Судьба по договоренности

Равана сразу подошла к ней.

— Ты в порядке?

Нурана кивнула слишком быстро.

— В полном.

Но её голос был пустой. Плоский. Будто она говорить училась заново.

Я увидела, как она села и глубоко вздохнула, пряча дрожь пальцев в складках платья.

Она боится.

Все боятся.

И я — тоже. Просто я ещё сопротивляюсь этому страху.

— А где тётя? — спросила Нурана, и я поняла, что она про мою свекровь.

Амина ответила первой, с осторожностью:

— В комнате. Сегодня утром они повздорили с Мурадом.

Мы втроём — я, Равана, Нурана — одновременно повернули головы к Амине.

— Почему? — спросила я.

Амина поморщилась, будто ей неприятно это произносить.

— У маминой сестры родилась дочка. Мама очень хотела пойти… но из-за того, что там мужчины будут, Мурад запретил.

У меня внутри словно что-то щёлкнуло.

— Это же бред! — резко сказала я. — Как можно не пускать родную мать к сестре?!

Равана тут же дёрнулась:

— Инесса—

Но меня уже понесло. Я слишком долго молчала. Слишком долго проглатывала унижения. И теперь слова сами вырывались наружу, как кипяток.

— Да кем он себя считает?! Она не идёт на мужчин глазеть! Она идёт навестить сестру! А этот…

— Инесса… — осторожно сказала Амина.

— Подожди, Амина, я не высказалась ещё. Это вообще нормально? Он её тоже запер в этой чёртовой клетке! Вместо того чтобы свёкор ей что-то запретить, сын решает!

— Инесса! — резко сказала Равана.

Я продолжила, уже не контролируя тон:

— Этот тиран не пускает её. Собственную мать! Он всем тут распоряжается, будто—

— Инесса! — уже все трое почти закричали.

— Что?! — огрызнулась я.

И в следующую секунду я почувствовала дыхание за спиной. Очень близко. Слишком близко.

Губы коснулись моего уха — холодно и властно, как метка.

— Теперь я тиран, да?

Мурад.

У меня кровь ушла из лица. Я медленно вдохнула и повернулась.

Он стоял вплотную. Лицо каменное, взгляд тёмный. На нём была та самая белая рубашка — из-за которой мы вчера сцепились. И почему-то сейчас это выглядело… ещё хуже. Слишком аккуратно, слишком спокойно — на фоне того, что он готов был сделать.

Он слышал всё.

Каждое слово.

— Мурад… а что ты тут делаешь? — сказала я с притворной улыбкой, которая у меня не вышла. — Ты… ты же внизу.

Он наклонил голову, будто рассматривает меня как насекомое.

— Пришёл послушать, как отзывается моя жена обо мне. И, как вижу… не очень приятно.

Меня трясло, но я не хотела отступать. Если отступлю сейчас — я отступлю навсегда.

— Ну в чём я не права? — спросила я, хотя сердце колотилось так, что я почти не слышала свой голос.

— Права в том, что я тиран? — он произнёс это медленно. Смакуя.

Нурана попыталась вмешаться — глупо, но смело.

— Ребята, хватит… — начала она.

Мурад даже не повысил голос. Он просто посмотрел на неё.

Одного взгляда хватило.

Нурана опустила глаза вниз мгновенно, будто её ударили.

Я сглотнула.

— Не в этом смысле…

— А в каком, Инесса? — голос его стал мягче, и от этого мне стало страшнее. — Объясни. Я слушаю.

Я сжала пальцы в кулаки, чтобы не дрожать.

— Просто… твоя мама целый день грустит из-за того, что ты не разрешил ей пойти. Там же все её родственники будут. В чём проблема?

— В том, — отрезал он, — что я не хочу, чтобы она там присутствовала.

Я не выдержала.

— Тебе-то легко говорить. Ты постоянно где-то гуляешь.

Амина схватила меня за руку так сильно, что ногти впились в кожу — “замолчи”.

Но я выдернула руку.

— Тебе не кажется, что ты достаточно сказала? — тихо спросил Мурад. Не повышая тон. Но в этом “тихо” было больше угрозы, чем в крике.

— Вообще-то нет, — ответила я. — Я ещё многое не сказала.

Он усмехнулся — без эмоций.

— Как хорошо, что меня это не интересует.

Развернулся и вышел.

Дверь закрылась.

Я стояла секунду, слушая тишину. А потом резко выдохнула и сказала в пустоту:

— Тиран… блин.

Я рухнула в кресло.

Девочки засмеялись — нервно, облегчённо.

— Что смешного?! — буркнула я.

Нурана улыбнулась:

— Ты бы видела, какое у тебя лицо было, когда ты развернулась и увидела брата.

— И какое оно было?

Равана, подражая мне, округлила глаза и тонко “прошептала”:

— “Спасите… он сейчас меня грохнет”.

Я хотела возмутиться, но сама не удержалась и усмехнулась. На секунду. Потом снова стало тяжело.

Я подняла голову.

— Надо уговорить его, чтобы он пустил свекровь.

Равана кивнула:

— И кстати… если мама пойдёт, то и мы тоже можем. Невестки и дочери. Иначе будет некрасиво.

— Вот теперь точно надо уговорить, — сказала я.

Но внутри появилась другая мысль — холодная, как нож:

Если он не пускает даже мать… что он сделает со мной, когда узнает про учёбу?

Я вышла на балкон второго этажа поздно вечером — как будто мне просто нужен воздух. На деле мне нужно было хоть на минуту почувствовать себя живой.

Ветер ударил в лицо. Волосы были собраны под тонкий платок. На мне нежная голубая кофта — свободная, не обтягивающая — и длинная юбка. Всё прилично. Всё “как надо”.

Луна сияла ярко. Я смотрела на неё и думала: вот там, за этим домом, есть мир, в котором никто не спрашивает разрешения дышать.

И вдруг — шаги.

Я повернула голову.

На балкон заходил мужчина.

Толстый, с животом, лысый. Я видела его у нас дома раньше — он часто говорил с моим отцом и братом. Мне всегда казалось, что у него взгляд грязный. Как будто он разговаривает и одновременно раздевает.

Он достал сигарету.

Я тут же сделала шаг назад.

Мне нельзя быть здесь с мужчиной.

Если Мурад узнает — он меня уничтожит.

Я хотела уйти, но мужчина сказал, не оборачиваясь:

— Что ты… не пугайся. Я не кусаюсь.

От этих слов стало хуже.

Я напряглась.

— Я хотел бы… поделиться с тобой кое-чем о твоей матери.

Я замерла.

— Что с моей матерью? — голос у меня дрогнул, хотя я пыталась удержаться.

Он затянулся, выпуская дым.

— Твой отец после твоего ухода очень её обижает. Если раньше у неё были синяки под глазами… то теперь можно увидеть на шее и запястьях.

У меня потемнело в глазах.

Меня затрясло.

Отец… отыгрывается на ней.

Раньше я была под рукой. Раньше его злость падала на меня.

Теперь — на мать.

— Как… моя мама? — прошептала я.

— Бедная, — спокойно сказал он. Слишком спокойно. — Совсем силы потеряла. Не думаю, что с такими побоями и своей болезнью она долго протянет.

Я резко подняла голову.

— О чём это вы?! Какая болезнь? — я почти крикнула. — У неё не было болезни!

Он усмехнулся.

— Она умела хорошо скрывать от тебя.

Глаза защипало. Я моргнула, но слёзы всё равно потекли.

Он бросил окурок в пепельницу.

— Но я могу помочь ей. Оплатить лечение.

Я проглотила ком в горле.

— Вы… просто так поможете моей матери?

Он засмеялся — противно.

— Во-первых, зови меня Сахир.

— Во-вторых… у меня есть условия.

От его улыбки у меня внутри всё сжалось.

— Что вы хотите?

Он сделал шаг ближе.

— Ничего многого. Я хочу, чтобы ты стала моей любовницей. Я хочу твоё тело.

Меня словно ударили. Тошнота подкатила к горлу.

— Вы… — я отступила, — вы больной…

Я попыталась уйти, но он схватил меня за руку и резко дёрнул к краю балкона.

— Отпусти! — я вырвала руку, но он схватил сильнее. — Отпусти мою руку!

— Да что ты дёргаешься! — прошипел он и наклонился к моей шее. — Я не настолько плох в сексе.

Меня вывернуло от отвращения.

Я стала отбиваться — ногтями, локтями, всем, чем могла. Он прижимался ко мне, тяжёлый, липкий. Я чувствовала его дыхание.

Пепельница стояла на столике.

Я схватила её обеими руками и ударила по его голове.

Раздался глухой звук. Он зарычал. Отшатнулся.

— Ах ты сука!

Его глаза горели.

И я поняла: сейчас он меня убьёт. Или сделает хуже.

Я попятилась, спина упёрлась в перила.

Только не сюда.

Только не падать.

И в этот момент…