Дракон ищет жену. Няня для наследницы

За окном давно стемнело.

Я как раз собиралась подсыпать в “Медовую тишину” последнюю порцию толчёного свекольника, когда в дверь моей лавки, на которой большими буквами было написано “ЗАКРЫТО”, постучали.

Я даже не повернула головы.

Зелье, которое я варила было сложнючим и жутко капризным, отвлечёшься — и вся работа насмарку.

Так что я аккуратно, по крупинке, всыпала свекольник и делала вид, что никакого стука не существует.

Стук так резко и громко повторился, что я вздрогнула всем телом и сыпанула больше, чем должна была.

— Вот же гадство! — выругнулась я, когда зелье зашкворчало и зашипело покрываясь пеной.

Отлично.

Теперь придётся начинать сначала.

Настойчивый стук раздался снова, ещё громче.

И кого принесла неладная?

Зелье уже было испорчено, так что я устало сняла котелок с огня и стянула перчатки.

Когда постучали в третий раз, колокольчик на двери издал жалобный звеньк.

Я помянула всех богов и пошла открывать.

В конце концов срочные заказы после закрытия оплачиваются по двойному тарифу, а мне теперь как раз нужен свекольник.

— Иду!

Голос вышел немного злым, совсем не так надо разговаривать с клиентами, особенно с теми, с кого хочешь запросить двойную плату, но что уж поделать — меня тоже можно понять.

Я спустилась из мастерской в лавку, вытерла руки о фартук и мельком глянула в окно: снаружи стоял кто-то высокий. Прихватила на всякий случай бутылёк с оглушающим туманом и спрятала его за спиной.

Колокольчик звякнул ещё раз, жалобно, как будто просил: “Пожалуйста, не открывай”.

Я открыла.

Осторожно и совсем на чуть-чуть, чтобы успеть закрыть, если снаружи недоброжелатель.

На пороге действительно стоял мужчина.

Это было сразу понятно по развороту плеч, по уверенной неподвижности, по тому, как он себя держал, хоть его лицо и было прикрыто глубоким капюшоном.

Но мне не нужно было видеть лицо.

— Ясна.

Одно слово, и у меня внутри что-то треснуло, будто старая стеклянная колба, которую передержали на огне.

Сердце будто бы разбилось. Снова.

— Ты!.. — выдохнула я гневно и попыталась закрыть дверь прямо перед его носом, но не успела — громадная рука лорда-дракона уже ворвалась в проём и мягко отодвинула меня внутрь комнаты.

Я встретилась взглядом со своим бывшим… мужем.

Северин.

Сколько раз я представляла это мгновение — в разных вариантах, как будто можно заранее подобрать сцену, в которой тебе не будет больно.

Мы случайно пересекаемся на площади. Я — в новом платье, отдохнувшая, ухоженная, с розовыми щёчками и затейливой причёской. Он — постаревший, осунувшийся, с глазами человека, который понял, что ошибся.

Он раскаивается. Просит прощения.

А я поднимаю подбородок и говорю что-нибудь холодное, красивое, правильное.

Я усмехнулась.

Дракон — и раскается? Смешно.

В реальности мы стояли не на площади. А на пороге моей лавки.

Я в стареньком домашнем платье и в фартуке, а щёки мои красные не от румянца, а от кропотливой работы у котла и от злости. И зелье — между прочим — испорчено.

По его вине.

Много чего в моей жизни случилось по его вине.

Притихший за семь лет разлуки гнев на мужчину всколыхнулся внутри, подняв за собой ворох других неприятных эмоций.

— Выйди из моей лавки! — я вскинула руку с флаконом, готовая разбить склянку о пол и выпустить наружу оглушающий туман.

Свеженькое средство — только позавчера разлила его по склянкам. Мой туман покупают и воры, и стражники: он одинаково честно валит с ног всех, кроме того, кто его применил.

Северин на мгновение задержал взгляд на флаконе — и спокойно произнёс:

— Я с ребёнком.

Хотелось рассмеяться ему в лицо. Хотелось сказать, что его отцовство — уж точно не моя забота.

Но я только скользнула взглядом ниже.

За широкой спиной Северина на холодной и тёмной улице стояла девочка.

Лет шести, может, семи. Худенькая. Слишком серьёзная для своего возраста.

Она смотрела на меня испуганным зверьком. Враждебно и осторожно. И это странно обижало, хотя меня не должно волновать отношение ко мне чьего-то ребёнка.

Даже его ребёнка.

Тем более его ребёнка.

Северин распахнул дверь шире, будто всё уже решил за нас обоих.

— Нам нужно поговорить.

Не “пожалуйста”. Не “можно”. Не “у тебя найдётся минутка”.

Ему нужно.

И всё тут.

Ну а чего я ожидала от дракона?

Я стиснула пальцы на ручке двери, всё ещё надеясь, что сейчас он опомнится, развернётся и уйдёт.

— Лавка закрыта!

Я даже кивнула на табличку, на эти огромные буквы — понятные всем, даже тем, кто “и читать-то не умеет”.

Северин скользнул взглядом по надписи. Потом — по мне.

И от этого взгляда мне стало так же неуютно, как когда-то в первую брачную ночь. Но теперь я не та зелёная девчонка.

— Предлагаешь зайти в часы работы? — сухо уточнил он.

— Предлагаю тебе вообще не появляться в моей жизни, — ровно ответила я.

Он быстро выдохнул через нос, будто терпение у него тоже было на исходе.

— Я бы с радостью, Ясна. Но магия связала нас троих, так что тебе придётся поехать с нами.

— Мама? — спросила девочка.

Глава 2. Истинная

У меня никогда не было детей.

Я и не могла их иметь, к сожалению.

И в этом была виновата я сама.

Поэтому тоненькое “мама”, обращённое ко мне, было очень болезненным.

— Ты это нарочно? — спросила я гневно, повернувшись к Северину. — Тебе мало того, что со мной случилось, ты решил поиздеваться?

В тот же миг кожа на запястье под рукавом вдруг отозвалась тёплой, неприятной пульсацией.

Я машинально прижала руку к запястью, будто могла остановить давным давно заблокированные в моей памяти воспоминания.

Не могла.

Память — не зелье. Её нельзя перелить обратно в бутылёк и поставить на верхнюю полку.

***

В то утро семь лет назад я была безумно счастливой.

Посмотрела в зеркало и не узнала себя.

То есть узнала, конечно. Те же веснушки, те же упрямые губы, те же волосы, но взгляд…

Взгляд у меня был новый — светлый и счастливый. Взгляд настоящей женщины!

Я тогда ещё не знала, что счастье в Огнегорье — вещь очень капризная. Почти как зелье “Медовая тишина”. Его нельзя удержать в ладонях, оно утекает, просачивается между пальцами, если его не держать крепко.

В тот день я смеялась собственным мыслям и кружилась перед зеркалом, я была так рада.

Я вышла замуж. Вышла за Северина. Лучшего мужчину на свете! У меня на запястье проявилась его метка, губы мои зацелованы мужем.

Что может быть лучше?

Ничего.

— Миледи, оружейник принёс заказ, — сказала одна из служанок, улыбаясь.

— Ура! – просияла я и, не удержавшись, хлопнула в ладоши, как девчонка на ярмарке, которой пообещали сахарного петушка.

Служанка улыбнулась шире — ласково, по-доброму.

В этом доме мне улыбались. Мне кланялись. Мне открывали двери. И каждый раз я вздрагивала внутри от странной мысли: это — мне? Простой девчонке-алхимичке? Травнице?

Я ведь не из тех, кому по праву положены поклоны.

Я — из тех, кто по утрам сдирает с пальцев смолу, а по вечерам проветривает лавку от запаха полыни, чтобы соседи не думали, будто я варю приворот.

Но теперь я была женой дракона! Его истинной.

— Где оружейник? — спросила я, уже торопясь к двери, хотя приличной леди полагалось бы идти степенно.

— В малой гостиной, миледи, — ответила служанка.

Я кивнула и почти бегом прошла по коридору, всё ещё не веря, что в моей жизни теперь существует “малая гостиная”, “оружейник принёс заказ” и “миледи”.

Кинжал был прекрасен!

Не тем, что сверкал — он почти не сверкал. Сталь была матовой, с тонким узором, который проявлялся только если наклонить клинок к свету. Рукоять — тёмная, гладкая, с едва заметной выемкой под пальцы: чтобы оружие удобно ложилось в ладонь.

Вся соль была в редкой стали, прочной и обладающей магическими свойствами.

Я провела по нему пальцем — осторожно, не касаясь кромки лезвия.

Красиво и с изюминкой.

Северину точно понравится!

Я отдала за него все свои сбережения до последней монеты — мне очень хотелось подарить мужу что-то особенное на свадьбу. А теперь вот пришла пора вручать подарок!

— Нравится? — оружейник посмотрел на меня снизу вверх, с осторожной гордостью мастера.

— Очень, — сказала я честно. — Спасибо.

Он поклонился и ушёл, оставив меня наедине с клинком и с тем дрожащим внутренним ощущением, которое бывает у человека, готовящего сюрприз.

Я вернулась в комнату и нарядилась для мужа.

Не так, как делают это наивные зелёные девушки. Я прекрасно знала, как раньше жил мой дракон, и понимала, что моё стеснение не поможет нашему браку.

Раньше я ни за что бы не надела такое, но теперь я жена могущественного лорда-дракона.

Тонкая сорочка, ножны с кинжалом, который я собиралась подарить ему, и плащ, который тщательно закрывал всё это безобразие.

И больше ничего!

Это было безумие, но я так хотела, чтобы ему со мной было хорошо!

Какой же я была наивной…

Я застала моего прекрасного мужа. Моего лучшего мужчину, который поклялся беречь мою честь, любить меня до гроба, в купальне с двумя служанками сразу.

Густой, тёплый, пахнущий древесиной и травами пар его личной купальни.

Плеск воды.

Женский смех.

Я сразу поняла, что там увижу, и всё же сделала шаг внутрь.

Северин был в воде по грудь, волосы мокрые, плечи блестят от капель.

Одна служанка сидела на бортике, наклонившись к нему так близко, что её волосы почти касались его кожи.

Вторая стояла в воде, и её руки нежно скользили по его плечам.

Кинжал в ножнах под плащом внезапно стал тяжёлым, как камень.

Северин повернул голову.

Наши взгляды встретились.

И в этот миг я — не умом, а телом — поняла то, чего не хотела понимать.

Он не испугался.

Не вздрогнул.

Не дёрнулся, чтобы оттолкнуть служанок.

На его лице было… раздражение.

Будто я нарушила порядок.

Будто я вошла не в купальню собственного мужа, а в чужой кабинет с секретными бумагами.

Я медленно опустила взгляд на запястье.

На узор, который ещё несколько минут назад казался чудом.

Теперь он виделся мне клеймом.

Северин что-то сказал — я не услышала. В ушах стучала кровь, будто кто-то бил в барабан прямо внутри моей головы. Я видела только его губы и то, как одна служанка продолжала поглаживать его грудь.

Я сделала вдох.

И ещё один.

В голове пронеслись сразу все мои глупые мечты.

Ждать и раздумывать я не стала.

И какая счастливая случайность, ведь на бедре у меня покоился кинжал. Не просто красивый клинок для подарка. Сталь там была редкая, “живая”, с прожилками магии.

Первая строчка заклинания разрыва — и метка вспыхнула болью, как ожог.

Я не произносила их вслух, достаточно было только намерения.

Вторая — и я увидела нить, что связывала меня с драконом. Она тянулась от меня к нему — тонкая, тёплая, живая.

Я улыбнулась сквозь слёзы и достала из ножен кинжал, произнося третью строку уже вслух.

Вода взорвалась плеском, служанки ахнули.

— Ясна, стой! — закричал Северин…

Но оружейник знал свою работу и наточил клинок хорошо.

Мир заполнился болью…

Я знала ритуал и не знала о его последствиях.

_________________________________

Дорогие читатели!

Добро пожаловать в историю Ясны, Северина и маленькой Таи)

Напоминаю про подписку, добавление книги в библиотеку и звёздочку, если понравилось начало.

Обнимаю!

Ваша Ева Енисеева

Глава 3. Разорванная нить

Я очнулась в объятиях Северина всё в той же купальне.

Обессиленная.

Я помнила только всепоглощающую боль, что текла по моим венам, собираясь в низу живота.

Я вдохнула знакомый запах мужа — соль кожи, травы и что-то звериное, драконье — и по старой, предательской привычке прильнула к его груди.

Меня затопило благодарностью, что он поддерживает меня, что он рядом, что не бросил меня в этой удушающей темноте отчаяния.

Но потом я подняла голову.

И увидела его глаза.

Это мгновение останется со мной навсегда.

В них была не растерянность. Не испуг. Не вина. Не сожаление. Не любовь. Не страх.

В них была ярость.

Чистая. Убийственная.

— Что ты сделала? — произнёс он глухо.

А что я сделала?

Воспоминания накатили высокими волнами, взрывая моё сердце в мелкую стеклянную пыль.

Губы мои приоткрылись.

Смех. Плеск воды. Чужие тонкие пальчики на его обнажённой груди. Нить. Кинжал.

Я захлебнулась эмоциями.

Хотелось сказать ему тысячу вещей. Хотелось выплеснуть всё ему прямо лицо.

Но язык не слушался.

В груди было пусто, а в пустоте гулко звенела моя боль. Моя душевная боль.

Боль обманутой женщины.

Боль растоптанного сердца.

Боль любви, которую осквернили предательством.

Слёзы потекли по щекам.

— Что ты сделала? — повторил он зло.

Мне показалось, что это я виновата в тянущем ощущении внизу живота. В слабости. В тошноте. В том, что мир крутится, а сердце гремит пустым котлом.

— Я… — попыталась сказать я.

— Ты! — Северин тряхнул меня за плечи, и от этого движения боль внизу живота вспыхнула ярче. — Как посмела?

Дракон внутри него метался. Я чувствовала это кожей, словно бы по старой памяти. Его беспокойство, его горе, его тоску.

Он тянулся ко мне инстинктом, всей драконьей природой — но там, где должна была быть связь, было… ничего.

Как если бы он пытался ухватить дым.

Это на миг вывело его из равновесия.

На один вдох.

На один удар сердца.

Я воспользовалась этой трещиной в его ярости, потому что другого шанса могло не быть.

— Давай разведёмся, — сказала я, отстраняясь. Сказала — и поняла, что да. Так будет правильно. Лучше всю жизнь прожить одной, чем остаться с тем, кто так хладнокровно меня унизил. — Позволь мне уйти.

Его зрачки на мгновение стали драконьими — узкой щёлкой. Он словно заглянул мне в душу и увидел там такого же раненого зверя, как и в нём самом.

— Дай мне уйти, — прошептала я ему.

Он медленно разжал руки.

— Проваливай.

Пол купальни был мокрым, я дрожала то ли от пережитой боли, то ли от холода. А может, от всего вместе.

Он уверенным привычным движением накинул на себя халат, будто ничего не случилось.

Я бросила взгляд на бассейн, где он только что резвился с двумя молоденькими служанками. Их там уже не было.

— Проваливай, — повторил он. — Ты ведь теперь всё равно ни на что не годишься. Ты хоть понимаешь, что натворила?

Он усмехнулся, и эта усмешка очень больно резанула по живому.

— Ты теперь пустоцвет.

Осознание докатилось до меня не сразу.

Я прижала ладонь к животу, потому что боль там снова собралась в тяжёлый, горячий ком.

— Мне больно… — вырвалось у меня на пополам с всхлипыванием.

Северин бросил взгляд вниз — и на секунду в этом взгляде мелькнуло что-то живое.

Но секунда прошла.

Он словно вспомнил, что эмоции — это слабость, не присущая драконам.

— Больно? — переспросил он почти насмешливо. — Конечно, больно. Ты же решила играть с силой, которой не понимаешь.

Слёзы застилали глаза, но я видела достаточно ясно: он в бешенстве.

— Ты унизила мой Дом — слова вырвались из него глухо, с таким презрением, будто я была не его женой, а грязной тряпкой.

Я попыталась подняться, но мне не удалось.

Тогда он подошёл и грубо поставил меня на ноги.

— Ты унизила меня.

— Это всё, что тебя волнует? — спросила я и расправила плечи. Через боль. Через слёзы, которые жгли глаза.

Я подняла руку — ту самую, где ещё несколько минут назад была метка, и посмотрела на запястье, на кожу, которая теперь была девственно чистой. На место, где только что умерло моё счастье.

— Ты сделала меня посмешищем.

— Ты сам сделал себя посмешищем, — сказала я ровно.

Северин замер, смотря мне в лицо.

Он понял, что я не плачу у его ног. Не умоляю. Не жду объяснений. Не хочу “поговорить”.

— Ты думаешь, после этого ты вообще кому-то будешь нужна?

Я вздрогнула, чувствуя, что моя оборона трещит по швам.

Он посмотрел вниз, на мой живот.

— Не говори… — прошептала я.

— Бесплодная, — сказал он.

Слово упало, как камень в колодец, а боль в животе будто стала подтверждением: горячая, унизительная, такая телесная, что я на миг почувствовала себя открытой раной.

— Ты чудовище, — прошептала я, глотая слёзы.

Северин резко выдохнул — и в этом выдохе мне послышалось рассерженное драконье рычание.

— Я — лорд, — сказал он весомо. — А ты просто ни на что не годная… ошибка. Вон.

Будто выгонял бродячую собаку со двора.

— Вон отсюда, — повторил он.

Я развернулась.

Подняла с пола свой кинжал, не стесняясь раскрыла плащ и вложила кинжал в ножны на обнажённом бедре, которое ещё недавно принадлежало ему.

Первый шаг дался мне тяжело, и я даже подумала, что не справлюсь, но просить его о помощи? Ни за что.

Живот болел. Кинжал тянул вниз той ценой, которую я за него заплатила. Той ценой, которую я ещё не осознала. Ценой, которую я ещё выплакаю в будущем.

Но я вздохнула поглубже, задержала дыхание и вышла за дверь купальни, оставив своего мужа одного.

В спальне я взяла не многое. Несколько платьев, сапоги, тёплую накидку. Вытащила вещи из сундука с тем, что было моим до брака.

— Миледи, мы куда-то едем? — спросила не моя привычная служанка, не Хлои, а другая девушка, входя в мою комнату.

Я посмотрела на неё без улыбки. А не спала ли и эта с моим мужем?

— Выйди.

По тону моего голоса девушка поняла, что пререкаться не стоит.

Я ещё некоторое время собиралась, думала, что лучше взять с собой в новую жизнь, а что надо непременно оставить.

Тело болело.

Горстка пепла, оставшаяся от моего сердца, ныла.

Место, где раньше была метка, жгло.

Но я не собиралась плакать и раскисать.

Мне надо было поскорее уйти из его замка. Уйти. Спрятаться. Зализать раны.

Излечиться.

Свои вещи я несла сама.

Спустилась вниз по красивой парадной лестнице Дома Верран и на нижней площадке увидела его отца.

— Что случилось? — сразу спросил он, только взглянув на меня.

— Я ухожу.

— Куда? — брови его поползли вверх.

— Уезжаю обратно в Медорад, — ответила я, держа осанку, хотя живот сводило от боли.

Старый дракон сделал шаг вперёд, перекрывая путь

— Никуда ты не поедешь, — сказал он.

______________________

Не забывайте про звёздочки, пожалуйста)

И подписывайтесь на автора.

Обнимаю.

Ваша Ева

Глава 4. Потухшее пламя

Я очнулась у себя в гостиной, на диване. Под пледом, который я точно не доставала.

Кто-то настойчиво совал нюхательную соль к моему носу. Резкий запах полоснул по сознанию, как хлыст.

— Не надо, — слабо отмахнулась я, приходя в себя.

— Ты в порядке? — хмуро поинтересовался Северин.

Я стремительно вернула себе самообладание и села. Не слишком резко — чтобы голова не поплыла снова, но достаточно уверенно, чтобы не выглядеть в его глазах слабой.

Он уже убрал соль и устроился напротив, в кресле. В моём кресле, разумеется.

Плечи расправлены, локти на подлокотниках.

Уверенный в себе. Как всегда.

Словно это я ворвалась к нему домой и устроила там сцену.

Девочка стояла у окна и разглядывала засушенные цветы, подвешенные в пучках. Пальчиком тронула один, растёрла в ладони опавший лепесток, принюхалась.

А потом — будто почувствовав мой взгляд — спрятала руки за спину и нахмурилась.

Ну точно зверёк. Маленький, настороженный, с глазами, которые всё замечают и никому не доверяют.

— Часто ты падаешь в обморок? — спросил Северин ровным тоном.

— Только в присутствии подлецов, — ответила я сипло.

Желваки на его щеках дёрнулись.

— Ты побледнела и осела на пол, — сказал задумчиво. — Я уже подумал, что ты умираешь.

— Очень трогательно, — сухо ответила я.

Девочка тихо фыркнула у окна, и мы оба повернули к ней головы.

— Цветы мёртвые, — сообщила она, будто это было важнее нашей перепалки.

— Засушенные, — пояснила я.

Она нахмурилась, обдумывая.

— Их убили, чтобы сохранить, — сделала вывод она и снова потрогала пучок, теперь уже увереннее. — Странно.

— Не странно, — сказала я мягче, чем собиралась. — Так делают, чтобы использовать позже. Чтобы кому-то помочь.

Девочка кивнула, словно эта логика её устроила, и снова принюхалась к лепестку.

Северин бросил на неё быстрый взгляд. Тёплый? нет. Скорее внимательный. Настороженный.

Я глубоко вздохнула.

Пришла пора снова быть сильной.

— Это твоя дочь? — спросила я бесстрастно.

— Нет.

Я вопросительно приподняла бровь.

— Наследница, — уточнил он, будто это всё объясняло.

Я фыркнула. Не удивлюсь, если он сам не знает, его это дочь или нет. С такими-то похождениями направо и налево.

— Магия объявила её моей наследницей.

— И ты решил, что я обязана бросить свою жизнь, потому что твоя магия так захотела, — проговорила я медленно.

Никуда я с ним не поеду. И никакие законы магии мне не указ.

Я не его истинная больше.

Он наш брак предал.

Я его расторгла.

Как сейчас помню кабинет древнейшего дракона рода Верран — отца моего бывшего… дракона. Там я подписала развод. И подпись Северина в документе уже стояла.

— Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, — вдруг сказал он. — Но если ты не поедешь с нами… она не доживёт до первого оборота.

Девочка метнула на нас взгляд — короткий, острый. Совсем не детский.

Я стиснула пальцы на складках пледа.

— Основная часть драконьей магии курсирует к ребёнку через мать, — ровно напомнил он. — Без этого круга её пламя потухнет.

— Вот и ищи её мать, — резко ответила я.

Я здесь ни при чем. Это его проблемы. Не мои. Я свои проблемы выплакала и выстрадала ещё несколько лет назад.

Теперь у меня лавка, заказы, постоянные клиенты…

Мне было жалко, что девочка слышала этот разговор, но я предполагала, что Северин мог специально привезти её сюда — использовать как козырь против меня.

Я перевела взгляд на малышку. Она тоже на меня смотрела. Исподлобья.

— Зачем ты только его выбрала? — спросила я.

— Разве родителей выбирают?

— Ты специально привёз её? — я резко повернулась к Северину, чтобы не улыбнуться малышке в ответ, ведь так сложнее будет отказать им. — Чтобы давить на меня?

Северин медленно выдохнул.

— Я привёз её, потому что она тянется к тебе.

Мы сверлили друг друга глазами.

— Я не поеду с тобой.

— Поедешь, — отрезал он. — Я не собираюсь хоронить ещё одного ребёнка только ради твоего комфорта.

Слова выбили почву из-под моих ног.

Ещё.

Он сказал “ещё одного ребёнка”.

— Что ты имеешь в виду? — нервно спросила я.

— Драконы чувствуют такие вещи, Ясна. В день, когда ты разорвала нашу связь…

Осознание ударило по всему моему существу.

Я вскочила на ноги и угрожающе подняла бутылёк с оглушающим туманом.

— Ещё хоть слово, и ты уснёшь в этом кресле, а пока ты спишь, я позабочусь о том, чтобы ты не забыл об этой встрече, — прорычала я сквозь зубы. — Я не хочу знать! Ничего не хочу знать ни о тебе, ни о твоих проблемах, ни о твоей магии.

Он усмехнулся.

Этот подлец усмехнулся.

— Проваливай, — вернула я ему то, что он сказал мне семь лет назад. — Вон.

Северин сжал зубы и встал на ноги.

— Ты уже была беременна, Ясна, — сказал он безжалостно.

Глава 5. Чашечку чая?

Я думала, что со временем всё пройдёт. Все же говорят, что оно лечит. Но это у тех лечит, кто простил. А у меня… Нет, мне время не помогло.

Я как сейчас почувствовала тот холодный пол в купальне. Как сейчас увидела глаза моего истинного. Как сейчас прижала руку к животу, ощущая безумную, всепоглощающую пустоту внутри.

Вдруг обжигающие льдом воспоминания прервались нежным и порывистым теплом маленькой девочки — детские руки обвились вокруг моей талии.

Я тяжело дышала, пытаясь совладать с собой. Флакончик с туманом я так и не разбила.

— Ты тогда потеряла только истинную связь, Ясна, — напомнил о себе Северин. — А я ещё и ребёнка потерял. И как ты знаешь, драконы не могут иметь детей от первых встречных.

И с чего он взял, что я знаю?