После полуночи

Глава 13. Осталось 10 дней. Сосуд

Вивиан обмякла на руках темного рыцаря, позволив своему телу стать безжизненным грузом. Голова безвольно качалась в такт шагов стражника, руки повисли плетьми, веки тяжело прикрыли глаза, но за ними лихорадочно двигались мысли. Это был первый раз, когда её вывели из темницы в трезвом уме, и она не собиралась упускать ни единой детали.

Сквозь узкую щель между ресницами она жадно впитывала каждый поворот коридора. Стены здесь были сложены из чёрного, будто обожжённого камня, в котором иногда поблёскивали прожилки кварца, напоминая застывшие вены.

Факелы с чёрным пламенем крепились прямо к стенам, и их свет делал её плотнее, ощутимее.

Вивиан старалась запомнить каждую дверь, каждую развилку, каждый тупик, в который сворачивал её безмолвный страж.

— Левый коридор, три двери, потом направо, — мысленно проговаривала она, чувствуя, как холод пробирается под одежду.

В плаще Виктора, в сырой темнице, она ещё могла согреваться, ложась подальше от стены и кутаясь в плотную ткань. Но сейчас, вися на рыцаре, словно мешок с провизией, холод вернулся с утроенной силой. Это было само дыхание замка, мёртвое и ледяное, пробирающее до самых костей.

За спиной каждого рыцаря тянулся едва заметный шлейф чёрного дыма. Тени у их ног извивались, словно черви, почуявшие добычу. Вивиан смотрела на это без страха. Она вдруг задумалась: похожи ли тени, что живут в ней, на эти? Те самые тени, что Зейн называл проклятием, а король Смерти — силой. Она попыталась прислушаться к себе, но внутри была только глухая пустота.

— Зейн… — мелькнуло в голове.

Она вспомнила его руки, тёплые и живые, совсем не такие, как эта мёртвая хватка. Вспомнила, как он однажды сказал: «Тени не должны управлять тобой. Ты должна управлять ими». Но как управлять тем, чего ты даже не чувствуешь?

Рыцарь резко свернул, и Вивиан едва не ударилась головой о косяк. Она закусила губу, чтобы не вскрикнуть, и заставила себя расслабиться. Скоро. Скоро за ней кто-нибудь придет.

Наконец, они вышли к высоким двустворчатым дверям из почерневшего металла. Вивиан узнала зал, где король восседал на троне из сплетённых костей. Она прикрыла глаза, позволяя телу обмякнуть окончательно. Кровь прилила к голове, в ушах зашумело, к горлу подступила тошнота, но сейчас это было даже на руку.

— Оставьте здесь, — раздался вальяжный, тягучий голос короля. Он сидел на троне, подперев щёку рукой, и даже не смотрел в их сторону.

Рыцари послушно разжали руки. Вивиан грубо швырнули на каменный пол, и она, не сдерживаясь, тихо застонала, не столько от боли, сколько чтобы поддержать образ сломленной пленницы. Голова ударилась о холодный камень, и перед глазами на мгновение вспыхнули белые круги.

— Вставай, девчонка, — голос короля прозвучал лениво, но в нём уже чувствовалось раздражение. Обычно он был более терпелив, наслаждаясь её страданиями. Что-то вывело его из себя заранее.

— Не могу, — прохрипела Вивиан, не поднимая головы. Губы пересохли, язык казался ватным.

— Что ты там шепчешь? — король подался вперёд, и его тень на стене вдруг дёрнулась, словно живая. Впрочем, она и была живой.

— Вставай, девчонка, — повторил противный, скрипучий голос советника. Вивиан узнала бы его из тысячи, маслянистый и вонючий.

— Лучше не испытывать моё терпение, — холодно добавил король, и в его словах прозвучала неприкрытая угроза.

Голова кружилась, но Вивиан заставила себя медленно подняться. Сначала на локтях, затем, опираясь на дрожащие руки, села. Она смотрела исподлобья, пряча за маской слабости лихорадочную надежду. Пальцы незаметно коснулись пола, проверяя, не отзовутся ли тени. Ничего.

Король спустился с трона. Его шаги не издавали ни звука, он словно плыл над полом, и его чёрный плащ тащился за ним бесконечным шлейфом. Он остановился напротив, и Вивиан поразилась тому, как мало он замечал деталей. Он видел перед собой лишь досадную помеху, а не живое существо.

Холодная, как лёд, рука обхватила её горло. Когти… Вивиан поклялась, что секунду назад их не было. В один миг ногти удлинились и заострились, впиваясь в нежную кожу. Из горла вырвался сдавленный крик.

— Безмозглая девка, — прошипел король, с лёгкостью поднимая её в воздух. Ноги Вивиан оторвались от пола, и она повисла, вцепившись обеими руками в его запястье.

— Отпустите! — прохрипела она, дёргаясь. Но его пальцы сжимались всё сильнее, перекрывая дыхание.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — спросил король, и в его глазах, чёрных, как сама бездна, заплясало самодовольство.

— Нет, — едва слышно выдохнула Вивиан.

— Врёшь.

— Нет, — повторила она, чувствуя, как темнеет в глазах.

— Ты врёшь, — в его голосе появилось какое-то странное, почти детское упрямство. Он наклонил голову, разглядывая её, словно забавную игрушку. — Как ты себя чувствуешь в моём замке? Ничего не происходит с твоим телом?

— О чём… вы говорите? — каждое слово давалось с трудом.

— Не притворяйся!

Паника ледяной волной захлестнула Вивиан. Неужели он узнал? О свободе, которую дал ей Виктор? О том, что её силы начали возвращаться? Или… о том, что тени уже ползают рядом?

— Думаешь, я не чувствую? — прошептал король, приблизив своё лицо к её. От него пахло пеплом и чем-то сладковатым, приторным. — В моём замке всё пропитано смертью. А ты… ты всё ещё живая. И это начинает меня раздражать.

— Отпустите, — повторила Вивиан, чувствуя, как слёзы выступают на глазах не то страха не то от нехватки воздуха.

— Хочешь захватить этот мир? — вдруг спросил он, и его голос упал до шёпота. В пустом зале, где не было никого, кроме неживых стражей и безмолвного советника, этот шёпот прозвучал как гром среди ясного неба.

— Что вы несёте? — Вивиан с трудом сфокусировала взгляд. — Я… ничего… не хочу…

— Ты всего лишь сосуд, — ответил король, и в его голосе прозвучало отвращение.

Он разжал пальцы, и Вивиан рухнула на пол, едва успев выставить руки. Острые каменные крошки впились в ладони.

— Жалкий сосуд, чьё предназначение — наполниться и умереть, — бросил король, отходя от неё. Он вытер руку о плащ, словно прикоснулся к чему-то мерзкому.

Вивиан лежала на холодном полу, хватая ртом воздух. В голове пульсировала боль, а мысли путались.

Сосуд?

Наполниться и умереть?

О чём он говорит?

— Ступай за мной, — бросил король через плечо и скрылся в одном из темных проходах за троном.

Вивиан с трудом поднялась. Ноги дрожали, мир качался, но она заставила себя идти, игнорируя мерзкий взгляд советника. Каждый шаг давался с трудом, но она не хотела показывать слабость.

Коридоры за тронным залом были похожи на лабиринт, узкие, извилистые, с низкими сводами, где эхо разносило каждый звук. Вивиан то и дело спотыкалась, цепляясь за неровности пола, но король не оборачивался. Он шёл впереди, и его плащ стелился по камням, словно чёрная река.

Наконец, они вышли на каменный балкон, нависающий над пропастью. Вивиан зажмурилась от яркого света. После полумрака замка даже серое небо казалось ослепительным. Ветер ударил в лицо, холодный и резкий, но она с благодарностью вдохнула его, чувствуя, как лёгкие наполняются свежим воздухом.

Король стоял у края, глядя куда-то вдаль. Его профиль на фоне неба казался высеченным из камня — острые скулы, тонкие губы, глубоко посаженные глаза. Вивиан вдруг подумала, что Зейн похож на него только в моменты гнева: та же жёсткая линия рта, тот же ледяной блеск в глазах. Но в Зейне всегда было что-то живое, тёплое, чего она не чувствовала сейчас.

— Знаешь, я знал, что так будет, — сказал король, не оборачиваясь. — Ты догадываешься, почему оказалась здесь?

— Чтобы вы посмотрели на Зейна? — тихо предположила Вивиан. — Чтобы сделать ему больно?

Король рассмеялся без тени веселья.

— Мне плевать на него, — ответил он равнодушно. — По всему миру разбросаны десятки моих отпрысков, но я не считаю их своими детьми. Его мамаша оказалась слишком смелой, спрятав ребёнка в королевской семье. Это её единственная заслуга.

— Тогда зачем я вам?

Король медленно повернулся и посмотрел на неё в упор. В его глазах не было ненависти, только холодное, расчётливое любопытство.

— Вам запрещено быть вместе, — сказал он, и в его голосе прозвучала абсолютная, не терпящая возражений истина. — Свет и тень не могут идти рядом. А тем более рожать на свет таких же уродцев. Магия должна быть чистой. Твои родители не смотрели, кому отдают тебя?

— Моя ментальная магия хорошо уживалась с его, — сказала Вивиан, чувствуя, как внутри закипает злость. Она сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь. — Мы дополняли друг друга.

— Дополняли? — король усмехнулся. — А ты хорошо его знаешь? Он уже тебя испачкал?

Вивиан почувствовала, как кровь приливает к щекам.

— Ты уже испачкалась, — парировал король, и в его глазах мелькнуло отвращение. — Тени легко приняли тебя. Я чувствую их. У вас уже была близость?

— Хватит! — выкрикнула Вивиан, и её голос эхом разнёсся по скалам.

— Мне и нет дела до этого, — лениво бросил король, и в его тоне сквозь равнодушие пробилось раздражение. — Я хочу сохранить мир. Или то, что от него осталось. Разве тени тебя не ломают? Зейн отрицает их, за что платит болью и силами. А ты… ты принимаешь их. И это делает тебя опасной.

Вивиан вглядывалась в лицо короля, пытаясь уловить хоть малейшее сходство с Зейном. Та же линия скул? Тот же изгиб бровей? Нет. В короле было что-то чужое, мёртвое, чего она никогда не видела в своём принце. Зейн сражался со своей тьмой, ненавидел её, а этот… этот наслаждался ею.

— Что вы хотите со мной сделать? — спросила Вивиан, решив не задавать вопросов, на которые он всё равно не ответит.

— Убить, — король пожал плечами с такой непринуждённостью, словно речь шла о том, какой сегодня подать обед.

— Чем я опасна? — её голос дрогнул, но она заставила себя стоять прямо.

— Слишком много вопросов, девчонка, — раздражённо бросил король. — Я не из тех, кто будет перед смертью раскрывать все секреты.

Он махнул рукой, и из проёма показались двое темных рыцарей. Они двигались медленно, но неумолимо, их пустые глазницы смотрели прямо на Вивиан.

Король, не оборачиваясь, обошёл их и скрылся в темноте коридора. Последнее, что она увидела, его усмешку, холодную и самодовольную.

Вивиан отступила к краю балкона. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось. Она краем глаза взглянула вниз, и у неё закружилась голова. Внизу, далеко внизу, чернели острые скалы, и ветер гудел в ущелье, словно предвкушая падение.

— Не подходите! — крикнула она, выставив вперёд дрожащие руки.

Рыцари не умели слушать. Они приближались, и их тяжёлые шаги гулко отдавались в камне.

Драться бесполезно — Вивиан понимала это. Она вспомнила, как пыталась ударить одного из них в темнице, её кулак лишь разбился о каменную плоть. Они не чувствовали боли, не знали страха. Они были продолжением воли короля, его руками.

— Но у меня есть тени, — вдруг подумала она. — Зейн говорил, что они часть меня. Что они подчиняются мне.

Она закрыла глаза и попыталась вспомнить то странное чувство, которое возникало раньше, когда она позвала их. Тот холод, что пробежал по венам. Ту силу, что проснулась внутри.

— Я здесь, — прошептала она, обращаясь к пустоте. — Я не боюсь вас. Вы — мои.

Рыцари сделали ещё шаг. До них оставалось не больше трёх метров.

Вивиан опустилась на корточки, чувствуя, как холодный ветер треплет её волосы. Она вытянула руку вперёд, пытаясь представить, как тени откликаются на её зов.

— Идите ко мне, — прошептала она. — Защитите меня. Пожалуйста.

Один из рыцарей наклонился.

Вивиан почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Словно лопнула туго натянутая струна.

А затем — поток.

Ледяной, мощный, неудержимый.

Тени хлынули из неё, словно прорвав плотину, и она вскрикнула от неожиданности.

Чёрные щупальца, густые, как смола, обвили её тело, создавая кокон. Она видела, как рыцари занесли руки для удара, но тени уже подхватили её, поднимая над полом.

— Что… — только и успела выдохнуть Вивиан, как раздался оглушительный треск.

Балкон под её ногами раскололся. Каменные плиты лопнули, как яичная скорлупа, и Вивиан вместе с обломками рухнула вниз.

Крик застрял в горле. Ветер со свистом разрывал одежду, каменная крошка летела в лицо. Вивиан зажмурилась, чувствуя, как тени сжимаются вокруг неё всё плотнее, не оставляя просвета.

Она летела в полной темноте, и единственное, что она слышала, был грохот падающих камней и собственное бешено колотящееся сердце.

Удар.

Тени приняли его на себя, но даже сквозь их защиту Вивиан ощутила, как что-то хрустнуло в плече.

Её шар из теней покатился по земле, врезаясь в скалы, подпрыгивая на кочках, пока наконец не столкнулся с огромным валуном.

Вивиан вылетела из кокона, больно ударившись спиной о камни.

Она лежала, глядя в серое небо, и не могла пошевелиться. В ушах стоял звон, лёгкие горели, а по лицу текла тёплая кровь из рассечённой брови.

— Жива, — пронеслось в голове.

Я жива.

Она попыталась подняться, но руки и ноги не слушались. Всё тело дрожало мелкой дрожью, и каждый вдох отдавался болью в рёбрах.

— Помогите, — прошептала она сорванным голосом. Губы пересохли, язык казался ватным. — Кто-нибудь…

Она услышала шаги. Кто-то бежал к ней, перепрыгивая через обломки, тяжело дыша.

— Вивиан! — голос Виктора раздался совсем близко, и она с трудом повернула голову.

Он вынырнул из облака пыли, взволнованный, с дикими глазами. Увидев её, он на мгновение замер, оглядывая груду камней, среди которых она чудом осталась жива.

— Вивиан! — повторил он, бросаясь к ней.

— Я… здесь, — прохрипела она, пытаясь улыбнуться.

Виктор опустился рядом, осторожно приподнял её за плечи. В его глазах мелькнуло удивление, когда он увидел, как последние клочья теней сползают с её тела, исчезая в камнях.

— Ты… ты использовала их? — спросил он, не веря своим глазам.

— Они сами… — Вивиан закашлялась, чувствуя привкус крови. — Сами пришли.

— Нам нужно срочно уходить, — сказал Виктор, подхватывая её за талию. — Можешь идти?

Вивиан попыталась встать, но ноги подкосились, и она повисла на нём.

— Не могу… — прошептала она, чувствуя, как темнеет в глазах.

— Придётся, — Виктор подхватил её на руки, стиснув зубы. — Если он узнает, что ты жива и тени слушаются тебя… он не остановится.

Она кивнула, прижимаясь к нему и чувствуя, как он быстро идёт вперёд, унося её прочь от обломков.

Я жива.

Я справилась.

Тени услышали меня.

И где-то глубоко внутри, сквозь боль и слабость, теплилась надежда. Если она смогла позвать тени сейчас, то сможет и потом. А значит, у неё есть шанс выжить.

И вернуться к Зейну.

Глава 14. Исповедь

Всё было готово к тайному выходу за Вивиан.

Дейк стоял у окна в гостевых покоях и смотрел, как последние вечерние тени выползают из углов комнаты. За спиной тихо переговаривались Роан и Луан. Их голоса звучали приглушённо. Так разговаривают привыкшие, которые знают, что каждое слово может стать последним.

— Клинки проверили? — спросил Роан, не поднимая головы от карты, разложенной на столе.

— Трижды, — ответил Луан, затягивая ремень на ножнах. — Но если нас засекут, клинки не помогут. Королевская стража в четыре раза многочисленнее.

— Не засекут, — бросил через плечо Дейк, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал. — Я провёл вас во дворец как дальних родственников. Никто не задал лишнего вопроса.

Роан поднял голову и с одобрением кивнул.

— Держи это при себе, мальчик, — сказал он, протягивая Дейку кинжал с тёмной рукоятью.

Дейк взял оружие. Ладонь привычно легла на гладкую рукоять. Тёплая. Почти живая.

Оружие раздобыли. Войско разбудили, три сотни фэйри уже ждали условного сигнала в лесу за восточными воротами. Выход назначили на рассвете. Дейк старался не подавать виду, но внутри всё сжималось в тугой, болезненный узел. Если кто-то донесёт отцу — а во дворце уши были даже в мраморных стенах, — тот не остановится. Не станет слушать оправданий. Не поверит, что это делалось ради спасения чужой жизни.

Дейк хорошо знал отца и никогда не перечили ему. Никогда. Это всегда делал Зейн. Старший брат принимал на себя весь гнев, все тяжёлые разговоры, все королевские тяготы. А Дейк просто стоял рядом.

Младший.

Послушный.

Тот, кого не замечают, пока он не нарушит приказ.

Но сейчас, стоя у окна и чувствуя тяжесть кинжала за поясом, Дейк ощутил странное, пугающее и одновременно пьянящее чувство. Словно в груди разливалось что-то тёплое, почти болезненное, похожее на жар после первого глотка крепкого вина.

Он вырос.

И это не могло не радовать.

Дейк отошёл от окна, задев плечом край тяжёлой шторы. Роан поднял голову, коротко кивнул, и этот жест без лишних слов почему-то успокоил.

— Ложись, — сказал Луан, не оборачиваясь. — Рассвет наступит быстрее, чем ты думаешь.

Дейк ждал рассвета, совсем не желая спать. Но друзья брата... они были примером. Опытные воины. Каждое их движение говорило о том, что они прошли через такое, о чём Дейк даже не догадывался. Шрамы на руках Луана. Седые пряди в чёрных волосах Роана. Они не хвастались боями. Они просто жили так, будто война была их родным домом. Дейк подумал, что стоило ходить в походы с другими принцами раньше. Может, так они стали бы приятелями.

Он не верил им. Не мог за несколько часов проникнуться доверием к чужакам. Но Зейн доверил им выбрать воинов, значит, на то была причина. Зейн никогда не ошибался. Ни разу.

И Дейк заставил себя поверить в братский выбор.

Он лёг на узкую кушетку, накрылся плащом и долго смотрел в тёмный потолок. Мысли лезли в голову назойливыми мухами. А что, если не успеем? А что, если Вивиан уже... А что, если отец узнает раньше, чем мы выйдем из ворот?

Тревога путалась в сознании, перетекала в сон, распадалась на бессвязные обрывки лиц и голосов.

Успеем. Должны успеть.

На рассвете Зейн встретил часть войска, которое приблизилось подозрительно близко к академии.

Сотня всадников в тёмных доспехах замерла на небольшом холме, наблюдая за спящими башнями. Зейн видел их чёткие силуэты на фоне розовеющего неба. Ветер доносил слабый запах лошадиного пота и стали.

Его это мало волновало.

Не сейчас.

Зейн всю ночь думал об этой фамилии.

Дервиши.

Она въелась в мысли, как заноза, с каждым движением причиняющая боль. Он ждал утра, сдерживая себя, чтобы не убить своего преподавателя. Того самого, кого уважал. Чьи уроки посещал с интересом, а не по принуждению. С кем спорил о тактике и чьи советы всегда ставил выше других.

Он умолял себя разобраться.

То, что кто-то мог быть связан с пропажей Вивиан, сносило голову. Мысли путались, в висках стучала кровь, а перед глазами всё время вставало её лицо. Спокойное, с лёгкой улыбкой, какой она улыбалась только ему. Её голос, когда она называла его по имени. Её руки на его лице в последние дни вместе.

Зейн приказывал себе держать в руках все свои чувства.

Мечтал, чтобы холодный ум вернулся. Но холодный ум молчал, уступая место глухой, животной ярости, которая клокотала где-то под рёбрами и требовала выхода.

Он всю ночь ворочался. Смял простыни в комок. Сбросил подушку на пол. Вставал, пил воду прямо из кувшина, не чувствуя вкуса, смотрел в окно на звёзды, которые медленно гасли одна за другой.

— Да чтоб тебя, — прошептал он в темноту, сжимая кулаки. — Чтоб тебя, Дервиши.

А когда солнце залило комнату золотистым, ещё робким светом — подорвался одеваться. Рубашка натянулась на плечах. Сапоги зашнуровались почти без участия сознания.

Было ещё рано. Но Зейн не раз тренировался с Тиераном Дервиши. Тот всегда вставал с рассветом. Эта привычка въелась в преподавателя за сотни лет, он сам как-то обмолвился об этом между ударами на тренировочном полигоне, когда Зейн спросил, почему он всегда такой свежий на утренних занятиях.

— С рассветом просыпается и совесть, и тело, — ответил тогда Тиеран, вытирая пот со лба. — А без совести жить проще, но скучнее.

Утренняя прохлада касалась кожи, заставляя мурашки бежать по рукам и спине. Зейн не мог унять дрожь в кулаках. Сжал их так, что костяшки побелели. Разжал. Снова сжал. Кровь прилила к пальцам, окрашивая их в розовый.

Нет.

Я не буду бить преподавателя.

Он почесал костяшки тыльной стороной ладони о штанину и глубоко выдохнул. Пар вырвался изо рта маленьким облачком. Дрожь не унималась, но он был готов. Готов к тому, что сейчас он что-то узнает. Правду или ложь, но хоть что-то.

Коридоры академии были пусты. Только редкие слуги шаркали по углам, низко кланяясь и пряча глаза. Зейн шёл быстро, почти бежал. Сердце колотилось где-то у горла.

Он ощущал присутствие учителя в кабинете ещё до того, как подошёл к двери. Какая-то особая тишина стояла за массивной дубовой дверью. Живая. Как будто внутри кто-то ждал.

Зейн постучал.

— Войдите, — раздался глухой голос. Немного хриплый. Невыспавшийся.

Зейн толкнул дверь.

Тиеран Дервиши сидел в своём тёмном кресле, которое помнило сотни учеников. Шторы были плотно закрыты, словно он не желал пропускать сюда утро. В кабинете пахло старыми книгами, пылью и чем-то горьким, похожим на полынь. На столе догорала свеча, оставляя после себя лужицу воска и чёрный, обугленный фитиль.

— Зейн? — удивился Тиеран, сразу глядя на часы. Его бровь поползла вверх. — Ты… рано. Что-то случилось?

Зейн был напряжён с головы до ног. Каждая мышца казалась натянутой струной, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Он навис над столом, хмуро глядя на преподавателя, уперев ладони в столешницу. Тот выглядел удивлённым. В самом деле удивлённым без притворства, без театральности. В тёмных глазах мелькнуло искреннее недоумение.

— Вы от меня что-то скрываете? — спросил Зейн. Голос прозвучал жёстче, чем он хотел.

Тиеран откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. Кожа старого кресла жалобно скрипнула.

— Зачем мне что-то скрывать от тебя? — Его лицо нахмурилось, на лбу пролегла глубокая складка. — Мы всегда говорили прямо. Или я что-то пропустил?

— Не знаю, — ответил Зейн, и его пальцы впились в край стола. — Может, чтобы запутать меня и спокойно украсть Вивиан?

В кабинете повисла тишина. Такая густая, что можно было резать ножом. Даже свеча, казалось, перестала трещать.

Тиеран медленно выпрямился. Его глаза потемнели, из тёмно-карих превратились в почти чёрные.

— Ты уверен в том, в чём обвиняешь меня? — спросил он тихо.

— Виктор Дервиши вам о чём-то говорит? — Зейн усмехнулся, но усмешка вышла язвительной, почти злой.

Тиеран задумался.

Его взгляд ушёл в сторону, застыл на тёмном пятне на стене. Правая рука преподавателя медленно, почти неосознанно, сжалась в кулак. Левая легла на подлокотник, пальцы впились в потёртую кожу.

Он скрывал часть своей жизни. Тщательно и долго. Как прячут яд под языком. Но даже от самого себя невозможно убежать навсегда.

— Виктор? — переспросил Дервиши, и в его голосе прорезалось что-то неуверенное. То, чего Зейн никогда не слышал в этом уверенном, спокойном голосе. — Подожди...

Зейн достал письмо. Пальцы дрожали, но он не позволил себе замешкаться. Резким движением прижал бумагу к столу.

— Читайте.

Тиеран склонился. Читал долго. Слишком долго для того, кто видел сотни документов за минуту. Зейн следил за его лицом, ловя каждую перемену выражения. Сначала недоумение. Потом узнавание. Потом что-то тёмное, тяжёлое, то, что преподаватель попытался спрятать, но не успел. Его губы сжались в тонкую нитку.

— Вы должны мне ответить, — сказал Зейн, и его голос зазвучал глухо, почти угрожающе. — Иначе вам придётся иметь дело с королями главных королевств в этом мире.