Настоящий....

Настоящий….

Аннотация.

Вторая часть дилогии, являя собой самостоятельную историю, пусть и с оговорками, вновь погрузит вас в круговорот фантасмагорий и детективных хитросплетений с участием Громова Ильи. Персонажа с нескучной, боевой судьбой. Который попытается найти для себя и близких наиболее выгодную позицию в нашем безумном Мире. И до самого конца заставит теряться в догадках, за каким невероятным поворотом всё закончится. Прогулка не станет лёгкой, но наверняка наградит волшебным послевкусием, уникальным в своём роде.

«Чем меньше женщину мы любим,

Тем больше нравимся мы ей…»

А.С. Пушкин

Радость аутизма, прелесть амнезии.

Существует некая надуманная модель поведения, как Илья вывел для себя в процессе становления в жизни. Если к чему-то сильно стремиться, а именно, необходимо сломать довлеющую парадигму, то всего-навсего нужен правильный настрой, мантры, аутотренинг и откровенное обращение ко Вселенной, с запросами. И тебе обязательно повезёт: стать богатым; обрести положение и вес; получить иные судьбоносные подарки; например порядочного спутника в супруги. Заманчиво…? Как бы ни так. На поверку эта байка, весьма популярная и бытующая в определённых кругах, приносит скорее психологические расстройства. Механизм работает, он действительно есть. Как описал его в своё время один из адептов психологии: если ты чего-то очень-очень, прямо до невозможности, желаешь, этого не случится, никогда. Естественно, не в плане: «если очень хочу воды попить, не смогу, что ли?». Дело в масштабе, аспекте и тонкостях.

В своё время прошедший адское горнило концлагеря специалист описал феномен несколько иначе и убедился в истинности, проверив на практике. Кстати в среде своих пациентов пользовался подобной терапией. Как один из примеров сего курьёза, можно привести случай с пациентом-заикой, на улице. Вкратце, попав в щекотливую ситуацию при встрече с полицией, тому срочно потребовалось продемонстрировать свой недуг. И именно в тот момент, когда позарез нужно было заикаться, не получилось ровным счётом ничего. Все фразы как от зубов отскакивали, без малейшего намёка на дефекты дикции и косноязычие.

Безусловно, есть примеры, когда на ровном месте, словно из ниоткуда, выпадает шанс, а затем снисходит Божий дар. Непостижимо. Здесь и начинается самая что ни на есть путаница, с яичницей, поскольку у массы людей возникает синдром или «ошибка выжившего». Перейдём к очередному примеру, довольно распространённой ошибки: не ведётся статистика убийств дельфинами людей. А нападений не мало, с летальным исходом для человека. Ибо дельфин никакая не милашка, а обычный зверь, только ещё и сообразительный. И непредсказуемый. А наличие ума или интеллекта только повышает опасность. Если решит с тобой поиграть, может, вопреки ожиданиям, утащить на дно, может легко переломать кости. В условиях дикой природы, разумеется. Развенчивать мифы о доброте, по факту, разбойников-афалин, не торопятся, видимо из-за навязанного медиапространством образа. А напрасно, могли бы сохранить жизнь незадачливому пловцу, который не понимает, что «улыбающийся добряк» в единый миг превращается в смертельную ловушку. Под триста килограммов живого веса из почти сплошной мускулатуры. Представьте гориллу-культуриста с горой мышц, и любопытного ребёнка, пристающего не пойми зачем. Исход может быть любым, а уйти потом, просто так, «атлет» не позволит, пока не «наиграется». Об этом никто не расскажет ещё и потому, что мёртвые не особо разговорчивы. Причём в данном случае кровожадность не имеется в виду, у животных своя мораль, простая. Если я понимаю, что сильнее, сделаю, что нравится: захочу помочь, помогу; захочу убить ради забавы, убью. Без сожаления и комплекса вины. Исключением являются самые серьёзные, хоть и красивые монстры, косатки, они на людей не нападают. Однако у них в семьях матриархат, может причина в этом.

Исходя из принципов, с одной стороны гиперболы, поскольку нюансов в шаткой закономерности больше, чем статей в законодательстве, Илья старался вникнуть и в текущие события. Анализируя своё привилегированное, в плане комфорта, положение. Вся эта тёплая ванна гедонизма, в которой нежданно-негаданно он очутился, как раз чётко подпадала под правило. Поскольку по жизни: что до разносолов, что до роскоши и удобств, Илье было как «до лампады». А именно так оно и работает. То, чего избегаешь, когда несознательно, а когда и осознанно, обязательно тебя настигнет и нашпигует своими прелестями, пока не убедится, что урок исполнен. Или не погубит.

Оставалось смириться и жить, хорошо. А хорошо жить ещё лучше. Такой вывод напрашивался сам собой, после ничем не обременённого существования, да ещё и в абсолютном одиночестве. «Виват, Жанночка!» — вот уже целый месяц Илья, с подачи гостеприимной хозяйки, пользовался всеми благами её цивилизации. Хоть новое пристанище, пока не обвыкся, и было слегка непривычным.

На первых порах резиденция сильно удивляла. С одной стороны, внушительный шикарный, по масштабу – лофт1, с хай-тек наворотами и интеллектуальной начинкой. С другой стороны, минимум обстановки, с жилой площадью в две с половиной тысячи квадратных метров на этаже. И планировка строения подчинялась той же квадратуре, но с оговорками. Имея соответствующую форму основания, пятьдесят на пятьдесят, сам домик, четырёхэтажный, высотой метров под двадцать, сверху закрывался сводчатой крышей, вроде купола. Чем-то напоминал обсерваторию. Поскольку крыша была разъёмной, а верхний уровень являл собой вертолётную площадку.

Разумеется, придомовая территория – история отдельная. Под стать всему прочему обустройству. Любой национальный парк позавидует. Не говоря о крытой оранжерее, со свежайшими плодами, в том числе экзотическими. А благодаря автоматизированному комплексу поддержки почти всех процессов – отдыхай, не хочу.

Откуда брать остальные запасы, также думать не приходилось. Клондайк и Эльдорадо всегда под рукой, в огромном холодильном погребе. Да Илья особо ни о чём и не думал. Просто балдел, до сегодняшнего дня. Но сегодня что-то изменилось, может совесть проснулась, неизвестно. И, в очередной раз придя в себя, на третьем этаже в спальном будуаре, напоминающем полигон, Илья словно очнулся. Ни с того ни с сего вспомнился вдруг Кирилл. Тот ведь его на работу пригласил всё-таки.

Близился вечер, судя по окружающей панораме на стенах. Там отображалась дикая природа, в центре которой комната с двумя кроватями напоминала бивуак под сумеречным небом. Прямоугольный, так как этаж делился надвое, таким образом представляя собой две спальни, одинаковые по габариту и содержанию.

Солнышко, поскольку нельзя-таки мешать почивать, услужливо пряталось в облаках. Меж тем Илья потянулся и открыл глаза. Следом приветственное закатное светило обнажило свой контур. А на одной из стен возникла фигура в бирюзовом облачении, и пространство вдруг «взорвалось», игривой суровостью: «Ах ты гадкий! Ах ты грязный, неумытый поросёнок!»

Невообразимо завораживающий голосок заставил Илью улыбнуться: «Только не останавливайся. Ругай, ругай меня дальше», — что бы ни текло из уст этого существа, звукоряд походил на бальзам и елей в одном флаконе. До сих пор создавалось благостное впечатление, всякий раз наводя на мысль: с такой женщиной, пусть и виртуальной, никакой секс по телефону не сравнится. Тут как тут в голову полезли фантазии.

— Эй-эй! Веди себя прилично, несносный мальчишка! — прозвучало от девицы, насмешливо.

— Никак не могу. Впрочем, там всё благопристойно и по обоюдному согласию, Мирочка, — отшутился Илья и поднялся с постели. — Будь любезна, контакты Корнеева мне разыщи где-нибудь. Надо себя обозначить, не то обидится.

— Минуточку… Видео не дам только, ты действительно как свинтус.

Илья оглядел себя: «Вот ведь шланг тюлений, где умудрился так изгваздаться?» — меньше чем через минуту мягкий тональный сигнал отвлёк от изучения внешнего вида, и начался диалог.

— Привет, Илья. Какие проблемы? — сухое вступление Кирилла говорило само за себя.

— Привет. Проблема как раз в их отсутствии, — юморнул «трубочист». — Увидеться сможем?

— Не получится, от слова никак.

— Что, так? — уже серьёзно отчеканил Илья.

— Я думал, ты сам понимаешь.

— Пока смутно. Если из-за того, что я пропал, то это поправимо, наверстаю.

— Странно подобное от тебя слышать. Разве не понимаешь, что произошло?

— Да брось, давай без загадок и обид. Подъеду, куда скажешь.

— Ну, разве только ребятам поможешь ситуацию разрулить. Полагаю, там наверняка гиблое дело. Да, и Соне букет сирени от меня не забудь подарить.

— Чего-то я не пойму. Ты где вообще? Если скрываешься…

— Всё, Илья, — оборвал Кирилл, — и так много лишнего в эфире. Хоп!

И диалог стремительно и необъяснимо завершился. А Илья, некоторое время пытаясь погрузиться в суть текущей ситуации, просто просидел сиднем на краю кровати. Минут десять. После чего выдохнул и двинулся выполнять полунамёки своего приятеля. Теперь, правда, приятеля ли?

***

Разгуляй поляна, на которой скромно ожидала своей участи литровая бутылка вискаря и оливки, этим богатством и ограничивалась. Вечер понедельника проходил экватор. Не рано и не поздно. Дополнением к алкогольному гешефту выступало поганое настроение, которое не скрашивали: ни праздничное убранство первоклассного варьете, ни эстетическое зрелище.

Музыка долбила жёстко. Однако в других условиях поговорить откровенно просто не получится. Пристальное внимание и контроль, настоящий колпак колпаков, не позволяли увлекаться привычными заботами и заниматься обыденными делами. А пару дней назад и вовсе подгорело. Виктор Третьяков угодил в новый виток допросов и мероприятий по проверке на предмет иностранного агента. Принадлежность к этой неприятной теме ему обеспечил звонок, в прошлом начальника, Громова Ильи. И хотя напрямую Виктору никто и ничего не объяснил, впечатление от того, как за него взялись, указывало на действия контрразведки. Почерк знакомый, здание знакомое, лица знакомые. Да и в свете недавних событий напрашивался один единственный вывод: их контора замешана в шпионских играх.

После того как Илья пропал во второй раз в офис вдруг нагрянули спецслужбы, парализовав своим маскарадом всю работу в авральном порядке. Все кураторы внезапно поумывали руки, передав, что никаких дел иметь с ними не желают; и перспектив на рынке услуг безопасности у них больше нет, как и будущего, даже призрачного. И последовал экстремальный кризис, и экстренный передел: все финансы заблокированы, документы изъяты, офис опечатали. Тотальный швах и шварк об стенку, с подвыподвертом, если коротко.

И вот два молодых человека сидели в стриптиз-клубе, за столиком у сцены, где извивалась на шесте полуобнажённая девица. Старательно. Но прирождённые натуралисты на неё внимания не обращали. Хоть здесь, в относительном одиночестве, они могли позволить себе не фильтровать базар и не напрягаться, а открыто поделиться друг с другом своей печалькой.

— В жизни не поверю, Виктор Петрович, — рыжий парень скорчил недовольную гримасу.

— Обзываться перестань уже. Я конечно не Витёк, но и не Петрович, — он посмотрел на пилонную диву сквозь стёклышко и произнёс первый тост: — Давай, Коля, понеслась, — а затем стукнул склянкой о соседний стакан и добротно глотнул. — Теперь, что касается веры. У нас, дорогой мой коллега, свобода вероисповедания. Говорю как профессионал, насмотрелся и на кристально-чистых мерзавцев, и на безвинно-честных предателей. Попадёшь в прицел обработки, тебя раскатают так виртуозно, что сам удивишься, насколько ты уязвим и податлив. На загнивающем западе по этой части спецы наикрутейшие. А верить, во все времена, нельзя никому и самому себе в том числе.

— Грустно, — Николай всандалил первый шот и задумался.

– Анекдот, — Виктор улыбнулся. — Знаешь, что такое импотенция? Это когда мужик не может заработать больше, чем его жена способна потратить.

— Не актуально, пока.

— А для меня-то как актуально, — Виктор осушил стакан, после чего плеснул в оба щедрой добавки. — Прикинь, помимо нестоячки, у мужика случается ещё и климакс, — он ткнул соседа в плечо стаканом, предлагая нарастить темп.

— Заинтриговал, — напарник принял на грудь и замер в ожидании.

— Это когда ты не можешь родить ни одной идеи, как заработать. И вот это реально грустно, — Виктор простимулировал дурманизацию и продолжил: — Моя благоверная мне подарок преподнесла. Двойню, представляешь.

— Поздравляю, — Коля решил не тормозить режим «накидываться за компанию» и догнал коллегу, а потом, прикинув что-то, уточнил: — А ты не форсируешь? Срок ведь мизерный.

— Если бы, если бы, Коля… Полный дубль, дуплетом, — Виктор вздохнул. — У Светки есть сестра, они близнецы. На днях двойню родила. Я ж почему с детьми не торопился. У них в роду какая-то эпидемия по женской линии. Как рожать, обязательно двойню или тройню. Причём плодят в основном девочек. Будто цыпо-криптоферму кто-то создал, в парадигме фем-прогресса. Ладно бы пацанов, — следующая порция виски поставила затяжную запятую.

— Да чё ты, чё ты, — разбавил атмосферу весельем Коля, — тройня тоже норм. А с возрастом…

— Спасибо, утешил. На самую больную мозоль надавил. Коля, норм, это с какой колокольни плюнуть. Светка, например, не транжира, а сотку вынь да полож, на карман. Сам, дурак, приучил. А через полгода начнётся… А потом уже три прорвы, как минимум. Ты пойми, пацан просто рентабельней. Не так накладно. Допустим, если пацан в драной куртке, ещё тудым-сюдым-зашьём. Или одни и те же штаны – до фонаря. То девочка, уж, извините. Наряди, бантики-шмантики, косметика, когти, татушечки, пирсинги не дай бог, пилинг-шмилинг. И ля-ля-ля бесконечное… Капец. А в нашем положении, полнейшей дискредитации, нормальное место найти… легче от хронического геморроя избавиться. И с Софьей Алексеевной непонятки сплошные. Все связи оборвала. Короче, Илья постарался, ещё хлебнём, — и Виктор смачно хлебнул.

— Спорить не буду, согласен. Меня тоже заблочили. Замордовали вкрай. Полный цифровой легалайз. И не подхалтуришь. Но я всё равно Громова бы в черти не записывал, не тот типаж.

— Ты думаешь, мне легко его под двойника подводить? Не вижу иной причины, сужу по отношению к себе и по поведению наших бывших партнёров. Поступки сами за себя говорят, лучше любых аналитических справок. Ты что собираешься сегодня делать?

— Х З. Настроение стрёмное. Вроде и не под арестом, но под надзором. Вроде не под подпиской, но передвигаться только согласованно. Уши, ноги и хвосты одни вокруг. Обычно сам веду кого-то, а здесь на собственной шкуре приходится испытывать. Неуютно. А главное, без комментариев, — в подтверждение своих слов Коля порыскал по залу, нашёл глазами наружку и поднял стакан в знак приветствия. — Пусть на слюни изойдутся. Или подавятся, — а затем выпил.

— Вот и я о том же, — не успел Виктор оказать поддержку столь замечательному тосту, как у него завибрировал смартфон. — Да ну на хер… — он взял со стола телефон и предъявил товарищу изображение, словно живой пример, как можно испортить и без того фиговое настроение. — Я не стану отвечать.

Уже порядком хмельной коллега жестом предложил, мол, давай я, и, взяв в руки аппарат, ответил на звонок:

— Слушаю, — сказал Коля холодно.

— Здарово, чудик. Как вы там? Сильно заскучали?

— Не понимаю, о чём вы.

— Короче, не разбегайтесь, меня дождитесь.

— Вы понимаете, что спалитесь?

— Буду рад тебя увидеть. Сидите, где приземлились, скоро буду.

Связь разъединилась. А Коля, с полным несварением происходящего, уставился на визави:

— Он скоро будет. Что скажешь?

— Или он моросит, в очередной раз, или… — Виктор немым языком долго пытался выразить удобоваримую версию и в конце концов выдал: — просто страх потерял или спятил, если появится.

Дальше они сидели и играли в молчанку, попивая алкоголь, вприкуску с маслинами. Нерва ни у кого не отмечалось: ни на лице, ни в мыслях. Анестезия знала своё дело, налакались прилично. И каждый гонял думы о своём, с погружением, разумеется. Николай ждал встречи с нотками авантюризма внутри. Виктор же не мог уложить в голове грядущее событие, если это не провокация, и оно состоится. Не умещалось в рамки, потому что линия действия, выбранная провокатором, не укладывалась ни в одну схему развития. На хитрую многоходовку не тянет. Тянет на бесшабашную безбашенность, или мирную явку с повинной. Какая же глупость… Как вдруг практически перед носом раздалось: «Категорический респект, коллеги!»

Оба соловья дружно вздрогнули и обратили клювики в сторону звука, долетевшего со сцены. И упёрлись в сидящего на краю танцпола стильного мужчину с бронзовым загаром. В плаще, ковбойской шляпе, зеркальной оптике, потёртых джинсах и улётных казаках. Тот с улыбкой спрыгнул на пол, расположился за столом и протянул руку ладонью вверх:

— Хоп! Кстати, попсовый у тебя наряд, Коля. В смысле имиджа.

— Хоп! — хлопнул в ответ по ладони рыжик, ему стало весело. — Не втыкаю, какой смысл у этих каракулей, — он оглядел свой прикид, — но самого прёт. Коллеги с Азии мерч подогнали.

Меж тем вторая персона натянула на физиономию скепсис и не торопилась выходить из-за тумана антипатии. Однако гостю, судя по всему, явно экзальтированному, это обстоятельство не помешало взять Витину руку и крепко сжать ему ладонь, до хруста.

— Ходят слухи, вы меня потеряли, — юморнул Илья, с улыбкой, не выпуская хмурого коллегу из капкана.

— Ну хорош, ну! — Виктор дёрнулся посильнее, и рука вдруг выскользнула, чуть не кувырнув хозяина на пол. А когда вернулось равновесие, вернулось и желание общаться.

— Ядрёна-Матрёна, ты постебаться сюда зашёл?

— Не угадал, Витя. Хочу вопросы позакрывать. За сегодня накопилось, резко. Без меня, боюсь, не обойтись.

— Откуда ты вообще свалился? — Виктор недоумевающе сверлил глазами стилягу, пришедшего на помощь, как чёрный плащ из мультика прямо. — Ты как попал сюда вообще?

— На такси, — спокойно произнёс Илья, вспоминая единственное стандартное событие, за последний месяц.

Меж тем неудовольствие нарастало, продолжая возмущаться от искреннего радушия и непосредственности писаного добра молодца:

— Ты вот мне скажи, какого лешего ты звонишь со своего номера, а потом исчезаешь? — Виктор обратил очи к небу, вознося краткую молитву, после чего продолжил: — Как тебя не выкупили, ума не приложу, фантастика какая-то. Да хрен бы с ним, но меня из-за тебя и в хвост, и в гриву…

— Объясняю поэтапно, — прекратил гневливый поток ровный и хорошо поставленный говор, — скрытые и незнакомые номера ваш софт сразу отметает, они и в истории не отображаются, а удаляются автоматом. Ведь так? — Илья глянул на Колю, довольно жующего закуску.

Тот кивнул:

— Политика партии Корнеева. Кстати, может он тоже нашёлся?

— Нашёлся, только не целиком, — полетела шутка, но по лицам публики стало понятно, попала не в то горло. — Всё потом, — добавил Илья, чтобы никто не поперхнулся. — Значит так, толком перетереть нам те гаврики не дадут, — он кивнул в сторону наружного наблюдения, которое собралось активизироваться, судя по напряжённым фигурам. — Я сейчас к ним, знакомиться. Заодно и недоразумения улажу. И вам полегче станет.

— Ты с дуба чебурахнулся? — Виктор на секунду вознёс очи горе и вновь уставился на полоумного. — Да эти гаврики, как ты выразился, нас пасут круглые сутки, чтобы очередную шпионскую сеть накрыть. И агентуру заграбастать. А в управе, зная наших, под это дело уже и звёзды на погоны приготовлены, и наградные листы отпечатаны. Теперь одними очняками задолбают. Пока разоблачения не добьются. А тебя, как двойника или резидента, куда-нибудь в застенки упрячут и сгноят по-тихому. Если не расколют, или в обменнике не сгодишься. А с нами… а нам просто труба, а потом кирдык и хана.

— Обломаются, Витя, разоблачалка у них ещё не выросла. Так что, отставить сопли. Ясно? — у Ильи вдруг всплыла изнутри интересная фраза и поставила точку: — Ты не представляешь, что их ждёт.

— Так ты не…?

— Я тройник, четырёхгранный, противоугарный, веретенообразный, — Илья поднялся. — Всё, мужчины, хоп!

По пути к контрикам Илья провёл онлайн совещание с самим собой, мимолётно: «Не спешим, подходящие условия скоро предоставят».

Навстречу уже выдвинулись двое крепких парней, точка пересечения намечалась в центре зальчика. Илья снял очки, повесил их за дужку во внутренний карман и представился, при встрече:

— Громов Илья Андреевич. Чем могу быть полезен?

— Вам придётся проехать с нами, — не представляясь, выразился один из шпиков.

— К вашим или к нашим? — Илья продолжал улыбаться, это ведь так раздражает, если не искренне.

Припомнилась ситуация из гражданской жизни. Один кореш выбирал для своей девчонки подарок в торговом центре. А неподалёку паслась стайка хулиганов, находясь в свободном поиске. И приятель, конечно же попал, сначала в зону их особого внимания. У Ильи уже тогда обнаружились задатки к мониторингу окружающего пространства, и гоп-стопщики были определены фактически сразу. Кореша он взял под руку, оторвал от занятия, дескать, нас пасут, и они отправились в местную забегаловку.

По дороге им заградили путь, предлагая изменить направление и обстановку, в сторону улицы. Там свежий воздух и прочее. А Илья просто стоял и светился. От всего сердца, ему было реально весело. А на вопрос, чего лыбишься, ответил, а чего ему, плакать, что ли. Ничто так не пугает, как чувство невменяемой раскованности жертвы. На улице разговор мог бы и продолжится, однако в людном месте затевать драку со счастливым человеком или дураком как-то не комильфо и дискомфортно. Так и расстались.

Здесь ситуация сложилась иная, и счастливцу угрюмо прилетело в ответ: «К нашим, к нашим». После чего, не поворачиваясь спиной, Илью обступили, таким образом проложив дорогу и предлагая следовать по заданному маршруту.

До вестибюля дошагали втроём, а на входной группе присоседился ещё один шкаф. Только не славянский, а страховочный. И заиграли квартетом, соответственно до парковки. Где Илью посадили в затонированную иномарку, на заднее сиденье, обложив дружеским теплом слева и справа, как водится.

Тотчас внутренний голос, вынырнув на секунду из забытья, поставил сознание в известность: «Сейчас интерполирую. Никаких легенд. Правда, только правда и ничего, кроме правды. Пора отключаться», — и растворился в небытии.

«Парни, я вздремну, если не возражаете», — объявил Илья, а затем, не дожидаясь ответа, обмяк, словно действительно выключили.

Такой режим сна становился привлекательным: по причине того, что обыденная жизнь давно превратилась в забытый богом рецидив, подарив на смену цветик-семицветик. Чаще перманентный. В котором желаний не загадываешь, а просто констатируешь, как тебя прокатили на очередном родео и как ты в очередной раз выпал из седла. В осадок. Где Явь, Правь и Навь словно смешались; иногда деликатно, а иногда без обиняков намекая, впросак угораздило попасть исключительно благодаря огромному желанию бежать впереди паровоза – в плане аналитических выкладок и не только. Теперь же момент выхолащивания самого себя канул в Лету; раз за разом растворяясь в беспробудном мареве, даруя пост-эффект – «море по колено»; несмотря на новый, оторванный от реальности, лепесток, который и сейчас не стал исключением.

Когда Илья проснулся, то очутился в очень занимательном положении. Сначала будто без памяти, по состоянию – отформатированный чистый лист. Он попробовал откатиться, по привычке собирая картинку постепенно, как после загулов. И, хоп! Пустота резко возместила убытки, на интуитивном уровне. А Илья первым делом уточнил, знает ли сопровождение, кого доставляют. Мол, вы везёте штучный товар, так что поаккуратнее. Его уверили, всё будет на высшем уровне, цацу похоронят со всеми почестями. Язвенники. Все всё понимали, видятся, скорей всего, в первый и в последний раз. Каждый просто выполнял рядовое задание, в ракурсе которого смысл отсутствует как лишний фактор.

По итогу путешествия экипаж прибыл в неглубокое Подмосковье, в какой-то закрытый пансионат тюремного назначения, с однотипными серыми корпусами. В два этажа то ли бараки, то ли казармы с однообразными фасадами стояли по-армейски, три в ряд, на расстоянии друг от друга в сотню метров. Сами здания навскидку пятьдесят на двадцать, с разлинованными для машин подъездами. Однако уныния местная планировка не нагоняла. Она утопала в растительности. Поскольку приграничная площадь, обширная, с перепадами высот, представляла собой дикую природу, включая даже водоём.

Маршрут привёл их к самому крайнему корпусу, где конвой передал задержанного из рук в руки. Там, уже местные спецы, предложили вынуть всё содержимое из закромов, после чего, избавили от стильных аксессуаров, пропустили через подобие рамки и проводили его на второй этаж. Где за типовым столом в одном из типовых кабинетов ожидал типовой процедуры типовой пиджак с типичным видом въедливого крючкотвора. Сухопарый, с залысинами на голове, маленькими колючими глазками, тонкой линией рта, полумесяцем чуть ли не утыкаясь в подбородок, и острым носом. Нос был не крупным, иначе персонаж походил бы на набросок или шарж карикатуриста. А так перекос баланса был незначительным. В сторону скорее грусти, чем радости.