- -
- 100%
- +
Я сижу в темном углу ночного клуба и наблюдаю за своей целью. Подобраться напрямую невозможно, он окружен охраной, а его особняк настоящая крепость. Только в этом клубе он чувствует себя в полной безопасности.
Поэтому я выбрала этот путь. Телохранитель. Виктор, крепкий парень с немного усталым взглядом. Он охраняет мою цель и в клубе, пацан, которого я должна убить, пьян в стельку и отсылает его прочь. Виктор стоит у барной стойки и все равно продолжает наблюдать за залом. Виктор Кейн – тело, которое стоит между мной и моим заказом.
Мой план прост: заинтересовать его, подсыпать снотворное в то, что он пьет, и уйти, по дороге прикончив беззащитную цель. Нет, убить его я и сейчас могла, но нужно же еще и выбраться живой отсюда. Не обязательно, но мне бы хотелось.
Я одна из выпускниц школы, где нас учили соблазнять, убивать и забывать чувства. Красота – это оружие, эмоции – это слабость.
Но Виктор... он смотрит на меня искоса, и я чувствую возбуждение. Неважно. Я поправляю платье, подчеркивающее мои формы, и подхожу к нему с улыбкой.
– Привет, красавчик, – говорю я низким голосом, садясь на стул рядом. – Выглядишь так, будто тебе нужна компания. Я – Диана.
Он поворачивается, его глаза скользят по мне от лица с высокими скулами до ног, обтянутых сетчатыми чулками.
– Виктор, – отвечает он хрипловатым голосом, с ноткой подозрения. Но я вижу, как его взгляд задерживается на моей груди, и знаю, что крючок зацепился. Мы болтаем о клубе, о музыке, ну как мы... болтаю в основном я. Но он постепенно немного расслабляется, женская болтовня ни о чем – лучший способ заставить мужчину выпасть из реальности.
Он заказывает виски для нас обоих. Но не пьет свой, только пару глотков, но этого мало! И я мысленно чертыхаюсь, кладу руку на его бедро, наклоняюсь ближе, шепчу, – Ты выглядишь напряженным. Хочешь, я помогу расслабиться?
Он улыбается, но прежде, чем мы уходим в VIP-комнату клуба, вызывает себе замену! Я злюсь, потому что так не должно было произойти. Бесит, что времени на операцию дали так мало. Ненавижу действовать без разведки, на одном энтузиазме и везении. А он уже уверенно тянет меня внутрь комнаты.
Дверь закрывается, и мир снаружи исчезает. Я планировала просто выпить, я – виски, он – снотворное, но его руки на моей талии, его дыхание на шее и все меняется.
– Ты очень красивая, – шепчет он, прижимаясь ко мне сильным телом. Я чувствую его возбуждение, твердое и настойчивое, и мое тело отвечает предательски, горячо.
«Опять надо мной будут ржать девченки, а наставница скажет, сколько раз тебе повторять: не играй с добычей, ты не дворовая кошка!»
Его губы на моих губах жадные, требовательные, с привкусом виски и желания вытесняют эти мысли из моей головы. Мы падаем на диван, и у меня вырывается стон, когда он снимает мое платье, а его руки скользят по моей коже.
– Боже, ты прекрасна, – рычит он, целуя мою шею, спускаясь ниже. Я изгибаюсь, ощущая его пальцы на себе, умелые, дразнящие, заставляющие забыть о плане.
Он раздвигает мне ноги, входит в меня резко, глубоко, заставляя меня вскрикнуть.
– Ах... сильнее!
Бешеный ритм, тела сливаются в страсти. Его мышцы напрягаются под моими руками, он стонет, и я теряю контроль, волны удовольствия накатывают, заставляя кричать от экстаза.
Он лежит на моей груди, тяжелый и удовлетворенный. Я достаю снотворное. Стол и наши стаканы рядом, пробую еще раз, и если нет, придется убить.
«Жаль, мне понравилось...»
Бесцветный порошок из моей подвески отправляется в стакан воды, когда он поднимается, чтобы одеться. Я не спеша тоже начинаю приводить себя в порядок. Подталкиваю к нему стакан, наливая в другой и себе, пью жадно, глотая, с наслаждением, так что капельки катятся вниз по шее. Он провожает их взглядом и выпивает свою воду залпом, а я тяну время. Медленно одеваюсь, обнимаю его, шепча на ухо, – Спасибо, это было прекрасно. Как-нибудь повторим.
Целую нежно, а он обнимает меня, прижимается, кажется, кто-то готов повторить прямо сейчас…
– Дай мне свой номер, – просит он, всматриваясь в мои глаза.
– После одного раза? – Я улыбаюсь игриво, а его глаза вспыхивают желанием, он сгребает меня в охапку и снова укладывает на огромный диван, нависая надо мной своим большим телом. Зря только одевались…
Сейчас мы не торопимся, он целует медленно, изучая мой рот, а я, как могу, замедляю этот процесс.
Минуты тянутся, его дыхание становится медленным, а взгляд затуманен.
– Давай я сверху, – шепчу я, понимая, что доза снотворного была маловата для этого крепкого организма. Раздеваю его, заставляя лечь на спину, задираю платье и сажусь на него сверху. Чувствую странное. Словно все так и должно быть. Словно это не просто секс, а что-то большее.
– Диана... – бормочет он, и я замираю, видя, как закрываются его глаза. Снотворное действует, но он крепче, чем я думала. И все же заснул. Я торопливо оправляю одежду и выхожу из комнаты.
– 10 минут. У бокового выхода, – сказала я и выбросила телефон в ближайшую урну с мусором. Время пошло.
Тонкое короткое лезвие было заранее спрятано внутри клуба, одно движение и цель труп, а я спокойно уйду, пока окружающие, что-то поймут.
Один удар. Быстрый, точный и глубокий в артерию на шее, чтобы перерезать ее и вызвать мгновенное кровотечение внутрь, без внешнего фонтана крови и всей этой красоты, что так любят в кино.
Это будет выглядеть как внезапный обморок или сердечный приступ, особенно в шумном клубе, где люди падают от алкоголя и усталости.
Кинжал у меня тонкий, рана будет минимальна и незаметна среди толпы, пока тело не начнут осматривать. Можно, конечно, и под ребра, в сердце, но это требует больше силы и может вызвать крик, если не попасть идеально.
Я сосредоточенно скользила между танцующих, незаметно подбираясь все ближе.
И почти подошла, когда увидела спешащую мне наперерез фигуру.
Очухался все-таки. Он шел сквозь танцующих людей быстро и сосредоточенно, расчищая себе путь в этой толпе не церемонясь. Вслед ему неслись ругательства.
Я ускорилась, и когда до цели оставалось всего ничего, поняла: он не успеет, но убираться придется в спешке… Он тоже понял, что не успевает и сделал гадость, которую я от него не ожидала.
Пистолет в его задранной вверх руке дернулся громким выстрелом в потолок, и испуганный народ упал на пол. На ногах остались совсем немногие.
Мы замерли.
Глаза в глаза. И я рванула прочь. Плевать на цель, убраться бы по добру, по здорову. Я была в ярости.
Я вылетела из бокового выхода клуба, сердце колотилось как бешеное, а в голове крутилось одно: "Черт, черт, черт!" Очухавшаяся толпа вокруг меня орала и металась, как стая испуганных птиц, но я растворилась в хаосе, скользя между телами, не оглядываясь.
Я у выхода. Хельга наверняка уже ждет неподалеку, в угнанной тачке. Она всегда приезжает чуть раньше. К счастью, я оказалась права.
Дверь машины распахнулась, едва я подбежала, и я нырнула внутрь, захлопнув ее за собой. Хельга рванула с места, шины взвизгнули, и мы понеслись по узким улочкам, оставляя клуб позади.
Она не сказала ни слова сначала, только бросила на меня злой взгляд сквозь зеркало заднего вида, ее серые глаза горели яростью.
– Ты идиотка, Диана! – наконец рявкнула она, ударив по рулю. – Задание провалено из-за твоей самонадеянности! Мы должны были просто убрать цель и свалить, а ты решила поиграть в кошки-мышки с этим телохранителем. Теперь Ито нас обеих выпорет, если не хуже. Он не прощает ошибок, ты знаешь!
Я откинулась на сиденье, пытаясь отдышаться, и вытерла пот со лба. Внутри все еще кипело, от адреналина, от ярости на Виктора, от того, как его руки на моей коже заставили меня забыть обо всем.
– Заткнись. Я знаю, что сделала. Но он очнулся слишком рано. Снотворное не сработало как надо, этот парень крепкий, как бык. – Я вспомнила его тело, тяжелое и горячее, и мысленно чертыхнулась.
Не время для этого.
Она фыркнула, петляя между машинами, и включила радио, чтобы заглушить звук сирен вдалеке, наверняка полиция уже мчалась к клубу.
– Крепкий? Ты же профессионал, Диана. Помнишь, как в школе нас заставляли тренировать дозы? Мы с тобой тогда были мелкими, но ты всегда хвасталась, что можешь усыпить слона. А теперь провалила из-за... чего? Потому что тебе понравился его член?
Я сжала кулаки. – Не смей. Это была работа. Просто... план сорвался. Я не ожидала, что он так быстро придет в себя, может, у него иммунитет, или я недооценила дозу. Но ты права, Хельга, это моя вина. Ито будет в бешенстве. Я возьму всю вину на себя.
Хельга вздохнула, ее плечи слегка расслабились, и она бросила на меня взгляд, полный смеси злости и заботы.
– Помнишь, как в школе нас наказывали, когда мы отказались убивать тех бедолаг? Ты всегда была смелее, но и глупее. Этот Виктор... он что, зацепил тебя? Не говори, что ты влюбилась.
Я рассмеялась горько, но внутри что-то екнуло.
– Влюбилась? Нет, Хельга. Он просто... он был таким... Я думала, что контролирую все, но его взгляд, эти темные глаза, полные желания и чего-то еще, – заставил меня дрогнуть. Черт. Не время для этого дерьма. Я должна была убить этого придурка, а теперь его клан будет в ярости. Плюс Ито... он не простит.
Машина свернула в узкий переулок, и Хельга выключила фары, чтобы не привлекать внимания. Сирены выли где-то позади, но мы были в лабиринте нижнего города, где кланы вроде «Ножей» правили бал.
Хельга притормозила у старого склада, где мы прятали запасные вещи: оружие, одежду, фальшивые документы.
– Выходим. Здесь безопасно, пока. Но нам нужно доложить Ито. И... Ди, если он решит наказать тебя, я вмешаюсь.
– Нет, не смей. – Я вылезла из машины. Воздух был пропитан запахом дождя и дыма от фабрик.
Мы зашли на склад, и Хельга закрыла дверь, заперев ее на засов. Внутри было темно, только слабый свет от фонарика. – Диана... ты в порядке? Правда?
– Уже да.
Виктор.
Я охранял сынка одного высокопоставленного человека, в его любимом клубе – месте, где он решал дела, курил сигары и трахал шлюх.
Но та женщина... Диана. Она ворвалась в мою жизнь и теперь я не мог ее забыть.
Вечер начался обычно. Я стоял у бара, скрестив руки на груди, наблюдая за толпой.
Молодой идиот выплясывал на танцполе в компании своих прилипал, уже угашенный в ноль.
И тут появилась она.
Черт, она была великолепна. Длинные волосы цвета вороньего крыла, спадающие на плечи, скрывающие лицо, но когда она повернулась... эти глаза – зеленые, блядские, как у голодной кошки, полные похоти.
Высокая грудь, обтянутая тесным платьем, которое едва держалось на бедрах, тонкая талия, ведущая к округлым ягодицам, и ноги, длинные и сильные, как у охотницы.
Она и двигалась как кошка, уверенная, хищная, и я почувствовал, как мой член дернулся в штанах, несмотря на попытки держать себя в руках. Кто она такая? Я не знал, но хотел узнать, глубоко и долго.
Она подошла ко мне, улыбаясь, и заказала выпивку. «Ты выглядишь одиноко», сказала она, ее голос был низкий и хриплый, как после хорошего крика в постели.
Я не был одиноким типом, но она меня зацепила. Мы болтали о клубе, о жизни в этом мире кланов, где каждый шаг может привести к смерти. Она рассказывала о себе, смеясь, якобы из «Воронов», но что-то в ее словах казалось фальшивым, как поддельные документы.
Ее прикосновения... рука на моем плече, пальцы, скользящие по руке, вверх по бицепсу, заставляя кожу гореть. И я повел ее в комнату, думая, что это просто разрядка.
Ее губы на моих, мягкие, требовательные, на вкус как у запретного плода, смешанного с виски. Я сорвал с нее платье одним движением, и ее тело открылось: кожа гладкая, как шелк, прекрасные груди, соски твердые, как алмазы, розовые и зовущие.
Я раздвинул ей ноги и она была мокрой, горячей, ее киска блестела от возбуждения, и когда я вошел в нее, черт... это было как огонь.
Ее стенки сжались вокруг меня, пульсируя, обхватывая каждый сантиметр моего члена, как перчатка.
Я трахал ее жестко, чувствуя, как ее оргазм накатывает волнами она выгибалась, кричала, царапая спину ногтями, оставляя красные следы, ее бедра обхватили меня, заставляя двигаться глубже, быстрее.
Я шлепал ее по заднице, слушая, как она стонет громче, и она кусала мою шею, оставляя метки. Мы потели, тела скользили друг о друга, и я кончил, словно взорвался, а она дрожала в экстазе, шепча: "Еще... сильнее..."
Но потом... все пошло наперекосяк. Она предложила выпить воды.
Я очнулся с тяжелой головой, не зная сколько времени был в отключке.
Удивление ударило меня, как молния. Эта сука пыталась меня усыпить!
Злость вспыхнула, ярость, смешанная странным образом с возбуждением, потому что, ее запах еще витал в воздухе.
Она ускользнула из клуба, но я видел, как она исчезает в ночи.
Я найду ее. Диана. Я расквитаюсь. Заставлю молить о пощаде, а потом... может, трахну снова, но на этот раз она не сможет сбежать так легко. Я уже начал поиски, подключил свои связи в полиции и информаторов клана. Она не знает, но я иду за ней.
Новая история начинается! Это альтернативный мир где всем заправляют преступные кланы. Если вам понравится эта книга, то это будет цикл отдельных историй любви в этом мире. Надеюсь на вашу ответную реакцию ❤
Глава 2
Диана.
Я не была в порядке.
Мы бежали через темные улицы, мое дыхание было тяжелым от адреналина, тело все еще дрожало от недавнего напряжения. Я чувствовала, как мои мышцы горят, а между ног пульсирует сладкая боль от воспоминаний о Викторе, его мускулистом теле, прижимающемся ко мне, его члене, пульсирующем внутри, заставляющем меня стонать и забывать о миссии.
Хельга кивнула, ее взгляд был сосредоточенным. – Через Яму? – спросила она, поднимая бровь.
Я кивнула. Яма – сеть тоннелей и катакомб, образующих целый подземный город под улицами, там жили маргиналы, бродяги и те, кто прятался от мира наверху.
– Да, через Яму. Другого выхода нет.
Парк был темным, деревья шептали на ветру, а луна отражалась в лужах от недавнего дождя. Мы пробрались сквозь кусты, нашли канализационный люк – тяжелую металлическую крышку, скрытую под листьями. Хельга открыла ее с усилием, – Вниз, – прошептала она, ее голос эхом отразился в темноте колодца.
Мы спустились по ржавой лестнице, люк захлопнулся за нами с глухим стуком. Мы шли сначала по канализации, потом по лабиринту с остатками ржавых труб, стенами из потрескавшегося камня и тусклыми фонарями, расставленными бродягами.
Люди жили и здесь, в нишах вдоль стен горели костры, фигуры в лохмотьях шептались или спали, их лица скрыты тенями. Те, кого кланы заставили прятаться, как крыс под землей.
Воздух был прохладным, с запахом влажной земли и дыма, а эхо шагов отражалось от сводов.
Наконец, после очередного поворота, мы достигли выхода к подземному этажу базы.
Дверь открылась шифром, введенным Хельгой, и мы вошли в ярко освещенный коридор с металлическими стенами и гудящими лампами.
Я вздохнула с облегчением, но тут же вспомнила о том, что миссия провалена. Меня накажут. И Виктор... он был где-то там, мысль о нем заставляла сжиматься все внутри.
Ито стоял передо мной, его пальцы, твердые и уверенные, держали красный шнур, который казался живым.
Он начал с моих плеч, обвивая их веревкой с гипнотической медлительностью. Каждый виток стягивал тело, заставляя грудь выпирать вперед, соски напряглись от натяжения, словно моля о прикосновении.
Легкое жжение от трения о кожу разгоралось, смешиваясь с пульсацией между бедер, где воспоминания о Викторе все еще жгли меня изнутри, делая тело предательски отзывчивым. Я чувствовала, как веревка впивается глубже, и стон вырвался из моих губ, смесь боли и желания, которая заставляла меня изгибаться.
– Дыши глубже, Диана, – прошептал Ито, его дыхание коснулось моего уха, посылая мурашки по спине.
– Шибари – это не просто веревки. Это история. В феодальной Японии, в эпоху сэнгоку, когда самураи сражались за кланы, подобные нашим, эти узлы рождались в крови.
Он перешел к запястьям, скрещивая их за спиной, и каждый узел был как замок, запирающий мою волю. Я ощутила, как руки немеют, а тело наклоняется вперед, открывая себя еще больше. Его голос был низким, ритмичным, как тихий шелест ветра, вплетаясь в каждое движение, делая процесс интимным и пугающим.
– Представь воина, пойманного врага, веревки впиваются в мышцы, перекрывая кровоток, вызывая агонию, которая длится часы, но не убивает. Узлы, как эти на твоих запястьях, фиксировали тело, заставляя молить о пощаде.
Его пальцы скользили ниже, обматывая веревку вокруг моих бедер, создавая узор, который слегка раздвигал ноги и касался самых чувствительных мест.
Трение о клитор при каждом движении разжигало огонь, заставляя меня задыхаться от удовольствия, смешанного с болью. Мои бедра дрожали, а мысли кружились: Виктор, его грубая сила, теперь эта древняя пытка, переродившаяся в экстаз.
– Но шибари эволюционировало, – продолжал Ито, затягивая витки, его руки касались моей кожи, посылая электрические разряды сквозь тело.
– В эпоху Эдо, среди интриг и борделей, куртизанки и ронины превратили его в искусство соблазна. Женщина, связанная в узорах, становилась символом покорности. Ее тело, изломанное, но прекрасное, возбуждало господина, раскрывая душу. Веревки не просто связывали, они превращали боль в удовольствие. Я потомок тех ронинов, несу эту традицию.
Последний узел у лодыжек заставил меня опуститься на колени, тело полностью в его власти, изогнутое, открытое, уязвимое.
Я стонала громче, не в силах сдержаться, веревка между ног терлась при каждом вдохе, разжигая пожар, который он контролировал мастерски.
– Пожалуйста, – прошептала я, но он только улыбнулся тонко, почти нежно.
– Просьбы для тех, кто еще не подчинен до конца. Теперь ты почувствуешь, как шибари очищает. Твоя вина за провал миссии, она уйдет с потом и стонами.
Он встал, обходя меня кругом, его глаза изучали свое творение: красные линии на коже, грудь, вздымающаяся с каждым вздохом, бедра, дрожащие от напряжения. Комната казалась меньше, воздух тяжелее, пропитанный ароматом сандала и моего возбуждения.
Ито взял тонкую трость с полки, не для ударов, пока, а для легких касаний, чтобы усилить ощущения. Первый шлепок пришелся по бедру, вспышка боли смешалась с удовольствием, и я выгнулась, веревки врезались глубже.
– Расскажи мне о своей ошибке, – приказал он, ровным голосом. Я колебалась, но следующий шлепок по ягодицам заставил слова вырваться: – Он... телохранитель, он был сильнее, чем я думала. Я ошиблась с дозировкой.
Ито кивнул, продолжая: трость скользила по соскам, по животу, вниз, дразня, не давая облегчения.
Но наказание только начиналось, он вернулся к веревкам, его пальцы теперь экспериментировали с узлами, добавляя новые витки, чтобы усилить давление.
Один из них, особенно жесткий, обвивался вокруг моей талии, впиваясь в ребра с такой силой, что боль пронзила меня, заставляя задохнуться и выгнуться в веревках.
Я ахнула, слезы выступили на глазах, но Ито не торопился. Он остановился, его рука замерла на узле, и он спросил неторопливо, – Скажи мне, Диана, как это ощущается? Боль она острая, как лезвие, или пульсирующая, как огонь в венах?
Проклятый экспериментатор! Ито вечно проверял на провинившихся свои новые узлы. Он мечтал увековечить свое имя, изобретя что-то новое.
Я сглотнула, пытаясь дышать сквозь стиснутые зубы, – Острая... как нож в боку, – прошептала я, и он слегка ослабил узел, но не полностью, регулируя давление пальцами, пока боль не смягчилась до ноющего жжения, смешиваясь с возбуждением от трения веревок ниже.
– Хорошо, – кивнул он, продолжая, добавляя петлю вокруг бедер, которая сжимала мышцы, вызывая новую волну агонии, когда он затягивал ее медленно.
– А теперь? Это давление – оно распространяется, как яд, или сосредоточено, как удар хлыста?
Его вопросы были неторопливыми, методичными, заставляя меня анализировать каждое ощущение, пока тело дрожало от боли и удовольствия.
Мы словно в каком-то трансе. На одной волне. Он мой мучитель и я его покорная подопытная. Время в этой комнате замирало и я ни разу не смогла угадать, сколько времени длилось наказание.
Но вот, медленно и аккуратно, его пальцы стали касаться узлов, ослабляя их один за одним, веревки скользили по мне, как живые существа.
С каждым витком, что он снимал, давление менялось: веревки, стягивавшие бедра, теперь слегка ослабевали, но в последний момент перед снятием они врезались глубже, раздражая чувствительные места, где боль пульсировала, смешиваясь с нарастающим теплом.
Мое тело, все еще связанное остатками узлов, реагировало. Мышцы напрягались, кожа горела, а между ног... там, где веревки касались нежной кожи, волна желания нарастала, как огонь, разгорающийся от трения.
– Не торопись, Диана, – прошептал он, его голос эхом отдавался в комнате. – Позволь себе окунуться в это. Опиши, что ты чувствуешь сейчас.
Я сглотнула, дыхание сбивалось, тело дрожало в предвкушении. – Оно... растет, – выдохнула я, голос дрожал от смеси стыда и возбуждения. – Но... мне стыдно. Стыдно, что я так чувствую. Ты заставляешь меня хотеть этого, и мне хорошо... так хорошо, что я не могу остановиться.
Он улыбнулся едва заметно, его глаза горели, но он не коснулся меня, только затянул последний узел чуть туже перед снятием, вызывая новый спазм, который эхом отозвался в животе, заставляя бедра сжиматься.
– Хорошо. Стыд это часть очищения. Показывает тебе твое лицемерие. Стыдом мы хотим убедить себя, что мы выше желаний нашего тела, но это ложь. Позволь ему смешаться с желанием, пусть твой стыд сгорит в его огне.
Веревки продолжали соскальзывать, их грубая текстура терлась о кожу, раздражая нервные окончания, где боль от узлов еще пульсировала.
Давление на чувствительные зоны нарастало, как будто веревки сами по себе оживали, стимулируя через натяжение, трение, они заставляли тело изгибаться и дрожать.
Волна желания поднялась выше, стыд жег щеки, но удовольствие было сильнее: мне было хорошо от этой уязвимости, от его власти, которая сделала меня такой чувствительной, такой... подчиняющейся. Разум кружился. Вина, ошибки, все стиралось, но стыд оставался, усиливая экстаз, делая его острее.
Наконец, когда последний узел был снят, оргазм обрушился на меня внезапно, как удар молнии, тело выгнулось дугой, веревки упали, но эхо их давления осталось, вызывая волны удовольствия, которые прокатились сквозь меня без прикосновений, только от боли и желания, что он разбудил.
Я ахнула, слезы текли по щекам от стыда, что я так легко сдалась и от блаженства, которое очищало душу.
Мое тело обмякло, покрытое потом, разум пуст, а я готова к тому, что придет дальше.
Он помог мне встать, его руки были нежны, но в них сквозила та же железная воля, что и в веревках. Я стояла, шатаясь, кожа горела от красных следов, а между бедер все еще пульсировало эхо возбуждения, смешанное с болью.
Ито подал мне халат, простой шелковый, и я накинула его, чувствуя, как ткань скользит по чувствительной коже, вызывая новые мурашки.
– Можешь идти, – сказал он, его голос был ровным, без эмоций, но в глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.
Я кивнула, все еще приходя в себя. – Что теперь? – спросила я, голосом хриплым от стонов. – Артем все еще дышит.
Ито подошел к окну, глядя на ночной город за стеклом огни небоскребов сияли как звезды в черном небе.
– Теперь мы перестраиваемся. Хельга уже в курсе. Она ждет снаружи, с планом.
Дверь скрипнула, и вошла Хельга ее лицо было спокойным, но глаза быстро ощупали меня взглядом, оценивая, – Готова к работе? – спросила она. – Ито не слишком тебя замучил?
Я улыбнулась слабо, потирая запястья, где веревки оставили следы. – Достаточно, чтобы вспомнить, почему нельзя допускать ошибок. Расскажи план.
Хельга кивнула, садясь на край стола, ее пальцы барабанили по поверхности. – Артем в своем особняке, охрана усилена после твоей попытки. Но мы знаем его слабости: девушки. Он заказал новую из того же эскорта. Мы перехватим ее по пути, ты подменишь ее, как и планировали. Я отвлеку охрану снаружи, небольшой инцидент с машиной, чтобы они отвлеклись. Ты войдешь, уберешь его, тихо и быстро.
Про Виктора никто не упомянул, но я и так помнила о нем все время. Сжала кулаки, вспоминая его руки на мне, его силу, которая сломала мой план. Он заплатит. За все.