- -
- 100%
- +
Глава 1
Любовь — это когда вздрагиваешь от каждого громкого звука и зажимаешь ключи между пальцами по дороге домой. По крайней мере, именно этому научил меня бывший.
Я сбежала из той жизни. И теперь всё что у меня осталось — две работы, съёмная комната размером с кладовку, учебник по анатомии. Просто выжить — вот и весь план.
Смена в кафе закончилась двадцать минут назад, а ноги до сих пор гудели. В голове крутился голос начальника — что-то про график пересменки. Перед глазами маячили лица клиентов, которым вечно недоливали сироп в латте.
Ветер ударил в лицо городской сыростью. Я запахнула куртку плотнее и пошла к дому.
Оглянулась через плечо. Пусто.
Свернула в узкий переулок с единственным работающим фонарём на два дома. Рука нырнула в карман, пальцы сомкнулись на телефоне. Вытащила, разблокировала на автомате. Экран пустой.
Уже неплохо.
Я сменила номер. Сменила сам аппарат. Но Марк всегда находил способ. Он искал меня — я это знала. Чувствовала затылком, кожей, каждым шагом по пустой улице. После смерти родителей я осталась одна. Заступиться за меня было некому.
У мусорных баков пахло гниющими овощами и дождём. Я ускорила шаг, но звук чужих шагов заставил меня замереть.
Двое. Вынырнули из арки впереди, перекрыли выход. Крупные, в тёмных куртках. Один хрустнул костяшками.
Пульс подскочил к горлу. Я попятилась — спина упёрлась в холодный металл мусорного контейнера. Тупик.
И тут я заметила третьего.
Парень сидел на земле, привалившись к кирпичной стене. Тяжело дышал. Даже сквозь вонь помойки я почуяла медный запах крови. Первая мысль — он с ними. Трое на одну в тёмном переулке. Классика.
Наши взгляды пересеклись. Его глаза в полумраке казались спокойными. Слишком спокойными для человека, которому, похоже, осталось жить пару часов.
— Иди сюда, птичка, — хрипло бросил один из амбалов, шагнув ко мне.
Я вжалась в контейнер. Ноги стали ватными, пальцы впились в ремень сумки.
Парень у стены резко вскинул голову. Ноздри дрогнули. Что-то в его лице изменилось — спокойствие исчезло, а под ним оказалось совсем другое. Тёмное. Звериное.
Он поднялся. Еле живой, залитый кровью, но двигался так, будто боль его вообще не касалась.
Амбал даже подойти ко мне не успел. Парень оказался между нами в одно движение. Закрыл собой.
Удар. Ещё один. Эхо ударов отразилось от стен проходного двора. Он дрался жестоко и точно. Каждое движение — на поражение.
Второй выхватил нож. Парень перехватил запястье, вывернул — тот взвыл и выронил лезвие.
— Вот гад, — выплюнул один из них, отступая.
Они переглянулись и бросились прочь по переулку. Шаги заглохли во влажном воздухе дворов-колодцев.
Парень покачнулся. Вся звериная точность, с которой он только что раскидал двоих, — исчезла. Колени подогнулись, и он рухнул на бок прямо в лужу у стены.
Я стояла над ним и считала удары собственного сердца.
Уйти. Развернуться, добежать до комнаты, запереться, забыть. Вот что сделал бы любой нормальный человек.
Но я давно перестала быть нормальной.
Я посмотрела на парня, который минуту назад закрыл меня собой. Достала телефон. Пальцы дрожали так, что я дважды промахнулась мимо цифр, прежде чем набрала скорую.
— Только… не скорую, — хрип, больше похожий на скрежет.
Его пальцы сомкнулись на моей щиколотке. Ледяные. Я невольно дёрнулась, но он держал крепко для полумёртвого. Взгляд упал на его бок. Куртка распорота, края раны темнели.
Отлично. Просто отлично.
Я сбросила вызов, сунула телефон в карман. Три года медицинской академии — до того, как Марк позаботился, чтобы я бросила всё. И вот теперь эти три года пригодятся: зашивать незнакомца, найденного у мусорных баков в переулке с одним фонарём.
— Поднимайся, — я наклонилась, подставила плечо. Он зарычал сквозь зубы, но ухватился. Тяжёлый. Горячий, несмотря на ледяные руки.
Я тащила на себе окровавленного парня по мокрому асфальту, через проходной двор — и ещё понятия не имела, во что ввязалась.
Глава 2
Тащить на себе тяжеленного парня — прекрасный способ закончить смену в кафе.
Мы ввалились в подъезд старого дома. Пахло сыростью и кошками. Бетонные ступени крошились под ногами и тянулись вверх бесконечной лентой. Парень перебирал ногами сам — я только подставляла плечо. Работала костылём. Но сил у меня почти не осталось, ступни горели после целого дня беготни по залу.
Какой же он был горячий! Ходячая печка. Так и хотелось снова выйти на улицу и вдохнуть осенней прохлады.
На втором этаже щёлкнул замок. Дверь приоткрылась на цепочке. В щели блеснули глаза соседки.
Только этого мне и хватало для полного счастья. Местная радиостанция. Завтра весь дом будет знать, что я притащила домой избитого мужика. А может, и в полицию позвонит. А встреча с полицией мне сейчас нужна меньше всего.
Я перехватила парня поудобнее. Растянула губы в улыбке.
— Брат перебрал. Ввязался в драку у бара.
Соседка прищурилась. Оглядела нас с ног до головы. Парень глухо застонал. Соседка поджала губы.
— Шляются тут по ночам… Людям спать мешают… — пробурчала она себе под нос и погромче добавила: — Полицию вызову в следующий раз!
Дверь захлопнулась.
Войдя в квартиру, я осторожно провела гостя к себе. Разбудить хозяйку означало оказаться на улице. Без вариантов.
Моя комната — бывшая кладовка. Хорошо хоть с окном. Диван, тумбочка, полтора метра свободного пола. Весь мой мир уместился в несколько квадратов.
Я сгрузила парня на диван. Пружины жалобно взвыли. Провернула ключ в замке. Задвинула щеколду. Металл тихо лязгнул — и стало спокойнее.
Стянула с него куртку. Ткань набухла от крови, липла к пальцам. Бок выглядел скверно. Края раны почернели. Над ними поднимался лёгкий дым.
Замерла с курткой в руках. Мозг прокручивал варианты. Химический ожог? Какая-то дрянь на лезвии? Но разве так вообще бывает?
Я вытащила аптечку из комода. Спирт, игла, нитки, бинты. Моё несостоявшееся медицинское будущее хранилось в потрёпанной коробке. Я бы скорее осталась без еды, чем без неё.
Обработала руки спиртом. Резкий запах ударил в нос. Разложила всё на чистой тряпке.
— Будет больно, — предупредила я.
Парень смотрел на меня. Взгляд — ясный. Слишком ясный для такого состояния.
Я намочила ткань водой и осторожно промыла рану, убирая кровь. Дым медленно рассеивался. Кожа вокруг выглядела обожжённой.
Смочила вату спиртом и аккуратно прошлась по коже вокруг раны.
Из его груди вырвался рык. Ледяные пальцы сомкнулись на моём запястье.
Я подняла взгляд и поймала его глаза.
— Отпусти. И лежи смирно.
Хватка ослабла. Он всё ещё держался.
Я прижала к ране сложенный бинт, усиливая давление, чтобы остановить кровь. Подождала. Кровь шла, но уже не так активно.
Шить или нет?
Глубина неясна. Края странные. Слишком странные.
Риск инфекции. Риск сделать хуже.
Я выдохнула и убрала иглу обратно в коробку.
— Сегодня без геройства, — пробормотала себе под нос.
Наложила плотную повязку, закрепила бинтом, стараясь не давить слишком сильно.
— Ты врач? — прохрипел он.
— Мимо. — Я хмыкнула. — Просто люблю штопать людей по ночам. Хобби такое.
Он беззвучно усмехнулся.
Я выдавила из блистера обезболивающее, поднесла к его губам, дала запить водой. Он проглотил, не задавая вопросов.
Через несколько минут напряжение в его теле начало спадать. Веки опустились. Дыхание выровнялось.
Организм взял своё.
Я выскользнула в коридор. Половица у порога скрипнула — замерла, прислушалась. Тишина. Только храп хозяйки за стеной.
В ванной я прикрыла дверь, придержав ручку, чтобы не щёлкнул замок. Открыла кран. Я тёрла руки мылом, пока кровь стекала в слив розовой пеной. Забилась под ногти — пришлось вычищать каждый палец отдельно.
Подняла взгляд на зеркало. Тени под глазами, растрёпанные волосы. Кровь на воротнике.
Отличный план, Майя. Сбежать от одного психопата и устроить подпольный госпиталь для другого.
Завтра хозяйка заметит гостя. Придётся врать — сочинять длинную легенду про двоюродного брата из другого города. Впрочем, врать я умею виртуозно.
Я вернулась. Спальное место — одно. Парень занимал его целиком. Я достала тонкий плед, бросила на пол рядом с диваном. Свернула куртку вместо подушки. Легла. Усталость накрыла мгновенно — я провалилась в сон, едва закрыв глаза.
Холодный свет по глазам. Я проснулась от ощущения чужого взгляда. Тело ныло. Шея затекла.
Парень сидел на диване. Помятый, но живой. Казалось, широкие плечи занимали половину пространства моей кладовки.
Он сидел слишком ровно для раненого.
— Дай воды, — попросил он хрипло.
Я поднялась. Взяла стакан с тумбочки. Протянула. Дистанция сократилась до вытянутой руки. От него шёл жар. Утренний свет очертил скулы, тяжёлую линию челюсти, тёмные брови. Хищное лицо. Опасное даже в таком состоянии.
Я подала стакан с водой. Сделала шаг назад. Скрестила руки на груди.
Дождалась, когда он закончит, и спросила:
— Кто ты такой?
Глава 3
Парень замер — ноздри дрогнули, и он втянул воздух с шумом, принюхиваясь. Радужка утонула в черноте. Мышцы на шее вздулись, челюсть окаменела.
Тело сработало на опережение — шаг назад, спина упёрлась в край комода. Мужская агрессия всегда выглядит одинаково. Сейчас бросится.
Пальцы нащупали край деревянной полки.
Парень зажмурился. Сквозь стиснутые зубы вырвался рваный выдох, он опустил голову и дышал — часто, глубоко. Когда посмотрел снова, глаза приобрели нормальный оттенок. Тень ярости исчезла, и на продавленном диване сидел просто избитый парень.
На эту метаморфозу он потратил колоссальное усилие. Я видела, чего ему это стоило.
— Лео, — хрипло произнёс он.
Я приподняла бровь.
— Просто Лео? Без фамилии, прописки и паспорта? Откуда взялся?
Он потёр переносицу здоровой рукой.
— Просто Лео. Работаю на стройке. В соседнем районе.
Я опустила взгляд на его ладони.
— На стройке. Угу.
Крупные кисти, длинные пальцы — но кожа слишком чистая. Ни въевшейся цементной пыли, ни сорванных мозолей. Руки, которые не знали ни шпателя, ни перфоратора.
— А те двое с ножами? Проблемы с заказчиками? Сдали объект не в срок?
Лео отвёл взгляд к окну.
— Я их не знаю.
— Тогда кто тебя так?
— Карточный долг.
Я хмыкнула.
Врал он бездарно. Мой бывший выстраивал многоуровневые схемы обмана. Марк лгал с удовольствием. Виртуозно. А этот лепил первую попавшуюся отмазку и делал это как попало.
Я оставила допрос. Истекающий кровью лжец пока представлял минимальную угрозу — а вот раны следовало осмотреть.
Я потянулась к подолу его футболки, и Лео перехватил мою руку. Быстро — для человека, который совсем недавно не мог стоять на ногах. Хватка была железной, взгляд — предупреждающим.
— Мне нужно посмотреть, — спокойно сказала я. — Возможно, тебе понадобятся швы.
Несколько секунд он не двигался. Потом пальцы разжались.
Я задрала его футболку и замерла.
Порез на рёбрах, который ночью сочился кровью, уже затянулся розовой блестящей плёнкой. Края стянулись ровно, без воспаления — так не бывает.
Я осторожно тронула кожу рядом, и Лео дёрнулся, но не отстранился.
Я подняла на него глаза. Он смотрел в стену.
— Ты быстро заживаешь, — сказала я.
Лео не ответил.
Я проверила остальное — ссадины на костяшках, рассечение над бровью. Всё то же самое: раны, которым полагалось быть свежими, выглядели так, словно заживали уже несколько дней. Я молча опустила край футболки.
— Мне бы в ванную, — хрипло сказал он.
Я мельком глянула в сторону коридора. Какой сегодня день? Пятница. Значит, Нинель Петровна уехала к сестре до воскресенья — а значит, я получила отсрочку. Повезло.
Лео попытался встать. Пружины дивана скрипнули, ладонь упёрлась в стену, колени подогнулись — и он начал заваливаться набок.
Я шагнула вперёд раньше, чем успела подумать. Подхватила под здоровую руку, подставила плечо — и жар окатил мгновенно. Тяжёлый. Как же я его вчера дотащила?
Он выдохнул с шумом и опалил дыханием мой висок. Волоски на затылке встали дыбом. Дистанция сократилась до нуля. Мне следовало отстраниться. Близость крупного мужчины всегда запускала во мне панику. Мозг кричал об опасности. Тело замерло. Я стояла, удерживая его вес, и почему-то оставалась на месте.
Лео дышал тяжело. Я чувствовала биение его сердца сквозь тонкую ткань футболки. Ритм — слишком частый. Он справлялся с болью молча. Здоровенный парень вынужденно опирался на мои пятьдесят килограммов.
— Ванная прямо по коридору, — сообщила я ровным голосом.
В горле пересохло.
— Я дойду.
Он медленно отстранился. Убрал руку с моего плеча. Опёрся о стену и поплёлся к выходу.
Я выдохнула и быстро переоделась. Достала чистую водолазку, джинсы. Закинула в рюкзак форму для второй работы.
Лео вернулся через пять минут. Бледный. Привалился плечом к дверному косяку. Его взгляд скользнул по комнате. Продавленный диван. Облупившаяся краска на подоконнике. Мои кроссовки с отклеенным носком у выхода.
Затем он посмотрел на тумбочку. Потрёпанный учебник анатомии.
Глаза сузились. Взгляд стал осмысленным.
— Слушай меня внимательно, Лео со стройки. — Он повернул голову. — У меня вторая смена. У тебя — один день. Отлёживайся.
Лео молча смотрел на меня.
— Правила простые. К окну подходить запрещено. Дверь никому не открывать. Свет не включать. Если вдруг случайно вернётся хозяйка — ты мой двоюродный брат. Приехал поступать в универ. Пропадут вещи — вызову полицию. Уяснил?
Он кивнул. Один короткий жест. Для парня с улицы он держался слишком уверенно.
— Обезболивающее на столе, — бросила я.
Вышла в коридор. Захлопнула дверь. Дважды повернула ключ в замке.
Крошащиеся ступени. Улица. Осеннее утро дышало холодом. Я вдохнула сырой воздух.
Оставила в своей комнате огромного незнакомца — абсолютное безумие. Здравый смысл требовал позвонить в полицию ещё ночью, и я это прекрасно понимала.
Но пугало другое. Рядом с этим человеком — избитым, окровавленным, насквозь лживым — я впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. Какой бред.
Я сделала шаг за пределы двора — и остановилась.
Из-за угла выкатился чёрный внедорожник. Двигался плавно, почти бесшумно, как хищник, которому некуда торопиться. Тонированные стёкла скрывали салон, бампер блестел чистотой, а на месте номеров зияла пустота. Внедорожник притормозил ровно напротив арки моего дома.
Пальцы впились в лямку рюкзака. Я опустила голову и поспешила к автобусной остановке — ровный шаг, прямая спина, ничего необычного. Иллюзия безопасности, которую я так бережно выстроила, рассыпалась в одну секунду.
Через час добралась до клиники. Вторая работа — сортировка карточек в регистратуре и уборка кабинетов. Я зашла в тесную подсобку, стянула куртку.
На подоконнике бубнило старое радио — и зачем только его включают, если никто никогда не слушает?
Диктор зачитывал утреннюю сводку монотонным голосом — из тех, что превращают любую трагедию в белый шум.
— ...сегодня на рассвете в Почтовом переулке неподалёку от бара «Слепой кот», прямо у жилых домов, патруль обнаружил тела двоих мужчин. Личности погибших устанавливаются. Полиция отказывается комментировать характер травм, однако источники в органах сообщают о множественных разрывах тканей. Нападавшийбуквально растерзал жертв...
Руки замерли на пуговицах халата.
Растерзал.
Двое мужчин. Переулок. Я медленно застегнула халат до конца и уставилась на радио. Не те ли это придурки, что пристали ко мне вчера? И кто мог такое сделать?
Глава 4
Я вернулась домой.
Ленты не было. Полицейских машин тоже. Уже хорошо.
Утренний выпуск новостей крутился в голове заевшей пластинкой.
Поднялась на этаж. Открыла дверь и на секунду зажмурилась.
Вдохнула и открыла глаза.
Лео сидел на диване.
Живой. Спокойный. Пугающе здоровый.
Бледность исчезла.
Повернул голову в мою сторону. Рубашка была расстёгнута. Сквозь разрез виднелась кожа, и я моргнула. Порез затянулся блестящим розовым рубцом.
Ему понадобились сутки.
Учебник анатомии в моём рюкзаке мог отправляться на помойку, туда, где ночью я нашла Лео. Кажется, законы биологии в моей квартире больше не действовали.
Лео встал. В руке — моя любимая кружка, над ней — пар. И тут накрыло: бергамот. Вся комната пропахла бергамотом.
Взгляд метнулся к тумбочке. Жестяная банка с моим дорогим чаем — на самом виду. Я прятала её за учебниками, подальше от хозяйки, которая любила шарить по комнате в моё отсутствие.
— Чувствуй себя как дома, — процедила я, растянув губы в улыбке.
Бросила рюкзак на пол.
Лео сделал глоток.
— Нашёл заварку. — Он кивнул на полку. — Несло на всю комнату.
Я глянула на стеклянную дверцу — ровную. Не покосившуюся, как раньше. Рядом лежала отвёртка.
— Я просила ничего не трогать.
— Она скрипела.
— И что?
— Могла бы сказать спасибо.
— Ты тоже.
Шагнула забрать кружку. Восемь квадратов: кровать, стол, диван — и он. Маневрировать негде.
Мы оказались слишком близко.
Я запрокинула голову. Жар — как от печки. Лео шумно втянул воздух, ноздри дрогнули.
Радужка потемнела — медленно, от краёв к центру. Пальцы побелели на ручке кружки. На шее вздулась вена.
— Ты боишься. — сказал он.
— Я работаю по шестнадцать часов в сутки. — Скрестила руки. — Боюсь только невыспаться. Отдай кружку.
Воздуха не хватало. Дышать приходилось мелко, часто.
Лео медленно поставил кружку на тумбу. Убрал руку. Полшага назад.
— Мне нужно укрытие. На пару недель.
Я взялась за кружку.
— Гостиницы в другом районе.
— Меня ищут.
— Много кого ищут.
Знал бы он, что меня тоже.
И тут я вспомнила. Чёрный внедорожник. Гладкий капот. Тонированные стёкла. Без номеров. Стоял у арки сегодня утром.
Может, это за ним?
Вот же на мою голову!
— Хочешь остаться здесь, чтобы и мне досталось?
— Нет.
Здравый смысл праздновал победу. Лео уйдёт. Моя жизнь вернётся в привычную колею: работа, учебники, сон урывками, квартира с ровной дверцей шкафа и запахом бергамота.
— В этом доме есть подвал? — спросил Лео.
— Цокольный этаж. Там сухо и есть выход во внутренний двор. Но…
Я осеклась. Лучше бы он совсем ушёл. Чем дальше — тем лучше.
— Ключи?
— У управдома. Михаила Игнатьевича. — Отпила из кружки. Чай был идеально заварен. — Редкий гад. Сдаёт пустующие помещения нелегалам втридорога.
— Я поговорю с ним.
Фыркнула.
— Он сдерёт с тебя три шкуры. Михаил Игнатьевич питается заезжими работягами на завтрак. Без аванса даже рта не откроет.
— Завтра утром подвал будет моим.
Для парня со стройки — слишком смело.
Пожала плечами. Не моё дело.
— Удачи, Лео со стройки. — Допила чай. — Она тебе понадобится.
Он молчал. Только смотрел — так, что хотелось одновременно убежать и остаться.
Взяла полотенце, вышла в коридор. Закрыла дверь. Прислонилась спиной.
Руки дрожали.
Глава 5
Мои скудные запасы еды этого парня не переживут.
Я стояла в коридоре, прижавшись спиной к закрытой двери, и сжимала влажное полотенце. Страх прошёл. Осталось то, что всегда остаётся, — арифметика. Калькулятор выживания в голове щёлкал быстрее кассового аппарата. На полке лежала половина пачки дешёвых макарон. В холодильнике — три яйца. На столе — горбушка вчерашнего батона, подсохшая до состояния строительного материала. Я планировала растянуть это богатство до пятницы. Но есть одной и не делиться — не смогла бы.
Лео уничтожит мой бюджет за один присест. Ещё и хозяйка скоро должна вернуться.
Я вздохнула.
Он должен уйти, как только встанет на ноги.
Я отправилась в ванную и ополоснула лицо ледяной водой. Растёрла щёки ладонями, пока кожа не начала гореть. Вернулась в комнату.
Лео сидел на продавленном диване. Тёмные пятна на распоротой куртке засохли жёсткой коркой. В моей чистой, крохотной комнате он смотрелся инородно. Как волк, которого случайно заперли в кукольном домике. Я подошла к комоду, выдвинула нижний ящик. Рылась на самом дне и вытащила старые тренировочные штаны и полинялую серую футболку. Брала в секонд-хенде два месяца назад, чтобы спать в просторной одежде.
Я бросила скомканные вещи ему на колени.
— Твоя куртка похожа на реквизит из фильма ужасов. — Я кивнула в сторону двери. — Ванная прямо по коридору. Постарайся ничего не разгромить.
Лео посмотрел на одежду. Поднял взгляд. В глубине его глаз мелькнуло что-то тяжёлое. Он молча взял вещи и вышел.
За стеной утробно урчали старые трубы. Вода с шумом ударяла в чугунную ванну. Вибрация расползалась по стенам, по полу, по моим босым ступням. Я села на диван. Смотрела на облупившуюся штукатурку под потолком. Пять минут. Десять. Пятнадцать.
Нинель Петровна вычтет каждый кубометр горячей воды из моего депозита. С точностью до копейки и с удовольствием палача.
Шум стих. В коридоре заскрипели половицы.
Лео вошёл в комнату — и воздух будто сгустился. Волосы блестели от влаги, тёмные пряди падали на лоб. От него пахло дешёвым земляничным мылом хозяйки. Плоская химическая сладость мешалась с чем-то его собственным — терпким, тёплым, бергамотовым.
Я сглотнула.
Серая футболка натянулась на его плечах так, что, казалось, вот-вот треснет. Ткань обхватывала грудь. Тренировочные штаны едва доставали до щиколоток, обнажая литые икры.
В другой ситуации это выглядело бы комично. Здоровенный парень в одежде на несколько размеров меньше. Ходячая реклама секонд-хенда с плохим ассортиментом.
Мне почему-то совсем не было смешно.
Одежда только подчёркивала его габариты. Хищник в тесной клетке. От него шёл ощутимый жар, и я машинально отступила на шаг, упираясь бедром в край стола. Восемь квадратных метров сжались до размеров обувной коробки. Деваться было некуда.
— Пойдём на кухню, — бросила я, не глядя на него. — Чайник закипел.
Я не стала ждать ответа. Вышла первой, и коридор наконец позволил вдохнуть.
Но кухня — не лучше комнаты: тесная, с низким потолком. Но хотя бы стол между нами. Я достала кастрюлю. Сварила макароны. Разбила на сковороду все три яйца — последние три яйца в этом доме. Пар поднимался над плиткой, оседал на стекле мутной плёнкой.
Я достала две разномастные тарелки. Себе положила пару ложек гарнира. Остальное сгрузила Лео. Щедрость была вынужденной — у меня на руках раненый с метаболизмом.
Он сел за стол. Стул жалобно скрипнул под его весом. Я пристроилась на краю дивана с кружкой чая.
Лео взял вилку. Съел порцию за секунды. Посмотрел в пустую тарелку. Я поймала голодный взгляд.
Тихо выдохнула. Встала, подошла к столу, переложила половину своей сиротливой порции в его тарелку.
Лео перехватил мою руку. Пальцы сомкнулись на запястье. Кожу обожгло, и я вздрогнула.
Он нахмурился. Посмотрел на мои остатки еды. На лицо. Желваки перекатились под скулами.
Отпустил. Резко встал, подошёл к брошенным на пол окровавленным джинсам. Достал из заднего кармана несколько сложенных купюр.
Положил все на клеёнку передо мной.
Пятитысячные. Новые, хрустящие. Не меньше пятидесяти тысяч.
Я посмотрела на деньги. Подняла бровь.
— Щедрые нынче авансы на стройках. — Сложила руки на груди. — Вы там элитные комплексы из чистого золота возводите?
Лео пропустил сарказм мимо ушей. Смотрел сверху вниз.
— Купи нормальной еды, — сказал он тоном человека, привыкшего к тому, что его слушают с первого раза.
Ну что с ним делать?
Я сгребла купюры. Сунула в задний карман джинсов. Полезла в угол за кроссовками. Правая подошва давно отклеилась — пришлось натягивать медленно, придерживая резину пальцами. Обувь нищего супергероя.
Я закинула рюкзак на плечо.
— Сдачу принесу, — бросила уже из дверного проёма.
Улица встретила промозглым ветром. Я запахнула куртку плотнее. Добежала до супермаркета на соседней улице. Кусок говядины. Упаковка гречки. Свежий хлеб. Лук, морковь, картошка. В аптеке — бинты и антисептик.
Возвращалась быстрым шагом. Осень дышала в спину холодом. Тяжёлый пакет резал пальцы. Я оглянулась через плечо — привычка, которая появилась после переезда в этот район. На улице — пусто. Фонари мигали жёлтым.
Зашла в подъезд. Привычный запах сырости и старой пыли. Поднялась по бетонным ступеням на пролёт между первым и вторым этажами. Остановилась перехватить пакет поудобнее.