, князь.

— И это не просьба.

— Я понял.

Каэль вновь повернулся ко мне.

— А ты?

— А я нашла это.

Я протянула зеркало.

Каэль не взял его сразу.

Его взгляд остановился на серебряной оправе. Затем на символе крыла и раскрытой книги. Его лицо изменилось — почти незаметно, но я увидела.

Узнавание.

— Где ты это взяла?

— В вещах Лиоры. В сундуке. Ключ открыл тайник.

— Какой ключ?

Я достала серебряный ключ с цепочки.

Каэль резко выдохнул.

Рован, стоявший рядом, посмотрел на амулет и нахмурился.

— Это знак твоей матери, — сказал он.

Я перевела взгляд с него на Каэля.

— Твоей матери?

Каэль взял ключ.

Его пальцы сжались вокруг металла.

— Откуда у тебя это?

Вопрос прозвучал тихо.

Раньше его это не интересовало, хотя ключ он уже видел. Но не обратил внимания.

Но не сейчас.

Но в нём было столько напряжения, что я почувствовала холод под кожей.

Я не могла сказать: «Мира нашла его в комнате Лиоры во дворце и перенесла сюда магией ветра». Не могла объяснить, почему именно Мира знала, где искать тайник. Не могла проговорить вслух, что Мира единственная знает: я — не Лиора. Не совсем.

Но письмо существовало.

И Лиора действительно оставила ключ.

— Он был спрятан вместе с письмом, — ответила я. — Я нашла его среди своих вещей.

Не полная правда.

Но достаточно близко.

Метка на запястье не обожгла.

Каэль смотрел на ключ.

— Моя мать отдала его Лиоре за неделю до смерти.

Я застыла.

— Что?

— Этот ключ принадлежал ей. Его нельзя было подделать. Он откликается только на магию рода и на… — Он оборвал себя.

— На что?

Каэль поднял глаза.

— На человека, которому она добровольно передала право войти в Зеркальную галерею.

Рован тихо выругался.

Лина прижала ладонь к губам.

Я посмотрела на тёмный коридор.

На дверь в конце, которую прежде не замечала.

Чёрную, гладкую, без ручки и замка.

И на зеркало, в котором не было ее отражения.

— Значит, мы пришли туда, куда нужно, — сказала я.

Каэль нахмурился.

— «Мы»?

— Я, зеркало, ключ и, к сожалению, Пепел. — Я посмотрела на дверь. — Он привёл меня сюда. Или пытался привести. Я пока не уверена.

— Это не причина открывать Зеркальную галерею.

— А какая причина тебя устроит? Пепел уже в источниках. Твоя крепость дрожит. Этот ключ связан с твоей матерью и был спрятан мной до свадьбы, пока я еще помнила что-то важное. На зеркале появляются надписи, которые вижу только я. Честно говоря, мне кажется, мы уже давно перестали ждать безопасных причин.

Рован перевёл взгляд на Каэля.

— Она права.

Каэль повернулся к нему.

— Не начинай.

— Я не начинаю. Я всего лишь отмечаю, что леди Лиора, кажется, находит опасные тайники с пугающей регулярностью.

— Рован.

— Что? Это почти комплимент.

Я не удержалась и улыбнулась.

Каэль посмотрел на них обоих так, будто всё ещё решал, кого из них первым отправить обратно в башню.

Потом подошёл к двери.

Чёрная поверхность была гладкой, но когда он поднёс ключ ближе, по камню пробежала золотая линия. Она повторила рисунок крыла, зеркала и раскрытой книги.

Дверь не открылась.

Каэль попытался вложить ключ в невидимую скважину.

Металл не поддался.

— Она не принимает меня, — сказал он.

— Потому что ключ отдали мне? — тихо спросила я.

Он не ответил.

Зеркало в моих руках дрогнуло.

На поверхности проступила новая надпись.

"ОН НЕ МОЖЕТ ВОЙТИ ОДИН."

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Каэль.

— Что?

— Думаю, нам придётся войти вместе.

Он посмотрел на меня.

Долго.

В его глазах было слишком много всего: тревога, недоверие, память о матери, страх снова открыть дверь в прошлое.

— Нет, — сказал он.

— Каэль.

— Я сказал нет.

— Почему?

— Потому что это место закрыли не просто так.

— А Пепел открыл не просто так?

— Ты не знаешь, что там.

— Ты тоже.

Он сделал шаг ближе.

— Именно поэтому я не позволю тебе идти туда.

Я подняла подбородок.

— Ты не можешь постоянно запрещать мне идти туда, куда ведёт единственная нить к ответам.

— Могу.

— Нет. Ты можешь приказать. Но не можешь сделать вид, что я ничего не решаю.

Метка на моем запястье нагрелась.

Не болью.

Упрямством.

Моим собственным — и, странным образом, его.

Каэль медленно выдохнул.

Рован отвернулся, будто вдруг очень заинтересовался трещиной на стене. Но я заметила, как он едва заметно качнул головой.

«Не дави», — словно говорил этот жест.

«Он и так почти согласен».

Я не знала, почему решила, что именно это.

Но решила.

И отступила на полшага.

— Я не хочу идти туда без тебя, — сказала я спокойнее. — Но и не хочу снова ждать, пока Пепел выберет время за нас.

Каэль посмотрел на дверь.

Потом на ключ в своей руке.

И наконец — на зеркало.

— Рован, — сказал он. — Закрыть коридор с обеих сторон. Никого не впускать, кроме нас.

— Я иду с вами, — тут же ответил капитан.

— Нет.

— Каэль.

— Если дверь закроется, кто-то должен остаться снаружи и вывести людей.

— Ты рассчитываешь, что дверь закроется?

— Я рассчитываю на всё.

Рован скривил рот.

— Ненавижу, когда ты говоришь разумные вещи.

— Ты говоришь это каждый раз, когда я не позволяю тебе лезть в ловушку первым.

— Потому что ты обычно лезешь сам.

Каэль чуть усмехнулся.

— Вот и не нарушай традицию.

Рован посмотрел на меня.

Его взгляд снова стал серьёзным.

— Леди Лиора.

— Да?

— Если он начнёт вести себя как герой, которому обязательно нужно всё сделать одному, не слушайте его.

Каэль медленно повернул голову.

— Рован.

— Что? Ты сам сказал, что я должен остаться снаружи. Значит, кто-то должен дать ей полезный совет.

Я улыбнулась.

— Постараюсь.

Рован помедлил.

Потом добавил, уже тише:

— И если увидите что-то, чему не доверяете, не трогайте. Даже если оно будет выглядеть как ответ.

Я кивнула.

— Хорошо.

В его взгляде мелькнуло одобрение.

Маленькое.

Осторожное.

Но настоящее.

Лина шагнула ко мне.

— Я останусь здесь?

— Да, — ответил Каэль раньше меня.

Лина нахмурилась.

— Но…

— Здесь безопаснее, — сказала я.

Я не была уверена, что это правда.

Но Лина не должна была идти в Зеркальную галерею. Не в место, которое, возможно, хранило магию старше Пепла. Не туда, где Каэль боялся собственных воспоминаний.

Лина взяла меня за руку.

— Вернитесь.

Простые слова.

Не «будьте осторожны».

Не «не ходите».

Вернитесь.

Я накрыла её ладонь своей.

— Вернусь.

Метка не обожгла.

Значит, это не было пустой надеждой.

Каэль вложил ключ в мою ладонь.

— Вместе, — сказал он.

Я кивнула.

Мы подошли к чёрной двери.

Я приложила зеркало к гладкому камню. Каэль накрыл мою руку своей. Его пальцы были прохладными, но уверенными.

Ключ вспыхнул золотым светом.

Дверь вздохнула.

По чёрной поверхности поползли серебряные трещины — не разрушая её, а складываясь в узор крыльев.

И в следующую секунду она открылась.

За ней была темнота.

Не обычная.

В этой темноте не отражался свет огненных чаш. Не было слышно ветра, шагов стражников или дыхания Лины.

Только тихий звон.

Как если бы тысячи тонких стеклянных нитей одновременно дрожали где-то далеко.

Каэль сжал мою руку.

— Не отпускай меня.

Я посмотрела на него.

— Это приказ?

— Нет.

В его голосе впервые не было ни холодности, ни контроля.

Только просьба.

Я крепче сжала его пальцы.

— Тогда не отпускай и ты.

Мы переступили порог.

Дверь закрылась за нашими спинами.