Angelic hands

Глава 1

Восемнадцатое ноября три тысячи четыреста восемьдесят шестого года в королевстве Эркиндорф родилась принцесса, первая дочь короля Карса и королевы Мэри. Когда она родилась, всё королевство без исключений начало праздновать появление принцессы. Были реки сидра и тонны закусок в каждом доме. Но в это время в самом замке было тихо, как никогда: маленькая принцесса Рима лежала у мамы на груди и сосала молоко, пока её отец сидел рядом со слезами счастья на глазах — у него родилась первая доченька. Но когда горничные впервые увидели девочку, то начали распространять молву, что она не обычная принцесса, а ангельское существо. Внешне Рима правда напоминала своей красотой неземное существо: блондинистый пушок на макушке, абсолютно светлая кожа и ярко-голубые глаза. Поговаривали, что все дети, кто рождался в королевской семье с голубыми глазами, были почти одинаковы. Светлые, невинные существа, но дети пропадали, как только приходил пастырь, чтобы покрестить их. Обычно это оправдывали святыми душами детей, которые ушли выполнять свой небесный долг. Но вот Мэри была абсолютно уверена, что это не так: пастырь по имени Маркус забирает детей для своих страшных целей, а именно — продажи на чёрном рынке. Ведь такого красивого ребёнка сразу заберут, так ещё закинут сверху немало монет. Так что судьба малышки была в руках её матери. Когда все вокруг уговаривали крестить принцессу, она всегда резко отказывалась и огрызалась, как оказалось, не зря.

Через неделю после рождения девочки, в одно утро, король услышал шум с крыльца замка и немедля пошёл туда разбираться, ужасно недовольный такой паникой с самого утра. Внизу он увидел, как два придворных рыцаря держат пастыря, который активно рвётся в покои королевы и его новорождённой дочери. Король заговорил громко, властно, не терпя оправданий или непослушания.

К — Что тут происходит в такую рань?! Маркус, что вы здесь делаете?! Мы вас не приглашали.

М — К..король. Ну как же? У вас же родилась наследница. Крестить её надо, чтоб не болела да счастлива была.

Маркус начал сильно заикаться, как только увидел разозлённого короля. Он в целом не ожидал такой резкости от Карса, ведь раньше тот его часто защищал. А защищать было от кого: ведь пастырь часто пользовался своим званием «личного пастыря королевской семьи», и из каждой передряги его доставал именно этот пост. Сам он не мог ничего сделать. Был он всего метр пятьдесят три ростом, худощавый, его лицо было самим воплощением недовольства и угрюмости. Поэтому таких резких слов от короля он точно не ожидал.

К — Ещё раз повторяю: моя дочь не нуждается в крещении! Это наш выбор. Вывести его немедленно!

Король ушёл из суеты в покои, где сладко спали его жена с дочкой. А Маркуса, не жалея, выбросили за ворота и посоветовали не возвращаться, ведь «в будущем будет больнее». Священник пытался что-то сказать, но его уже никто не слушал. Лишь проходящие мимо люди наблюдали за ним. Кто-то хихикал, кто-то тихо перешёптывался, глядя на него, а кто-то прямо насмехался. Не пользовался пастырь хорошим отношением среди жителей королевства.

А Карс в это время уже наслаждался самым приятным зрелищем на свете. Его любимая жена и спящая на ней доченька-ангелок мирно сопели, как будто это были не просто два человека, а цельный организм, связанный любовью и заботой напрямую.

Уже через пару минут они проснулись под тщательным надзором короля. Как только Мэри пришла в себя после сладких сновидений, она первым делом поцеловала Риму в макушку, а следом и мужа. Малышка мило зевнула, словно котёнок, находящийся в самом безопасном месте — у груди мамы. Открыв глазки, она смотрела на своих родителей из-под миленьких светлых ресничек. Но во время кормления крохи, увы, Мэри не позволила наблюдать отцу девочки и попросила его выйти из покоев и заниматься королевскими делами.

Через час, как Карс был в своём кабинете, к нему прибыл его ближний помощник Люк и объявил:

Л — Господин, балов не было уже полгода. Дамы и кавалеры заскучали.

Король без вопросов понял, к чему он клонит.

К — Ну тогда собери музыкантов, поваров и, конечно, скажи всем горничным и слугам прибрать главный зал. Тогда я и объявлю о новом бале.

Люк быстро откланялся и ушёл исполнять поручения, данные ему.

Буквально через два дня всё было готово. Дамы вовсю собирались на вечерний бал, в том числе и королева, ведь это шикарная возможность показать малышку народу и объявить о её защите как будущей правительницы.

На улице темнеет, начинается бал. Все девушки в невероятных платьях, с причёсками и макияжем. Парни тоже не отставали: отглаженные костюмы, лакированные туфли и уложенные причёски были на каждом. Также на балу были рыцари — они не были при исполнении обязанностей по защите королевской семьи, но всё так же следили, чтобы всё шло по плану и принцессе с родителями никто не навредил. Их можно было отличить от обычных людей по многочисленным шрамам на лице и теле, но уважения и признания к ним, конечно, было больше, чем к обычным мужчинам.

Вскоре заиграла музыка, король и королева с маленькой Римой на руках вышли к лестнице, ведущей в центральный зал. Мэри за время беременности не утратила своей красоты и даже после родов была всё так же прекрасна и горда, только уже с крохотной дочкой на руках. И рядом — король, ещё более активно защищающий свою семью. Принцесса была в красивой шёлковой пелёночке и чепчике с красивым кружевом по краю. Она крепко спала, но даже так от неё веяло чем-то прекрасным и нежным. Её аура всех поразила.

Все замолчали. Скрипачи перестали играть, дирижёр остановил свои движения, а дамы замолчали, больше не перешёптываясь со своими подругами. Казалось, что всё остановилось, лишь бы не потревожить лишний раз принцессу и не вызвать её слёз. Король с королевой спустились ниже, оказавшись на середине массивной лестницы, украшенной цветами и узорами. Мэри прижала дочь к груди, а король властно заговорил.

К — Прошу внимания! Итак, бала не было уже давно в связи с беременностью и родами моей жены. Но сейчас я могу гордо объявить, что этот бал — в честь родившейся принцессы по имени Рима!

Зал разразился аплодисментами, но тут же они стали тише, когда присутствующие осознали, что девочка до сих пор в зале, на руках у матери. Но увы, малышка уже проснулась: она лишь открыла свои голубые глазки и сладко зевнула. Все снова задержали дыхание от такого милого и нежного вида, а следом понеслись восхищённые звуки, стоны и ахи, голоса, обсуждающие непоколебимую красоту малышки.

На этом Мэри с дочкой ушли на кормление в свои покои, а Карс официально объявил о начале бала. Музыка разнеслась по залу, отражаясь от мраморных стен, витражей и не единичных хрустальных люстр, отбрасывающих на стены, пол и людей мимолётные блики хрусталя. На фоне слышался звук каблуков танцующих дам и мужчин. Танцы шли один за другим. Сначала — быстрая и энергичная музыка, а следом — более медленная, точно как для вальса. Эта ночь будет одной из самых долгих за последний год. На этом балу зародится точно ещё не одна семья, ведь парни один за другим предлагали девушкам выйти танцевать с ними.

Но королю это было давно не интересно: он приказал дежурным рыцарям и Люку следить, чтобы ничего не случилось, а сам пошёл к своей семье, наплевав на бал.

Как только король зашёл в покои, он обомлел: рот приоткрылся в попытке что-то сказать, но слова никак не хотели вылетать из его горла. Рима светилась божественным светом, он как будто пронизывал тело малышки. Сама кроха крепко держала маму за палец, который та случайно порезала о неотесанное дерево люльки. Рана затягивалась на глазах, не оставляя ни единого шрама или даже следов крови. Неужели молва про ангела — это не просто слух?

Глава 2

Мэри испуганно посмотрела на мужа.

Их малышка может лечить раны одними ладошками.

Карс быстро закрыл дверь в покои, чтобы никто и ничего не увидел. Он быстро подбежал к жене и дочери. Рима спокойно лежала, смотрела на маму из-под своих ресничек. Держала её палец своими ладошками, из которых исходит особенно яркий, почти священный свет.

К — Что?.. Что это? Что с Римой?!

М — Я не знаю! Возможно, она правда особенная. Ну, как говорят служанки.

Малышка разжала ручку, свет погас, а ранки на пальце мамы как и не было. Ни шрама, ни крови — ничего.

Король с королевой переглянулись, молча договариваясь. Никто и никогда не должен узнать, что девочка может заживлять раны. Родители не хотели даже представлять, что могут придумать их враги, чтобы выкрасть малышку в корыстных целях. Но точно понимали: узнают — выкрадут, так что её никогда не найдут. Карс и Мэри не могли этого допустить.

Хоть никто это вслух и не сказал, но по одному взгляду всё было понятно.

К — Может, показать её другому священнику?

М — А если он предаст? Даже если казним, всё равно же кому-то до казни расскажет.

К — Я переживаю: что, если она болеет? Может, врач?

Король взволнованно смотрел на дочь, взял её с рук жены и поцеловал в лобик, показывая свою любовь и переживания.

Пока Карс с Мэри обсуждали, что с Римой, сама девочка проголодалась и начала хныкать, требуя своего заслуженного ужина на маминой груди. Отец без вопросов вышел и сразу пошёл в свой кабинет обдумывать, что делать дальше. Как защитить дочь?

Из зала доносилась музыка, но внутри короля не было ни единой нотки радости. Только животное желание защитить свою жену и дочь от всех несчастий этого мира. Он не успел осознать, как уже сидит в кресле в своём кабинете, а перед ним Люк, не понимающий, зачем его вызвал король.

Л — Господин? Вы что-то хотели? Что с вами?

Король резко встал, в его глазах и сердце бушевала буря из страхов, вопросов и проблем. Но также и понимание. Сейчас он должен быть самым сильным.

К — Срочно ко мне лучшего пастыря и врача! Ищи их по всему королевству. Заплати любые деньги. Пусть запрашивают любое звание! Но чтоб знали: если что-то расскажут — голову с плеч! У тебя час.

Король снова упал в кресло с давящей болью в висках. Он открыл все окна в кабинете, но даже это не помогало от боли и лишних мыслей, что не давали решать проблему с холодной головой. Его переживания за дочь были сильнее этого. Люк в это время быстро кивнул и немедля вышел выполнять поручение.

Даже меньше чем через час в его кабинете уже были лучшие лекарь и пастырь. Карс без лишних слов повёл их к своей женщине и своему маленькому ангелу. Врача звали Август, а священника — Савван. Они не издавали лишнего звука, чувствуя, как накалилась атмосфера: она буквально была пронизана электрическими зарядами — лишнее слово, и заряд ударит так, что больше не встанешь.

Они втроём зашли в покои Мэри. Рима уже спала на груди матери, от свечения не было и следа. Чтобы показать проблему, Карс без лишних страхов вытащил из-за спины меч и глубоко порезал свой палец. Кровь хлынула, капая на половицу. Мэри очень испугалась, видя мужа в таком состоянии, но стоило королю приложить палец к ладошке дочери, она моментально сжала ручку. Из неё хлынул тот самый свет, тот самый божественный свет. Во мраке комнаты это было особенно видно. Август и Савван не могли поверить своим глазам. Пастырь почти сразу приблизился к малышке, чтоб посмотреть на неё поближе. Внешне — просто ребёнок, но она точно далеко не обычная. Врач подошёл к Карсу и прошептал.

А — Господин. Это точно не ко мне. Но могу посоветовать одну ведьму. Говорят, до неё очень тяжело, почти невозможно добраться. Она точно поможет вам, если уж не мы.

Савван в это время продолжал рассматривать девочку с широко распахнутыми глазами; очевидно, он тоже понятия не имел, что делать. Так он и сказал, когда подошёл к королю. А Карс достал свой палец, когда свет закончился: палец цел, раны как не было. Лекарь со священником поразились ещё сильнее. У Августа из лёгких выбило воздух от такой магии. А Савван напрягся только больше.

С — Ваше величество, если честно, я без понятия, что тут можно сделать.

Все трое говорили шёпотом, чтоб лишний раз не нервировать королеву и не будить принцессу, поэтому пришлось вернуться в кабинет главы.

К — Савван, можешь идти. Август, останься.

Пастырь быстро поклонился и убежал, сверкая пятками, чтоб не напрашиваться на гнев повелителя лишний раз. И, конечно, он знал: расскажет — и потом никогда глаз не откроет. А в кабинете тем временем происходил достаточно личный, почти интимный диалог.

К — Ну рассказывай. Где эта твоя ведьма? Как до неё добраться? Она точно поможет?!

Вопросов ещё могло быть миллион, но Август опередил его.

А — Точно-точно, ваше величество. Говорят, она живёт одна, в горах, выше облаков.

Август перешёл на шёпот и чуть пригнулся, как будто это сделает его слова ещё тише.

А — Но говорят, чтоб к ней пройти, нужно пройти страшные испытания сердцем, умом, выносливостью и скоростью. Только один человек за последние несколько десятилетий смог добраться туда, но после не сказал ни слова. Так и умер в молчании. Она живёт на вершине горы с юга.

Ещё на словах о том, что она точно поможет, король перестал слушать Августа, твёрдо убеждённый, что он сделает всё ради его любимой девочки. Очнулся, только когда врач сказал про её местонахождение.

К — Всё. Я понял. Благодарю вас. Можете идти. Если вы не соврали и она правда поможет, будете награждены, но если соврали...

Он многозначительно посмотрел на него, полностью замолчав. Эту тишину нарушала только слегка слышная музыка из зала и тяжёлое дыхание врача. Но Август понял его без слов, поклонился и вышел. Сразу после стука двери, означающего, что лекарь отошёл как минимум на три шага, король прокричал:

К — Люк! Срочно ко мне!

Его помощник моментально оказался перед ним.

Л — Да, господин. Вы что-то хотели?

К — Да. Найди мне самых стойких рыцарей, достань им лучшее оружие и доспехи и пришли ко мне. Чтоб всё было исполнено к завтрашнему утру!

Люк слишком хорошо знал этот тон, чтобы медлить. Без лишних слов он удалился исполнять очередной приказ. А сам король пошёл спать к своей семье, хоть и знал, что это вряд ли получится. Слишком уж тревожный вечер выдался, чтобы спокойно уснуть.

На утро в его кабинете стояли пять рыцарей.

Первый — Мирон, самый молодой, светловолосый, глаза карие, как тёмный шоколад, и героичный, часто в силу возраста даже слишком. Второй — Спартак, самый взрослый и бывалый из всех, у него чёрные как смоль волосы с проблесками элегантной седины, зелёные как еловый лес глаза, много шрамов от прошедших сражений, жёсткий и особенно серьёзный. Третий — Феликс. Всего на пару лет младше Спартака, русые волосы и голубые глаза; хоть возрастом и младше, но вот уж шрамов точно не меньше, чем у старшего товарища, но очень добрый, особенно с детьми. Он чаще всего побеждает умом и смекалкой, выработанной во время многочисленных сражений и тренировок. Четвёртый — Мартин, он чуть старше Мирона, у него чёрные волосы, но уже без седины, как у командира, и янтарные глаза. Очень ловкий и гибкий, что даёт преимущество. Пятый — Леон, огненно-рыжие волосы с голубыми глазами, абсолютно средних лет, не приближен к возрасту ни одного из товарищей. Особенно осведомлён в каких-то узких вещах, очень хорош в вопросах разного плана благодаря любви к книгам и родителям-учителям.

Король провёл их в кабинет.

К — Итак, вы должны найти ведьму на вершине южной горы. Все ваши умения тут понадобятся как никогда ранее. Надеюсь, что я увижу её в ближайшее время.

Он пытался говорить спокойно, но его нервозность ничем не получалось скрыть.

Рыцари без вопросов согласились, понимая важность дела.

Рыцари мгновенно запрыгнули на коней, как только вышли из замка, и отправились к горе. Провожала их вся королевская семья. Напоследок Мэри отдала ближайшему, а именно Спартаку, платок, который Рима очень неохотно отдавала, просто зажала в кулачке, но мама быстро обменяла платочек на её любимую игрушку и отдала рыцарю подарок. Он принял с благодарностью, почти с благоговением смотрел на него, как будто уже тогда знал, что эта ткань спасёт ему жизнь. Четверо из рыцарей попрощались со своими жёнами — только у них они и были — и поехали вдаль, на гору.

На вид гора была невероятно огромной, практически недосягаемой. Первые несколько километров вверх они шли на лошадях, но далее были слишком узкие уступы, и им пришлось оставить коней и идти пешком. Спустя пять часов они дошли до ровной поверхности. Буквально пещера посреди горы, эта пещера шла далеко вглубь. Дальше ввысь по горе уступа не было. Поэтому было принято решение идти вглубь. Они шли в кромешной темноте, и тут — шаг. Все падают вниз.

Глава 3

Они упали на что-то мягкое, хлопок... очень много хлопка. Тут были фонари на каждой стене, а на одной из стен стояло зеркало в золотой раме. Хоть тут было тепло, мягко и светло, атмосфера не предвещала ничего хорошего. Мирон, как самый отважный, подошёл к зеркалу и посмотрелся в него.

Его тело и разум поразил ужас. Его лицо в зеркале расплылось в мерзотной, отвратительной улыбке, которой наяву и близко не было. Внутри всё перевернулось, младшему казалось, что все органы уже превратились в кашу, стук сердца отдавался болью в висках. Мирона от такой картины начало тошнить. В зеркале прямо на глазах его скулы стали впалыми, волосы — сальными, глаза — безжизненными, и это всё с ужасающей, не свойственной ему улыбкой.

Чем дольше он смотрел на своё отражение, тем больше его лицо превращалось в месиво из шрамов, синяков, ссадин и крови. Парень с паникой и отвращением схватился за своё лицо. Тело покрыл холодный пот, мурашки бегали по нему от самой макушки до кончиков пальцев. Он кричал, закрывал лицо, отползал от зеркала, его тошнило, но взгляд всё равно как будто насильно возвращался к этому мерзкому зеркалу, к этому ужасу. Когда Мирона стошнило от отвращения, Леон быстро сообразил.

Он читал это в книгах про чёрную магию. Рыцарь подбежал к товарищу и буквально насильно повернул его на себя, показав настоящее отражение в пряжке ремня. Мирона как будто окатили кипятком, он почти сразу пришёл в себя и с ужасом, перемешанным с поражением, посмотрел на Леона.

М — Что это было...!? Это было отвратительно!

Л — Это один из приёмов в чёрной магии. Искажённое зеркало заставляет поверить человека в его мерзость, вызывает отвращение к себе и уродует изображение, пока смотрящий в него не вырвет себе глаза.

Как только Леон это произнёс, зеркало треснуло и разлетелось по полу на мелкие кусочки, каждый отпрянул назад. Даже Мирон, сидевший на полу, вскочил. Спартак пришёл в себя раньше всех и выпрямился.

С — Плохой знак... очень плохой...

Но разбитое зеркало, ещё оставшееся в раме, сразу само отодвинулось, открывая проход ещё глубже. На этом моменте поняли все: это только первое испытание, которое они прошли. Пора двигаться дальше, прямо в лицо своим страхам.

Они всем отрядом двинулись прямиком во тьму, тут увидели в конце туннеля свет, что прибавило мужчинам энтузиазма двигаться к нему. Мирон всё вспоминал то, что произошло с зеркалом, и комментарий Спартака. Если старший что-то и говорил, это, как правило, становилось явью, не стоило ждать ничего хорошего от прохождения этих испытаний.

Вот рыцари снова оказались в комнате, перед ними были четыре каменные статуи детёнышей драконов; они ходили вокруг них, трогали, разговаривали с ними и друг с другом. Логично — ничего. Очевидно, это была очередная загадка, которую нужно разгадывать.

Пока все просто ходили вокруг них, Феликс пытался найти какую-то закономерность и на десятом кругу всё же заметил её. На всех головах статуй были еле заметные отпечатки ладоней.

Ф — Подождите! Видите?! На каждой статуе есть отпечатки рук. Может, стоит попробовать четырём из нас прикоснуться к этим отпечаткам? Предлагаю всем, кроме Спартака.

Феликс многозначительно посмотрел на своего старшего товарища, понимая, что он точно не захочет в этом участвовать. Да и Спартак откровенно более бывалый и понимает побольше — вдруг что, сориентируется быстрее других. Все молча согласились, встав каждый у рандомной фигуры.

Как только парни коснулись следов, все статуи одновременно засветились божественным, золотистым светом. Камень посыпался, и перед ними оказались четверо живых драконов, точнее дракончиков; это были ещё малыши, которым однозначно не нравилось, что их разбудили.

Стоило Спартаку увидеть драконов, как он по своему прошлому опыту сразу пошёл в атаку, но его вовремя остановил Феликс, уже понимая, что нужно делать. Не просто так он изучал книги о драконах. Он прекрасно разбирается в том, как ведут себя не только человеческие дети, но и дети магических существ. Феликс подошёл к одному из расстроенных дракончиков и вытянул руки в примирительном жесте.

Один из малышей, зелёненький дракоша с грубой кожей и шипами, подошёл к нему. Почувствовав от человека тепло, малыш мигом прижался к его груди и снова начал засыпать. Все моментально смекнули, что нужно делать. Каждому досталось по дракончику. У Мирона — миленький, с фиолетовой чешуей. У Леона — красный, с маленькими крылышками. А у Мартина — совсем крохотный розовый малыш. Только Спартак отказался от участия в «няньках», как он сказал это после предложения подержать одного. Все драконы подошли к людям и начали греться о них, медленно засыпая назад.

Как только все малыши уснули, свернувшись в клубочки, потайная дверь, находящаяся за единственным круглым фонариком, открылась со скрипом.

Все поморщились, тихо встали и ушли дальше. Снова этот тёмный коридор. Рыцари дошли до новой комнаты. Всё, что в ней было — это непонятный шифр из неизвестных всем символов. Стоило Феликсу подойти и прикоснуться, как знаки засветились, послышался звук часов, потолок начал медленно опускаться.

Все начали в панике всё трогать, нажимать и пытаться как-то это остановить, но ничего не выходило. От усердия и нервозности вся кожа Феликса, как самого смышлёного в этих делах, покрылась холодным потом, а волосы встали дыбом от ужаса и непонимания, что делать. Они поздно опомнились, потолок был почти у пола. Тут вмешался Мартин.

М — Стоп! Давайте я быстро перелезу под ним. Если вдруг что — один пойду дальше, а вы идите назад.

Его товарищи начали возмущаться, что они не отправят его одного на верную гибель, но Мартин никого уже не слушал и пополз; расстояние было сантиметров тридцать, если не меньше. И с каждой минутой оно уменьшалось всё сильнее. В голове мужчины уже пронеслись тысячи мыслей о том, что не зря он тренировал ловкость и скорость. Вылез на другой стороне он на последних секундах, потолок полностью опустился. Четверо из пяти были по ту сторону этой новой стены.

Мартину, конечно, стало не по себе от отсутствия товарищей рядом, но другого выхода не было. Когда он уже проходил через дверь, увидел на косяке маленькую кнопку. Стоило нажать на неё, как потолок сразу поднялся на своё законное место. Как только он встал на место, все четверо парней подбежали к нему. Спартак ругал его за неосознанность, детскость и отсутствие ответственности.

С — А если бы ты тут так и остался один?! Что бы делал?! Что делали бы мы? Ты чем думал, когда это делал?!

Леон и Феликс поражались, что он разглядел малюсенькую кнопку, пока рассматривали её сами, убеждённые в том, что не смогли бы её увидеть.

Ф — Как ты это сделал?! Да она же тут сливается с деревом!

Л — Такая мелкая. Да у тебя, походу, прекрасное зрение, мы даже не знали.

А Мирон смотрел на него своим не самым опытным, но самым честным взглядом, как на самого отважного человека на свете.

После сего объединения они пошли дальше. Пока ребята шли, подсчитывали пройденные испытания.

С — Первое — зеркало. Второе — драконы. Третье — стена...

Ф — Исходя из того, что нас пятеро, испытаний пять.

Л — Да и в целом пять — это обычное количество испытаний в подобных местах, по крайней мере так в каждой сказке, — добавил Леон. Но Спартак всё-таки спросил:

С — И часто ты в таких местах, на таких испытаниях был?

Почти с раздражением спросил старший, не понимая, откуда столько беспечности говорить про книжки в данной ситуации.

Л — Я, в отличие от некоторых, эти книжки читаю!

Тут вмешался Мирон в попытке успокоить товарищей.

М — Прекратите! Дома будете ссориться! А пока идём дальше, вон уже свет виден.

После этого комментария младшего все правда угомонились, посмотрев прямо. В этой темноте шаги отражались от стен эхом, только сейчас они это поняли, уже устав говорить.

Но они всё же опять зашли в комнату, только теперь в середине этой комнаты стояла кровать, над ней — точная под эту кровать дыра в потолке. Все уверены: это новая ловушка от кого бы то ни было. Все пятеро долго ходили вокруг этой кровати, потом перешли к осматриванию стен, но там, кроме кровати и дыры в потолке, ничего не нашли. Парни решили просто устроить привал, ведь шли они уже не меньше пятнадцати часов. Пока все ели, Мирон не мог оторвать взгляда от кровати. После импровизированного ужина все завалились спать, только один младший не спал.