Когда бездна смотрит...

Пролог

Луна, выглядывая из‑за туч, легла на воду и протянула до самого берега серебряную дорожку. Этой ночью сильный ветер, из‑за которого волны стремительно мчались, врезаясь в скопления камней. Моросит дождь, но я не чувствую холода, будто теперь это нормально.

Летом, в разгар сезона, здесь работает кафе «Остров», в котором всегда много посетителей. В жаркие деньки это место не умолкало до утра. В межсезонье заведение пустовало, особенно вечером. Пляж выглядит пустынным, а кафе закрывается на зиму. Поэтому сегодня здесь безлюдно. Ни души на пятьсот метров вокруг, а то и больше. В этом году кафе закрылось раньше. Почему? Не знаю. После событий последних дней, наверное, такие вещи нас волнуют меньше всего.

Про наш небольшой городок есть одна легенда. На ней зарабатывают, рассказывая байки, торгуя сувенирами и придумывая разные истории. Но никто в нее на самом деле не верит. Особо любопытные всегда уходили немного дальше в своих исследованиях для какого‑нибудь блога, но правду в их рассказах всегда искажали.

Теперь, оказавшись в центре происходящего безумия, я начал верить в то, что для многих осталось обычной выдумкой, которой кормят туристов.

Моя голова тонет в бесконечном потоке. Собственная кожа, казалось, больше мне не принадлежит. Под ее покровом живет нечто, что леденит мне душу, но я ничего не могу с этим сделать. Все, что мне остается, – это не верить своим глазам. Поддаться иллюзии, что все вокруг меня лишь сон. Кошмарный сон, который должен закончиться.

Оно дремлет. Течет, словно кровь. И совсем скоро подчинит своей воле. Сил сопротивляться почти не осталось. Это моя вина. С этого все началось. Я в этом не уверен, но, как говорит Тони, моя чуйка не подводит. Если бы не так, то жизнь в своем прекрасном естестве осталась бы самой обычной.

Но теперь внутри меня кипит голод. Он ноет, требует подчиниться. После того как мы нашли разорванный на части труп, меня не покидает одна мысль: мог ли я совершить такое? Причастен ли…

И как бы я поступил, окажись наедине с еще свежим телом?

Хватит ли мне сил сохранить человечность…

Сегодня я пришел сюда без четкой причины. Мне просто хотелось еще раз оказаться там – где все началось.

1

Утро наполнило мою комнату светом. Веки словно слиплись от клея, я с болью их разомкнул и, щурясь, посмотрел в окно. Мне тут же захотелось задернуть шторы и побыть еще немного в успокаивающей темноте. Голова гудела, но это должно скоро пройти, по крайней мере, обычно отходняк не сильно затягивался. С трудом поднял свое тело с кровати, казалось, оно весило в два раза больше, чем должно. Сначала не понял, хрустели мои кости или это треск пружин под матрасом. Вроде вчера ничего не ломал. Вроде... Ах, боже... так выглядит расплата за хороший вечер. Вроде не тошнит, уже неплохо. Хотя, возможно, стоило бы засунуть два пальца в рот и извергнуть из себя вчерашний вечер.

Солнце за окном достаточно высоко, значит, уже за двенадцать. Все-таки приведу себя в порядок, а то так весь день пройдет. Хотя я был не против промотать его до момента, когда приду в нормальное состояние.

Уверен, Эйс и Алиша мне уже что-нибудь написали.

– Ждем в баре, импотент, – сообщение от лучшего друга. Если бы он не пытался меня оскорбить при каждом обращении, я бы подумал, что его мозг захватил внеземной паразит.

– Раскачаюсь и приду, евнух. Один-ноль, у меня хотя бы член есть.

– Ха-ха. А ты хорош. Давай, мы уже здесь.

Не уверен, что пиво помогает. Говорят, если вернуться в пьяное состояние, то ты вроде как откатываешься назад, но не в моем случае. Что-нибудь жирное – да, это про меня.

Зеркала в ванной комнате – большая ошибка. Ей-богу, без них люди были бы счастливее. И так самочувствие балансирует между «остаться в кровати» и «засунуть голову в раковину», а тут еще видок такой – маслом в огонь. Темные волосы с одной стороны напоминают птичье гнездо, а с другой примяты, словно по мне прошелся асфальтоукладчик. Нос сворачивает в сторону – последствия перелома. Ладно уж кривой, но еще и темный какой-то, покрасневший, будто в него втерли грифель бордового карандаша. Густые брови наваливаются на глаза, из-за чего не видно самих век.

Счищая щеткой крупный налет с языка, меня чуть не стошнило. Я терпел как мог, но потом подумал – лучше пусть меня стошнит, чем ощущение осевшей кислоты во рту. Однажды такое уже было. Мне пришла в голову гениальная идея: зачем чистить зубы, если после этого я завтракаю и во все маленькие щели забивается еда, разлагаясь до самого вечера, пока я снова их не почищу. Такое открытие возвысило самомнение на ступень выше. И при первом же опыте весь мой завтрак во время чистки вышел обратно. Да-а, день был тяжелый. Не утро делает нас, а мы сами.

На улице слегка прохладно. Ветерок приятно дует навстречу. С тяжелой головой это всегда в кайф. Солнце слепит – отстой, но зато неплохая погода, чтобы проветриться после похмелья.

Идя вдоль парка, можно заметить, как любители социальных сетей кормят свои страницы новыми селфи. «Вау, какая золотая осень в этом году» – хрень, по-моему. Лучше уж пусть облака закроют небо, и мне не придется щуриться. Раньше фото делали на память, а сейчас словно соревнуются между собой: кто сделает фотку круче, у кого будет интереснее сторис. На некоторых страничках тысячи фотографий, неужели кто-то будет рассматривать их все? И я говорю не о популярных людях, а о таких же, как и я, – простых смертных. Наверное, много думаю об этом. Порой кажется, что я обо всем много думаю. Все увиденное хочется додумать или передумать. На первый взгляд, большая часть вещей кажется совсем притертой, обыденной... скучной.

Утонув в своих мыслях, я чуть не прошел мимо бара. Заглянув в стеклянную витрину, я тут же увидел Эйса. В таких людных местах я часто бегаю взглядом от столика к столику, не понимая, куда мне идти, и, кажется, что люди думают, что я какой-то придурок. Эйс не раз говорил мне, что это глупые мысли. «Никому нет до тебя дела, чувак», – повторял он.

– Здорова, Сокол! – Эйс махнул мне рукой, подзывая к дальнему столику у окна. Выглядит он так, словно вчера мы пили без него.

– Привет, однояйцевый, – сострил в ответ я.

Да, иногда меня называют Сокол. Но хорошего в этом мало. В Мстителях он чуть ли не самый отстойный персонаж. Как-то Эйса позвали на вечеринку, назвав его Капитаном Америкой. А он сказал, что захватит с собой Сокола. Конечно же, это был я. Кэпом больше его не называли, но мое прозвище прижилось.

– А где Алиша?

– Да ее по работе дернули, сейчас подойдет. Ну как ты?

– Уже лучше, но вставать не хотел. А ты, гляжу, как обычно, уже всю чакру восстановил.

Меня все еще штормило, поэтому первым делом заказал себе жирнючий бургер с картошкой. Ну и раз я в баре, как можно не взять пивка. Я разглядел в толпе невысокого короткостриженого блондина с лохматой бородой. Официант Винни. За последние пару лет мы хорошо сдружились, и, если он не работает, то скорее всего пьет с нами или играет дома в онлайн-игры.

– Как жизнь? – Винни тепло улыбнулся и крепко пожал мою руку, так непривычно сильно, что она слегка заболела.

– Пойдет. Как видно по моему состоянию, большего я сказать не могу.

– Да ладно, сейчас тебя быстро поставим на ноги! Как обычно?

Я кивнул. Через пару минут на столе стоял холодный бокал «Уайт Касл», местного нефильтрованного пива, которое варил сам владелец заведения. По стеклу медленно стекала капля конденсата, и я скользнул рукой по бокалу, собирая образовавшуюся влагу, с удовольствием растирая ее по лбу.

– Не хочешь пройтись потом? На улице вроде неплохо, – спросил Эйс и тут же отхлебнул из моего бокала.

– Доминант что ли? У тебя свой бокал есть, – вечно он так делает...

– У меня другое. Хочешь попробуй, – он кивнул в сторону своего пива.

– Ты опять эту свою ипу пьешь. Ушная сера, и только. Обойдусь.

Глядя на друга, пришла в голову мысль: если поднести к его голове мой бокал пива, то оно пропадет из виду, сливаясь на фоне его пшеничных волос. Мне хотелось в очередной раз пошутить по поводу его выпирающего подбородка, что-то вроде: «Все пьют воду из фильтра, в то время как ты ров своей лопатой роешь, чтобы утолить жажду», но эта шутка была уже так заезжена, что мне стоило подождать пару дней, чтобы ее повторить.

К столику подошла Алиша и приобняла меня сзади.

– Рада, что ты жив, Сокол. Мстители без тебя не справятся, – два сапога пара…

Несмотря на вчерашнюю пьянку, Алиша выглядела бодро и свежо. Кудрявые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого по бокам свисали волнистые локоны цвета старого дуба – где-то темнее, а где-то светлее, словно обожженные солнцем. Она встряхнула головой, и волосы рассыпались по плечам, напоминая древесный пепел. Сегодня она была в строгом костюме, завтра – в цыганской юбке, и ни один образ не казался ей чужим. Ее голубые глаза, яркие и ясные, были единственной постоянной деталью во всей этой переменчивой картине.

– Какие планы? – спросил я.

– Да просто хотели пройтись. Может, до пляжа дойдем? Слышала, сегодня «Местный Житель» будет снимать там ролик.

– О чем? Лето прошло – там никого нет, – я немного удивился, потому что в это время года пляж пустовал.

– Ну так там же залив. Придумает что-нибудь, про легенду может расскажет.

– Опять это. Поначалу, конечно, было прикольно слушать про эти выдумки, которые гиды, словно чушь, несут направо и налево в старом городе. Но когда это превращается в заезженную пластинку, то, откровенно говоря, начинает бесить.

– Друг, смотри шире. Или не ты хотел написать рассказ? Все равно же гулять будем, – добавил Эйс.

– Роман, – поправил я и многозначительно отхлебнул светлое нефильтрованное, на что друг лишь закатил глаза.

Пока бокалы не опустели, а мой бургер не превратился в тарелку, усеянную крошками, за столом гуляли шутки и воспоминания со вчерашнего вечера.

Мы сели за свой привычный столик часов в десять вечера. Когда директоров нет в городе, Алиша просто выставляла на него бронь и запрещала официантам ее снимать ни при каких обстоятельствах. Мы вели себя прилично, пока заведение не закрылось, и, выключив везде свет, наш тусич продолжился без ограничений в поведении. Мы поспорили с Тони, что он не выпьет текилу из пупка Эйса. Это была легкая манипуляция, потому что пьяный Тони готов практически на любой движ. Он ссал на машины, как он сам говорил – «За дружбу!», а нам позволял выбирать, на какую именно придется удар. Конечно, мы всегда выбирали ту, что подороже.

Когда мимо заведения шел какой-то ночной бродяга, Тони сам, как с цепи сорвался, рванул к следующему окну, стянул с себя штаны с трусами и примостился жопой к стеклу. Мы наблюдали за прохожим, в надежде, что он заметит расплющенные булки Тони, но тот просто прошел мимо, и мы раздосадованно заулюлюкали.

Причин выпить мы не ищем, обычно это спонтанные посиделки. Я не всегда люблю выбираться из дома, во мне больше домоседа, чем тусовщика. Но друзья умеют уговаривать, да и по факту вечер всегда проходит с горой смешных воспоминаний.

Голова вернулась обратно в настоящее, и вдали я заметил знакомые лица – бывшие коллеги. Не люблю встречать знакомых, это всегда сопровождается вопросами: как у меня дела, чем сейчас занимаюсь и т. д. и т. п. Мое занятие вряд ли кто-то оценит всерьез, особенно среди мужиков из мастерской, где работают с металлом.

Мы попрощались с Винни, обещая еще зайти попозже. Наш городок небольшой, с населением около сорока тысяч человек. Выйдя на улицу – нет-нет, а встретишь знакомых, особенно в самом центре, где большая часть людей и проводит время. Бар, из которого мы вышли, называется «Олимп». Он считается спорт-баром, но здесь часто проводят время и те, кто спортом совершенно не интересуется. От бара до пляжа нас ждала получасовая прогулка, по сути, в одном направлении. Идя вдоль парка по Первой Центральной, я, порой словно турист, заглядываюсь на старинные здания и их интересную архитектуру. На одних домах из камня вырезаны медведи, на других – птицы, на входе в банк красуются девы с весами. Интересно, какая история у того или иного дома, какую идею вкладывал архитектор в каменную резьбу. Окрас домов сменялся один за другим. То серый гранит, то желтый, то бледный известняк или обычная кирпичная кладка. Здесь дома – как люди, ни один не похож на другой. Как ни странно, но туристы редко здесь ходят, в основном когда ищут какой-нибудь бар или отель. Большинство из них уже идут из старой части города, где весь день любуются полуразрушенными домами, часовой башней, ратушей и главное – крепостью на воде и башней Олафа. А после долгого дня бредут, чтобы выпить да поболтать. Поднимать головы, чтобы увидеть красоту, которая возвышается над ними, они уже не в силах.

Пройдя мимо рынка и старого города, в котором как всегда куча этих самых туристов, мы вышли к мосту, что пересекал Нерейский залив. У воды была пристань вдоль самого моста с катерами и небольшими яхтами. Справа возвышалась башня Олафа над крепостью. Люди, словно муравьи, ходили цепочками туда и обратно. Туристы, которые быстро начинают раздражать... Стоят и пялятся, не давая пройти, вечно приходится их расталкивать. Я был почти уверен, что в туристический сезон местных было гораздо меньше, чем приезжих.

Идя вдоль моста, я то и дело бросал взгляд на воду. Мне нравилось на нее смотреть, есть в этом что-то успокаивающее. Хотя и пугает она не меньше, ведь в этом темном омуте ничего не видно. Никогда не знаешь, насколько там глубоко и что может быть на такой глубине.

Как-то по новостям передавали, хотя в основном эту весть разнесло сарафанное радио – на набережной то ли всплыл труп, то ли течение принесло. Шумихи было много, хотя и недолго. Экспертиза показала, что какая-то женщина напилась, упала в воду, а при ударе потеряла сознание. Такое уже бывало, но ощущение, будто на каждого утопленника вешают такой штамп, чтобы не разбираться.

– Чувак, тебе Тони еще не писал? – Эйс загорелся рассказать какую-то новость, да так, что одно его лицо всем своим видом кричало: «Ты сейчас офигеешь».

– Да-а, мы конечно поржали, – добавила Алиша, – У нас шизик завелся.

– Та-ак? – подыграл я.

– Короче, Тони шел домой по набережной... – начал Эйс, но я тут же его перебил.

– На кой черт он на набережную поперся?

– Сказал, что подышать хотел, демон из него лез, так сказать. Так вооот... – на мгновение он задумался, пытаясь восстановить мысль, – ...встал он у ступенек к причалу, как начало подходить к горлу. И в итоге все ступени залил своими извержениями. Пока ему хреново было, он там присел, ну, где чисто было, а не в это... Ну ты понял. А головой на перила оперся. Сказал, что так его давно не накрывало. У него прямо шиза какая-то началась, вода стала двигаться, мерещились странные звуки, – его тон нагонял мрачности.

– Типа видел, как бегут волны, и слышал гул ветра?

– Да нет, Сокол! Вода двигалась в разные стороны, словно при бурлении, вдуплил? А звуки ни на что не похожие. Но, говорит, обделался он знатно от такого. Словно из глубины исходил какой-то треск...

– М? – я приподнял бровь, ожидая понятного объяснения.

– Ну, как в «Хищнике», понял? Щелканье такое стремное.

– Не, это реально шиза уже какая-то. Ветки, может, трещали от ветра, а вода, ну не знаю, рыба крошку с поверхности клевала.

– А что еще-то, – Эйс рассмеялся, – вот алкозавр, во дает!

– Пф, – фыркнула Алиша, – Микк и сам тот еще призыватель демонов. Когда он на твоем дне рождения пошел ночью в туалет, вот там и правда звуки из бездны шли. Только из адской! На всю квартиру, да что там, на весь дом! – после чего Эйс поддакнул, и они опять рассмеялись, вспоминая, как меня тошнило.

– Тем не менее… – продолжил Эйс, – Сегодня Тони общался с приятелем из полиции. Вчера пропал человек, а последний раз его видели как раз на набережной.

– А вот это уже интересно, – я слегка напрягся, – Может, как раз в тот момент там кто-то тонул?

– Как бы этому пьянчуге ни было плохо, уверен, человека он бы заметил. Хотя… кто знает…

После этой истории я еще один раз бросил взгляд на воду и представил Тони у той лестницы. Небольшое тепло улеглось на сердце от чувства, что не одному мне было плохо. Я друзьям зла не желаю, но когда тебя тошнит от выпивки и твоего друга тоже, тебе от этого становится легче.

Но вот что происходило в этот момент на набережной, стало для меня загадкой.

Дойдя до конца моста, мы свернули на тропу, ведущую к пляжу. Слева у воды были припаркованы катера вдоль южной гавани. На камнях вдоль берега встречались рыбаки, а справа от дороги возвышались скалистые холмы. Если подняться наверх, то можно хорошо разглядеть ратушу и часовую башню, с высоты открывался вид на Старый город. А место само по себе мне всегда казалось красивым. Одинокий дуб возвышался на склоне, а с его ветвей на толстых веревках висела самодельная качель из досок. Мне казалось, что это место было чертовски похоже на холм из американского Винни-Пуха. Когда-то с этого места было видно чертово колесо расположенное на Батарейной горе в другом конце города. Долгое время оно было заброшено, поэтому подростки часто забирались на его, а после несчастного случая с одним мальчиком колесо разобрали. От этого немного грустно, тот пейзаж навевал мне ностальгию. Когда в детстве мы гуляли с мамой, то доходили до этих холмов и глядели оттуда на город. И в голове отпечаталась эта картинка вместе с чертовым колесом.

Пройдя мимо холмов и причала у Смоляного мыса, нас встретили руины. Заброшенные здания, в основном оставшиеся с военного времени. Окна были разбиты, а стены разрисованы надписями. Вдоль них по другую сторону тропы на склоне шуршали деревья, а о камни плескалась вода. Летом по этой дороге часто ездят машины, но сейчас лишь иногда проходят мимо парочки и семейные компании по пути к кафе.

Заброшенные дома закончились, и мы вышли к пляжу. Ветер здесь еще сильнее, хоть и время прохладное, но благодаря ему мне стало гораздо легче, чем утром. Где-то вдали висит вывеска над кафе «Остров», но вряд ли мы туда зайдем.

Песок был твердый, и я старался идти аккуратно, чтобы ничего не просочилось ко мне в кроссовки. В целом это место выглядит таким себе курортом, глядя на мусор, торчащий из песка. Тут тебе и окурки, и крышки от бутылок. А если повезет, то можно и саму бутылку найти, да еще и разбитую. Возможно, здесь кто-то и убирает, но только в сезон.

Осень подходила для этого места больше всего. Безлюдный пляж с небольшим скальным выступом у дальнего края, к которому сделали ступеньки. С другой стороны – чаща, под деревьями которой летом отдыхали в теньке люди.

Алиша куда-то ткнула пальцем, потеребив Эйса за плечо.

– Вон, смотрите!

Недалеко от чащи у воды стояли двое парней. Один снимал на камеру и показывал, что получилось, второму, а тот оценивающе кивал.

– Эу, «Неуместный житель»! – Алиша помахала рукой, на что ребята тут же ответили тем же.

– Да местный я, местный! – дружелюбно встретил нас блогер.

Алиша крепко обняла Отиса, а его оператору показала два пальца, означающих «Мир».

Я холодно кивнул и пожал обоим руки. Не то чтобы я испытывал к ним неприязнь, но незнакомцы меня не радовали, особенно если были болтунами. Отиса я знал по его блогу, но оператора видел впервые.

Эйс в свою очередь с каждым приветливо скрестил руки, словно они собирались заниматься армрестлингом.

– Кто не в курсе, это – Отис, – Алиша развела перед ним руки, словно демонстрируя новенький автомобиль.

– Да все тут его знают – единственный адекватный канал на весь город, – добавил Эйс.

– А этооо... – она протянула окончание, прищурив веки, ожидая, что оператор блогера назовет свое имя.

– Матье́. Рад познакомиться с вами, – явный акцент и ошибки в предложении выдавали его за чужестранца. Он быстро пробежался глазами по каждому, запоминая нас.

– Je m'appelle Алиша, il s'appelle Эйс, – она указала на своего парня, после чего кивнула в мою сторону, – Et Миккель.

– Oh! Tu ne parles pas français? – радостная улыбка расплылась на лице оператора.

– Не особо, – отрицательно закивала подруга, – Это я выпендриваюсь. Раньше учила, но уже подзабыла.

– Мне жаль, люблю родной язык, но тут говорить некому, – искорка в глазах Матье потухла, и он вернулся к своей камере.

– Эй, ну... Я друзей поспрашиваю, может, кто знает, – подруга хотела подбодрить нового знакомого, на что тот натяжно, но без издевки улыбнулся и тут же стал что-то рассматривать на экране своего Nikon.

– Вы тут давно? – на этот раз заговорил Эйс.

– Пару часов. Не можем место выбрать, чтобы кадры интереснее смотрелись. Заинтересовать публику в две тысячи подписчиков не так-то просто.

– Будто у них есть выбор, кого смотреть, – усмехнулся Эйс, не поняв, что это может быть комплиментом ровно настолько, насколько жестокой шуткой.

– Спасибо за добрые слова, – Отис правильно понял посыл друга, – Как раз готовим именно такой материал. Хочу рассказать о городской легенде. Мне кажется, это привлечет еще больше туристов и больше предложений о сотрудничестве от местных. Один знакомый подогнал мне кое-какие записи. Только я пока в них не разобрался.

После его слов о туристах меня немного скрутило. Не надо туристов!

– Так ты пока только каналом занимаешься? – поинтересовалась Алиша.

– Да, но... – он слегка наклонился и стал говорить вполголоса, – ...иногда подрабатываю, прощупывая чужие секретики. Только тсс! – Отис ухмыльнулся.

Мне было невдомек, зачем он говорит о подобных вещах при нас, но, наверное, его дружеские отношения с Алишей были крепче, чем кажется, и на нас распространялось его доверие, раз уж мы пришли вместе.

– А ты много знаешь об этой легенде? – неожиданно для себя я проявил интерес.

– Да, кстати! – на мое плечо упала рука Эйса, – Микк же хочет написать расс... роман! Может, вам объединиться и забабахать что-то крутое?

О нет, что ты делаешь... Мы же совсем не знакомы, а работать над таким интимным процессом и без того тяжело. Тем более пишу я о другом. Вечно ты лезешь, куда не просят!

– Ого. Правда? – серьезно спросил Отис, задумчиво почесывая за мочкой.

Я обреченно кивнул.

– Идея хорошая. Я много разной информации нашел и объединил в одну историю. За несколько сотен лет каждый рассказывает ее как хочет, и не знаешь, кому верить. Мне бы пригодился навык писательского расследования. Можно сделать видеоматериал для канала и подкрепить его художественно-биографическим рассказом. В нашем городке люди будут брать на ура! – парень, казалось, слишком быстро воспылал новой идеей, а меня лишь перекосило после слова «рассказ».

Некоторые люди обладают даром. Я считаю именно так и никак иначе. Дар говорить – нет. А вообще, говорить то, что думаешь, не боясь осуждения со стороны. Алиша говорила такие прямые вещи людям, которых не знает, тыкая их лицом в их же ошибки, что для меня просто непозволительно, ведь я просто умру тогда. Не по-настоящему, конечно, но умру от угрызений совести, неприятных осуждающих взглядов. Не дай бог еще спорить придется! Конфликты – это хрупкий мост в межскалье, а я иду по нему, и каждое мое оспоренное слово обрывает подо мной дощечки.

В итоге Отис предложил обменяться контактами, и я, против своей воли, согласился. Достал из кармана телефон, забитый номерами людей, с которыми по большому счету меня знакомили Эйс и Тони, и вбил новый контакт.

Тишина волной разбилась о скалы, подобно морю. Разбилась звуком популярной песни в стиле рэп, которую крутили по всем музыкальным каналам и на всех новомодных радио. По ночам можно было услышать ее в припаркованных тонированных тачках с открытыми дверьми, возле которых терлись всякие придурки. Это была любимая песня Алиши.

Она отошла в сторону и сняла трубку. Алиша делает так только когда ей звонят родители, и это бросается в глаза, ведь звонят они не часто. Я сам боюсь таких звонков и каждый раз, когда мне звонит брат, вздрагиваю. Это напоминает мне о том времени, когда я был счастлив, и это счастье утратил в одно мгновение.

Всегда улыбчивая, позитивная, пропитанная жизнью Алиша подошла к нам, но жизни на ней не было. Разбитые глаза безрезультатно пытались сдерживать жгучие слезы, которые уже катились по коже. И, думаю, мы с Эйсом сразу поняли, что произошло.