- -
- 100%
- +
— Света, я жду роман после праздников, иначе мы пропустим все сроки и издадим книгу только через год! — назидательно произносит мой редактор в трубку, пока я забираю свой кофе с корицей на заправке и устраиваюсь в салоне.
Напиток ужасный — какая-то порошковая катастрофа с легким запахом кофе, но в текущих условиях это лучше, чем ничего.
И да, я знаю, что все сроки давным-давно сгорели, и Валерия, мой редактор и по совместительству хорошая подруга, помогает по доброте душевной. И по хорошим тиражам, разумеется. После успеха первых двух книг, случайно свалившегося мне на голову, все ждут третью, а я все никак не могу справиться с писательским блоком.
— Прости, Лер, я пытаюсь дописать, но ничего не выходит.
Возвращаюсь на трассу. До места назначения осталось десять минут, и я предвкушаю грядущий отдых.
— В смысле не выходит? Мы что, зря позавчера вдохновлялись? — смеется она в трубку, намекая на нашу предновогоднюю встречу в баре. Мы обменялись подарками, потанцевали и наговорились по душам. — Ты, кстати, так и не рассказала, чем все закончилось с тем мужчиной. Выглядел он прямо как герой из книг, — мечтательно вздыхает Лера.
И я тоже вспоминаю — он подошел знакомиться после очередного танца. Принес нам бутылку шампанского и сказал, что я его очаровала и что он теперь не может смотреть никуда, кроме как на меня. Слово за слово, и вот мы уже танцуем, а дальше в ход пошли поцелуи, и мы заказали одно такси на двоих.
Безумная глупая идея! Я никогда прежде не делала ничего подобного. И мне до сих пор немного не по себе, но тело радостно откликается жаром, когда перед глазами всплывает образ высокого широкоплечего мужчины с темными волосами, аккуратной бородой и таким пронзительным взглядом, который, кажется, читает насквозь.
— Пожалуйста, давай не будем об этом. Мне до сих пор стыдно.
— Стыдно? За что? За секс? — искренне удивляется Лера. — Тебе напомнить, где и как герои твоей первой книги этим занимались?
— Это фантазии, Лер. А тут… реальность.
— Жизнь порой разыгрывает сюжеты куда круче, чем самый умелый автор. Ладно, но ты хотя бы в книжке опиши что-то подобное. Читатели хотят от тебя пикантной истории. Все, как ты умеешь.
— Я постараюсь, — отвечаю со вздохом и сворачиваю с трассы, въезжая в поселок.
Идея уехать подальше ото всех пришла мне внезапно и всего неделю назад. Я с трудом нашла шале в горах, сдающийся на праздники, но влюбилась в домик с первого взгляда. Вокруг — сосновый бор, усыпанный снегом, и я словно оказываюсь в волшебной сказке. Даже выключаю музыку и приоткрываю окна, чтобы слышать мир.
Узкая двухполосная дорога тянется вперед. До меня доносится шум горной реки, не замерзающей даже зимой. Бурный поток несется вперед, перемалывая камни. Я где-то читала, что эти реки не замерзают, потому что их питают подземные воды, а не только тающие ледники.
— Держи меня в курсе. И обязательно пиши по любым вопросам. Слышишь? — теперь Лера всерьез переживает. Она вообще не очень-то и хотела отпускать меня одну в праздники. Потому что в Новый год никто не должен быть один. Но я буду не одна — со мной всегда путешествуют герои из моих книг. Что называется, когда я сойду с ума, я никому не скажу, но будут знаки.
Мои, кажется, слишком активно начинают проявляться.
— Конечно. Все будет хорошо, вот увидишь. Ты еще будешь мне завидовать — тишина, горы и много снега.
Мое шале оказывается одним из последних. Они здесь стоят вразброс, а не стройным рядом вдоль дороги, как это бывает на курортах. Припарковавшись у нужного дома, я торопливо выхожу из машины и осматриваюсь.
Одноэтажный дом с выступом для второго света в гостиной и декоративной отделкой под дерево. Большие окна от потолка до пола и огромная веранда. Придомовая территория небольшая, но вся усыпана снегом, только дорожка к дому и заезд для машины расчищены, за что я мысленно ставлю звездочку хозяевам. Забота и отличный сервис всегда приятны.
Вокруг — лес, а за ним горы. На лице появляется глупая улыбка, от которой я никак не могу избавиться. Запрокидываю голову, подставляя лицо солнцу. Оно печет щеки, как в детстве. Это хороший знак, да? Немного одиночества еще никому не вредило, особенно когда это все для дела.
Ввожу код на калитке и открываю. К дому иду не спеша, представляя, как было бы прекрасно жить здесь круглый год. Но снимать шале с посуточной оплатой все триста шестьдесят пять дней в году я не потяну. И даже моя основная работа не спасет.
У дома еще один кодовый замок с небольшим ящичком. Бесконтактная сдача жилья — это достаточно современное решение, но я бы, конечно, хотела, чтобы мне все рассказали и показали, потому что все две недели я потрачу только на изучение дома и его возможностей.
Вставляю ключ в замок и поворачиваю, но в последний момент рука соскальзывает, и в моих пальцах остается только головка ключа. Подняв руку, смотрю на нее и не верю, что такое вообще может быть.
Паника тут же охватывает тело. Я ехала сюда четыре часа по заснеженной трассе. Обратную дорогу я не выдержу. Мне хочется принять душ и вытянуть ноги у камина, а не думать, как попасть внутрь.
Присев на корточки перед замочной скважиной, пытаюсь ногтем подцепить остатки ключа. Не идет, он потрясающе ровно там застрял.
Черт. Черт. Черт. Что делать-то?
Верчусь вокруг своей оси. Взгляд цепляется за верхушки гор, которые блестят на солнце. Они величественные и монументальные, и они спокойно переживут, если я замерзну тут или останусь без дома.
А я?
Точно! Нужно позвонить Елене, милой женщине, сдавшей мне дом.
Нашарив в кармане телефон, снимаю блокировку, но прежде чем набрать нужный номер, делаю фотографию гор. Коллекция фоточек для вдохновения лежит у меня в отдельной папке, и открывшийся вид потрясающе красив, чтобы его не запечатлеть.
— Слушаю, — Елена берет трубку практически сразу.
— Здравствуйте. Я Светлана, сняла у вас дом на праздники.
— Ах, да, Светочка, добрый день. Вы как? Добрались? — ее звонкий голос заглушается гулом. Она тоже куда-то едет?
— Да, но случился форс-мажор. Ключ сломался прямо в замочной скважине. У вас есть контакт мастера, который может быстро исправить всю ситуацию? Мне бы хотелось попасть в дом.
Елена молчит, и я начинаю волноваться. Наверное, думает, насколько я проблемный житель, раз в первые две минуты присутствия сломала ключ. Что падет следующим? Чайник? Микроволновка? Бойлер?
Как часто вообще ломаются ключи прямо в замке?
— Не переживайте, Светочка. Я пришлю к вам своего сына, он все исправит. Будет через сорок минут, сходите пока в кафе и выпейте бокал глинтвейна.
Я возвращаюсь в машину и вместо глинтвейна допиваю жуткий кофе, заедая его мини-шоколадкой, которую мне дали в подарок там же на заправке.
Открываю ноутбук и пытаюсь немного поработать, чтобы скоротать время. Перечитываю последние написанные главы. В них героиня сбегает из-под носа главного героя, обведя вокруг пальца не только его, но и всю его охрану. А дальше она должна идти с подружкой в клуб, куда заявится главный герой и по совместительству ее фиктивный муж, требуя, чтобы она немедленно уехала с ним.
Пальцы бегут по буквам, но стоит мне остановиться и перечитать написанное, как я тут же все удаляю. Новая локация не вернула меня чудесным образом к написанию. Наверное, прошло слишком мало времени.
После нескольких бесплодных попыток откладываю ноутбук на сиденье и просто смотрю вперед, барабаня по рулю. Сколько там времени прошло? Не пора ли «сыну» появиться?
Стоит этой мысли оформиться, а возмущению от длительного ожидания улететь в космос, как рядом с моей машиной останавливается темно-зеленый внедорожник. Радостно потирая руки, глушу двигатель и выхожу из машины.
Мужчина высокий, но я толком не успеваю его рассмотреть, потому что он сразу же разворачивается и идет к багажнику, наверное, за инструментами.
— Добрый день! — веду себя предельно вежливо.
— Здрасьте, — басит на всю округу. — Что у вас случилось?
Я медленно обхожу его машину. На таком звере можно легко подняться в горы и не думать, как лучше объехать яму на дороге. Такой танк пройдет везде.
— Вот, — вытягиваю головку ключа на ладони и останавливаюсь в паре метров от мужчины.
Он поворачивается ко мне сразу всем корпусом, прихватив в одну руку ящик с инструментами. Куртка нараспашку, под ней водолазка, а лицо… о, нет.
Не может быть.
Слишком долго смотрю на густую темную бороду. Губы печет от воспоминаний, я чересчур хорошо помню, как эта борода царапала мое лицо и… все, что ниже, когда этот варвар меня целовал.
Тяжело сглатываю и расстегиваю молнию на пальто, чтобы немного остыть.
Он тоже меня узнает, но совсем не испытывает шока. Напротив, сильно радуется и улыбается так широко, что я тоже нервно дергаю губами в ответном порыве.
— Ну привет, беглянка.
Глава 2. Тактика
Растерянно киваю и первой отвожу взгляд. Это я после шампанского была смелой и решительной, в обычной жизни я максимально робкий и неконфликтный человек, и сейчас мне тяжело выдерживать напор неожиданного внимания, щедро сдобренного порцией тестостерона.
— Здравствуйте, — повторяю приветствие еще раз. — Откройте мне дом, пожалуйста, — выбираю тактику игнорирования нашего знакомства двухдневной давности.
Мой спасатель меняется в лице — улыбка растворяется вмиг, а брови сурово сдвигаются к переносице. Я тяжело сглатываю. Мне срочно нужно запить образовавшееся между нами напряжение. Но тело действует против меня и вспыхивает, продолжая напоминать, как хорошо было в медвежьих объятиях Романа.
Я поджимаю губы и поворачиваюсь в сторону гор — они такие монументальные и… спокойные. Мне бы капельку их мудрости и умения сохранять дзен даже в самые сильные бури. Но мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди от волнения и напряжения.
— Значит, так, да? — ледяные нотки в голосе заставляют ежиться. — Делаем вид, что не знакомы?
— А мы разве знакомы? — прорывается наружу внутренняя стерва, о существовании которой до сегодняшнего момента я даже не знала.
Оборачиваюсь и вопросительно выгибаю брови. Смотрю на Рому. Я и правда ничего о нем не знаю, кроме имени и того, насколько выдающееся у него тело под одеждой. К щекам приливает жар, и я снова первой отвожу взгляд, не выдерживая напора. Моя бравада заканчивается так же стремительно, как и начинается.
— Ну вот и познакомимся, — спокойно бросает Роман и, поправив чемоданчик в руке, идет к дому. — Все равно других занятий, кроме как меня караулить, нету.
Представляю, как неловко буду топтаться вокруг него, наблюдая за работой. Как мы волей-неволей станем разговаривать, как мне придется рассказывать о себе, перешагивая через горы стыда, потому что не разговаривать и заниматься приятным делом было куда легче, чем сейчас вести светские беседы.
Да и ни к чему это все. Я приехала сюда с конкретной целью, и она полностью исключает общение с мужчинами. Ну разве что с одним книжным, но с ним меня связывают родительские отношения, потому что я его создала.
— Я подожду в кафе, — киваю в сторону поляны, где расположилось несколько заведений и прокат снаряжения.
— Тогда оставь номер. Я позвоню, когда закончу, — отвечает строго, словно потерял ко мне всякий интерес, и дает свой телефон с разблокированным экраном.
Мешкаю несколько секунд. Он ведь… и так сможет узнать, да? Просто наберет маме, если захочет, и спросит под важным предлогом. Поэтому нет смысла играть в недотрогу.
Я сама обозначила статус наших взаимоотношений, и стоит его придерживаться. Если бы мы были не знакомы, я бы спокойно оставила мастеру номер телефона и ушла заниматься своими делами. Значит, в этом не должно быть ничего страшного.
Записав номер, делаю себе дозвон и возвращаю телефон. Рома все это время смотрит.
Наши руки соприкасаются на короткое мгновение, но я успеваю отметить, что его ладонь горячая в отличие от моей.
— Ты замерзла. Иди в «Ласточку», скажи что от Сотникова Романа. Не смотри так, — комментирует выражение моего лица. — Тут народ любит дурить туристов, — хмыкает мой спасатель. Точнее, не мой. Абсолютно точно не мой.
— Спасибо.
Развернувшись, спешу к машине. Беру кошелек и ноутбук. Не знаю, сколько мне придется там сидеть, поэтому лучше займусь полезным делом и отредактирую уже написанную главу.
Желание все-все переделать увеличивается в геометрической прогрессии, стоит мне занять столик у окна и открыть макбук. Не знаю, как с этим импульсом сражаются другие авторы, но я, внимательно слушая внутреннего — и всегда безжалостного! — критика, сдаюсь на его милость и принимаюсь удалять абзацы текста, рождая на их месте новое, что-то более совершенное.
— Ваш заказ, — раздается над головой голос официантки, и я отвлекаюсь, тут же забывая предложение, которое вертела в голове. Так всегда — дашь гениальной мысли уйти, не записав сразу, и она исчезнет бесследно и навеки. — Хычин с картошкой и сыром и облепиховый чай.
Я тяну носом запахи. Гулять так гулять. В отпуске никто не думает о фигуре, обычно ею хвастаются. Но спасибо, что я выбрала зимний курорт, а не летний, и все шероховатости моей фигуры надежно скрыты свитером и свободными джинсами.
— Если нужно будет что–то еще, подойдите к стойке, — удивляет местными правилами. — Приятного аппетита, — она стреляет в меня хмурым взглядом и, крутанувшись, поспешно уходит, словно кафе забито под завязку, а не на три столика из пятнадцати.
Я списываю это на усталость и суровый горный характер. А может, не стоило говорить, что их место мне порекомендовал Рома Сотников? Кажется, этим предложением я в корне изменила тон нашего общения, и оно потекло по другому руслу — хорошему или плохому, я так и не поняла.
Но сделанного не воротишь, работаем с тем, что есть.
Вгрызаюсь в еду. Хычин горячий и нежный. Тесто тает во рту, оставляя после себя сливочный вкус масла и приятную соленость сыра, которая приглушается крахмалистой картошечкой. Облизываю губы и закрываю глаза, впадая в гастрономический экстаз. Боже, я точно уеду с пятью лишними килограммами, но от этой пищи богов не откажусь. Нужно будет выведать рецепт. В интернете, конечно, их полно, но самый лучший тот, который хозяйки бережно передают друг другу.
Запиваю все это дело чаем. Он кислый, и сладкий, и терпкий одновременно. Нужно время, чтобы разобрать все грани вкуса и привыкнуть. Такая экзотика мне точно приходится по душе, и я не замечаю, как стремительно пустеют тарелка и кружка.
Приходится заказать еще порцию чая, чтобы было чем запивать злость от того, что слова перестают складываться в адекватные предложения. Господи, кто вообще решил, что я писатель? И кто все эти люди, что купили мои книги? Им нужно выдать ордена за мужество.
Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Нужно было просить чай с мятой, чтобы успокоиться.
На самом деле, такие состояния в писательском ремесле нередки. И они достаточно быстро проходят, если сосредоточиться на хорошем. И оно у меня есть! Много всего! Но так ведь всегда бывает — тебе могут сделать тысячу комплиментов, но запомнится только один-единственный язвительный комментарий, который будет преследовать в течение следующих пяти лет как минимум.
Под ворчание не замечаю, как втягиваюсь в процесс. Ускоряюсь, набирая обороты, и заканчиваю редактировать главу. Ставлю последнюю точку и выдыхаю с облегчением. Шалость удалась. И от смены обстановки мозг включается в работу на полную.
Над дверью кафе звенит колокольчик, вытаскивая меня в реальность. Подняв голову, смотрю, как в дверь входит мужчина крупного телосложения, отряхивая с себя снег. Перевожу взгляд за окно и с удивлением отмечаю, что вместо ясного солнца небо сплошь затянуло серыми тучами, а дорогу видно не дальше пары метров из-за густого снегопада.
Мужчина тем временем приближается, расстегивает на ходу куртку и снимает с лица балаклаву. Он, видимо, из местных, раз одет так продуманно. Зачем-то задерживаюсь на нем взглядом. Считываю образ и быстро стучу пальцами по клавишам, записывая короткое «дровосек, снег на плечах и голове, дикий и брутальный».
Так и живем. Вдохновение в каждом мгновении.
Мои глаза стремительно округляются, когда я узнаю в мужчине Романа. Точно, и парка его, как я сразу не признала-то?
Порывисто захлопываю крышку ноутбука. Нужно будет удалить все. Не хватало еще описывать любовников в книге. Слишком много чести для них. Книги — это про отрыв от реальности и полностью выдуманный мир, пусть и основанный на нашем. И там не место мужчинам, которые самоуверенно подкатывают к девушкам в барах и везут их ночью в свою постель, чтобы заниматься разного рода непотребствами, приятными, но аморальными.
— Хорошо, что ты здесь, — с облегчением выдыхает Рома.
— Вы закончили? — продолжаю обращаться к нему на вы, неустанно выдерживая между нами дистанцию.
— Можно и так сказать. Остатки ключа из замка достал, но с оговоркой, — он отодвигает стул и присаживается. Смотрит на мою кружку, в которой еще теплится чай. Щеки и нос у Романа красные после улицы. Сегодня хоть и теплый день, но не стоит забывать, что уже тридцатое декабря, и погода здесь совсем не майская.
Ведомая странным порывом, пододвигаю к мужчине кружку. Рома ухмыляется, кивает в знак благодарности и тут же принимается пить.
— И что за оговорка?
— Замок пришлось разобрать, — Роман со стуком опускает кружку на стол. Я смотрю, как его пальцы обхватывают керамику. Он греется, но завораживает меня не это, а его руки. — И он сломался. Магазин стройматериалов откроется завтра. И, собственно, вариантов у тебя два: либо сидеть у двери и караулить ее самой, либо я останусь и прослежу за твоей безопасностью. Местность тут не криминальная, но, сама понимаешь, лучше лишний раз не рисковать.
Глава 3. Чутье
Что безумнее — остаться в одиночестве в домике в горах без замка на двери или все-таки пригласить мужчину, с которым меня связывает одна ночь? Сомневаюсь, что дикие звери будут ломиться в дверь. Да и случайные гости исключены, здесь слишком много семей, которым до меня нет никакого дела.
Времена, когда мелкие бандиты забирались в дома и обворовывали туристов канули в лету. По крайней мере, в нашей стране. Мы даже телефоны на пляжах уже не прячем под полотенца, когда уходим купаться. Что может случиться со мной в доме? Тем более, что никто не знает о моей маленькой проблемке.
Выхожу из душа и надеваю костюм из тонкой шерсти. Он бежевого цвета, и в серо-грязном городе я так и не решилась его надеть. Зато сейчас мой наряд идеально подходит шикарному шале, окруженному сосновым бором и заснеженными горами. Приехать сюда — моя маленькая блажь. Я давно нуждалась в тишине и одиночестве. Иногда всем полезно сбегать от общества. Не потому, что оно надоело или окончательно допекло. Просто важные решения мы всегда принимаем наедине с собой. И настала моя пора это сделать.
Расчесываю волосы и собираю их в низкий пучок. После гайдов в рилсах я могу это делать идеально в любое время, и он всегда получается с легкой небрежностью. Хочется подвести глаза, сделав на них акцент, и я хватаюсь за карандаш, но останавливаю себя в последний момент. Эти желания идут не от сердца, а из комплексов. Я красива такой, какая есть, и никакие «улучшатели» мне не требуются.
Сбрызгиваю кожу духами — единственное, что есть на мне, кроме одежды. Беру ноутбук с собой, я приметила огромное кресло в гостиной, в котором приятно будет поработать.
Когда оказываюсь в коридоре, улавливаю приятные запахи жареного мяса. Желудок тут же отзывается радостным журчанием, и я благодарю вселенную за то, что никто не видит моего позора. Крадучись, иду на кухню.
Роман раскладывает приборы на столе и оборачивается сразу же, стоит мне переступить порог. Неужели я так громко топаю? Или это то самое «чутье хищника», о котором я пишу в романах? Никогда не думала, что это может быть реальным. Мне всегда казалось, что чувствовать друг друга в пространстве можно только в выдуманном мире, эдакий знак для читателей, что встреча героев — это предназначение. Теперь же я неловко переступаю с ноги на ногу и нервно улыбаюсь.
Темный взгляд скользит по моей фигуре, задерживаясь на бедрах и в районе талии, которую тяжело разглядеть за свободным свитером, а не потому, что я чрезмерно увлеклась пирожными и конфетами в последние пару недель.
И возвращаясь к вопросу о безумии — определенно, нужно быть сумасшедшей, чтобы остаться в гордом одиночестве в доме без замка на входной двери.
— Я взял на себя смелость приготовить нам ужин. Надеюсь, ты отрицаешь всю современную чушь о растительной пище и ешь мясо, — хмыкает Рома, останавливаясь взглядом на моей груди. Четвертый размер при росте в метр шестьдесят и пятидесяти пяти килограммах. Он же не думает, что я жевала одну капусту, чтобы обрести несказанные богатства в виде двух дынек, которые не во всякое белье впихнешь? И да, под «не во всяким» я предполагаю красивые комплекты, которые усиливают женскую энергию, а не те, которые носит моя бабуля, хотя ей они чертовски идут.
— Только не говядину. После ковида на дух не переношу ее запах, — зачем-то откровенничаю, но вместо того, чтобы идти мужчине навстречу, я отступаю в сторону гостиной.
Подхожу к окну, вглядываясь в ночь. Вдалеке над дорогой горит фонарь, в его отсвете кружат снежинки. Видимость стремится к нулевой. Со светом в окнах мы здесь как на ладони.
Оглядываюсь в поисках штор или жалюзи. Хочется спрятаться от окружающего мира.
— В ведерке на столике все пульты. Самый маленький отвечает за рулонные шторы, — комментирует Рома.
Он мысли мои читает, что ли? Как понял, что именно я ищу?
Так, главное сейчас не начать вспоминать нашу ночь и не думать вообще о нем. Ни одной мыслишки. Все под запретом — и его нагловатая ухмылочка, которая с первых секунд притягивает внимание, и крепкая фигура, та самая каменная стена, за которой очень приятно прятаться. И… нет. стоп!
Уши вспыхивают от стыда. Молча беру пульт и прячу нас от окружающего мира. До утра там все равно ничего интересного не произойдет.
Оставляю ноутбук на столике, так и не решив, что делать дальше. Идти на контакт я не настроена. В моих планах на отпуск — полное игнорирование социализации, тишина и недописанный роман, в котором я должна поставить финальную точку через полторы недели.
— Ты слишком задумчивая, Лана, — голос звучит совсем рядом, царапая хрипотцой что-то неизведанное в моей душе. Упускаю момент, когда Рома подошел. — Ты ведь приехала отдыхать. Можно наконец расслабиться, — большие теплые ладони ложатся на мои плечи. Пальцы умелыми движениями нащупывают мышцы между лопаток и круговыми движениями перемещаются вверх и вниз.
Жмурюсь от удовольствия и тихо мычу. Рома продолжает мять меня, действуя профессионально и очень деликатно. Растирает кулаком шею, куда сразу же устремляется кровь. Хо-ро-шо.
И я почти не думаю, что это все лишнее и что мы не должны трогать друг друга, когда вздумается.
Набираю в грудь больше воздуха. Нужно быть разумнее и остановить это безумие, пока оно не переросло в армагеддон или стихийное бедствие.
— Пойдем, феечка, — Рома разворачивает меня лицом к столу и легонько подталкивает. Снова действует на опережение. Феноменальное чутье! — Пока все не остыло. Продолжим после ужина, — воркует он, пользуясь тем, что я разомлела.
Последняя фраза действует отрезвляюще. Крутанувшись, я почти вспахиваю носом грудную клетку Ромы и едва сохраняю равновесие.
— Давай проясним все еще раз, — говорю мягко, но внутренне понимаю, что не выдержу давления, если Роман решит препятствовать в радикальной манере. — Мы, — перевожу пальцем с себя на него и обратно, — ничего не продолжим. И ничего не будем вспоминать.
— Мне и вспоминать не надо, — перебивает Рома, не дав договорить. Он больше не уступает мне первенство. Медленно шагает вперед, вынуждая меня пятиться. Глаза неотрывно следят за моими. Словно на крючок подцепляют, так что я не могу отвернуться. Только беспомощно хлопаю жабрами, как рыба. — Я ничего не забыл, — снова эта ухмылочка, которая соблазняет быстрее любых слов.