Цена Клятвы

Глава 1

ЦЕНА КЛЯТВЫ

Аннотация

Стефани привыкла полагаться только на себя. Её жизнь была спокойной и предсказуемой, пока однажды ей в руки не попали документы, способные разрушить репутацию влиятельного бизнесмена Макара.Для окружающих Макар - успешный владелец крупной компании, безупречный мужчина и пример идеальной жизни. Но за закрытыми дверями он руководит мафиозной организацией, связанной с незаконными поставками, шантажом и отмыванием денег.

Стефани собирается рассказать правду, однако Макар узнаёт о находке раньше, чем она успевает обратиться за помощью. В тот же день девушку похищают и привозят в загородный особняк, где ей предстоит встретиться с человеком, способным лишить её свободы одним приказом. Макар уверен, что Стефани знает гораздо больше, чем говорит. Стефани видит в нём лишь опасного преступника, Между ними начинается противостояние, в котором нет места доверию, жалости и слабости. Но чем дольше Стефани остаётся в особняке, тем сложнее ей отделить жестокость Макара от его молчаливой защиты. А Макару приходится сделать выбор: сохранить власть и тайны своей семьи или нарушить клятву, которая долгие годы определяла всю его судьбу. Потому что иногда цена обещания - не деньги и не власть. Иногда за клятву приходится платить сердцем.

Добро пожаловать в ад, дорогие девушки.

Забудьте о прекрасных принцах — в этой книге он вам не понадобится.

Перед началом прочтения этой книги ознакомьтесь с триггерами

ВТОРАЯ КНИГА В ЦИКЛЕ «КЛЯТВА ЛЮБВИ»

Глава 1

Я слышу звуки в самой дальней части комнаты.

Сначала мне кажется, что это всего лишь работа кондиционера. Воздуховод над потолком время от времени издаёт глухой металлический гул, а где-то за стеной шумит море. В нашем отеле в Бодруме вообще трудно понять, откуда доносятся звуки. Здесь всё смешивается: плеск воды в бассейне, приглушённая музыка из ресторана, шаги гостей по мраморным коридорам, звон бокалов на террасе и далёкие голоса персонала.

Но этот звук не похож ни на один из них.

Кто-то перелистывает бумаги.

Медленно, неторопливо, будто совершенно не боится, что его услышат.

Я останавливаюсь посреди комнаты и замираю, прислушиваясь. За последние две недели я успела привыкнуть к тому, что в этом отеле никогда не бывает по-настоящему тихо. Даже ночью здесь сохраняется ощущение чужого присутствия. За дверями постоянно кто-то проходит, в соседних номерах разговаривают, а в коридорах охрана появляется так часто, что это уже перестаёт казаться случайностью.

Я медленно поворачиваю голову в сторону дальней части комнаты.

Дверь открыта не полностью. Между ней и стеной остаётся узкая щель, через которую пробивается холодный белый свет.

Звук повторяется.

Шорох бумаги.

Я делаю несколько осторожных шагов. Пол под босыми ступнями прохладный, несмотря на жару за окном. Чем ближе я подхожу, тем отчётливее слышу приглушённое движение внутри.

Остановившись у двери, я наклоняюсь и заглядываю через щель.

В комнате находится Макар.

Он сидит за широким письменным столом, заваленным документами. На поверхности лежат папки, несколько телефонов, распечатанные таблицы и какие-то конверты без подписей. Рядом стоит почти нетронутый стакан воды, а возле него — чёрная зажигалка и металлическая ручка.

Макар перелистывает бумаги одной рукой, второй придерживая раскрытую папку.

Он выглядит так, словно способен просидеть в этой комнате целую ночь, не изменив положения тела.

Высокий, широкоплечий, с тяжёлым взглядом и неподвижным лицом. Его присутствие даже на расстоянии вызывает неприятное чувство — словно я случайно заглянула туда, куда мне входить запрещено. В нём нет ничего открытого или располагающего. Он не улыбается просто так, не вступает в разговоры без причины и почти никогда не объясняет свои поступки.

Его кисти и пальцы покрыты татуировками. Чёрные линии уходят под рукава рубашки, а между рисунками видны тонкие шрамы. На костяшках пальцев кожа местами неровная, будто руки слишком часто сталкивались с чем-то твёрдым.

Я ни разу не видела его без пиджака.

За все две недели нашего отдыха — ни утром, ни вечером, ни у бассейна, ни на пляже. Даже в самую жаркую погоду, когда остальные мужчины ходили в лёгких рубашках или футболках, Макар появлялся в одном и том же стиле: тёмные брюки, идеально выглаженная рубашка и пиджак.

Его одежда всегда выглядела безупречно.

Слишком безупречно для человека, который проводит отпуск в прибрежном отеле.

Я невольно задерживаю взгляд на его руках. На шрамах. На том, как уверенно он держит документы. Макар не производит впечатления обычного бизнесмена, приехавшего в Бодрум отдохнуть после тяжёлого года. В нём есть что-то другое. Что-то такое, от чего хочется отступить, даже если он молчит.

В этот момент он внезапно прекращает перелистывать бумаги.

Моё сердце пропускает удар.

Макар медленно поднимает голову, словно чувствует чужой взгляд. Я отступаю от двери и прижимаюсь спиной к стене, стараясь не издать ни звука.

Несколько секунд ничего не происходит.

Затем лист бумаги шуршит под его пальцами.

Я не знаю, заметил он меня или нет.

Стараясь двигаться как можно тише, я отхожу от двери и направляюсь к выходу. Мне совсем не хочется сталкиваться с ним лицом к лицу. В присутствии Макара я постоянно ощущаю себя так, будто хожу по тонкому льду. Любая случайная фраза может обернуться неприятностями.

Я выхожу в коридор и тихо прикрываю за собой дверь.

В отеле пахнет морской солью, дорогими духами и полированным деревом. Из открытых окон в конце коридора доносится влажный ветер. Где-то внизу смеются гости, а за стеклянными дверями мелькают солнечные блики.

Я успеваю сделать всего несколько шагов, когда навстречу мне выходит Габриэль.

Он появляется из-за поворота с привычной ленивой улыбкой, будто специально искал возможность со мной столкнуться. На нём светлая рубашка с закатанными рукавами и тёмные брюки. Его голубые глаза сразу цепляются за меня, а на мускулистой шее виднеются татуировки — чёрные линии, уходящие под воротник.

Габриэль всегда выглядел слишком уверенно.

Высокий, сильный, привлекательный. Из тех мужчин, которые знают, какое впечатление производят на окружающих, и беззастенчиво этим пользуются.

Когда мы только приехали, я думала, что нравлюсь ему. Он часто подходил ко мне, шутил, задерживал взгляд, случайно касался руки. Я принимала всё это за взаимный интерес, пока не поняла, что Габриэль ведёт себя так почти со всеми девушками.

Ему нравилось играть.

А я не собиралась снова становиться чьей-то игрой.

— Ты где была? — спрашивает он, преграждая мне дорогу.

Его голос звучит мягко, но в интонации появляется знакомая нотка собственничества. Он говорит так, будто имеет право знать, где я нахожусь и с кем провожу время.

Я бросаю короткий взгляд в сторону лестницы, надеясь обойти его, однако Габриэль делает шаг следом.

— Всё нормально, — отвечаю я, стараясь сохранить спокойствие. — Просто прогуливаюсь.

Я пытаюсь пройти мимо, но он поворачивается вместе со мной.

— Ну, Стеф, — протягивает Габриэль, наклоняя голову. Его улыбка становится шире, хотя в глазах появляется раздражение. — Неужели ты до сих пор обижаешься на меня?

— Я не обижаюсь.

— Тогда почему избегаешь меня?

Он движется быстрее, чем я ожидала, и кладёт ладонь мне на локоть. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы остановить.

Я сразу напрягаюсь.

Его пальцы сжимаются вокруг моей руки, и на мгновение во мне поднимается злость. Я ненавижу, когда меня удерживают без разрешения.

— Отпусти, — говорю я, глядя на его руку.

Габриэль не сразу реагирует. Он смотрит мне в лицо, словно пытается решить, насколько далеко может зайти.

— Я просто хочу поговорить, — произносит он уже тише. — Ты ведёшь себя так, будто я сделал что-то ужасное.

— Ты сделал достаточно, чтобы я не хотела с тобой разговаривать.

Его улыбка исчезает.

— А если я не понимаю, что именно?

— Тогда это уже не моя проблема.

Я резко высвобождаю локоть. На коже остаётся красный след от его пальцев. Габриэль смотрит на него, затем снова переводит взгляд на меня.

— Стефани, не начинай, — говорит он, раздражённо выдыхая. — Ты всё усложняешь.

— Мне нужно пойти к Айле. Мы сегодня должны провести день вместе.

— Но мы могли бы провести его вместе, — возражает Габриэль, снова пытаясь приблизиться. — Ты ведь сама раньше не была против.

— Раньше я ошибалась.

Он замирает.

На его лице появляется выражение, которого я прежде не видела. Не обида. Скорее, уязвлённая гордость.

— Серьёзно? — спрашивает он. — Ты решила наказать меня за то, что я не захотел серьёзных отношений?

— Я никого не наказываю. Я просто больше не хочу участвовать в твоих играх.

— Стеф, стой.

Его голос становится жёстче. Я продолжаю идти, но он делает шаг ко мне.

И в этот момент за моей спиной раздаётся низкий, неприятно спокойный голос.

— Габриэль.

Мы оба одновременно поворачиваемся.

Макар стоит в нескольких метрах от нас.

Я не слышала, как он вышел из комнаты. Он держит одну руку в кармане брюк, а вторая свободно опущена вдоль тела. На нём всё тот же чёрный пиджак, идеально сидящий на широких плечах. Его лицо ничего не выражает, но взгляд заставляет воздух вокруг нас стать тяжелее.

Габриэль смотрит на него с непониманием.

— Слушаю? — отвечает он, слегка приподняв подбородок.

Макар даже не удостаивает его взглядом.

Он смотрит только на меня.

Его глаза скользят по моим рыжим прямым волосам, по лицу, по руке, которую несколько секунд назад удерживал Габриэль. В этом взгляде нет любопытства. Только холодная оценка, от которой по коже бегут мурашки.

Я отвожу глаза.

Мне неприятно, когда Макар смотрит на меня. В его взгляде слишком много власти. Он словно замечает всё, что я стараюсь скрыть.

— Нам нужно поговорить о проекте, — произносит он, обращаясь к Габриэлю.

Слова звучат не как просьба. Скорее, как приказ.

Макар разворачивается и уходит, не дожидаясь ответа.

Габриэль смотрит ему вслед, нахмурившись.

— Что это сейчас было? — спрашивает он.

— Не знаю, — отвечаю я.

— Ты знакома с ним ближе, чем говоришь?

— Я едва с ним разговаривала.

— Он смотрел на тебя так, будто…

— Не начинай, Габриэль.

Я обхожу его и направляюсь к лифту.

— Стефани, — зовёт он вслед.

Я не останавливаюсь.

За спиной слышится его раздражённый выдох, но через несколько секунд шаги затихают. Я нажимаю кнопку вызова лифта и смотрю на своё отражение в металлических дверях.

Лицо выглядит спокойным, но внутри всё ещё неприятно холодно.

Макар вызывает у меня странное чувство. Я не могу назвать его просто неприязнью. Это скорее инстинктивное отторжение, смешанное с тревогой. Я не знаю, что он скрывает, но уверена: он опаснее, чем хочет казаться.

Двери лифта открываются.

Я захожу внутрь и нажимаю кнопку первого этажа.

Пока лифт медленно спускается, я пытаюсь выбросить из головы Макара. Мне нужно встретиться с Айлой. Мы договорились провести день вместе, выбраться к морю, пообедать в небольшом ресторане за пределами отеля и, возможно, вечером прогуляться по набережной.

Айла всегда умела отвлекать меня от неприятных мыслей.

Она была одной из немногих людей, рядом с которыми я могла не притворяться сильнее, чем являюсь.

Когда двери открываются на первом этаже, я выхожу в главный холл. Здесь прохладнее, чем в коридорах. Огромные стеклянные окна пропускают внутрь яркий свет, а за ними виднеется синяя гладь бассейна и белые зонты, расставленные вдоль террасы.

Я подхожу к окну.

У дальней колонны стоят Амир, Мустафа и Макар.

Они разговаривают негромко, но по их позам понятно, что беседа далека от обычного дружеского разговора. Мустафа держит руки скрещёнными на груди и постоянно оглядывается по сторонам. Амир слушает, не перебивая, а Макар говорит коротко и резко, почти не двигая головой.

Даже на расстоянии заметно, что остальные относятся к нему настороженно.

В этот момент к ним подходит Мария.

Она всегда находит способ оказаться рядом с Амиром.

Её длинные чёрные волосы распущены по плечам, а голубые глаза демонстративно следят за ним. Мария улыбается, поправляет тонкую бретельку платья и встаёт так близко, что между ними почти не остаётся расстояния.

Амир едва смотрит на неё.

Макар замечает Марию, но никак не реагирует. Мустафа переводит взгляд с неё на Амира и едва заметно усмехается.

Я тоже не удерживаюсь от улыбки.

Если бы Айла увидела, как Мария пытается привлечь внимание её мужа, она бы, наверное, устроила сцену прямо посреди холла.

Я уже собираюсь отойти от окна, когда Макар внезапно поворачивает голову.

Наши взгляды встречаются.

На этот раз он замечает меня сразу.

Я отступаю от стекла и направляюсь к лифту. Мне не хочется, чтобы он понял, что я наблюдала за ними. Впрочем, по его лицу невозможно определить, что он думает.

Через полчаса я должна встретиться с Айлой у её номера.

Я нажимаю кнопку пятнадцатого этажа.

Лифт начинает подниматься. На третьем этаже внутрь заходят двое постояльцев — пожилая пара с пляжными сумками и мужчина в белой рубашке. Они говорят о ресторане на территории отеля, обсуждая, стоит ли бронировать столик на вечер.

На восьмом этаже они выходят.

Я остаюсь одна.

Когда двери снова закрываются, я смотрю на панель с кнопками и вспоминаю: именно на восьмом этаже находится номер Макара.

Мой палец зависает над кнопкой.

Я могла бы подняться к Айле и забыть обо всём.

Могла бы убедить себя, что странности Макара не имеют ко мне никакого отношения.

Но любопытство оказывается сильнее здравого смысла.

Я уже несколько дней повторяю Айле, что Макар что-то скрывает. Она не верит мне считает, что его поведение подходит для обычного бизнесмена. Я сначала тоже решила не углубляться, но теперь, после того как увидела документы в его комнате, начинаю сомневаться.

Лифт останавливается на пятнадцатом этаже.

Я выхожу, однако сразу не иду к номеру Айлы.

Несколько секунд я просто стою в пустом коридоре.

Внутри отеля царит непривычная тишина. Сюда почти не доносится музыка с первого этажа. Только кондиционер равномерно гудит под потолком, а где-то за одной из дверей работает телевизор.

Я нажимаю кнопку вызова лифта и смотрю, как двери медленно закрываются.

Затем снова нажимаю на восьмой этаж.

Когда лифт открывается, я выхожу.

Коридор пуст.

Макар живёт в дальнем конце крыла, за поворотом. Я знаю это, потому что несколько раз видела, как он возвращался туда после встреч с Амиром.

Я иду медленно, стараясь не смотреть по сторонам слишком явно. Моё сердце стучит быстрее с каждым шагом.

Остановившись перед его дверью, я оглядываюсь.

Никого.

Я поднимаю руку и осторожно стучу.

Ответа нет.

Я стучу ещё раз, чуть громче.

Тишина.

Пальцы сами собой ложатся на ручку.

Она опускается без сопротивления.

Дверь открывается.

Макар не запер номер.

Я застываю на пороге.

Это кажется странным. Человек, который никогда не расстаётся с охраной и постоянно проверяет окружающих, не оставил дверь открытой. Возможно, он просто забыл запереть её. Но Макар не производит впечатления человека, способного забыть о таких вещах.

Я должна уйти.

Прямо сейчас.

Однако вместо этого делаю шаг внутрь.

Номер Макара выглядит совершенно иначе, чем комнаты остальных гостей. Здесь нет ярких покрывал, декоративных подушек и ваз с цветами. Всё выдержано в чёрных, серых и тёмно-коричневых оттенках. Тяжёлые шторы почти полностью закрывают окна, не пропуская внутрь солнечный свет.

На стенах нет картин. На полках отсутствуют фотографии или сувениры. Даже мебель кажется лишённой индивидуальности — строгая, дорогая, функциональная.

Комната не похожа на место отдыха.

Она напоминает закрытый кабинет.

Или убежище.

Я прикрываю за собой дверь, но не запираю её. Внутри становится душно, несмотря на работающий кондиционер. Откуда-то доносится терпкий запах дорогого мужского парфюма, смешанный с запахом кожи, металла и сигаретного дыма.

Я подхожу к ближайшей тумбочке.

Верхний ящик пуст.

Во втором лежат запасные часы, несколько зажигалок и документы на автомобиль. Я быстро просматриваю бумаги, но ничего подозрительного не нахожу.

В следующем ящике — медицинская аптечка, пластыри, обезболивающие и упаковка бинтов. На некоторых предметах заметны следы использования.

Я закрываю ящик и подхожу к письменному столу.

Здесь всё разложено слишком аккуратно. Папки стоят по цветам и размерам, ручки лежат параллельно краю стола, а бумаги собраны в несколько плотных стопок. На первый взгляд кажется, что никто не прикасался к ним уже несколько дней.

Я открываю первую папку.

Внутри находятся договоры, связанные с поставками строительных материалов. Названия компаний мне ничего не говорят. Я листаю страницы одну за другой, пытаясь понять, есть ли в них что-то необычное.

Почти все документы составлены на турецком языке. Некоторые разделы переведены на английский, но даже так я понимаю далеко не всё.

Во второй папке находятся счета.

В третьей — копии паспортов и удостоверений.

Я чувствую, как напряжение растёт.

Сначала я искала лишь подтверждение словам Айлы. Хотела найти что-то странное, но не опасное. Может быть, тайный контракт, поддельный адрес, документы на компанию, о которой он не рассказывал.

Но чем больше я смотрю, тем сильнее становится тревога.

В комнате слишком много бумаг для обычного отпуска.

Я открываю нижний ящик стола.

Там лежат конверты.

Некоторые запечатаны, другие раскрыты. На одном из них выведено имя, которое я не знаю. На другом — только несколько цифр и дата.

Я беру первый конверт и вытаскиваю документы.

Среди них есть таблицы с переводами денег. Суммы настолько крупные, что я невольно задерживаю дыхание. Несколько платежей поступили от компаний, которые не имеют никакого отношения к строительному бизнесу. Другие переводы ушли в неизвестные страны.

Я перелистываю бумаги дальше.

На одной странице встречается слово, которое я понимаю без перевода.

Отмывание.

Я снова смотрю на документ.

Возможно, я ошибаюсь.

Возможно, речь идёт о проверке подозрительных операций или о каком-то юридическом споре. Но следующие страницы заставляют меня перестать искать оправдания.

Встречаются имена людей.

Рядом с некоторыми стоят даты.

Возле других — короткие пометки: «враг», «устранён», «долг», «контроль».

У меня пересыхает во рту.

Я открываю другой конверт.

В нём лежат копии договоров на поставки опасных веществ. Я не понимаю всех терминов, однако вижу фотографии контейнеров, номера маршрутов и таблицы с весом грузов.

На последних страницах несколько раз упоминается слово «наркотики».

Руки начинают дрожать.

Я перевожу взгляд на дверь.

Она всё ещё закрыта.

В комнате тихо.

Слишком тихо.

Я возвращаюсь к папкам и нахожу ещё несколько документов. Здесь уже не остаётся места для сомнений. В них говорится о контрактах, убийствах, подкупе, перевозках и людях, которые должны были исчезнуть.

Моё дыхание становится поверхностным.

Макар не просто бизнесмен.

Он связан с преступным миром.

И, судя по документам, не является второстепенной фигурой.

Он — дон.

Человек, которому подчиняются другие.

Человек, способный решать, кто будет жить, а кто исчезнет.

Я прижимаю ладонь ко рту, чтобы не вырвался звук.

Перед глазами всплывают его руки. Татуировки. Шрамы. Холодный взгляд. Пиджак, который он не снимает даже в жару.

Теперь всё кажется очевидным.

Я должна уйти.

Немедленно.

Я достаю телефон и начинаю фотографировать документы. Сначала пальцы плохо слушаются, камера несколько раз не фокусируется. Я стискиваю зубы и заставляю себя продолжать.

Щёлк.

Ещё один снимок.

Щёлк.

Я фотографирую страницы с именами, таблицами переводов, маршрутами и печатями. Затем снимаю конверты и папки, стараясь не менять их расположение.

Внутри меня всё кричит, что нужно бежать.

Я уже убираю телефон, когда замечаю большой шкаф у дальней стены.

Его двери закрыты.

Я оглядываюсь на вход.

Снова тишина.

Я понимаю, что не должна этого делать, но любопытство, страх и желание получить доказательства заставляют меня подойти ближе.

Ручка шкафа холодная.

Я медленно открываю дверцу.

Сразу в лицо ударяет запах Макара — тяжёлый, терпкий, с нотами древесины и чего-то горького. На вешалках висят его пиджаки: чёрные, серые, тёмно-синие. Все одинаково строгие, все идеально выглаженные.

Я уже хочу закрыть шкаф, когда замечаю за рядом одежды металлический блеск.

Сначала я думаю, что это коробка.

Затем вижу пистолет.

Я застываю.

Оружие лежит на верхней полке, рядом с несколькими магазинами. Под ним находятся ещё два пистолета, а внизу — длинные чёрные кейсы.

Я осторожно отодвигаю одежду.

Внутри лежит слишком много оружия.

Пистолеты разных моделей, ножи, запасные магазины, коробки с патронами. Некоторые предметы аккуратно разложены по ячейкам, другие находятся в закрытых футлярах.

У меня подкашиваются ноги.

Я медленно отступаю.

Теперь я знаю ответ.

Не знаю только, успею ли выбраться.

Я бросаю последний взгляд на комнату.

На столе остаются бумаги. Я понимаю, что фотографии могут быть недостаточными, но возвращаться за документами нельзя.

Нужно рассказать всё Айле.

Я открываю дверь и выглядываю в коридор.

Он пуст.

Я выхожу, прикрывая дверь за собой.

Несколько секунд стою неподвижно, пытаясь успокоить дыхание.

Затем начинаю идти.

Сначала быстро.

Потом почти бегом.

Коридор кажется длиннее, чем несколько минут назад. Каждый звук отражается от стен и возвращается ко мне глухим эхом. Шаги звучат слишком громко. Собственное дыхание становится тяжёлым и рваным.

Я поворачиваю за угол.

В конце коридора никого.

Я ускоряюсь.

Мои пальцы сжимают телефон. На экране всё ещё открыта галерея с фотографиями документов. Если со мной что-то случится, Айла должна их увидеть.

Я достаю телефон, чтобы отправить ей снимки, но в этот момент слышу шаги.

Сзади.

Я оборачиваюсь.

Коридор пуст.

Но шаги не прекращаются.

Глухие, размеренные, уверенные.

Кто-то идёт следом.

Я начинаю двигаться быстрее. Каблуки стучат по полу, дыхание становится шумным. Впереди появляется поворот к лифту, и я почти бегу к нему.

Затем слышу мужской голос.

— Она здесь.

У меня внутри всё сжимается.

Я не успеваю добежать до лифта.

Из бокового прохода выходит мужчина в тёмной одежде. Лицо закрыто маской, руки спрятаны в чёрных перчатках. За ним появляется второй.

Я отступаю.

— Не трогайте меня, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я ничего не взяла.

Первый мужчина не отвечает.

Он бросается ко мне.

Я разворачиваюсь и пытаюсь побежать обратно, но второй оказывается сзади. Он хватает меня за плечо и резко разворачивает к себе.

— Отпустите! — кричу я, вырываясь.

Мужчина зажимает мне рот ладонью.

От его кожи пахнет резиной и табаком.

Я дёргаю головой, пытаясь освободиться, но его пальцы сжимаются сильнее. Второй человек достаёт из кармана кусок ткани, пропитанный резким химическим запахом.

Я сразу понимаю, что он собирается сделать.

Паника накрывает меня мгновенно.

Я бью его локтем в живот. Он отшатывается, но удерживает меня за плечо. Я снова пытаюсь вырваться, цепляюсь ногой за край ковра и едва не падаю.

Ткань приближается к моему лицу.

Я изо всех сил отворачиваюсь.

— Помогите! — кричу я сквозь ладонь, закрывающую рот.

Мой голос глушится, но мужчина на мгновение теряет контроль.

Я резко наступаю ему на ногу и отталкиваюсь всем телом. Его рука соскальзывает с моего лица.