- -
- 100%
- +
Глава 1. Снежные сны
Каждую ночь я оказывалась в этом заснеженном лесу.
Воздух здесь был пропитан свежестью, от которой кружилась голова. Мороз щипал кожу, но это не тревожило — напротив, холод будто подчёркивал жар, разливающийся по телу.
И каждый раз передо мной стоял он. Высокий брюнет с глазами цвета жидкого серебра. В них мне чудился огонь. Огонь, который грозил спалить меня до основания.
— Пора домой, — говорил он каждый раз, и его голос звучал низко, бархатно, как шелк, скользящий по коже.
От этих слов в груди всё сжалось, оставляя странное, щемящее ощущение.
В этих снах он никогда не был чужим. Напротив, его присутствие будоражило, будто я ждала этого мгновения всю свою жизнь.
Он шагнул ближе, и я почувствовала его тепло. Настоящее, обволакивающее, живое. Оно было слишком реальным для сна.
Каждый раз, когда он приближался, я не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд. Он протягивал ко мне руку и я всё ждала, когда же он прикоснётся к моей щеке, но этого не случалось никогда… до этого раза.
Его пальцы были теплыми, как солнечные лучи на рассвете, и от их прикосновения по телу пробежала дрожь.
А потом он поцеловал меня.
Тьма! Такого в моих снах ещё не было!
И этот поцелуй не был мягким. В нём чувствовалась жадность и голод, словно он слишком долго терпел, слишком долго ждал. Его губы были горячими и настойчивыми, а их вкус напоминал лесные ягоды: сладкие, терпкие, с лёгкой горчинкой.
Этот вкус опьянял, как вино, которое кружит голову с первого глотка. Его руки скользнули по моей спине, притянув меня ближе, и я почувствовала их силу, это горячее прикосновение через тонкую ткань платья.
Мои пальцы, будто ведомые инстинктом, потянулись к его волосам. Они оказались мягкими и прохладными, как лёд, только что растаявший в ладонях.
Мир вокруг исчез. Всё, что осталось, — это он и это чувство, словно мы принадлежали друг другу всегда.
А потом его голос снова раздался:
— Илария, пора на работу.
Мир яркого леса рассыпался, как тающие ледяные кристаллы на моих щеках.
Я открыла глаза.
Мама стояла рядом, тихо трясла меня за плечо. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени усталости, но улыбка оставалась тёплой, хотя и слабой.
— Петухи уже прокричали, — сказала она, когда я нехотя села на кровати.
Я потерла лицо, пытаясь стряхнуть остатки странного и такого будоражащего сна.
И надо же такому присниться! Смешно, конечно. Ну где, скажите, снег и где Угрюм-река? Да у нас лето круглый год! И снега я никогда не видела. Только во сне…
— Что опять снится лес? — спросила мама, садясь обратно на свою постель.
Я кивнула, а она грустно усмехнулась.
— Ну-ну. Приглянулась ты, видать, князю Вьюги.
Её слова прозвучали шутливо, но в голосе проскользнула грусть, как всегда, когда она пыталась казаться бодрой.
Я стала собираться на речку. День обещал быть жарким, как всегда.
Через несколько часов я уже вся измоталась. Солнце палило нещадно, его жар жёг кожу.
— Ну и жара, — пробурчала я себе под нос, наклоняясь над бельём. Руки сжимали мыло, а река шумела вокруг, унося мыльную пену вниз по течению.
Где-то вдалеке мама ждала меня дома. Она с трудом поднималась по утрам, её кашель всё чаще разрывал ночную тишину. От этой мысли стало тоскливо, и я ускорила движения, понимая, что работы ещё много, а времени всегда мало.
Река шумела, её течение разносило мыльную пену вниз по течению.
Вокруг летали комары, кусали шею и лезли в лицо, но я не обращала внимания. Продолжала тереть бельё изо всех сил, хоть мои руки и не чувствовали уже ни мыла, ни ткани.
Нужно было заработать больше крошек кристаллов, чтобы купить что-то помимо картошки. Лекарь, на которого я спустила все сбережения, сказал, что маме нужен нормальный рацион, иначе она не выберется. А если мама не выберется, я… даже думать об этом не хотела.
Последнюю рубашку я уже прополоскала, когда услышала топот копыт. Сначала тихий, будто далёкий гром, я думала, что кто-то просто проезжает по столичному тракту мимо деревни, но вскоре звуки стали громче.
Тогда я оставила работу и обернулась. К реке спускался отряд.
Лошади, такие огромные и сверкающие, что, казалось, пришли из другого мира, да хоть бы и из самой столицы!
На каждом всаднике — доспехи, блестящие, будто только что кованые. И карета. Узорчатая, тяжёлая, словно вылитая из золота.
Сердце заколотилось в груди. Зачем они здесь?
Я понимала, что нужно собрать бельё и спрятаться, а то вдруг они захотят напоить лошадей, а тут я со своим мылом… Но это я головой понимала. А сама как заворожённая смотрела на красивую процессию.
В какой-то момент я всё-таки принялась собирать бельё, торопливо сворачивая рубашки и штаны. Но закончить не успела.
Карета остановилась прямо у берега. Двое стражников соскочили с лошадей, один из них быстрым движением открыл дверцу кареты. Оттуда вышел мужчина.
Я тут же опустила голову, глядя на свои ободранные пальцы и мокрую юбку.
Украдкой посмотрела вперёд, увидела только сапоги, но и они мне многое сказали. Передо мной был очень знатный человек.
— Это она? — спросил мужской голос с сомнением.
Глава 2. Тень императора
Я замерла, чувствуя, как дрожь пробирается по спине. О чём он говорит? Кто “она”?
Я прикусила губу, стараясь не поднимать глаз. Руки всё ещё держали мокрую выполосканную рубашку, капли с неё стекали в реку.
— Да, — ответил кто-то из деревенских. Кажется, это был староста. — Дочь булочницы, ваше величество.
Величество?! Я даже голову немного приподняла.
Император.
Сразу его узнала.
На портретах, развешанных в деревенской управе, император был молодым, с надменной улыбкой и безупречной осанкой.
Сейчас же его лицо казалось строгим и усталым. Уголки губ опущены. Высокий лоб подчёркнут тяжёлой серебряной короной. Она особенно узнаваема.
Он взглянул на меня, и я тут же опустила лицо ниже.
Повисла тишина. Я чувствовала, что меня разглядывают.
— Подойди, — велел император.
Его голос был глубоким и властным.
Выбора он мне не дал, я сделала шаг из воды на берег, отставив корзину с бельём. Подол мокрого платья лип к ногам, и я бы выжала юбку, но передо мной стояла целая толпа мужчин.
Я босиком вышла на каменистый берег и присела в каком-то неуклюжем книксене. О да, с прилипающей к ногам мокрой юбкой это выглядело невероятно жалко.
— Как тебя зовут?
Я подняла на него взгляд.
Голубые глаза, словно покрытые ледяной коркой, смотрели мне прямо в душу.
— Илария, ваше величество, — выдавила я, чувствуя, как голос дрожит.
Император пристально разглядывал меня, будто искал что-то важное, понятное только ему.
Я в свою очередь смотрела на него. На нём был тёмный бархатный плащ с гербом Лесарии, который подсказывал всем, кто осмелится взглянуть: это правитель, чья власть неоспорима.
— Сколько тебе лет, Илария? — наконец, нарушил молчание он.
— Девят-надцать, — сбилась я.
— Ты родилась осенью?
Горло сдавил страх. К чему все эти вопросы?
— Ты родилась осенью? — переспросил он грубее, теряя терпение.
— Да.
Он кивнул каким-то своим мыслям, а потом сказал:
— Собери свои вещи. Ты едешь со мной.
Мир вокруг будто рухнул. Я открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов.
— Ваша милость, — вмешалась староста, понизив голос, — мать девочки… она больна, не переживёт, если дочь…
Император бросил на него взгляд, от которого, казалось, замолкли даже деревья.
— Это не имеет значения.
— Имеет! — вдруг вырвалось у меня.
Всё, что я знала, оставалось здесь – у реки, в этой деревне, рядом с мамой. Я сжала кулаки, надеясь, что всё это сон.
Но сон не пахнет лошадьми, холодной водой и грязью с дороги.
— Я… я не могу оставить её одну, — выдавила я упрямо.
— Ты можешь, — холодно ответил он. — И ты оставишь.
Он сделал знак стражникам, и те подошли ко мне. Один из них схватил меня за плечо, железной хваткой развернув в сторону кареты.
— Нет! Прошу! Я ничего не сделала! Моя мама… она одна!
— Твоя мама не имеет значения, девочка, — отрезал он. — А ты — имеешь.
Глава 3. Что вам от меня нужно?
Карета двигалась быстро, колёса громыхали по неровной дороге, и каждый удар отзывался в моей груди глухим страхом. Я сидела, прижавшись к стенке, стараясь держаться как можно дальше от императора.
Седовласый мужчина с короной на голове сидел напротив, не отрывая от меня взгляда. Молча. Его взгляд был похож на холодное лезвие: безжалостный и пугающий. Я не могла понять, что ему нужно.
Руки дрожали, пальцы теребили юбку, всё ещё не высохшую после реки. Голова раскалывалась от мыслей, которые путались и возвращались к маме. Она останется одна. Совсем одна. А меня куда везут? На смерть? В темницу? А зачем в карете?
— Почему ты стирала бельё? — вдруг спросил он.
Я вздрогнула.
— Чтобы заработать, ваше величество, — ответила сквозь зубы.
— Заработать? — В его голосе проскользнула тень насмешки. — Стиркой?
Я кивнула.
— Мама больна. Лекарь сказал, что ей нужно мясо… я… — слова застряли в горле.
— Заботливая, значит, — холодно протянул он. — Удивительно.
Я не знала, что он имел в виду. Что удивительного в том, что дочь заботится о матери?
Он откинулся на спинку сиденья, его взгляд стал ещё холоднее, чем до этого.
— Ты понимаешь, кто ты?
Я напряглась. Его вопрос звучал, как загадка с подвохом, и что-то подсказывало мне, что неправильный ответ мог стоить мне жизни.
— Дочь булочницы, ваше величество, — ответила, стараясь придать голосу уверенности. — Булочницы, которая сильно болеет.
Он усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз.
— Булочницы, которая спрятала тебя, — сказал он. — Но твоё происхождение куда сложнее, девочка.
— Что вы имеете в виду? — спросила я, всё ещё не понимая, что ему от меня нужно.
Император наклонился вперёд, и в этот момент в карете стало слишком тесно.
— Твоя мать знала, что я рано или поздно вернусь за тобой, — произнёс он.
— Вернётесь? — я почувствовала, как кровь стынет в жилах.
Его советники нашептали ему что-то неправильное. Может, он ошибся деревней? Или дочерью булочницы?
— Ты — моя кровь.
— Врёте, — прошептала я.
Император откинулся назад, усмехаясь. Теперь уже искренне.
— Упрямая, — сказал он.
Я посмотрела на его седые волосы. Они вовсе не седые. Они белые. Как снег. Как мои. И глаза. Я не часто вижу своё отражение, но глаза у меня точно голубые…
— Да мало ли сколько в Лесарии голубоглазых! — сказала я и тут же прикусила губу.
Ой нельзя ему дерзить. Нельзя.
— Ты можешь верить во что угодно, — произнёс он ровно. — Но кровь не обманешь, а я чую в тебе свою кровь.
— Вы… вы хотите сказать, что вы мой…
— Отец, — подтвердил он спокойно.
Мир рухнул второй раз за день.
— Угу, — ответила я.
— Угу, — подтвердил он.
— И чего вернулись? — спросила, снова мысленно ругая себя за дерзость. — Ваше величество, — добавила, чтобы смягчить свои слова, но получилось ещё хуже.
— Ты мне понадобилась.
— Для чего?
— А для чего нужны принцессы? — спросил он с насмешкой в голосе.
Я замерла, размышляя. И правда. Для чего они нужны?
— Ну… не знаю. Чтобы в делах государства помогали наверное, — неуверенно ответила я.
Император злобно хохотнул.
— Отправишься за горы. Греть постель старого князя Вьюги.
Удивление и растерянность, должно быть, нарисовались у меня на лице.
— Он был дряхлым даже на последнем совете драконов полвека назад, — засмеялся “отец”.
Понимание начало медленно докатываться до меня. Вот для чего я понадобилась ему. Видимо свою законную дочь ему отдавать жалко, потому он и поехал искать незаконнорождённых…
— А мне нужен мирный договор с этим ублюдком, — продолжил Император, и его лицо ожесточилось.
Вот и встало всё на свои места.
Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но не позволила им вырваться наружу.
— Моя мама…
— Заслуживает смерти за то, что скрыла тебя! — прогрохотал он. — Но если ты всё сделаешь, как надо, то я помогу ей и даже позабочусь, чтобы она выздоровела и ни в чём не нуждалась.
Я отвернулась к окну, чтобы скрыть слёзы, которые полились, несмотря на все мои усилия.
— И что я должна сделать?
Глава 4. Сестринская любовь
Только открылась дверца кареты, как император встал.
— Иди за мной, — бросил он мне.
Я ступила босыми ногами на отполированные каменные плиты дворцового двора и я невольно затаила дыхание.
Высокие стены из светлого камня, украшенные витиеватыми резными узорами, сияли под вечерним солнцем, будто сами были источником света. Шпили замка устремлялись в небо, словно хотели добраться до звезд.
Император быстро раздал распоряжения каким-то людям, которые поглядывали на меня с плохо скрываемым интересом. Я чувствовала себя чужой в этом великолепии, в своей мокрой и грязной юбке, прилипшей к ногам, босая и оборванная.
Император пошёл внутрь, и я поспешила за ним.
Внутри замка всё было ещё роскошнее. Высокие потолки, мозаичные окна, хрустальные люстры и ковры с узорами, которых я никогда раньше не видела.
Но рассмотреть комнату не удалось, перед нами возникла женщина в строгом платье.
— Ваше величество, комната юной леди готова, — произнесла она, делая глубокий поклон.
Юной леди? О какой "юной леди" она говорила?
— Займись ею, Лив, — отрезал император и, не удостоив меня даже взглядом, ушёл по широкому коридору.
Лив была невозмутима. Она жестом велела мне следовать за собой.
— Вы должны привести себя в порядок, — сказала она, когда мы поднялись в светлую комнату на верхнем этаже.
Комната была огромной. Белоснежная мебель с золотыми деталями, балдахин над кроватью, мягкие ковры и широкое окно с видом на сад.
— Здесь мыльная, — Лив указала на смежную комнату, где журчала вода. — Вам помогут.
Тут же появились помощницы. Девушки-служанки встали по бокам от меня.
— Я ваша временная личная служанка, госпожа, — улыбнулась мне девушка с чёрным пучком на голове. — Пройдёмте.
Служанка. У меня. Может, я всё ещё сплю?
Я слышала, что в замке хорошо платят слугам, даже хотела отправиться учиться, чтобы попасть сюда. Мама не пустила. Теперь понятно, почему.
Мы вошли в мыльную. Я впервые видела столько разного мыла, столько белых и пушистых полотенец.
Девушки сначала хотели помочь мне раздеться. Ну смех. Я сама сняла свой фартук, юбку, нижнюю рубашку. Хоть мне и странно было остаться единственным голым человеком в комнате. Мы в деревне ходили в баню женщинами, никто не стеснялся, но вот так что все одеты, а я — нет… Это было как-то непривычно.
Служанка с чёрным пучком щедро накапала в красивую деревянную ванную ароматного масла, наполнив воздух запахом роз и лаванды, и я залезла в воду.
Девушки заахали и заохали, распутывая мои волосы и аккуратно обрабатывая раны на моих руках.
Меня мыли и терли, пока я не почувствовала, что кожа стала будто новой. Затем мне принесли лёгкое платье из тонкой ткани, но прежде, чем надеть его, одна из девушек быстро сняла с меня мерки. Я не спрашивала, зачем — просто стояла и молчала.
Когда всё закончилось, я оказалась перед огромным зеркалом во весь рост.
Я впервые смотрела на себя вот так. Незнакомка в зеркале была красивой. Даже очень. Чистое лицо, волосы, уложенные мягкими волнами, платье, лёгкое, как облачко.
— Ужин подан, — сообщила Лив.
На столе в комнате меня ждали блюда, от которых шёл пар.
Жареная курица, запечённые овощи, хлеб, пахнущий свежей коркой, и кремовый десерт в хрустальной чаше. Я даже не знала названий половины того, что увидела.
Вот тут-то я и очнулась от всего этого роскошества.
Мама дома одна. Каша, которую я приготовила утром, уже остыла и стала невкусной. Картошки хватит дня на три.
— Унесите всё это, — тихо и устало сказала я.
— Но вы должны поесть, — Лив приподняла бровь.
— Мама моя должна поесть, — пробормотала я и села на кровать.
Лив что-то произнесла, но я уже не слышала. Тело дрожало от усталости и эмоций. Я опустила голову на самую мягкую подушку в мире.
— Ну как знаете, я передам его величеству, что вы плохо себя вели.
— Передайте ему, чтобы привёз моей маме еды, — парировала я.
Постепенно меня начало клонить в сон.
А во сне я снова оказалась в лесу.
Деревья в снегу, под ногами снег, сверху сыпется снег. Будто мою фантазию заклинило на этом снеге!
Но мне не было холодно. Воздух пах пряностями — чем-то тёплым и приятным, напомнившим рождественский пирог.
В этот раз я была маленькой. Совсем девчонка. И смотрела на себя со стороны. Я улыбалась и кормила зверей, которые окружали меня: белок, зайцев, даже огромного лося. Они ели прямо с рук, совершенно не боясь.
— Пора домой, — раздался мягкий, но сильный голос.
Я повернулась в надежде увидеть глаза цвета расплавленного серебра, но… мой сон прервался громким и писклявым женским выкриком.
— Где эта дрянь?! Покажите мне мою сестру!..
Картинки из сна Иларии
Правда милашка?)
Как думаете, кто зовёт Иларию домой?
_______________________________________________
Дорогие читатели,
рада видеть вас в моей новой сНЕЖНОЙ и эмоциональной истории про Рейнара и Иларию!
Не забывайте, пожалуйста, ставить книге звёздочку и добавлять её в библиотеку.
Глава 5. Принцесса Илария
Император сказал, что всё будет проще простого. Я просто должна быстренько научиться вести себя как принцесса, наряжаться и делать вид, что всю жизнь прожила в замке. Потом я отправлюсь во Вьюгу и выйду замуж. И это купит моей маме хорошую жизнь. Купит моей маме здоровье и долголетие.
Но как только “сестра” вошла в комнату, которую Лив назвала моими покоями, я поняла, что просто не будет. Вот вообще не будет.
— Вот ты где, — сказала потрясающе красивая девушка, наряженная в шелка.
Но во всей её позе слышалось: “Тебя здесь быть не должно”.
Прекрасные волосы заплетены в высокую прическу, в руках маленькая собачка, милая, слов нет. Не то, что её хозяйка.
Я вздохнула и встала с кровати.
Она подошла к камину (зачем вообще в замке есть камины, в Златограде вечно жара), провела пальцами по спинке кресла и уселась, закинув ногу на ногу.
Её движения были изящны, но в них сквозила скрытая угроза. Да в общем-то и не скрытая — тоже.
— Просто решила проверить, как тебе живётся, сестрёнка, — её улыбка стала шире, а голос — медовым.
Она хмыкнула, взглядом оценивая меня с ног до головы, будто я грязь, случайно оказавшаяся под её сапогами.
— Уютно тут, да? Почти как у тебя дома?
— Не утруждай себя переживаниями, — отозвалась я с лёгкой усмешкой, подняв взгляд на неё. — Я здесь не надолго.
— О да, и я позабочусь о том, чтобы ты уехала к своему старому хрычу как можно быстрее.
— Вперёд, — усмехнулась я.
У нас в деревне и не такие девицы были. В обиду я себя давать не собираюсь.
Принцесса рассмеялась, низко и издевательски.
— Считаешь, раз отец вспомнил о тебе, то имеешь право мне дерзить? Запомни, милая сестра, это мой мир. Моя семья. Мой трон.
— А это моя комната, так что тебе пора, — я кивнула на дверь. — Радует, что мы всё выяснили.
Принцесса обомлела. Должно быть с ней никто ещё так не разговаривал.
Я видела, как её грудь наполнилась воздухом, который вот-вот вырвется новыми оскорблениями, но этому не суждено было случиться.
В дверь вошёл молодой и крепкий мужчина в красивом кафтане стражника.
— Айрина!
Принцесса Найтингейл обернулась и тут же изменилась в лице.
— Вот ты где! — сказал он. — Твой отец приказал проследить, чтобы ты не беспокоила нашу новую гостью. Но кажется, я опоздал.
Он развернулся ко мне, забыв о принцессе.
Плечи широкие, волосы светлые, выправка, как у настоящего боевого мага.
— Принцесса Илария, — произнёс он с явным уважением и, слегка склонившись, взял мою руку, чтобы поцеловать.
Я тут же отдёрнула ладонь, спрятав её за спину. Моя израненная кожа слабо горела от его прикосновения.
Меня только что назвали принцессой.
— Простите мне мою неучтивость, — его глаза замерли на моей фигуре чуть дольше, чем хотелось бы, — я начальник личной стражи принцессы Айрины, сир Джеймс.
Он всё ещё жадно рассматривал меня, а я поняла, что стою, одетая только в лёгкое нижнее платье, которое на меня надели служанки после ванны.
Сестричка тоже заметила, что сир Джеймс слишком уж долго на меня пялится.
— Идём, Джеймс, — её голос стал резко ледяным. — Сестре нужен отдых после дороги.
С этим они наконец вышли из моих покоев. Айрина даже дверь за собой закрыла, предварительно взглянув на меня уничижительным взглядом.
В комнате наконец стало тихо.
— Простите, что не вмешалась, ваша светлость, — раздался тихий голос.
Я вздрогнула: оказывается служанка с чёрным пучком всё это время была здесь.
— Я не должна была пускать леди Айрину в ваши покои, — голос её был ровным, тихим, словно она не хотела потревожить тишину в комнате.
— Всё в порядке, — я махнула рукой, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. — Она бы всё равно зашла.
Девушка слегка склонила голову и, не произнося больше ни слова, подала мне красивейшее платье из светлого льна.
— Ваши занятия начнутся через полчаса, — сказала она, пока я быстро натягивала платье. — Сначала учитель танцев, затем урок этикета. После обеда вас ждут у портного.
Я вздохнула. В голове гудело от переизбытка информации, и было трудно представить, как я выдержу весь этот день.
— Танцы помогут мне выжить во Вьюге? — буркнула я, завязывая пояс.
— Ваш отец хочет, чтобы вы произвели достойное впечатление, — тихо ответила служанка, затягивая на мне корсет.
Я промолчала. Отец. Она так сказала, будто это что-то значило. Но я не могла заставить себя назвать его так, даже мысленно.
Волосы мне расчесали и собрали на затылке. Ноги обули в мягкие кожаные туфли, расшитые белыми цветами.
Через полчаса я уже стояла в большом зале, стены которого украшали огромные зеркала и слушала учителя танцев.
Худой, как тростинка, мужчина средних лет в очередной раз окинул меня критическим взглядом. Будто всё время ожидал, что увидит там что-то другое.
— Движения должны быть изящными, мягкими, но уверенными, — сказал он, пристально смотря на мои ноги. — Вы принцесса, а не крестьянин, переходящий через борозду.
Я закатила глаза, именно крестьянкой я и была. Но ему-то откуда знать.
Он поставил меня в первую позицию танца и начал объяснять базовые шаги. Сначала я спотыкалась, как всегда, если пыталась делать что-то непривычное, но через несколько повторений поняла, что могу двигаться плавнее.
— Не так уж и плохо, — наконец сказал он. — Но впереди ещё много работы.
После танцев я еле успела вытереть лоб платком, прежде чем меня проводили в другую комнату, где за длинным столом сидела женщина с резкими чертами лица, одетая в строгое черное платье.
— Принцесса Илария, — холодно произнесла она, кивая мне, — начнём урок этикета.
С этим началась настоящая пытка: бесконечные правила, как держать ложку, как кланяться, как обращаться к разным титулованным лицам…
Женщина с ледяным взглядом и безупречной осанкой не терпела ошибок, и каждый раз, когда я забывалась, она цокала языком, словно перед ней сидела непослушная собака.
— Если вы планируете не выдать себя на первом же приёме, советую вам лучше запоминать, — сказала она в конце урока, отпуская меня с явной неохотой.
К обеду я чувствовала себя выжатой, как лимон. Когда служанка проводила меня к столу в отдельной комнате, где подали лёгкий суп и хлеб, я едва удержалась, чтобы не упасть лицом в тарелку.
Но времени отдохнуть не было. Сразу после обеда меня отвели к портному. Невысокий мужчина с хитрыми глазами уже ждал меня с целой грудой тканей, которые, казалось, сверкали в приглушённом свете комнаты.
— Ах, принцесса Илария, — проворковал он, осматривая меня так, будто я была не человеком, а куском материала, из которого ему предстояло сделать шедевр. — У нас мало времени, но я обещаю, вы будете выглядеть так, как будто всю жизнь провели при дворе.
Ещё пару часов ушло на то, чтобы меня мерили, прикалывали булавками ткани и обсуждали цветовую гамму.