- -
- 100%
- +
– Вот как раз это я и хотела узнать! – сказала Белла.
– Шмор Двенадцатый и Джем составили Договор. Самое интересное, что Джем не имел на это никакого права! Но он на челноке отправил своего друга – Батона Самогона – с Договором к вам, и вы его подписали не глядя! И он сразу же вступил в законную силу!
– Я доверяю своему любимому, – улыбнулась королева.
– А зря! – Морс вышел из себя и гневно крикнул, – этот мерзавец не имеет никакого понятия о дипломатии!
– Не оскорбляйте несчастного человека! – вступилась Белла.
– Вы имеете право ругать любого подданного и это право закреплено Конституцией! А я имею право ругать любого чиновника на службе, прямо или косвенно подчиненного мне! А сейчас Джем опять решил заработать прощение, и потому является слугой государства!
Морс, пыхтя от злости, колючими глазами смотрел на королеву. Белла пожала плечами и повернула голову в сторону окна, выходившего в сад.
Премьер-министр, успокоившись, допил пиво и продолжил:
– В Договоре закреплялась победа Джаппурии. Император должен был увести корабли в Шмордон и никогда больше не объявлять войну нашему королевству. Но существовал ряд пунктов, вставленных туда лично Джемом. И эти пункты нанесли нашему королевству непоправимый ущерб. Теперь согласно требованиям Договора шмордонская промышленная компания «Крокозяблус» имеет право беспошлинно торговать своими товарами на любой из планет Джаппурии. А взамен этого «блага» мы обмениваемся посольствами.
– Что же здесь плохого? – спросила Белла, не поворачивая головы.
– А то что компания эта производит не только шморовозы. Крокозяблу-старшему принадлежит ряд издательств, и теперь его печатная продукция участвует в дестабилизации ситуации в королевстве похлеще фонда Крокозяблихи. А промышленные товары выигрывают конкурентную борьбу и банкротят наши предприятия.
– Конечно, – едко заметила королева, – если промышленностью руководит Дотация Постоянная, а экономикой Крах Полный, что можно говорить о конкуренции? Вы еще министром транспорта назначьте какого-нибудь Тормоза Ступорного и тогда тоже станете удивляться, почему мои подданные до сих пор летают на каких-то древних джаблях и управляют ржавыми джамобилями.
– Вообще-то нынешнего министра транспорта зовут – Тупик Кольцевой, а прошлого звали Якорем Чугунным, – задумчиво произнес Морс.
– Вот-вот.
– Дело не в именах, а в людях, которые их носят. Второй друг Джема – некий сочинский жулик Кебаб Носатый – шесть лет назад получил наследство в виде мастерской по ремонту джамобилей. Он ее тут же продал и у разгульдяйских контрабандистов, раньше частенько залетавших к нам, купил подержанный шморовоз элитного класса. Но долго ездить на нем ему не пришлось. Как вы знаете, после беспорядков, устроенных в вашу честь, он отправился на каторгу вместе со своими дружками – Джемом и Батоном. Но еще до этого он узнал, что шморовозы тоже иногда ломаются, а запчасти на них – благодаря разгульдяйским контрабандистам – стоят неимоверно дорого!
Морс вскочил со стула и, глядя в повернутое к нему ухо королевы, принялся кричать:
– А чтобы запчасти можно было купить дешевле, он предложил внести в Договор пункты о торговле с фирмой «Крокозяблус»! И Джем согласился! Каково, а? Ради дешевых запчастей к старому шморовозу ваши подданные плюнули на интересы королевства! И после этого Джем не идиот?! И вы влюблены в это тупое чудовище?! Да найдите себе,, наконец, нормального любовника! Мало порядочных мужиков вокруг?
Королева вдруг резко развернулась. Рука ее молниеносным движением схватила чашку с недопитым чаем и швырнула ее в лицо Премьер-министру. Морс, закаленный в ежемесячных беседах с королевой, увернулся от чашки, но слегка забрызгался чаем. Он уселся на стул и принялся платком стирать капли жидкости с лацкана своего пиджака.
– А вот бросаться твердыми предметами Конституция не позволяет, – брюзжал он. – Это вам не помидоры.
– Так чашка в вас и не попала, – ответила Белла. – А вода мягкая.
Двери неожиданно распахнулись, и в зал впорхнула светловолосая пятилетняя девочка, одетая в голубенькое платьице. Ни секунды не думая, она подбежала Морсу, остановилась справа от него и произнесла:
– А-а-а, господин Морс? Вы опять здесь?
– Здравствуйте, принцесса, – сказал Морс, повернув к девочке голову. – Вы растете и хорошеете с каждым месяцем.
– Можно, я кое-что скажу вам на ушко? – спросила девочка, уводя в сторону глаза.
– Конечно, – ответил Морс с неким подозрением, но послушно опустил голову ниже.
Девочка вдруг резко подняла вверх обе ладони, с недетской силой вцепилась в козлиную бородку Премьер-министра и что есть мочи дернула руками. Голова Морса с дикой скоростью ринулась вниз. Единственное, что он успел сделать, так это отвернуть нос чуть в сторону. Левая скула Морса впечаталась в стол, и блюдце, подпрыгнув, издало мелодичный хрустальный звон. Серебряный колокольчик упал со стола на пол и покатился, тоненько дилинькая.
Девочка во всю мощь своих писклявых легких крикнула:
– Верни мне папочку, мерзавец!
– Нелла, прекрати немедленно! – воскликнула Белла.
Уши Морса заложило от криков, а глаза вылезли из орбит от удара об стол. Девочка подтолкнула голову Премьер-министра вверх, снова дернула руками за бороду и скула Морса повторно воткнулась в столешницу.
– Я ни разу не видела своего папочку! – взвизгнула девочка. – Верни его!
Вскочившая на ноги королева подбежала к Морсу, вырвала его бороду из рук принцессы и оттащила девочку от стола. Странное дело, но королева почему-то находилась в хорошем настроении. Улыбаясь, она успокаивала девочку:
– Нелла, доченька моя, все будет хорошо. Господин Морс обещал, что папочка скоро вернется.
Нелла, пытаясь вырваться из рук матери, трясла кулачком и кричала:
– Не верю я этому негодяю! Недаром все называют его Мутным Киселем!
Морс, придя в себя, вытащил из кармана золотой шмордонский бабос и приложил его к скуле, пытаясь помешать возникновению синяка.
– Кстати, оскорблять меня ругательными словами Конституция позволяет только вам, ваше величество, – заметил он. – А уж драться…
– В Конституции касательно этого вопроса ничего не сказано о детях, – вежливо ответила Белла. – А что не запрещено законом, то разрешено!
Морс нащупал рукой портфель, встал со стула и спросил:
– Я полагаю, вопросов ко мне у вас больше нет?
– Нет, – ответила королева. – Спасибо за содержательный доклад. До свидания.
– До свидания, ваше величество.
Морс пошел к выходу из зала, прижимая монету к левой скуле. Уже на выходе он услышал за спиной детский крик:
– Катись отсюда, колбаса козлиная!
Премьер-министр, не оборачиваясь, спустился по лестнице в вестибюль и уселся на первый же подвернувшийся диван. Достав из портфеля шморофон, он набрал номер министра полиции.
Спустя несколько минут трубка произнесла голосом Кваса:
– На связи, господин Морс.
Премьер-министр, посчитав про себя до десяти, спокойным голосом поинтересовался:
– Что лорд Крокозябл-младший делает на Потенции?
– А он на Потенции? Ну да, может быть. Он же в отпуске.
– Какой, к черту, отпуск? – спросил Морс, еле сдерживаясь. – И у кого?
– У Крокозябла, естественно, – ответил Квас. – Он позвонил мне вчера, сказал, что едет в отпуск и спросил, где в Джаппурии можно отдохнуть. Я ему посоветовал сначала посетить Потенцию, потом Дубарь, потом погреться на Сочи, ну а на Слякоти он уже был.
– Вы идиот, Квас? – Морс из последних сил держал себя в руках. – Он же инопланетный посол! А инопланетный посол всегда в первую очередь кто? Инопланетный шпион! Как вы могли позволить ему выбраться из посольства?!
– Отдых – неотъемлемое право каждого жителя Джаппурии. Так гласят Конституция и Трудовой Закон. А отпуск – святое дело.
– Какой отпуск?! Крокозябл – шмор!
– На территории Джаппурии соблюдаются ее законы.
И здесь нервы Морса не выдержали. Он поднес трубку шморофона к глазам и принялся в нее орать, не разбирая, где находится звукоприемник:
– Вы предатель, Квас! Вы изменник Родины! Вы тупой охломон! Посольство Шмордона является территорией империи, и там действуют имперские законы! Если у Крокозябла отпуск, пусть летит к себе домой и там шляется, где хочет. А на территории Джаппурии он может находиться только в одном месте – в Усосанном Лесу на Слякоти! Немедленно дайте команду изловить его и доставить в посольство!
Трубка вякнула в ответ испуганным голосом:
– Будет сделано!
Морс, переведя дух, поинтересовался:
– Вы уже прибыли на Потенцию?
– Нет, господин Премьер-министр. Я как раз подлетаю к Дубарю.
– Как вы смеете?! Я же запретил вам туда лететь!
– Непредвиденные обстоятельства, господин Морс. Задержана группа шмордонских шпионов.
– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Морс, успокаиваясь.
Министр полиции забубнил:
– Эти какие-то не такие шпионы как раньше. Они высадились в безлюдной части Дубаря. Все как один были обуты в валенки и лыжи. И у каждого имелись народные джаппурские музыкальные инструменты. У пятерых – джармошки, у четверых – джалалайки. А десятый тащил на себе здоровенный контраджас.
– Задержаны все?
– Нет. Шестеро. Трое джармонистов, двое джалалаечников и тот, который с контраджасом. Он у них, по ходу, главный.
– А остальные четверо где?
– Да они встретили семейство белых медведей и полезли к ним обниматься. Это уже не первый случай. У них что, стереотип такой сложился? Если шморы воспринимают рассказы об обнимании как рекламу, то они полные дураки. Это ж народная дубарьская шутка! Ну, про медведей…
– Тела похоронили?
– Нет. Подходить к медведям опасно. Ждем, пока доедят. Потом косточки похороним, если останутся.
– Хорошо. Как допросите шпионов, срочно вылетайте ко мне. Здесь работы для вас навалом.
– А вы говорили с королевой насчет моего джабля? – голос Кваса опять стал просительным.
– Да, – сухо ответил Морс и, выключив шморофон, поднялся на ноги.
Сверху застучали по лестнице легкие женские каблучки и приятный голос крикнул:
– Господин Морс, подождите! Вам письмо от королевы.
Подбежала служанка и протянула Премьер-министру листок бумаги.
Морс взял его, и прислуга убежала по лестнице вверх. Премьер-министр, развернув лист, прочел следующее:
«Королевский указ.
Мы, королева Джаппурии Белла, указываем: джабль первого класса «Ассенизатор» переименовать. Предложенное министерством полиции название отклонить. Джабль отныне именовать не «Звездой в кармане», а «Совестью в стакане». Название сохранить до момента полной победы над коррупцией.
Королева Белла».
Указ утверждала большая королевская печать.
Морс, подумав о том, что от добра – добра не ищут, злорадно усмехнулся, сунул листок в портфель и пошел к выходу из дворца.
На крыльце он вынужден был остановиться, так как у нижних ступеней лестницы его ждала толпа, состоявшая из официальных лиц. Первым стоял толстый чиновник в полицейском мундире. Лица присутствующих выражали целую гамму чувств, близких к отчаянию. В толпе мелькали камеры журналистов.
Морс растянул губы в ехидную улыбку и собрался сказать речь. Но вдруг что-то шлепнулось ему на макушку и по щекам потекло. Премьер-министр привычным движением вынул из кармана платок, вытер им голову и стряхнул с лацканов помидорные семечки. Задрав голову вверх, в окне второго этажа Морс увидел прекрасное лицо королевы.
Белла произнесла:
– Это не принцесса, господин Мутный Кисель, это моя работа: – и скрылась.
Морс, улыбка которого превратилась в хищнический оскал, опустил глаза вниз и встретился взглядом с начальником полиции города Апреля.
– Начальник полиции Хапс, – представился тот, бледнея от страха.
– Вот с тебя и начнем! – мстительно сказал Морс, решительно шагнув вперед. – Кого ты там назвал «основательной и нудной гнидой»?!
Джаппурия. Тринадцатая планета
Центральная станция была небольшой. Герметичный купол накрывал жилую зону откровенно сиротских размеров, портативный ядерный энергоблок, кислородную станцию и несколько складских сараев, в которых хранился запас консервированной еды, вода, топливо для планетных ботов и прочая чушь.
Посадочная площадка рядом с куполом позволяла принять лишь два-три джабля, но и этой ее вместимости было более чем достаточно, так как грузовые джа́нкеры наполняли трюмы породой в местах ее добычи. А разработка шла в двадцати точках по всей поверхности планеты.
На площадке стояли: старый потрепанный джабль «Нежный бутон юности» и два бота. Джабль существовал на случай срочной эвакуации и потому не использовался. А боты служили средством передвижения по планете. Вообще-то их было три, но на одном из них улетел Кебаб Носатый, который повез запас консервов на одну из точек разработки, представлявших собой маленькие автономные модули.
Машинами, производящими буровые и карьерные работы, управляли бывшие шмордонские шпионы, приговоренные к каторжным работам. Им дали по пять лет за то, что они не сдались сразу же по прибытии, а пытались вести шпионскую деятельность, вынуждая полицию заниматься обычно несвойственной ей работой.
Трудились бывшие шпионы хорошо, но все равно за ними нужен был глаз да глаз. Поэтому Джем и двое его друзей были вооружены лучевыми пистолетами, а на планете сложилась гротескная ситуация, которая выглядела так: каторжник каторжником погоняет. По этому поводу шмордонские шпионы шутили, называя себя политическими заключенными, а Джема с друзьями – уголовными элементами.
Джем соглашался с их мнением по той причине, что в этих словах была доля правды. Если первый раз его с друзьями судили за измену Родине, и это можно было отнести к политике, то во второй им вменили «превышение должностных полномочий». Типа – они не имели права заключать Договор со Шмордоном. Хотя, если разбираться в этом деле глубже, возникал вопрос: какие у каторжников могут быть должностные полномочия, если каторжник – не должность, а данность? В результате Верховный суд Джаппурии пришел к следующему решению: «Оставить прежний приговор в силе». Это выглядело странным, потому что за превышение полномочий полагалось сидеть десять лет максимум, а прежняя статья предусматривала расстрел или пожизненное заключение. Но Джему с друзьями жаловаться было некуда, так как Верховный суд являлся последней инстанцией, и даже королева не обладала правом отменять его решения.
Отгрузка осуществлялась автоматически. То есть грузовые джанкеры садились возле куч вырытой никчемной породы, манипуляторами заполняли трюмы и взлетали. Путь их лежал на Слякоть, где набранные ими тонны камней и пыли высыпались в трясину Жабья Радость, занимавшую добрую половину суши этой планеты. Можно было бы засыпать и Усосанный Лес, но правительство решило с этим действием повременить, ибо последнее болото было невелико по меркам Слякоти, да и улучшать климат посольства Шмордона, расположенного в самом центре этого поганого местечка, никому не хотелось.
Сама же Тринадцатая планета находилась так далеко от Джаппурии, что почти не имела ни атмосферы, ни освещения от звезды. Дальше располагалась лишь Четырнадцатая планета, разбомбленная в полный хлам во время Второй Шмордонской войны.
Джем как-то слетал туда (ради какого-то ему самому непонятного интереса). Вся поверхность планеты была засыпана толстым слоем дробленого бетона, который скрывал любые особенности рельефа за серой безжизненной коркой. Садиться Джем не стал, предполагая, что цементная корка содержит в себе достаточное количество неразорвавшихся бомб и ракет. Он дважды облетел место своей боевой славы, вздохнул и вернулся на станцию, где в тот же вечер напился вдрызг брагой, произведенной Батоном из сахара и дрожжей.
Вообще-то алкогольные напитки для каторжников были запрещенными вещами. Но как-то раз в честь дня рождения королевы, который отмечался как всеобщий праздник, министр продовольствия Дефицит Крайний прислал мешок сушеных слив. Сделал он это с издевательским умыслом, так как сливы были покрыты дрожжевым налетом, и никакой нормальный джаппурец просто не стал бы их есть. Но каторжники даже по определению не являлись нормальными членами общества. И потому Батон, обрадованно поблагодарив вслух министра-изувера, занялся выращиванием дрожжей в домашних условиях.
Через некоторое время у него уже был запас браги, и он стал собирать самогонный аппарат. Для этого Батон разобрал какой-то новый трактор, сняв с него топливный бак и все трубки. Трактор оказался лишним, потому что никто из чиновников о нем не вспоминал. Самогонный аппарат был уже почти готов, и Батон надеялся скоро осуществить первую перегонку браги в самогон. Но Джем относился к этим надеждам скептически, полагая, что война должна начаться со дня на день и тогда будет не до самогона.
Нельзя сказать, что Джем с его друзьями были полностью предоставлены сами себе и управляли отсталой планетой как хотели. Раз в месяц прилетала вредная комиссия, составленная из чиновников нескольких министерств. Перед ее появлением Батон прятал канистры с брагой в одном из сараев, и они с Кебабом разлетались на ботах контролировать бывших шпионов, а Джем оставался за крайнего.
Чиновники, тряся холеными лицами, ругали Джема за недостаточную активность в отгрузке камней и пыли, писали в специальный журнал замечания и быстренько улетали. Вся эта процедура занимала всегда от силы два часа, но была крайне неприятной, потому что Джему сильно хотелось надавать кулаками по гнусным чиновничьим рожам, а потом добавить ногами по тем же самым местам. Но он всегда сдерживался, помня о соглашении, которое заключил с Премьер-министром Морсом.
Суть соглашения была такова: Джем с друзьями ведет разработку планеты, пытаясь привлечь к ней шмордонский флот в случае войны. Далее – Джем таранит корабль императора и берет его в плен. Короче – все как в прошлый раз. А за это – прощение для всех (кроме шмордонских шпионов, естественно).
Ни Джем, ни его друзья идиотами не были. Впрочем – Морс тоже. Но другого умного плана просто не существовало! Да и неоткуда было взяться. Веры в то, что шмордонцы повторно проявят глупость и попадутся на ту же уловку, не было ни у кого. Но надежда – последнее, что оставалось у людей, имеющих полную информацию о состоянии дел в королевстве.
Прилетев как-то раз лично, Морс в беседе с Джемом с глазу на глаз сказал:
– Поймите, молодой человек, следующее: все зависит только от вас. Вы никоим образом не проиграете, если Шмордон захватит Джаппурию. В таких случаях захватчики первым делом выпускают из тюрем преступников и делают их своими помощниками. Если хотите такой свободы – ничего не предпринимайте и скоро займете положение, созвучное с позывами вашей души. Но если вы этого не желаете – придумайте что-нибудь, черт вас возьми! Ваш план плох! Спасти королевство – не под юбку к королеве залезть! Любите?! Спасайте!!! К вашему сведению, Шмор Тринадцатый уже пять лет является вдовцом. Лучший способ полностью покорить завоеванное королевство – взять в жены плененную королеву…
Больше Премьер-министр не сказал ничего. А надо ли было еще что-нибудь говорить? Он оставил Джему шморофон, в записную книжку которого был вбит всего один номер – его самого. И Джем иногда им пользовался, жалуясь на плохие поставки продовольствия или нехватку техники. Морс тут же вкручивал необходимые винтики в нужные чиновничьи места, и положение со снабжением менялось лучшим образом. Но ненадолго, так как места, в которые полагается вкручивать винтики, у чиновников всегда заживают быстро.
Джем, сидя в кухонном блоке станции, щелкал кнопками пульта от шморовизора в поисках новостей и размышлял о своей нелегкой судьбе. Ему шел тридцатый год, он был недурен собой и нравился женщинам, поскольку обладал яркой блондинистой внешностью. Но любила его только одна из них, хотя он пользовался далеко не лучшей славой ввиду своего непостоянства и страсти к бесшабашным выходкам. А любил ли ее он сам? Джем вспомнил ощущение тяжести от каштановой волны волос на ладони и сердце его тревожно сжалось. Тут же возникли в голове вопросы: а как именно нужно любить дочь? И как это быть отцом? Кто такой отец?
Дверь в кухню открылась, и в помещение зашел Батон Самогон (флегматик, длинный и тощий как спица от велосипедного колеса). В руках он держал открытую банку с подогретой тушенкой, вилку и сухарь. Усевшись за стол, он принялся молча есть, поглядывая на экран шморовизора, мелькавший меняемыми каналами.
Батон с Кебабом брились от случая к случаю, то есть тогда, когда усы с бородой начинали усиленно лезть в губы во время еды. Вот и сейчас, отправляя кусок тушенки в рот, Батон предварительно раздвигал усы сухарем.
Прожевав очередную порцию, он сказал:
– Елки-моталки! Надоело жрать эту гадость! В каменоломнях хоть повар был. Когда-никогда горячую похлебку наливали.
– Если ты так любишь есть, давно б уже готовить научился, – ответил Джем.
– А я умею готовить, – не полез в карман за словом Батон. – Только не еду, а пойло. Если ты помнишь, до того как предать Родину, я учился на технолога вино-водочного производства. А уметь все сразу ни у кого не получится. Даже у такого умника как Морс. Кстати, как там работает его дезинформационная машина? Люди верят, что дыра, в которой мы находимся, состоит из чистого золота?
– Вряд ли. Чтобы поверить в такую чушь, надо быть круглым дураком.
Джем наконец нашел канал новостей. На экране шморовизора возникло смутно знакомое по газетным фотографиям длинноносое лицо. Оно было избито самым качественным образом и краснело свежими кровоподтеками, а под правым глазом явственно обозначился наливающийся синяк.
– Ба! – удивленно вскричал Джем. – Да это же лорд Крокозябл!
– Драть мои копыта! – тоже удивился Батон. – Кто же так отделал это Крокозяблище?
– Крокозяблище – его папаша, – сказал Джем. – А это – Крокозяблик.
Он сделал звук громче и в кухне раздался голос диктора:
– Посол Крокозябл самовольно, без согласования с правительством, прибыл на планету Дубарь и был изловлен местными жителями как шмордонский шпион. Не зная народных обычаев, на одной из улиц столичного города Колотуна лорд Крокозябл подошел к местному жителю и попросил у того закурить. Эта просьба считается на Дубаре оскорблением и вызовом на дуэль. Местный житель тут же ударил посла кулаком в глаз и слегка добавил ногами, когда тот упал в снег. Проходивший мимо полицейский прекратил дуэль и потребовал у Крокозябла пятьсот тагриков за вызов органов власти. Не зная и этой местной традиции, посол денег не дал, что сразу же возвело его в ранг шпиона. Крокозябл был доставлен в Управление полиции и заключен в камеру временного содержания, где уже находились несколько слегка подвыпивших участников фестиваля «Посрамления шмордонских бензопил». Там он совершил третью ошибку, попросив на шмордонском языке у присутствующих хулиганов… гм, неизвестно, что он у них там попросил, так как местные жители выбили ему три зуба и вытерли о него валенки. Премьер-министр Морс уже направил императору Шмордона официальное извинение с просьбой считать этот прискорбный факт недоразумением, и заверил в дружественных чувствах, которые испытывает народ Джаппурии к народу Шмордона.
– Все, – печально сказал Джем. – Вот теперь точно война.
– Понятное дело, – кивнул головой Батон и стал невозмутимо доедать тушенку.
Диктор тем временем продолжил новостную программу. На экране возник торжественный дворцовый зал, заполненный людьми в модных костюмах.
Диктор рассказывал:
– Премьер-министр сегодня наградил медалями «За заслуги перед Джаппурией» министра юстиции Этапа и министра финансов Дефолта.
Батон, подавившись последним куском, закашлялся.
– Надо же, какая щедрость от Морса, – опять удивился Джем. – Да еще кому? Таким пройдохам!
– Вот-вот, – согласился с ним Батон.
Из аппаратной комнаты, находившейся рядом с кухней, долетел механический голос автоматического диспетчера, который сообщал о посадке бота на площадку перед куполом. Батон с Джемом не обратили внимания на это, продолжая смотреть новости.
На экране возникло облепленное помидорными семечками лицо Морса. Оно выглядело злым и воинственным.
Диктор вещал:
– Несколько дней назад королева провела разъяснительную беседу с Премьер-министром.
Лицо Морса исчезло, и в шморовизоре возник дорожно-ремонтный комбайн, из кузова которого на проезжую часть выливался ровной волной толстый слой асфальта.
– О последствиях беседы королевы с Премьер-министром вы узнаете через две минуты. Оставайтесь с нами.
Дверь открылась, и в кухню шагнул носатый толстяк небольшого роста.
С характерным сочинским акцентом он сказал:
– Ага, заждались своего друга Кебаба? Так вот он я!
На всех четырех планетах люди разговаривали на одном языке. Все другие были забыты много столетий назад. Но жители планеты Сочи почему-то общались, странным образом коверкая слова, как будто джаппурский язык был для них не родным.