Всадники Перна

– Мы больше всего нуждаемся в зерне и мясе?

– Можем для разнообразия использовать больше фруктов и корнеплодов, – задумчиво проговорила Манора. – Особенно если, как предсказывают знатоки погоды, холодный сезон затянется надолго. Обычно весной мы отправляемся на Айгенскую равнину и собираем орехи, ягоды…

– Мы? На Айгенскую равнину? – ошеломленно прервала ее Лесса.

– Да, – удивленная ее реакцией, ответила Манора. – Мы всегда их там собираем. И еще обмолачиваем водяные злаки, что растут на болотах.

– Как же вы туда попадаете? – резко спросила Лесса.

Ответ мог быть только один.

– Летаем со стариками. Они не против, да и для драконов это не слишком утомительное занятие. Но ты ведь и так знала?

– Что женщины из Нижних пещер летают со всадниками драконов? – Лесса сердито надула губы. – Нет, мне про это не говорили.

Жалость во взгляде Маноры нисколько не поправила Лессе настроения.

– Твои обязанности госпожи Вейра, – мягко сказала женщина, – ограничивают тебя в том, куда…

– А если бы я попросила отвезти меня… скажем, в Руат? – прервала ее Лесса, чувствуя, что Маноре совсем не хочется говорить на эту тему. – Мне бы отказали?

Манора пристально взглянула на Лессу, и взгляд ее помрачнел. Лесса ждала ответа. Она специально поставила женщину в такое положение, что той пришлось бы либо откровенно солгать ценой насилия над природной прямотой, либо ответить уклончиво, что само по себе могло сказать о многом.

– В нынешнее время твое отсутствие, каковы бы ни были его причины, может стать бедствием. Чудовищным бедствием, – твердо заявила Манора, и к лицу ее вдруг прилила кровь. – Особенно когда королева столь быстро растет. Ты должна быть здесь.

Ее внезапная тревога произвела на Лессу куда большее впечатление, чем все помпезные заявления Р’гула о необходимости постоянного ухода за Рамот’ой.

– Ты должна быть здесь, – повторила Манора, и в голосе ее прозвучал неприкрытый страх.

– Королевы не летают, – язвительно напомнила ей Лесса.

Она подозревала, что Манора ответит словами С’лела, но та вдруг сменила тему на более безопасную.

– Мы не переживем холода, даже если будем есть вдвое меньше, – выдохнула Манора, нервно перебирая грифельные доски.

– И что, такого никогда не бывало раньше… за всю Традицию? – насмешливо спросила Лесса.

Манора вопросительно взглянула на девушку, которая покраснела от стыда, поняв, что выплеснула свое раздражение на хозяйку, и устыдилась вдвойне, когда Манора с серьезным видом приняла ее немые извинения. Именно в этот момент Лесса окончательно решила, что покончит с властью Р’гула над ней и над Вейром.

– Нет, – спокойно сказала Манора. – По традиции, – она одарила Лессу кривой усмешкой, – Вейр снабжают за счет лучших плодов земли и добычи от охоты. Да, в последние Обороты мы испытывали постоянную нехватку еды, но особого значения это не имело. Нам не требовалось кормить юных драконов. А, как тебе известно, им тоже нужно есть.

Их взгляды встретились в непреходящем восхищении причудами вверенного их заботам молодого поколения. Манора пожала плечами.

– Всадники обычно водили своих зверей на охоту в Плоскогорье или на плато Керун. Но теперь…

Она беспомощно вздохнула, давая понять, что наложенные Р’гулом ограничения лишили их этого источника пропитания.

– Когда-то, – тихо и с тоской продолжала она, – мы проводили самую холодную часть Оборота в одном из южных холдов. Или, если были желание и возможность, возвращались в родные места, семьи гордились дочерями, чьи сыновья стали драконьим народом. – На ее лице пролегли печальные морщины. – Мир вращается, и времена меняются…

– Да, – услышала Лесса собственный хриплый голос, – мир в самом деле вращается, и времена… времена изменятся.

Манора удивленно взглянула на нее.

– Даже Р’гул поймет, что у нас нет иного выхода, – поспешно продолжила Манора, стараясь держаться прежней темы.

– Какого – иного? Позволить взрослым драконам охотиться?

– Ну уж нет. Насчет этого он непреклонен. Нет. Нам придется обмениваться с Фортом или Телгаром.

Лесса вспыхнула от праведного негодования.

– Если настанет день, когда Вейр будет вынужден покупать то, что должен получать по праву…

Она потрясенно замолчала, когда в голове ее прозвучало зловещее эхо слов, произнесенных Фэксом: «Если настанет день, когда один из моих холдов не сможет себя обеспечить или достойно принять своего законного правителя…» Не предвещают ли эти слова новое бедствие? Кому? За что?

– Знаю, знаю, – обеспокоенно проговорила Манора, не заметившая потрясения девушки. – Не всем это понравится. Но если Р’гул не разрешит разумную охоту, другого выхода не остается. Вряд ли он смирится с тем, что его живот сводит от голода.

Лесса глубоко вздохнула, подавляя охвативший ее ужас.

– Он скорее горло себе перережет, чтобы желудок его не донимал, – язвительно бросила она и, не обращая внимания на смущение Маноры, продолжила: – Как я понимаю, традиция велит тебе как хозяйке Нижних пещер выносить подобные вопросы на рассмотрение госпожи Вейра?

Манора кивнула, сбитая с толку быстрой переменой в настроении Лессы.

– В таком случае я как госпожа Вейра, вероятно, должна вынести это на рассмотрение предводителя Вейра, который, вероятно, – она даже не пыталась скрыть презрение, – примет надлежащие меры?

Манора озадаченно кивнула.

– Что ж, – небрежно бросила Лесса, – ты исполнила свою традиционную обязанность, и теперь моя задача – исполнить мою. Так?

Манора настороженно взглянула на девушку, и та ободряюще улыбнулась.

– Тогда предоставь это мне.

Манора медленно поднялась и, не сводя глаз с Лессы, начала собирать свои записи.

– Говорят, в Форте и Телгаре необычно хороший урожай. – Несмотря на беззаботный тон, в ее голосе чувствовалась тревога. – И в Керуне тоже, несмотря на затопленные берега.

– Вот как? – вежливо пробормотала Лесса.

– Да, – услужливо продолжала Манора, – и стада в Керуне и Тиллеке дали хороший приплод.

– Рада за них.

Манора смерила девушку взглядом, слегка сбитая с толку ее внезапной доброжелательностью. Закончив собирать записи, она сложила их в аккуратную стопку.

– Ты заметила, как злятся К’нет и всадники его крыла из-за запретов Р’гула? – спросила она, пристально глядя на Лессу.

– К’нет?

– Да. И старик К’ган. У него так и не сгибается нога, а Тагат’ уже скорее седой, чем синий, но он из последней кладки Лидит’ы, в которой были прекрасные звери, – сказала Манора. – К’ган помнит иные времена…

– До того, как мир повернулся и времена изменились?

Мягкие нотки в голосе Лессы на этот раз не обманули Манору.

– Ты нравишься всадникам не только как госпожа Вейра, Лесса Пернская, – посуровев, резко проговорила Манора. – Есть, к примеру, кое-кто из коричневых…

– Ф’нор? – многозначительно спросила Лесса.

Манора гордо выпрямилась.

– Он взрослый мужчина, госпожа Вейра, а мы в Нижних пещерах научились не обращать внимания на кровные узы и привязанность. Я советую его тебе как коричневого всадника, а не как моего родного сына. Да, я советую Ф’нора. И то же самое я сказала бы о Т’саме и Л’раде.

– Ты предлагаешь мне их, потому что они из крыла Ф’лара и воспитаны в истинных традициях? Менее склонны поддаться моим льстивым речам?

– Я предлагаю их потому, что они верят в традицию, по которой Вейр должны снабжать холды.

– Ладно, – улыбнулась Лесса, поняв, что Манору не подловить. – Приму твой совет к сведению, поскольку не намерена… – Она не договорила. – Спасибо, что известила меня о наших проблемах со снабжением. Что нам больше всего нужно? Свежее мясо? – спросила она, вставая.

– И зерно тоже, да и кое-какие южные корнеплоды бы не помешали, – официальным тоном ответила Манора.

– Хорошо, – согласилась Лесса.

Манора с задумчивым выражением на лице вышла.

Лесса долго размышляла над их разговором, сидя с подобранными ногами в просторном каменном кресле, будто изящная статуэтка.

Больше всего ее обеспокоил страх Маноры из-за возможного отсутствия Лессы в Вейре рядом с Рамот’ой, независимо от причины и длительности. Инстинктивная реакция женщины была куда более действенным аргументом, чем любые нравоучительные изречения Р’гула. Манора, однако, никак не объясняла, с чем это связано. Что ж, решила Лесса, она не станет пытаться улететь на каком-нибудь другом драконе, с всадником или без, – хотя ей казалось, что у нее получится.

Что касается нехватки запасов, Лесса намеревалась лично заняться данным вопросом, особенно если учесть, что Р’гул не собирается ничего менять. Но поскольку Р’гул вряд ли станет возражать против того, о чем не имеет никакого понятия, она постарается обеспечить пристойное снабжение Вейра, призвав на помощь К’нета, Ф’нора или кого-нибудь еще. Возможность регулярно питаться стала для нее приятной привычкой, отказываться от которой у нее не было никакого желания. Жадничать она не собиралась, но лорды холдов вряд ли пострадают из-за потери небольшой части обильного урожая.

К’нет, однако, в силу своей молодости может повести себя безрассудно и неблагоразумно. Возможно, стоит предпочесть Ф’нора. Но обладает ли он такой же свободой действий, как К’нет, который все-таки бронзовый? Может, К’ган? Отсутствие ушедшего на покой синего всадника, имевшего в своем распоряжении массу свободного времени, возможно, вообще никто не заметит.

Лесса улыбнулась, но улыбка ее тут же погасла.

«Если настанет день, когда Вейр будет вынужден покупать то, что должен получать по праву…» Она подавила дрожь, сосредоточившись на охватившем ее чувстве стыда, которое лишь подчеркивало, насколько она поддалась самообману.

С чего она решила, будто жизнь в Вейре так уж отличается от жизни в Руат-холде? Неужели все дело в полученном в раннем детстве воспитании, внушившем ей безоговорочное почтение к Вейру? Неужели жизнь ее должна была в корне измениться лишь потому, что Лесса из Руата прошла обряд Запечатления с Рамот’ой? Как она могла быть столь романтичной глупышкой?

«Оглянись вокруг, Лесса Пернская, посмотри на Вейр незамутненными глазами. Вейр стар и освящен веками? Да, но он обветшал и заброшен. Да, тебя приводит в восторг возможность сидеть в громадном кресле госпожи Вейра, но подушка его протерлась и запылилась. Ты робеешь при мысли, что твои руки лежат на тех же подлокотниках, на которых покоились руки Мореты и Торины? Но в камень въелась грязь, и его не мешало бы как следует отчистить. Может, твой зад и восседает там же, где когда-то их, но мозгами-то каждый должен пользоваться самостоятельно!»

Обветшавший облик Вейра отражал падение его значимости в жизни Перна. И все эти статные всадники в кожаных одеждах, гордо восседавшие на шеях своих огромных зверей, при более близком рассмотрении давали повод для разочарований. Они были всего лишь людьми, со свойственными людям страстями и амбициями, с вполне людскими недостатками, они не желали рисковать беззаботным существованием ради тягот, которые могли бы вернуть Вейру былое величие. Они так оторвались от простых холдеров, что даже не понимали, как мало для них значат. И во главе их не было настоящего вождя…

Ф’лар! Чего он ждет? Дня, когда Лесса окончательно поймет, что от Р’гула нет никакого толку? Нет, решила Лесса, дня, когда вырастет Рамот’а. Когда Мнемент’ сможет настичь ее в брачном полете… Ф’лар чтил традиции, что Лесса считала лишь благовидным предлогом… Всадник спарившегося с королевой дракона станет по традиции предводителем Вейра. Именно он, Ф’лар!

Что ж, Ф’лар мог попросту решить, что все пошло не так, как он планировал.

«Меня ослепило радужное сияние глаз Рамот’ы, но теперь я вижу не только его, – подумала Лесса, пытаясь подавить нежное чувство, возникавшее каждый раз при мысли о золотой драконице. – Да, я вижу теперь черные и серые тени, вижу, где может пригодиться опыт, который я получила в Руате. Конечно, куда сложнее управлять чем-то большим, нежели один маленький холд, и влиять на куда более проницательные умы. Проницательные, но по-своему ограниченные. И риск потерпеть поражение куда выше… Но как я могу проиграть? – улыбка Лессы стала шире, и она потерла ладони о бедра, предвкушая брошенный ей вызов. – Без меня они ничего не смогут сделать с Рамот’ой, а без Рамот’ы им не обойтись. Никто не сумеет навязать свою волю Лессе Руатанской, и им точно так же никуда от меня не деться, как и от Йоры. Вот только я не Йора!»

Лесса радостно спрыгнула с кресла, вновь почувствовав себя живой и сильной. Силы в ней теперь было даже больше, чем она ощущала, когда бодрствовала Рамот’а.

Время, время, время. Время Р’гула. Что ж, решила Лесса, она больше не будет жить по его времени, как безвольная глупышка. Она станет госпожой Вейра – такой, какой мечтала стать, увлеченная словами Ф’лара.

Ф’лар… Ее мысли постоянно возвращались к нему. С ним следует держаться настороже, особенно когда она начнет устраивать все по-своему. Но у нее есть преимущество, о котором он не знает, – она умеет говорить со всеми драконами, не только с Рамот’ой. Даже с его драгоценным Мнемент’ом.

Лесса закинула голову, и смех ее отдался эхом в большом пустом зале Совета. Она рассмеялась снова, радуясь столь редко представлявшейся возможности. Ее радость разбудила Рамот’у, и восторг от принятого решения сменился осознанием того, что золотая королева освобождается от сна.

Рамот’а вновь пошевелилась, беспокойно потянувшись, – голод одолел дремоту. Лесса легким шагом пробежала по коридору, с детским нетерпением желая увидеть чудесные глаза и ощутить исходящую от золотой нежность.

Громадная клиновидная голова Рамот’ы поворачивалась из стороны в сторону: сонная королева инстинктивно искала свою подругу. Лесса быстро коснулась ее нижней челюсти, и золотая, успокоившись, замерла. Разомкнулись веки, прикрывавшие фасетчатые глаза, и Лесса с Рамот’ой вновь принесли друг другу клятву взаимной преданности.

Слегка дрожа, Рамот’а поведала Лессе, что ей снова снились сны. Там было так холодно! Лесса погладила мягкий пушок над надбровьем, утешая драконицу. Ее связь с Рамот’ой была столь сильна, что она остро ощущала тревогу, вызываемую странными видениями.

Рамот’а пожаловалась на зуд возле левого спинного гребня.

– Опять шкура слезает, – сказала ей Лесса, смазывая поврежденное место ароматным маслом. – Ты так быстро растешь, – с притворным беспокойством добавила она.

Рамот’а повторила, что испытывает страшный зуд.

– Либо поменьше ешь, чтобы меньше спать, или прекращай вырастать за ночь из собственной шкуры. – Девушка продолжала втирать масло, монотонно декламируя: – Молодых дракончиков следует ежедневно натирать маслом, поскольку быстрый рост на начальной стадии развития может приводить к растяжению хрупкой кожи, делая ее нежной и чувствительной.

«Она просто зудит», – недовольно ежась, раздраженно поправила Рамот’а.

– Тихо. Я лишь повторяю то, чему меня учили.

Рамот’а фыркнула по-драконьи, и поток воздуха прижал платье Лессы к ее ногам.

– Тихо. Ежедневное купание является обязательным и каждый раз должно сопровождаться тщательным втиранием масла. При плохом уходе кожа дракона теряет прочность, что может привести к ее разрывам, способным погубить летающего зверя.

«Продолжай втирать», – попросила Рамот’а.

– Вот уж действительно, летающий зверь!

Рамот’а сообщила Лессе, что ужасно проголодалась, и нельзя ли помыть ее и натереть маслом позже?

– Стоит той пещере, что ты зовешь своим брюхом, заполниться, как ты становишься такой сонной, что едва можешь ползать. А на руках тебя таскать не выйдет, ты уже слишком большая.

Рамот’а попыталась едко возразить, но ее прервал негромкий смешок. Лесса развернулась кругом, поспешно подавив досаду при виде Ф’лара, небрежно прислонившегося к стене ведущей в коридор арки. Он явно только что вернулся из патруля, поскольку на нем все еще было тяжелое кожаное снаряжение. Жесткая куртка плотно обхватывала широкую грудь, подчеркивала длинные мускулистые ноги. Костистое, но от этого не менее красивое лицо покраснело от леденящего холода в Промежутке. В янтарных глазах поблескивало веселье и, как отметила про себя Лесса, самодовольство.

– А она становится изящнее, – заметил Ф’лар, подходя к ложу Рамот’ы и учтиво склоняя голову перед юной королевой.

Лесса услышала, как со своего насеста на карнизе Рамот’у приветствовал Мнемент’.

Рамот’а кокетливо состроила глазки командиру крыла, который улыбнулся в ответ – как показалось Лессе, с хозяйской гордостью, что лишь усилило ее раздражение.

– Свита прибыла как раз вовремя, чтобы пожелать королеве доброго дня, – насмешливо бросила девушка.

– Доброго дня, Рамот’а, – послушно проговорил Ф’лар и выпрямился, хлопнув тяжелыми перчатками по бедру.

– Мы прервали ваше патрулирование? – В голосе Лессы прозвучали притворные извиняющиеся нотки.

– Ничего страшного. Обычный рядовой полет, – невозмутимо ответил Ф’лар, обходя Лессу сбоку, чтобы беспрепятственно разглядеть королеву. – Она крупнее большинства коричневых. В Телгаре прилив и наводнения. А на болотах в Айгене вода по шею дракону. – Он ослепительно улыбнулся, словно бедствие его радовало.

Поскольку Ф’лар никогда не говорил ничего просто так, Лесса запомнила его слова на будущее. Хоть он порой ее раздражал, она все же предпочитала его компанию обществу других бронзовых всадников.

Рамот’а прервала размышления Лессы, язвительно напомнив: если перед едой ей нужно искупаться, нельзя ли приступить к этой процедуре, пока она не сдохла от голода?

Снаружи послышалось похожее на усмешку ворчание Мнемент’а.

– Мнемент’ говорит, что с ней лучше не спорить, – снисходительно заметил Ф’лар.

Лесса подавила желание возразить, что она и сама прекрасно слышала, что сказал Мнемент’. Будет интересно взглянуть на ошеломленную физиономию всадника, когда он узнает, что она может общаться с любым драконом в Вейре.

– Я ужасно плохо о ней забочусь, – покаянно проговорила Лесса.

Ф’лар уже собрался ответить, но лишь прищурил янтарные глаза и, дружелюбно улыбнувшись, жестом предложил ей идти первой.

Лесса упрямо не упускала ни одной возможности поддразнить Ф’лара, рассчитывая однажды пробить его броню и задеть за живое. Но она знала, что это будет нелегко, ибо он обладал острым умом.

Они подошли к сидевшему на карнизе Мнемент’у, который покровительственно завис над Рамот’ой, пока та неуклюже планировала к дальнему концу вытянутого овала Чаши Вейра, разгоняя неловкими крыльями поднимавшийся над теплой водой озерца туман. Она росла так быстро, что не успевала координировать усилия мышц и собственную массу. Ф’лар усадил Лессу на шею Мнемент’а, девушка с тревогой наблюдала за неуверенным полетом королевы.

«Королевы не летают, потому что не могут», – с горечью подумала Лесса, сравнивая гротескные усилия Рамот’ы с непринужденным скольжением Мнемент’а.

– Мнемент’ говорит, что она станет намного изящнее, когда полностью вырастет, – послышался сзади веселый голос Ф’лара.

– Но молодые самцы растут столь же быстро, и они совсем не… – Лесса не договорила, не собираясь делиться с всадником своим мнением.

– Они вырастают не такими большими, и они постоянно тренируются…

– В полетах! – Лесса едва не подпрыгнула, но, заметив, как блеснули глаза бронзового всадника, замолчала, вспомнив, что он столь же скор на насмешки, как и она сама.

Рамот’а погрузилась в воду, раздраженно ожидая, когда ее потрут песком. Левый спинной гребень мерзко зудел. Набрав горсть песка, Лесса послушно принялась за дело.

Ее жизнь в Вейре ничем не отличалась от жизни в Руате. Здесь ей точно так же приходилось скрести и отчищать. «И с каждым днем все больше», – подумала она, наконец отправляя золотую на глубину ополоснуться. Рамот’а погрузилась по кончик носа, так что прикрытые тонкими внутренними веками глаза поблескивали под самой поверхностью, будто драгоценные камни. Королева лениво перевернулась, и вода омыла щиколотки Лессы.

Когда Рамот’а покидала свою пещеру, все бросали свои занятия. Леса заметила женщин, которые толпились у входа в Нижние пещеры, восхищенно тараща глаза. Драконы сидели на своих насестах или бесцельно кружили над головой. Даже мальчики с юными дракончиками, движимые любопытством, покинули казармы на тренировочном поле.

Внезапно дракон на возвышенности у Звездной Скалы издал трубный рев и вместе с всадником по спирали опустился на землю.

– Десятина, Ф’лар! Караван уже в ущелье! – широко улыбаясь, объявил синий всадник, и тут же разочарованно помрачнел, увидев, с каким спокойствием воспринял неожиданную добрую весть бронзовый.

– Ф’нор этим займется, – с безразличным видом ответил Ф’лар. Синий дракон послушно унес своего всадника на карниз, где сидел Кант’.

– Кто бы это мог быть? – спросила Лесса. – Те три холда, что верны нам, уже прислали свою долю.

Ф’лар дождался, когда Ф’нор на коричневом Кант’е поднимется в воздух над краем Чаши Вейра вместе с несколькими зелеными всадниками крыла.

– Скоро узнаем, – бросил он, задумчиво глядя на восток, и на его губах промелькнула мгновенная неприятная улыбка. Лесса тоже посмотрела на восток, где искушенный взгляд мог различить слабую искорку Алой Звезды, несмотря на высоко стоящее солнце. – Те, кто нам предан, получат защиту, когда придет Алая Звезда, – еле слышно пробормотал Ф’лар.

Лесса не знала, почему они оба придают такое значение Алой Звезде, но, как и он, воспринимала ее как угрозу. Собственно, именно Алая Звезда стала главным аргументом Ф’лара, заставившим Лессу покинуть Руат. Она понятия не имела, почему бронзовый не разделяет пагубного безразличия, с которым относились к Звезде другие всадники. Лесса никогда его об этом не спрашивала – не из-за неприязни, но потому, что его вера со всей очевидностью не допускала сомнений. Ф’лар знал. И Лесса тоже знала.

И порой это знание, вероятно, пробуждалось и в драконах. На рассвете они беспокойно шевелились во сне, если спали, или били хвостами и раскрывали крылья, если бодрствовали. Манора, похоже, тоже верила. Ф’нор – наверняка. Возможно, уверенность Ф’лара в какой-то мере передавалась и его всадникам, от которых он требовал беспрекословного следования традициям, и те отвечали ему полной преданностью.

Рамот’а выбралась из озера и, хлопая крыльями и с трудом переставляя ноги, направилась к месту кормежки. Мнемент’ устроился на карнизе, позволив Лессе усесться на его переднюю лапу: вдали от центра Чаши земля холодила ступни.

Рамот’а поела, горько жалуясь, что мясные самцы слишком жилистые и что Лесса разрешила ей всего шесть.

– Другим, знаешь ли, тоже нужно есть.

Рамот’а сообщила Лессе, что она королева и у нее больше прав.

– Завтра у тебя опять будет зудеть.

Мнемент’ сказал, что может с ней поделиться, поскольку отлично поужинал жирным бычком в Керуне два дня назад. Лесса с заметным интересом взглянула на Мнемент’а. Не потому ли все драконы в крыле Ф’лара выглядят так ухоженно? Следовало внимательнее присмотреться к тому, кто и как часто посещает место для кормежки.

Рамот’а вновь устроилась в своем вейре и уже дремала, когда Ф’лар привел начальника каравана.

– Госпожа Вейра, – сказал Ф’лар, – это посланник от Лайтола с поручением к тебе.

С трудом отведя глаза от сверкающей золотой королевы, гость поклонился Лессе.

– Я Тиларек, госпожа Вейра, от Лайтола, управляющего Руат-холдом, – почтительно произнес он, но его устремленный на Лессу взгляд был полон такого восхищения, что граничил с бесстыдством.

Достав из-за пояса послание, он поколебался, разрываясь между приказом вручить его госпоже Вейра и уверенностью в том, что женщины не умеют читать. Ф’лар ободряюще улыбнулся, а Лесса повелительно протянула руку.

– Королева спит, – заметил Ф’лар, показывая на коридор к залу Совета.

«Весьма находчиво со стороны Ф’лара, – подумала Лесса, – дать посланнику наглядеться на Рамот’у». Тиларек наверняка расскажет на обратном пути о необычных размерах и отменном здоровье королевы, а при каждом пересказе слухи будут все подробнее и краше. А заодно поделится мнением о новой госпоже Вейра.

Дождавшись, когда Ф’лар предложит посланнику вина, Лесса развернула кожаный свиток. Разбирая почерк Лайтола, она поняла, что очень рада получить известия из Руата. Но почему Лайтол начал именно с этого?

«Малыш здоров и растет крепким…» Здоровье мальчика ее не интересовало. Ага…

«Руат очищен от зелени, от вершины холма до мастерских. Урожай выдался отменный, стада дают хороший приплод. Посылаю надлежащую десятину от Руат-холда. Пусть процветает Вейр, что защищает нас».

Лесса фыркнула. Да, Руат исполнил свой долг, но больше ни один холд не прислал подобающих приветствий. Послание Лайтола завершалось зловеще: