Спасти Альфу — к неприятностям

Глава 6

Шаги внизу. Подъездная дверь скрипнула.

Короткий рывок — и я оказалась в тёмном коридоре, подальше от окна и хлипкого дерева входной двери. Спина впечаталась в стену. Лео встал вплотную, заслонил меня собой и накрыл мне рот ладонью.

Я рефлекторно дёрнулась. Мужское тело, прижимающее к стене. Моё — помнило, чем это заканчивалось.

Лео заметил. Чуть отодвинулся, но остался на месте.

— Окно в комнате, — прошептала я, как только он ослабил хватку. — Прыгай и уходи.

— Нет.

— Они ищут тебя, а не меня. Вылезай в окно и...

— Ты была рядом со мной. — Лео повернул голову. — На тебе мой запах.

— Что за бред?

С каких пор люди ходят по улицам и нюхают друг друга. Я открыла рот, чтобы спросить, но Лео прижал палец к моим губам.

Шаги на лестнице.

То наверх, то вниз.

Я зажмурилась.

Ботинки прошаркали мимо нашей площадки. Звякнули ключи. Кто-то ковырялся в замке, ругаясь сквозь зубы. Сосед-алкоголик. Ночная смена. Я узнала его по манере материться шёпотом — с уважением к спящим и полным презрением к дверным замкам.

Выдохнула. Лео убрал палец.

Вытерла губы тыльной стороной ладони.

— В следующий раз предупреждай, прежде чем затыкать мне рот.

— В следующий раз молчи сама.

Пару секунд мы смотрели друг на друга. Я первая отвела взгляд и осторожно приблизилась к окну. Внедорожник по-прежнему стоял во дворе. Чёрная туша с тонированными стёклами.

Лео поправил серую футболку.

— Мне нужны ключи от подвала.

— Пятый этаж, квартира двадцать. — Я потёрла запястье.

— Жди здесь. Запри дверь.

Он шагнул к выходу.

— Лео.

Обернулся на пороге.

— Он тебе откажет.

— Увидим.

Дверь закрылась. Я дважды повернула замок. Пошла на кухню. Вытащила из подставки самый длинный нож и встала с ним посреди маленькой кухни, как героиня из фильма ужасов, которая точно умрёт первой.

Рукоять скользила во влажной ладони. Я перехватила крепче.

Минута. Две. Три.

На четвёртой замок щёлкнул. Я подняла нож.

Лео вошёл в коридор. На указательном пальце покачивалась связка ржавых ключей с бирками. От подвала.

Когда он успел взять мой ключ от квартиры?

Я опустила нож.

— Он... отдал?

— Мы договорились.

— Михаил Игнатьевич? Договорился? Он однажды вызвал участкового, потому что соседка сушила бельё не по графику.

Лео положил ключи на тумбочку. Сел, развязал ботинок, поправил шнурок, завязал обратно. Ни слова.

Я смотрела на его руки. Костяшки не сбиты. Управдом, судя по всему, цел.

Но время шло, а Лео не двигался.

Он сидел, привалившись к стене, и разглядывал потолок так, будто это его коридор, а меня тут и вовсе нет.

Я ждала — может, скажет «всё, ухожу». Или встанет и уйдёт молча, как пришёл.

Терпение лопнуло.

— Так что, — я скрестила руки, — ты уходишь?

Глава 7

Лео даже не пошевелился. Только скосил глаза в мою сторону.

— Хочешь, чтобы я привёл их прямо к твоей двери?

Я прикусила язык. Есть вещи, которые лучше не спрашивать. Особенно когда во дворе стоит чёрный внедорожник.

Лео больше ничего не сказал. Я — тоже. Повисла тишина, из тех, что не разрядишь ни словом, ни вздохом.

Руки требовали дела.

Да и есть хотелось.

Я вытащила разделочную доску. Бросила на неё кусок говядины. Почистила картошку. Нарезала лук. Достала гречку. Руки двигались сами — единственное, что я умела делать на автомате и без ошибок.

Лео сидел за кухонным столом. Он занимал слишком много пространства для этой кухни. Его колени упирались в дверцу нижнего шкафчика. Локоть почти касался холодильника. Он был похож на взрослого, усаженного за детский стол.

Я резала лук. Он следил.

Краем глаза — окно. Машина никуда не делась.

Чистила морковь. Он следил. Помешивала суп — он следил. Взгляд ощутимый, как прикосновение. Кожа на затылке покрылась мурашками.

С улицы не доносилось ни звука. Слишком тихо.

— Хватит пялиться.

— Я не пялюсь.

— А что ты делаешь?

Пауза.

— Смотрю.

Разница ускользала от меня, но я не спорила. Вода закипела. Кухня наполнилась паром. Суп без мяса. Еда людей, которые не задумывались о кулинарных изысках, потому что были заняты выживанием.

Налила суп в глубокую тарелку. Поставила перед Лео. Себе — в маленькую пиалу. Нарезала хлеб. Два ломтя. Корка хрустнула под ножом.

Лео взял ложку. Зачерпнул. Поднёс ко рту.

Ел молча. Сосредоточенно. Думал о чём-то.

Тарелка опустела за три минуты.

— Вкусно. А мясо есть?

— Картошка и крупа. — Я пожала плечами. — Ничего больше.

Он отодвинул тарелку. Вздрогнула — получилось громко. Сжала край столешницы — привычка, от которой никак не избавиться. Белые костяшки, вцепившиеся в твёрдую поверхность. Якорь.

— Почему ты так реагируешь?

Я подняла глаза.

— Район плохой.

— Район как район.

— Значит, я нервная.

Лео ждал. Сверлил меня глазами — спокойно, не мигая, как человек, у которого времени больше, чем у всех остальных вместе взятых. И этот взгляд каким-то образом на меня влиял. Просто создавал пустоту, в которую хотелось что-нибудь бросить — хотя бы слово.

— Бывший парень. — Я собрала крошки со стола в ладонь. Ссыпала в тарелку. — Он плохо воспринял расставание.

Всё. Достаточно. Хватит.

Лео молчал.

Я была благодарна ему за это. Настолько, что чуть не сказала спасибо. Поймала себя — с чего бы. Он посторонний. Парень со стройки, который спал на моём диване, потому что за ним гнались люди, от которых он прятался в подвалах чужих домов, и кто знает где ещё.

Моя жизнь — безупречный план.

— Я сменила город, — добавила я. Зачем — сама не знала. — Бросила учёбу. Теперь варю суп человеку, у которого проблемы серьёзнее моих. Блестящая карьерная стратегия.

Усмешка вышла кривой. Я подняла глаза.

Лицо Лео было абсолютно спокойным. Ни одна мышца не шевельнулась. Его взгляд упирался в стену за моим плечом, будто он видел там что-то, чего я не видела.

Мой взгляд опустился на стол.

Лео держал ложку. Толстый металл, советская нержавейка, которой можно вскрыть консервную банку.

Ложка была согнута пополам. Его пальцы вмяли сталь, как пластилин. Без усилия. Без звука.

Я моргнула.

Лео разжал руку. Посмотрел на изуродованный металл. На секунду — на одну секунду — на его лице мелькнуло что-то похожее на досаду. Положил ложку на стол.

Обычные парни со стройки не гнули столовые приборы одной рукой.

Я молчала. Он молчал. Между нами — пустая тарелка и слишком много вопросов.

— Тебе нужно спать, — сказал Лео.

— А тебе?

— А мне — подвал. Нужно всё проверить.

И дался ему этот подвал. Что могло так сильно его заинтересовать?

Он поднялся и взял ключи с тумбочки. В дверях остановился.

— Суп вкусный.

— Спасибо.

— Мне давно никто не готовил.

Дверь закрылась. Я повернула замок. Легла на продавленный матрас. Закрыла глаза.

Не смогла уснуть.

Встала. Подошла к окну. Осторожно отодвинула штору.

Лео был внизу. Вышел через цоколь на улицу. Двигался бесшумно — вдоль стены, в тени. Остановился под аркой. Замер. Повернул голову.

Втянул воздух — я видела, как дёрнулась его грудная клетка. Как напряглись плечи. Как сместился весь корпус — вперёд, на долю секунды, готовность к рывку.

Потом он сделал странную вещь.

Поднял голову и посмотрел прямо на моё окно. Сквозь темноту. Сквозь штору. Сквозь щель в два пальца.

Он знал, что я смотрела.

Я отступила от окна. Сердце колотилось.

Он не мог меня видеть. Не мог. В такой темноте.

Вернулась в кровать. Натянула одеяло до подбородка. Лежала, глядя в потолок.

Обычный парень со стройки.

Который чуял запахи, гнул металл и видел в темноте.

Я закрыла глаза. И поняла, что боюсь его. Но не так, как боялась Марка.

Совсем иначе.

Глава 8

Марк нашёл меня.

Стоял в дверях — чёрный силуэт на фоне коридорного света. Улыбался. Той самой улыбкой, от которой соседи говорили: «Какой приятный молодой человек». Я пятилась. Спина упёрлась в стену. Стена была мягкой — продавливалась, втягивала меня в себя, как болото. Я открыла рот, но из горла вырвался только сип. Воздух закончился. Лёгкие сжались в кулак.

Марк шагнул ближе.

Я дёрнулась — и проснулась.

Темнота. Потолок. Собственное дыхание — рваное, частое, как у загнанной собаки.

Я села на кровати. Прижала ладони к лицу. Пальцы тряслись. Футболка прилипла к спине. Во рту — вкус железа: прикусила щёку во сне.

Просто сон. Просто сон. Просто…

Стул скрипнул в углу.

Я вскинула голову.

Лео сидел у стены. В темноте я видела только контур — массивные плечи, согнутые колени, неподвижная голова. Он сидел на стуле из кухни, который притащил сюда, пока я спала.

— Какого чёрта ты здесь делаешь?

Голос сорвался. Вышло жалко.

— Ты кричала.

— Я не кричала.

— Ты кричала, — повторил он. Тихо.

Я потёрла лицо. Щёки горели. Сердце колотилось так, что отдавало в виски.

— Ты ушёл в подвал.

— Ушёл.

— И услышал?

Пауза. Лео чуть повернул голову. В темноте блеснули глаза — на секунду, как у кошки в свете фар.

— У тебя сбился пульс. Потом — крик.

Пульс. Он услышал мой пульс. Из подвала. Смешно.

Нормально. Абсолютно нормально.

— Дверь была закрыта на замок.

— И?..

Молчание. Я перевела взгляд на дверь. Я точно поворачивала ключ.

— Как ты вошёл?

— Замки — необязательное препятствие.

Отлично. Парень со стройки, который слышит пульс через бетон, гнёт ложки и вскрывает замки. Полный набор качеств для соседа мечты.

Я обхватила колени руками. Дрожь не унималась. Тело помнило сон лучше, чем голова: мягкая стена, запах одеколона, улыбка.

— Кошмар, — сказала я. Зачем-то. — Бывает.

Лео молчал.

Он сидел в углу — огромный, тихий, неподвижный. Как сторожевая собака. Как каменная стена между мной и всем остальным.

Прошла минута. Две. Сердце замедлилось. Дыхание выровнялось. Я разжала пальцы и выдохнула.

— Можешь идти, — сказала я. — Всё нормально.

— Могу.

Он остался.

Лео поднялся. Он подошёл — два шага, больше не требовалось в этой комнатушке — и сел на край дивана, который тут же просел под его весом. Я съехала в его сторону на десять сантиметров и упёрлась коленом в его бедро.

Горячий. Как батарея в январе.

— У тебя температура?

— Нет.

— Ты горячий.

Пауза. Я поняла, как это прозвучало, и порадовалась темноте.

— Это нормально. Для меня.

Я промолчала. Он — тоже.

Лео пах бергамотом. И я то и дело втягивала воздух ноздрями.

— Он тебя бил?

Я вздрогнула. Помедлила.

— Один раз.

— Один раз — достаточно.

Что-то в его голосе изменилось. Тон остался прежним — низким, спокойным. Но под ним... Я покосилась на его руки. Лежали на коленях — расслабленные, раскрытые ладонями вверх.

Только жилка на шее билась слишком быстро.

— Я уехала, — сказала я. — Этого хватило.

— Хватило?

— Для начала.

Он кивнул.

Потом сделал вещь, которой я от него ждала меньше всего.

Положил ладонь мне на плечо.

Ладонь была широкой. Пальцы накрыли плечо целиком — от ключицы до края футболки. Тепло прошло через ткань мгновенно. Я ощутила его всей кожей, до позвоночника.

Те же руки, что согнули ложку.

Те же руки — и такая осторожность, будто я из сделана стекла.

Я замерла.

Лео тоже не двигался. А потом его едва ощутимо пальцы коснулись шеи. Мурашки прошли по коже, как электрический разряд.

— Спи, — сказал он.

— А ты?

— Я здесь.

Я натянула одеяло. Лео пересел на стул. Я слышала, как скрипнули ножки по линолеуму.

Закрыла глаза.

Тепло от его прикосновения ещё держалось на плече.

Впервые за долгое время я чувствовала себя в безопасности.

Утро пришло серым, блёклым. Пахло дождём.

Я открыла глаза. Стул в углу — пустой. На сиденье — сложенное полотенце. Зачем — непонятно. Может, подкладывал под спину.

Лео ушёл. Но в воздухе ещё держался бергамот.

Я потянулась. Тело ныло, будто я всю ночь таскала мешки, а не спала. Зато голова — впервые за долгое время — была ясной.

Восемь месяцев кошмаров — и одна ночь без единого.

Я встала. Умылась. Почистила зубы. Налила воду в чайник. Обычные движения. Простая, понятная рутина. Якорь.

На кухонном столе лежала ложка. Та, что он согнул пополам. Я покрутила её. Холодная. Тяжёлая. Не всякие плоскогубцы возьмут.

Убрала в ящик. Подальше от глаз, но выбрасывать не стала. Не знаю почему.

Чай. Хлеб. Масло, у которого через два дня срок годности.

Сахар закончился. В холодильнике — пустота. Нужно в магазин. Или на работу. Или и то, и другое.

Я натянула джинсы. Куртку. Кроссовки. Вышла на лестничную клетку. Замок за спиной щёлкнул. Из подвала — тишина. Ни шагов, ни шорохов. Лео как будто растворился.

На улице — прохладно. Двор — пустой, если не считать бабушку с тележкой у мусорных баков и рыжего кота на капоте «Лады».

Чёрного внедорожника не было.

Я выдохнула. Плечи расслабились. Оказывается, я их поджимала — всю дорогу от двери до арки.

Магазин — через два квартала. Я шла быстро. Купила сахар, молоко, пачку макарон, куриные бёдра. Пакет приятно оттягивал руку. Нормальная покупка нормального человека с нормальной жизнью.

На обратном пути я даже поймала себя на том, что напеваю под нос. Какую-то ерунду из радио, которое играло в магазине.

Свернула во двор.

И перестала дышать.

Чёрный внедорожник стоял прямо у подъезда. Мотор работал.

Пакет с продуктами вдруг стал весить тонну. Ноги вросли в асфальт.

Беги.

Дверь внедорожника открылась.

Сначала — ботинок. Чёрный, чистый, с тупым квадратным носом. Я узнала бы их из тысячи.

Потом — рука. Пальцы обхватили верхний край двери. Широкая ладонь. Перстень на безымянном — серебряный, с плоской печаткой.

Потом — он.

Марк вышел из машины.

И улыбнулся.

Глава 9

Пакет выскользнул из рук и ударился об асфальт.

Марк закрыл дверь внедорожника. Поправил рукав пальто. Улыбнулся.

Та самая улыбка. Мягкая, обаятельная — та, которой он очаровывал моих подруг, соседей, преподавателей. «Какой приятный молодой человек». Та, от которой у меня сводило челюсть.

— Майя. — Он произнёс моё имя так, будто смаковал. — Ты похудела.

Шаг. Ещё один. Он двигался плавно, руки в карманах. Расстояние между нами сокращалось, и я заставила себя разжать кулаки.

Беги. Подъезд в десяти метрах. Дверь, лестница, замок.

Но ноги отказывались двигаться.

— Не рада? — Марк склонил голову. — Я проделал длинный путь. Могла бы хоть поздороваться.

Голос — бархатный. Участливый. Голос человека, который искренне переживает. Прохожие видели красивого мужчину в дорогом пальто и девушку с рассыпанными продуктами. Милая сцена. Ничего тревожного.

Марк остановился в полуметре. Я почувствовала его одеколон — тяжёлый, сладкий. Желудок сжался.

— Ты выглядишь уставшей. — Он протянул руку и поправил воротник моей куртки. Пальцы задержались на ткани. — Я беспокоюсь о тебе.

Кожа под курткой покрылась мурашками. Я отшатнулась, но Марк мягко перехватил меня за рукав.

— Тише. — Улыбка стала шире. — Люди смотрят.

Я сглотнула. Язык прилип к нёбу. Месяцы бегства, три города — и вот он стоит передо мной, поправляет мне куртку и пахнет тем же одеколоном.

— Отпусти.

— Я просто поправил воротник. — Он развёл руками. Жест открытости и невинности. — Зачем ты сбежала, Майя? Мы даже не поговорили.

Я поёжилась. Старый механизм, который я считала сломанным. Голос Марка попадал точно в паз — и защёлка срабатывала, превращая меня в ту, прежнюю. Тихую. Послушную. Виноватую.

Я стиснула зубы.

— Говорить не о чем.

— Я так не думаю. — Марк шагнул ближе. Между нами осталась ладонь воздуха. — Ты ушла без объяснений. Бросила учёбу. Переехала в эту дыру. — Его взгляд скользнул по фасаду дома. — Кто бы мог подумать… Живёшь в каморке. Работаешь кем придётся. И это, по-твоему, нормально?

Каждое слово — точечный удар. Он знал адрес. Знал про работу. Знал про каморку. Сколько он за мной наблюдал?

— Я хочу тебе помочь, — сказал Марк. — Просто поговорим. Сядем в машину, обсудим всё спокойно.

Сесть в машину. Конечно. Спокойно обсудить. За тонированными стёклами. Без свидетелей.

Я открыла рот — и воздух изменился. Стал плотнее. Горячее. Волоски на руках встали дыбом.

Лео возник из арки. Бесшумно, как тень.

Встал рядом со мной. Чуть впереди, чуть левее. Плечо закрыло обзор. Жар от его тела окатил меня волной — такой, что я на секунду перестала чувствовать холод.

Марк замер. Улыбка осталась на месте, но глаза изменились. Стали цепкими. Оценивающими.

— А. — Он перевёл взгляд на меня. — Ты нашла себе защитника.

Будто я — маленькая девочка, которая прячется за чужими спинами. Будто вся моя независимость, выживание в одиночку — ничего. Пустота.

Я стиснула челюсть так, что заныли зубы.

Лео молчал. Угрожающе смотрел на Марка.

Жар от него усиливался с каждой секундой. Футболка натянулась на спине — мышцы вздулись под тканью. Я видела, как пульсировала вена на его шее. Быстро. Слишком быстро.

Марк тоже это почувствовал. Сделал полшага назад. Инстинкт — тот, который срабатывает у всех млекопитающих в присутствии хищника крупнее.

Но Марк был Марком. Он подавил инстинкт за секунду.

— Интересная компания, Майя. — Голос стал мягче. Светский тон. — Ты всегда умела выбирать.

Лео по-прежнему молчал. Казалось, он оценивал Марка. Я чувствовала, как вибрирует воздух рядом с ним. Мелкая дрожь, от которой зудела кожа. Он сдерживался. Колоссальным усилием.

Марк сунул руки в карманы. Качнулся на каблуках. Потом — медленно, с расстановкой — перевёл взгляд на Лео. Посмотрел ему в глаза.

Улыбка исчезла.

Лицо Марка изменилось — мгновенно, как будто маску сдёрнули. Мягкость стёрлась. Остался холод.

Он смотрел на Лео, но говорил мне.

— Я, вообще-то, искал не тебя. Забавно, правда? — Марк усмехнулся уголком рта. — Выслеживал волка. И как же я удивился, обнаружив тебя рядом с ним.

Что?.. Каждое слово запутывало сильнее предыдущего.

Я перевела взгляд. Лео стоял неподвижно. Лицо — каменное. Только глаза изменились: радужка потемнела, зрачки расширились до предела. Он смотрел на Марка так, как смотрят на вещь, которую нужно уничтожить.

Марк выдержал этот взгляд. Улыбнулся — краем рта, одними губами.

— До скорой встречи, Майя.

Развернулся. Сел в машину. Дверь хлопнула. Внедорожник тронулся, вырулил со двора и исчез за поворотом.

Тишина.

Молоко медленно вытекало на асфальт белой лужей. Куриные бёдра валялись у бордюра. Ноги дрожали. Руки — тоже.

Лео повернулся ко мне.

Его лицо было спокойным. Но я уже научилась видеть. Жилка на виске. Побелевшие костяшки.

— Собирай вещи, — сказал он. — Мы уходим.

Глава 10

Снова бежать?

Сначала — из родительской квартиры, когда их не стало. Потом — от Марка. Теперь — из каморки, которую я называла домом, потому что других вариантов не осталось.

Я стояла посреди двора, над лужей пролитого молока, и смотрела на Лео.

— Нет.

Он моргнул. Видимо, слышал это слово нечасто.

— Майя.

— Я никуда не пойду. И уж точно не с тобой.

Лео шагнул ближе. Жар окатил мне лицо. Его глаза ещё не вернулись к нормальному цвету — тёмные, почти чёрные, с хищным блеском.

— Он вернётся.

— Я знаю.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что я не меняю одного мужика, который решает за меня, на другого.

Лео стиснул челюсть. Желваки перекатились под кожей. Он молчал — долго, несколько ударов сердца. Потом разжал кулаки.

— Хорошо. — Голос стал ровным. Нарочито ровным. — Тогда реши сама. Но реши быстро.

Я посмотрела на окна дома. Облупившийся фасад. Бельё на верёвках. Рыжий кот, который прыгнул с капота «Лады» и наблюдал за нами из-под скамейки.

Марк нашёл меня. Три города, сменённый номер, разрыв отношений со всеми, кого я знала — и он стоял в моём дворе, поправлял мне воротник и улыбался.

А ещё он сказал кое-что.

— Откуда ты знаешь Марка?

Лео дёрнул подбородком.

— Я его не знаю.

— Он сказал, что пришёл за тобой.

Пауза.

— Люди говорят всякое.

— Он сказал, что выслеживал тебя. Что нашёл меня случайно. — Я сделала шаг к нему. — Кто ты такой, Лео?

Он посмотрел на меня сверху вниз. В его глазах мелькнуло что-то тяжёлое. Исчезло.

— А ты? — спросил он. — Откуда ты его знаешь?

Я осеклась.

Ловкий ход. Встречный вопрос вместо ответа. Мы стояли друг напротив друга, каждый со своими секретами, и ни один не собирался сдаваться первым.

Ветер швырнул мне в лицо запах бензина и мокрого асфальта. Я поёжилась.

— Бывший, — сказала я. — Я тебе уже говорила.

— Бывший парень, который ездит на бронированном внедорожнике без номеров и выслеживает обор...

Он оборвал себя на полуслове.

Я уставилась на него.

— Выслеживает — кого?

Лео отвёл взгляд. Скулы заострились. Он злился.

— Неважно. Мы теряем время.

— Лео.

Молчание.

Отлично. Парень со стройки, который хранил множество секретов.

Пакет с продуктами лежал на асфальте. Куриные бёдра. Макароны. Сахар. Всё, что я купила на его деньги. Я подобрала пакет. Молоко вытекло, картонная коробка размокла. Остальное — цело.

— Мне нужно десять минут, — бросила я.

Лео кивнул.

Мы поднялись на этаж. Я открыла дверь и вошла в каморку. Остановилась на пороге.

Маленькая коморка. Продавленный диван. Облупившийся подоконник. Штора с дыркой, через которую по утрам бил солнечный луч — единственное, что мне нравилось в этой комнате.

Я достала рюкзак. Бросила на диван.

Паспорт. Полис. Свидетельство о рождении — мятое, с загнутым уголком. Всё лежало в файлике под матрасом. Туда же — зарядка, пара футболок, джинсы. Бельё. Зубная щётка. Старый ноутбук — тяжёлый, с треснувшим углом корпуса. Единственное, что осталось от прежней жизни, если не считать кошмаров.

Рюкзак наполнялся быстро. Лео следил, как моя жизнь полностью помещается в этом рюкзаке.

Рука потянулась к полке. Учебник анатомии. Тяжёлый, потрёпанный, с загнутыми страницами и жёлтыми стикерами. Восемьсот граммов бесполезного груза.

Я повертела его в руках. Корешок протёрся до картона. На полях третьей главы — мои пометки синей ручкой. Аккуратный почерк отличницы, которая верила, что станет врачом.

Бросить. Оставить. Рюкзак и так забит. Медицинская академия осталась в прошлой жизни, а в этой — случайная работа и постоянный бег.

Но каждый раз, когда я открывала его ночью и перечитывала главу про кровоснабжение — хотя бы абзац, хотя бы полстраницы, — мне казалось, что та Майя ещё жива. Та, которая сдала анатомию на отлично и собиралась на хирургию.