Из 17 в 30. От врагов к влюбленным

Привет, дорогие читатели!

Вы держите в руках книгу редакции Trendbooks.

Наша команда создает книги, в которых сочетаются чистые эмоции,

захватывающие сюжеты и высокое литературное качество.

Вам понравилась книга? Нам интересно ваше мнение!

Оставьте отзыв о прочитанном, мы любим читать ваши отзывы!

Text copyright © 2023 by Amy Lea

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2026

Книги – наш хлѣбъ

Наша миссия: «Мы создаём мир идей для счастья взрослых и детей»

Эми Ли напомнила мне, что непростые, но захватывающие чувства наших подростковых лет никогда по-настоящему не угасают. Книга идеально передает школьные будни, вызывая ностальгию… Это приятная история для людей молодых и молодых душой. (Минди Калинг)

«Из 17 в 30» – остроумная, искренняя, очаровательная и по-настоящему семнадцатилетняя книга. Она идеально передает взлеты и падения в преддверии больших жизненных перемен, волнение первой любви (и первой ненависти). (Али Хейзелвуд, автор бестселлера New York Times «Гипотеза любви»)

Эта книга очаровала меня с первой страницы, я не хотела, чтобы она заканчивалась! Идеально подходит для поклонников Кейси Уэст и Дженни Хан. Книга гарантированно увлечет вас – вы прочитаете ее за один присест. Десять из десяти! (Линн Пейнтер, автор бестселлера New York Times «Лучше чем фильмы»)

Другие романы Эми Ли:

Exes and O's

Set on You

Предисловие от Минди Калинг

Мне семнадцатилетней

Меня всегда подкупали истории о взрослении совершеннолетних. Вот почему я влюбилась в милый ромком о Шарлотте Ву, целеустремленной, одержимой успехом старшекласснице, которая оказывается в очень затруднительном положении.

Шарлотта – круглая отличница, она с легкостью поступает в колледж и даже наконец обращает на себя внимание парня, в которого втайне влюблена. Но, упав с лестницы во время оформления зала к выпускному вечеру, Шарлотта просыпается в незнакомой постели, ей тридцать лет, и она помолвлена со своим заклятым врагом. Две противоположности вынуждены вместе искать выход из ситуации, чтобы вернуться в свои семнадцать, а вернувшись, обнаружить, что в жизни есть нечто большее, чем успех ради успеха.

Как сериал «Я никогда не…» и классический фильм «Из 13 в 30», роман Эми Ли напомнил мне, что волнующие и противоречивые чувства, которые мы испытываем, будучи подростками, никуда по-настоящему не исчезают.

Старшая школа[1]:

список желаний Шарлотты Ву

(составлено Шарлоттой Ву, 13 лет; подвести итог Шарлотте Ву

по окончании школы в 17 лет)

– вступить в ученический совет, сенат и комитет по изданию выпускного альбома

– все 4 года быть почетным учеником, желательно вверху списка

– сдать на права (прав так и нет, не спрашивайте почему)

– получить приглашение на вечеринку Тони Фримена в честь окончания школы

– стать президентом ученического совета (грубо помешали)

– набрать не менее 1300 баллов на SAT[2]

– провести выпускную неделю с Кэсси (в процессе)

– получить приглашение на выпускной (глухо как в танке…)

– провести волшебный выпускной вечер (подготовка полным ходом)

Глава 1

За месяц до выпускного вечера

Выпускной вечер – самый важный вечер в жизни подростка, и тут меня не переубедить. Я знаю, что вы скажете: это преувеличение, он не отличается от всех остальных танцевальных вечеров. И да, всё на нем может пойти наперекосяк, и вариантов уйма:

• ваша пара может бросить вас ради более привлекательной бывшей, а вы останетесь в темном углу предаваться размышлениям, пока одноклассники будут медленно танцевать под заказанную вами песню;

• если на танцполе нагнуться слишком низко, из бюстгальтера могут выпасть силиконовые вставки (спросите, откуда я это знаю);

• пьяный ботаник из вашей музгруппы может извергнуть на вас вишневый пунш, безнадежно испортив платье;

• вы можете всю ночь гоняться за костлявой лабораторной крысой, которую выпустил какой-то идиот, а все будут пялиться на вас в ужасе.

Все действительно за миллисекунду может выйти из-под контроля, обернувшись трагедией. Поверьте мне – я смотрела фильм «Кэрри»[3]. Но, оставив в стороне окровавленную и разъяренную королеву выпускного бала с даром телекинеза, назовите способ получше, чтобы отметить окончание этих четырех лет бесконечных олимпиад, социальных и учебных! Это обряд посвящения, который мы заслужили. Волшебный вечер, чтобы сменить окропленные слезами учебники для подготовки к SAT на жутко дорогое и роскошное платье, которое вы больше ни разу в жизни не наденете. Один вечер, когда вы можете забыть, что вас, увы, не взяли в колледж мечты. Последний шанс побыть подростком, прежде чем взрослая жизнь даст вам пинка под зад.

Как вице-президент ученического совета, я максимально серьезно отнеслась к планированию феерического вечера, ведь его можно будет вспоминать с любовью, когда я покроюсь морщинами, ослабею и буду требовать скидку для пенсионеров на свое мороженое с ромом и изюмом.

Вот почему все выходные я как одержимая провела над презентацией «Вокруг света за одну волшебную ночь» в «Поверпойнт», прописав в ней подробный бюджет, списки поставщиков еды, диджеев с высоким рейтингом, предметов декора, включая полупрозрачные воздушные шары-глобусы с надписями из золотой фольги, которые при правильном освещении таинственно мерцают.

Я как раз сидела за кухонным столом, мучительно подбирая цвет шрифта, когда в кухню прошаркала мама; французская коса, заплетенная их ее песочно-русых волос пару дней назад, слегка растрепалась. Она до сих пор была в пижаме, хотя меньше чем через полчаса ей нужно быть на работе – в аптеке.

– Давно проснулась? – спросила она, приподнимаясь на цыпочки, чтобы достать из шкафа свою красную кофейную кружку с надписью «Будущий автор бестселлеров».

Она не опубликовала еще ни одной книги, но я часто вижу, как она, сгорбившись, сидит над ноутбуком до поздней ночи, поглощает «Рэд Булл» и лихорадочно печатает, пока глаза не откажут.

– Я рано легла. А проснулась примерно в то же время, когда ты пошла спать, – взглянув на часы в своем компьютере, отвечаю я и отправляю в рот ложку овсянки.

– Эти мешки под глазами того стоили. Угадай что?

Я замечаю радость на ее лице, и дело не в том, что я приготовила кофе на нее тоже.

– Я наконец-то распутала тот сюжетный клубок во второй части.

– Расскажешь в машине? А то пора выезжать, – напоминаю я ей, пока она не спеша наливает себе кофе.

Я вечно опаздываю из-за мамы, поэтому предпочитаю ездить в школу на велосипеде. Увы, его до сих пор ремонтирует Доктор Байк – он же тринадцатилетний хакер, живущий по соседству, который, кроме прочего, чинит по дешевке велосипеды.

Мама как ни в чем не бывало прислоняется бедром к стойке и начинает что-то листать в телефоне:

– У нас куча времени.

Да нет у нас времени, но я не спорю. Я люблю маму, хоть она моя полная противоположность. Она похожа на светловолосую голубоглазую воительницу из «Викингов», а я азиатка невысокого роста, с темными волосами и глазами «цвета бездны» (сумасшедший и запутавший меня комплимент от моего бывшего парня).

В отличие от меня, мама никогда не спешит, откладывает все до последнего и вечно забывает важные вещи, например надеть бюстгальтер. Она всегда была такой, еще до того, как папа ушел. Но, когда осталась без мужа, это усугубило ее рассеянность. В девять лет я приклеила на холодильник цветное расписание внеклассных занятий, чтобы она не забывала забирать меня с уроков плавания. Со временем составление списков и расписаний стало для меня своего рода медитацией. Этот процесс успокаивает мне нервы, когда ситуация начинает выходить из-под контроля.

С дымящейся кружкой в руке мама заглядывает в мой экран через плечо, по-прежнему никуда не торопясь.

– Как продвигается презентация? Гляжу, ты снова сменила фон.

– Оформление очень важно, – великодушно объясняю я.

– Тебе не кажется, что семнадцать слайдов – это слишком?

– Ха, сначала было двадцать пять! Это урезанная версия.

Как ни крути, а магия скрывается в деталях. Честно говоря, я только что придумала эту фразу, но наверняка какой-нибудь мудрый креативщик уже произносил ее.

Мама плюхается на сиденье напротив меня с сочувствующим, но озадаченным выражением лица:

– Не могу поверить, что ты пропустила большую вечеринку у Тони Фримена.

– Ты единственная мама в истории, разочарованная тем, что ее несовершеннолетняя дочь не напилась на самой большой тусовке года.

Мама всегда активно поощряет любые вечеринки, потому что сама не посещала их в моем возрасте: ее родители (мои бабушка и дедушка) были чересчур строгими. Так что теперь она пытается жить моей жизнью.

– Кэсси сказала, там были ребята из колледжа, – добавляю я.

– Когда я смотрела календарь в последний раз, ты окажешься в колледже через… – она замолкает, чтобы посмотреть на воображаемые наручные часы, – три месяца.

– Вот именно. И я не могу перелистнуть страницу старшей школы, пока не проведу идеальный выпускной.

Выпускной – одно из последних оставшихся дел в моем списке желаний для старшей школы, и я не обрету покой, пока не вычеркну его.

– Точно: список желаний, – бубнит она, сползая вниз на стуле и вытягивая длинные ноги.

Ей кажется нелепым приписывать мои школьные успехи этому чек-листу, который я составила в тринадцать лет. Может, она и права, но ничто не приносит столько наслаждения, как вычеркивать каждый пункт, один за другим.

Я направляюсь к раковине сполоснуть тарелку в расчете на то, что мама поймет намек и пойдет одеваться. Вместо этого она вытягивает руки над головой и зевает:

– Я лишь надеюсь, что веселье у тебя не на последнем месте. Ты сведешь себя в могилу подготовкой к SAT и подачей заявлений в колледж. Разве тебе не хочется просто получать удовольствие от жизни? Пожить для себя, вместо того чтобы переживать из-за вещей, которые ты не можешь контролировать?

Она говорит так, будто это так легко – не переживать. Как будто я могу прекратить это делать по своей воле.

– Нет, – говорю я, перекрывая звон посуды и журчание воды. – Я предпочитаю заморочиться на всем, что может пойти катастрофически неправильно. К тому же искать грамматические ошибки в «Поверпойнте» оказалось так волнующе.

Она усмехается:

– Мой маленький адреналиновый фанат. Нет, я серьезно, не спеши так уж стремительно врываться во взрослую жизнь.

– Почему нет? Ты можешь делать все, что захочешь, ешь все, что хочешь, ты даже можешь завести питомца, – возражаю я, отгоняя воспоминания о том, как мама забыла покормить мою золотую рыбку, пока я была в летнем лагере. Покойся с миром, Герберт.

– Не хочу тебя разочаровывать, но взрослая жизнь – это бесконечная череда домашних дел, невыполненных обязательств, поиска в «Гугл», как что починить, и траты денег на то, что ты ненавидишь. Как эти губки и средство для мытья посуды. – Она машет рукой на раковину возле меня.

«Для тебя – возможно», – но я не произношу этого.

– Эй, губка из нержавеющей стали просто волшебная! Это была стоящая инвестиция!

Мама насмешливо качает головой на мое заявление:

– Я лишь о том, что половину времени я притворяюсь, будто знаю, что делаю, а другую половину игнорирую все проблемы и надеюсь, что они исчезнут. Внимание, спойлер: этого не происходит. И не позволяй мне даже заводить разговор о здоровье! Сначала ты лихо бросаешь чипсы в тележку с продуктами, потом растворяешь метамуцил в воде и подкладываешь под спину грелку. – Она театрально расправляет спину, чтобы вызвать хруст.

– Ого, мам, спасибо за столь мрачную картину.

– Это и есть взросление, – говорит она, пожимая плечами, мол, сама увидишь, когда станешь старше.

Преисполненная оптимизма насчет своего туманного будущего, я хватаю рюкзак у двери:

– Лучше уж принимать метамуцил и терпеть боль в спине, чем быть подростком, которого гонят спать. Но сначала…

– Выпускной, – заканчивает мама.

Глава 2

К сожалению, не все ученики так же, как я, горят желанием провести идеальный обряд посвящения. С начала встречи школьного совета по планированию выпускного вечера прошло уже пятнадцать минут, а нашего прекрасного президента не видно.

Кэсси (секретарь и моя лучшая подруга), Олли (отвечает за сбор средств) и Нори (оформление вечера) ничуть не беспокоит опоздание нашего лидера. Кэсси и Нори уставились на Олли и ловят каждое его слово: у него всегда наготове последние сплетни Мейплвудской школы, которые, как выяснилось, сегодня обжигающе горячи.

– Утром попалась одна парочка из драмкружка – занимались сексом в тренажерном зале. – Он многозначительно поигрывает густыми бровями. – Слышал от тренера Таннера.

Нори восседает на стуле как сова, держа в руках пачку с любимым попкорном:

– Какого рода сексом?

Олли делает непристойный жест руками, который говорит больше, чем мне бы хотелось знать. Кэсси ахнула, будто они с Олли не вытворяли чего похуже – вспомнить хотя бы их свидание в ванной, когда я отмечала шестнадцатилетие. С тех пор я этой ванной не пользуюсь.

– В тренажерном зале? Вот безбашенные.

Следующие двенадцать минут они обмениваются другими слухами о тех, кто занимался подобным на территории школы (включая стол директора Прю). Тем временем я сжимаю челюсти, в который раз хватаю карандаш и поглядываю на часы. Но только я собираюсь выступить с предложением обсудить все без господина президента, как дверь с грохотом открывается. Все радостно кричат как ни в чем не бывало – конечно, ведь все обожают Джей-Ти Реннера.

– Беговая тренировка затянулась, – объявляет он без всяких извинений и размашистым шагом входит в комнату, выпятив широкую грудь, словно ему все нипочем.

Темно-синяя футболка, которая ему чуть мала, не первой свежести, ткань туго обтягивает бицепсы – видимо, чтобы подчеркнуть рельеф. Не поймите меня неправильно, я вовсе не питаю неприязни к мускулам. Как тощий ботаник без единой спортивной клеточки во всем теле, я завидую людям, способным с легкостью открывать крышки пластиковых бутылок и подниматься по лестнице без одышки. Однако я имею право быть придирчивой, когда речь идет о мускулах Реннера, чье самодовольное лицо бесит меня до дрожи.

– Все в порядке, Реннер, у нас ведь нет других дел, – приторным голоском говорю я, когда он плюхается на сиденье рядом со мной, вытягивая под столом свои непомерно длинные ноги.

Его левая кроссовка почти касается моих лакированных балеток горчичного цвета, и мне это очень не нравится. Он бросает на меня презрительный взгляд, как делает всякий раз, когда я называю его по фамилии. Все остальные зовут его Джей-Ти.

– Я пропустил что-то важное? – спрашивает он, запуская загорелую руку за батончиком мюсли без орехов, которыми я щедро решила всех угостить.

Поскольку я взрослая семнадцатилетняя девушка, я отодвигаю батончики подальше от него. «Захочешь взять, придется потрудиться, халявщик». Он все равно умудряется достать один своей грязной лапой, причем даже не моргнув.

– На сегодня у нас только самая важная встреча, – важно говорю я.

Он разрывает обертку батончика мюсли, как варвар, при этом сурово осматривает мою водолазку и клетчатую юбку ей в тон.

– Хороший аутфит, Лотти. Диарейный зеленый – идеальный для тебя цвет.

– Спасибо, надела под цвет твоих глаз, – парирую я. Для справки: водолазка у меня оливковая.

Нори взмахивает рукой, как волшебной палочкой, будто накладывая заклятие, чтобы снять напряжение.

– Ребята, у меня через сорок минут созвон с моим энергетическим целителем. Давайте начнем.

Олли открывает чистую страницу в своем блокноте.

– Пройдемся по бюджету после предполагаемой продажи билетов, – говорит он и, когда Кэсси гладит под столом его бедро, еле сдерживает смешок.

Вполне понятно, почему Кэсси влюбилась в Олли, общепризнанного красавчика (представьте Майкла Б. Джордана[4], но на двадцать лет моложе), в первый же день занятий в старшей школе. Один взгляд на его широкие плечи полузащитника, и ее влюбленность в Реннера отодвинулась в разряд воспоминаний.

Кое-что важное: Кэсси и Реннер впервые встретились на благотворительном турнире по пляжному волейболу за несколько дней до начала занятий в старшей школе и жарко, но без чувств поцеловались под деревом. Однако, как только Кэсси познакомилась с Олли, она тут же забыла о Реннере с его завораживающим вайбом Ноя Сентинео, о его глазах цвета морской пены (которые совсем не напоминают диарею) и взъерошенных волнистых локонах, похожих на шоколадную стружку.

Я знаю, это описание Реннера весьма соблазнительно. Но это просто факт – да, он выглядит как дитя любви актеров, играющих в ромкомах. Его суперспособность – очаровывать людей своими щенячьими глазами и обворожительной улыбкой. Как по мне, чистое колдовство. Что-то не так с людьми, которые слишком много улыбаются. У меня всегда было подозрение, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. И он доказал, что я была права.

Позвольте перенестись на четыре года назад, в первую неделю обучения в старшей школе. В общей сложности целых четыре с половиной дня я, возможно, была слегка влюблена в Реннера (как я уже сказала, это колдовство). Он сидел на уроках передо мной. Каждый день он поворачивался, сверкал своими идеальными зубами и просил один из множества моих механических карандашей. За одну неделю я израсходовала всю упаковку, но каждый день это был мой любимый момент.

Однажды утром, вместо того чтобы попросить карандаш, он подкинул записку, в которой было написано: «Пойдем домой вместе? Обведи «да» или «нет»». Сдержать радость было непросто, мысленно я делала колесо и победоносно потрясала в воздухе кулаками, но при Реннере позволила себе лишь опустить подбородок, кивнуть и обвести «да».

После занятий я призналась Кэсси в случившемся и пожалела, что не сдержала радости. Из-за ее непроницаемого лица у меня даже шея покраснела от волнения.

«Давай я вернусь и скажу ему «нет», – покорно предложила я, опершись на перила, чтобы не упасть. – Нужно было сначала спросить тебя. Я просто подумала, что ты спокойно на это отреагируешь, ведь ты теперь с Олли. Но я понимаю, ведь ты замутила с ним и…» Она покачала головой, отмахнувшись от моих слов, и стремительно направилась вверх по лестнице. «Технически лучше бы ты спросила, конечно. Но он совсем не мой тип, – заверила она, когда я пошла за ней. – Не пойми меня неправильно, я рада за тебя, просто… удивлена».

Никогда не думала, что у меня будет свидание на вечере выпускников средней школы (хотя этот пункт значился в моем списке желаний на девятый класс). Также я и помыслить не могла, что Реннер вовсе не считает меня занудной и вечно угрюмой подругой Кэсси. А еще я привыкла быть невидимкой. Если бы про нашу компанию друзей сняли ромком, Кэсси сыграла бы главную роль – солнечной девушки мечты со звонким смехом. Второй была бы Нори, всегда идущая своей дорогой и бросающая по пути искрометные шуточки. Замыкала бы список я, не дерзкая, не горячая и не остроумная. Во мне не хватило бы очарования даже на то, чтобы сыграть напряженную, одетую в свитер-безрукавку героиню, которой «просто нужно иногда расслабиться». Я второстепенный персонаж, преуспевающая подруга-мама, которая заботится обо всех на заднем плане, но не двигает сюжет.

Что-то я отвлеклась. Вернемся к вечеру выпускников. Реннер и Олли собирались забрать меня и Кэсси из ее дома – мы с подругой заказали пиццу и весь вечер провели в ее комнате, готовясь к тусовке и мечтая о наших будущих двойных свиданиях.

– Обязательно захвати мятные конфеты – он тебя точно поцелует, – заявила Кэсси, нанося мне на нос прозрачную сияющую пудру.

Я обрадовалась, представив свой первый в жизни поцелуй под рассеянными огнями диско-шара.

– Ты думаешь?

– О да. И он так это делает языком…

Опять. Еще одно напоминание о том, что технически Реннер сначала был парнем Кэсси. Из-за таких комментариев я чувствовала себя неуютно, хотя она к этому и не стремилась. Она просто хотела стать мне ближе. И, если говорить по справедливости, не она была виновата в моей неуверенности.

Хоть я всегда ощущала себя второй рядом со своей лучшей подругой, я очень нравилась себе в тот вечер, одетая в цветочно-розовое атласное мини-платье. Кэсси сказала, оно выгодно подчеркивает мои ноги. В предвкушении вечера у меня заболели щеки от улыбок. Но Олли пришел один, с мрачным выражением лица. Мои глаза тут же заблестели от слез.

– Джей-Ти, э-э… все отменил в последнюю минуту: что-то спутал в своих планах, – поспешно объяснил Олли, когда Кэсси втащила меня внутрь.

– Тебе следует знать о Джей-Ти, что он кобель. Я слышала, он встречается с волейболисткой Тессой из Фэрфакса, – сказала Кэсси, промокая мою размазанную тушь туалетной бумагой.

– Почему ты мне не сказала? Если бы я знала, никогда бы не согласилась пойти с ним. – Сидя на столешнице в ее ванной, я шмыгнула носом.

Она вздохнула с нерешительным видом:

– Ты была так счастлива, когда он тебя пригласил… Я не хотела тебя разочаровывать.

– Тьфу, какой же он придурок. Надо ему отомстить, – сказала я, сжав кулаки.

– Нет, – твердо сказала она, широко раскрыв глаза. – Знаешь, какая лучшая месть? Провести сказочный вечер, перетанцевать со всеми его друзьями и забыть о нем. – Она протянула руку и стащила меня со столешницы.

Вопреки совету Кэсси, я ничего не забыла. И не простила.

В следующий понедельник Реннер попытался извиниться на первом уроке:

– Я знаю, что ты злишься.

– Нет, не злюсь, просто разочарована, что у тебя не хватило смелости сказать мне об этом.

Я ждала, что он признается, мол, ему интересна другая, но он этого не сделал. Он вообще ничего не объяснил.

– Прости, – все его слова.

Я не отрывала глаз от доски, желая лишь одного – чтобы он отвернулся и больше никогда со мной не заговаривал.

– Ты простила меня? – продолжал он, барабаня пальцами по моему столу.

– Честно говоря, Реннер, не парься, я согласилась пойти с тобой только потому, что Кэсси попросила.

Конечно, это была ложь. Он унизил меня, я проплакала все выходные в своей кровати в обнимку с «Читос», но черта с два я дам ему это знать. Еще благодаря папе я поняла, что разочарования не избежать. Расстроилась ты или нет, когда он так и не появился (как на моем выпускном в средней школе), – это ничего не меняет.

– Ого, – нахмурился Реннер и резко отвернулся.

Так ему и надо. С тех пор мы не ладим.

Кэсси механическим жестом взбивает свои густые, до талии, волосы, как у Блейк Лайвли, чтобы придать им объем, – она делает так примерно раз сорок за час.

– Поскольку до бала всего месяц, надо продумать пункты продажи билетов на выпускной в обеденное время, – предлагает она, не подозревая, что я уже все организовала.

Я ничего не говорю: она надувается, если я что-то делаю, не посоветовавшись с другими. «Выпускной комитет – это командная работа, а не миссия для одиночек», – любит говорить она. Реннер лениво поднимает руку:

– Подожди, подожди, мы уже решили, включать ужин или нет?

Я испускаю душераздирающий вздох, крепче сжав свой механический карандаш. Краем глаза вижу, что он украл один из моих трех запасных.

– Нет, ужин не включен, повторяю в десятый раз. Ты бы знал это, если бы потрудился прийти на последние две встречи.

– Я не виноват, что сейчас сезон легкой атлетики. Извините, у меня вообще-то личная жизнь есть. Чего и вам настоятельно рекомендую. – И бросает на меня один из своих самодовольных взглядов.

Он правда только что намекнул, что у меня нет личной жизни? Я к тому, что он не совсем неправ. У меня есть друзья, хоть я и не тусуюсь с ними так часто, как хотелось бы. Если я не накладываю мороженое в лавке «Две коровки» и не сижу на занятиях, то обитаю в своей естественной среде, дома, и прокручиваю главный экран «Нетфликс», не в силах выбрать между «Всем парням, которых я любила» – I, II или III в пятисотый раз, или часами сижу в соцсетях. Но лучше я буду неделю подряд носить контактные линзы, чем признаюсь в этом Реннеру.

– Искренне жаль. Пока я выполняла за тебя обязанности президента, помимо моей собственных дел как вице-президента, то упустила из виду личную жизнь, но с радостью поживу твоей. – Я широко улыбаюсь.

Олли, наш вечный рефери, размахивает блокнотом, как флагом: