После полуночи

— Ты что-то чувствуешь, да? — спросил Кай, и голос его дрожал. — Ты слышишь что-то? Отвечай! Не молчи!

— Всё в порядке, — уверил Зейн, накрывая ладонью руку друга. Он почувствовал, как Кай сжимает его плечо, и это прикосновение вернуло его в реальность. — Это перебежчик... тень Вивиан. Она прислала его. Он должен был провести нас.

— Вивиан? — Кай поднял брови, его лицо выражало смесь удивления и недоверия. — Моя сестра? Она... она знает, где мы? Она может с нами говорить? Как?

— Не совсем, — Зейн покачал головой, всё ещё переваривая услышанное. Он потёр лоб — начинала болеть голова. — Это её тень. Часть её. Она говорит от её имени. Она... она объяснила, почему мы здесь. И как выбраться.

— И почему?

— Я не смог пересечь мост из-за того, что моя тень разделена, — сказал Зейн с горечью. — Мост требует целостности. А я... я расколот. На две половинки, которые не могут соединиться. Ты оказался здесь случайно, потому что коснулся меня в тот момент, когда меня затягивало. Магия связала нас.

— Я не мог смотреть, как ты исчезаешь, — ответил Кай, и в его голосе не было сожаления. — Я бы сделал это снова. Не задумываясь.

В голове Зейна голос Вивиан зазвучал снова, она удалялась, уходила в туман.

— Мне пора, Зейн. Перебежчик сделал своё дело. Теперь вы знаете. Идите. Собирайте свою тень.

Комок тьмы вдруг замер внутри. А потом рассеялся, оставив после себя только лёгкое, тёплое покалывание в кончиках пальцев и странную пустоту в груди.

— Что нам теперь делать? — спросил Кай, когда Зейн снова сфокусировал на нём взгляд. — Куда идти? Он говорил что-то про дорогу?

— Понятия не имею, — Зейн покачал головой, потирая лоб. — Она сказала, что перебежчик покажет дорогу. Но он... он исчез. Растворился во мне. И ничего не сказал, куда идти.

Они стояли посреди коридора, и тишина давила на уши. Кристаллы переливались вокруг, но больше не манили.

— Может, нам нужно что-то сделать? — предположил Кай, оглядываясь по сторонам. — Как-то... собрать твою тень? Соединить две половины в одно целое?

— С чего ты взял?

— Ты сам сказал: мост не пустил тебя, потому что твоя тень разделена на две части, — напомнил Кай, поворачиваясь к нему. — Значит, нужно соединить их.

— И как это сделать? — спросил Зейн, разводя руками. — Я не умею управлять тенями. Они никогда меня не слушались. Они... они живут своей жизнью, приходят и уходят, когда хотят.

— Может, воспоминания помогут? — сказал Кай, кивая на кристаллы, которые тянулись вдоль стен. — Ты видел, что они показывают. Может, среди них есть что-то... что объяснит, откуда у тебя эти тени. Как они появились. И тогда ты поймёшь, как их контролировать.

Зейн задумался.

В словах друга был смысл. Если они поймут природу его теней, может быть, поймут и как управлять ими. Или хотя бы, как перестать бояться.

— Хорошо, — сказал он, выпрямляясь. — Идём дальше. Но смотрим только на то, что я разрешу. И если я скажу «хватит» — мы идём дальше, не оглядываясь.

— Договорились, — кивнул Кай. — Веди.

Они двинулись вперёд. Коридор снова начал расширяться, стены раздвинулись. Кристаллы появлялись всё чаще. Некоторые были яркими, цветными, наполненными смехом и светом. Другие — тусклыми, почти прозрачными.

— Смотри, — сказал Кай, указывая на один из кристаллов, который горел ровным серебристым светом. — Это ты тренируешься. Малыш ещё. Лет четырнадцать, не больше.

Зейн остановился, посмотрел. На него из чёрной глубины смотрел мальчишка с непослушными тёмными волосами, падающими на глаза, в простой тренировочной рубашке, закатанной до локтей. Он крутил мечом, отбивая атаки невидимого противника. Его движения были быстрыми, точными, но ещё не отточенными.

— Я забыл этот день, — тихо сказал Зейн. — Странно, что кристалл запомнил. Я даже не помню, с кем я тогда тренировался.

— Ты всегда был упёртым в борьбе, — заметил Кай, когда мальчик упал и снова встал. — Даже в четырнадцать.

— А ты много болтал.

Кай усмехнулся, и они пошли дальше.

Следующий кристалл показал первый поцелуй Зейна. Они оба узнали это место — городской рынок, заснеженные кусты, мерцающие огоньки в ветвях. Городская девочка, Кай даже не запомнил её имени. Светлое платье, светлые волосы и испуганные глаза. Юный Зейн оглядывается по сторонам.

— Ну давай, смелее, — прокомментировал Кай, наблюдая, как Зейн набирается смелости, открывает рот, закрывает, снова открывает, а потом наконец наклоняется и быстро-быстро целует девушку в уголок губ. — Мастер соблазнения.

— Заткнись, — буркнул Зейн, и лёгкая улыбка тронула его губы. — Мне было шестнадцать.

— Я запомню это. И расскажу твоим детям.

— Перестань.

Они засмеялись, и смех разнёсся по коридору, многократно отражённый кристаллами.

Потом был кристалл с рождением Дейка. Маленький свёрток в руках отца, мать, улыбающаяся с постели, усталая, но счастливая. Зейн заглядывает в сверток и морщит нос.

— Он страшненький, — говорит он.

— Все младенцы страшненькие, — смеётся мать, протягивая руку, чтобы коснуться старшего сына. — Но он вырастет красивым. Как ты. Как твой отец.

Кай перевёл взгляд на Зейна. Его лицо было мягким, но в глазах стояла какая-то тень.

Следующий кристалл был другим. Он не переливался, не пульсировал, а просто висел в воздухе, вмурованный в стену.

И от него веяло холодом.

— Не нравится мне это, — сказал Кай, останавливаясь.

— Это то, что мы ищем, — ответил Зейн, чувствуя, как внутри что-то зашевелилось. — Воспоминание о том, как тени появились во мне. Я чувствую это.

Он подошёл ближе, заглянул в кристалл.

И увидел сад.

Старый сад в Лунном королевстве. Заросшие дорожки, покосившиеся статуи, старые деревья с толстыми корнями, вылезающими из земли. Сумерки. Тишина. Только ветер шелестит листьями да где-то далеко кричит ночная птица.

Зейн, перепачканной травой, стоял посреди сада, прижав руки к груди. Он дрожал.

Вокруг него сгущалась тьма.

Она поднималась от земли, опускалась с неба, вытекала из-за кустов, из трещин в камнях. И в этой тьме что-то было. Что-то, что смотрело на него.

— Нет... — прошептал Зейн, стоя перед кристаллом. Его лицо побледнело.

Кай положил руку ему на плечо, но не отвёл взгляд от кристалла.

Тьма коснулась его.

Пальцы почернели, стали как обугленные, и Зейн вскрикнул от боли и страха. Тьма поднялась выше, покрыла запястья, предплечья, добралась до локтей. Она жгла, разрывала кожу изнутри, и Зейн упал на колени, сжимаясь в маленький, дрожащий комок.

Его глаза почернели. Из уголков губ потекла тонкая струйка черноты.

— Родилась! — закричал Кай из воспоминания. Он вбежал в сад, споткнулся о корень дерева, упал, поднялся, не чувствуя боли. — Зейн! Что с тобой? Что происходит?

Принц в саду не мог ответить. Он катался по земле, извиваясь от боли, его тело ломало, а кожа чернела, покрывалась странными узорами, похожими на вены, на трещины в коре древних деревьев.

Кай упал на колени рядом с другом, схватил его за плечи, попытался удержать, но тело Зейна содрогалось от судорог, и он не мог с ним справиться.

— Зейн, держись! Я сейчас позову кого-нибудь!

— Не... надо... — прохрипел он. Его голос был чужим. — Не... зови...

И в тот же миг тьма схлынула так же внезапно, как и появилась. Зейн лежал на земле, бледный, мокрый от пота, с закрытыми глазами. На его коже ещё оставались черные разводы, но они быстро исчезали.

Кристалл погас. Зейн стоял перед ним, тяжело дыша. Его лоб покрылся испариной, руки дрожали. Кай смотрел на него с ужасом и жалостью.

— Это было... когда родилась Вивиан? — спросил Кай, и его голос сел.

— Да, — поправил Зейн. — Впервые в тот день.

— Я помню, — тихо сказал Кай. — Я думал, ты умираешь.

— Я тоже так думал, — ответил Зейн, вытирая пот со лба. — Но не умер. Вместо смерти... внутри меня поселились тени. Они пришли тогда и остались.

Зейн сделал шаг вперёд, и они двинулись дальше. Коридор снова петлял, но теперь кристаллы стали ярче, давали им силы, указывали путь.

Новое воспоминание.

Тот же день.

Кай помог Зейну подняться по лестнице. Упрямый друг не позволил позвать лекаря. Они шли, обнявшись, через коридоры Лунного королевства, пока не добрались до спальни, где горел мягкий, тёплый свет.

Дверь была приоткрыта. Внутри пахло молоком и цветами.

Кай заглянул внутрь и увидел колыбель с балдахином из белого шёлка, расшитого звёздами. Увидел маленькую девочку, которая спала в этой колыбели, свернувшись калачиком, с кулачком у рта. Увидел свои собственные руки, которые неосознанно тянулись к ней.

— Это Вивиан, — прошептал Кай, глядя в кристалл.

Зейн подошёл к колыбели и наклонился ближе. Его чёрные глаза встретились с синими.

Девочка открыла глаза. Большие, синие, чистые, какие бывают у младенцев, и улыбнулась ему.

Зейн почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Ключ повернулся в замке. Как будто дверь, которую он считал навек запертой, распахнулась.

— Я почувствовал, — прошептал он, не отрывая глаз от воспоминания. — В тот момент, когда она улыбнулась. Я почувствовал, что моё сердце... перестало принадлежать мне. Оно стало её.

— Не может быть, — отступил Кай. — Ты… почувствовал истинную пару?

— Я не знал этого тогда, не знал, что так бывает. Чувствовал, что она — моя. И что я должен быть рядом. Всегда.

В комнату вошла Талия с маленьким Дейком на руках. Мальчишке было года четыре, он смеялся, тянул ручонки к колыбели, а его глаза сияли любопытством.

— Дейк, познакомься с Вивиан, — сказала Талия, держа его маленькую ладошку и помахивая ею в сторону новорожденной. — Будете вместе расти. Вырастите — может, и поженитесь.

Она сказала это с улыбкой, как шутку, которую говорят на уютных семейных вечерах. Но Зейн почему-то не засмеялся. Он сжал кулаки и вышел из комнаты.

— Вот, значит, как, — сказал Кай, отворачиваясь от кристалла. — Я все думал, почему ты разозлился. Твоя мама хотела соединить Дейка и Вивиан. С детства. С пелёнок.

— Я…, — ответил Зейн. — никому не рассказал.

— Зейн, — тихо сказал Кай с сожалением.

Они пошли дальше. Коридор стал шире, кристаллы горели ровно.

— Совпадение ли то, что твои тени проявились вместе с рождением Вивиан? — спросил Кай, искоса поглядывая на друга. — В тот же день. В тот же час. Ты мучился от боли, а она родилась.

— Я думал об этом много лет, — ответил Зейн. — Может быть, это знак. Может быть, мы связаны с самого начала.

— Ты ощутил, увидев её…

Зейн молчал, глядя себе под ноги, переступая через трещины в камне.

— Ты ощутил, что она твоя истинная пара, — сказал Кай, не веря. — Ты почувствовал это в тот самый момент, когда увидел её впервые.

— Да, — сказал Зейн. — Я думал, что схожу с ума. Я жил с мыслью, что никогда... никогда не смогу быть с ней.

— Потому что все решили иначе, — горько усмехнулся Кай. — Дейк был малышом.

— Никто не согласился бы отдать маленькую Вивиан взрослому мужчине, — тихо сказал Зейн. — Но, услышав о споре Дейка, я не мог. Я готов был отпустить ее, чтобы она жила счастлива, а не во лжи.

— Сколько лет ты жил с этим, — сочувственно произнес Кай. — Как ты смог смотреть, как они... как родители готовят их друг для друга? Как ты смотрел на Дейка, который даже не знал?

— Я смотрел и умирал каждый день, — ответил Зейн, и его голос дрогнул. — Но со временем я привык. Потому что... что бы изменилось? Если бы я сказал? А Вивиан... она была слишком маленькой, чтобы понимать.

— А потом, когда выросла, — продолжил Кай, — она полюбила тебя. Сама. Вот почему она так к тебе тянулась…

Зейн кивнул. Он не мог говорить то, что так давно прятал в себе, и горло сжалось.

— Ненавижу, — прошептал Кай. — Ненавижу, что ты так долго это скрывал и страдал в одиночку. Что не рассказал мне.

— А что бы ты сделал? — спросил Зейн, поднимая голову. — Чем бы помог?

— Я мог бы... я мог бы поддержать тебя.

— Ты поддерживаешь сейчас. Этого достаточно.

Они обнялись, похлопывая друг друга по спинам.

— Пойдём, — сказал Кай. — Наша дорога ещё не кончилась.

Они двинулись дальше. Коридор стал светлеть, кристаллы больше не были чёрными, они отливали серебром, золотом, даже розовым. Словно воспоминания, которые они видели, разогнали тьму.

Принцы проходили мимо новых кристаллов, и некоторые заставляли их улыбаться.

Вот шумная вечеринка в Академии. Кай танцует на столе, а Зейн пытается стащить его за ногу.

Экзамен по магии во дворце. Кай случайно поджигает мантию профессора, а Зейн заливает её водой.

Зимний бал, где они оба в парадных мундирах, с красными от мороза щеками, и Айлин в пышном платье танцует с кем-то.

— Помнишь, как ты проспал экзамен по боевой магии? — спросил Кай, глядя, как молодой Зейн храпит в обнимку с пустой бутылкой.

— Еще я помню, что в ту ночь, ты перепутал девушку, — хмыкнул Зейн.

— Это была не моя вина. Они были похожи.

— Ты назвал её чужим именем. В глаза.

— Признаю, виноват.

Они рассмеялись, и эхо разнеслось по пещере, отскакивая от кристаллов.

Но впереди, в конце коридора, замаячил новый кристалл. Он был от пола до потолка и мерцал, как старое зеркало, в котором застыли чужие лица.

— Что это? — спросил Кай, замедляя шаг.

— Не знаю, — ответил Зейн с опаской. — Выглядит внушительно.

Они подошли к кристаллу и увидели ворота Лунного королевства.

Осень, листопад, холодный ветер гнал жёлтые листья по дороге, собранные в кучки у стен.

У ворот стояла женщина в дорожном плаще, слишком тонком для такой погоды. Лицо её было бледным, напуганным, с красными от слёз глазами. Она оглядывалась, будто боялась, что за ней следят, будто ждала погони.

В руках она держала корзину с белым одеялом внутри. Корзина была маленькой, и под одеялом кто-то шевелился.

— Это... — начал Кай, но Зейн его прервал.

— Тише, — сказал Зейн, не отрывая глаз от кристалла.

Женщина опустилась на колени. Она поставила корзину на землю — у самых ворот, в кусты шиповника, где стражники не сразу её заметят, закрыла лицо руками, и ее плечи затряслись. Женщина наклонилась над корзиной, и Зейн увидел, как блестят её глаза.

Она поцеловала младенца и что-то прошептала.

Мать прощалась с ребёнком.

Она накрыла корзину одеялом, встала, и, не оглядываясь, ушла, скрываясь за поворотом дороги, подхватив юбки.

Младенец ощутил холод.

Ощутил, что мамы больше нет.

И заплакал.

Плач разнёсся по пустынной дороге и стенам. Стражники у ворот наконец заметили корзину. Они переглянулись, подошли ближе, подняли одеяло.

— Младенец! — воскликнул один из них. — Мальчик! Кто его здесь оставил?

— Никого нет, — ответил второй. — Наверное, подкидыш. Мать, видно, не смогла прокормить.

— Что с ним делать?

— Во дворец понесём. Королева милосердна, решит.

Первый стражник взял корзину на руки и понёс во дворец.

Кристалл погас.

Зейн стоял перед чёрной стеной и не двигался. Руки дрожали, губы сжались в тонкую линию.

— Это... — начал Кай, не решаясь закончить.

— Моя настоящая мать, — сказал Зейн пустым голосом.

Зейн смотрел на потухший кристалл, в котором больше не было ни света, ни отражений. Только чёрная пустота, как в его душе.

— Тени, — сказал Кай, и в голосе его прозвучало озарение. — Они появились в тот день, когда родилась Вивиан. В тот день, когда ты впервые её увидел. Но они были с тобой всегда. С самого рождения. Просто... спали и ждали.

— Чего ждали? — спросил Зейн, не отрывая взгляда от кристалла.

— Тебя, — ответил Кай. — Твоей истинной пары. Твоей... второй половины. Может быть, Вивиан — это ключ. Может быть, она единственная, кто может помочь тебе собрать твою тень. Сделать тебя целым.

Зейн молчал.

В его голове смешивались воспоминания, факты, догадки, боль.

Откуда пришла та женщина?

Почему оставила его?

Кто был его отцом?

Но среди всего этого хаоса одна мысль была ясной, как пламя огня.

— Нам нужно найти её, — сказал он, поворачиваясь к Каю. — Вивиан.