Роман под елку

Глава 4. По-взрослому

Я в панике! И в предвкушении!

Вот, что, оказывается, чувствуют мои героини, когда самцы, с головы до ног наполненные тестостероном, прижимают их к стенке. Меня едва держат собственные ноги.

В тело стремительными волнами приливает адреналин. Мысленно фиксирую, что нужно записать фразу позже.

Губы покалывает от неминуемого поцелуя.

Господи, о чем я вообще думаю?

Никаких больше поцелуев. Достаточно тех, что уже были.

Рома решительно приближается, с грацией хищника, который знает, что жертва никуда не денется, и поэтому не торопится. Неужели я настолько очевидна? Или он так сильно в себе уверен?

— И… зак-кончили, — запинаюсь так некстати. Как девчонка. А мне двадцать семь, и трепетать перед мужчиной в моем возрасте даже как-то неприлично. — Вся прелесть случайного секса в том, что он заканчивается после одной ночи, а потом люди расходятся, не обмениваясь контактами, чтобы больше никогда не встречаться, — выпаливаю как на духу.

Рома изумленно выгибает бровь.

— Мы не искали друг друга намеренно, — на мужественном лице появляется кошачья ухмылка. — Нас свела судьба. Глупо отказываться от ее подарков. Как говорится, ты привлекательна, — он щелкает меня по носу, — я чертовски привлекателен…

Закатываю глаза.

Ну да, «чего время терять», если у нас уже все было и кружить вокруг да около не имеет смысла, потому что и так дадут.

— Но сначала давай все-таки поедим, — обхватив меня за талию, Рома разворачивает нас и подталкивает меня к столу, оказываясь за моей спиной. Тесный контакт ярко напоминает, как было хорошо в этих мужских объятиях две ночи назад. Тело вспыхивает, откликаясь. Что за чертовщина творится? Теплая ладонь, устроившаяся на пояснице, прожигает даже через ткань. И я спешно переставляю ноги, надеясь избавиться от пьянящего прикосновения. — Чтобы в процессе у тебя не случился голодный обморок.

Оборачиваюсь, грозно глядя на Романа через плечо. Он все еще улыбается. Его, кажется, забавляет вся ситуация. А меня — абсолютно нет. Я приехала сюда с конкретной целью, и в нее не входили знакомства с мужчинами и сексуальные связи.

Одинокая одиночка, одиноко встречающая Новый год — вот как все должно было быть. И да, тавтология здесь к месту. Она для усиления моего о-д-и-н-о-ч-е-с-т-в-а.

А тут врывается варвар и пышет тестостероном налево и направо, лишая меня иллюзии, которую я продумала до мелочей.

— Я не собираюсь с тобой спать, — шиплю ядовито и снова иду к столу, потому что Рома настигает, и эти его руки… Слишком загребущие и умелые. И я снова буду о них думать, чего мне категорически нельзя.

— Это хорошо, — соглашается несносный варвар слишком быстро. — Потому что спать — последнее, что я планирую с тобой делать, — весело подмигивает и, с легкостью меня опередив, отодвигает стул и жестом приглашает сесть.

Я чувствую себя загнанной в ловушке. Роман отставал от меня на несколько шагов, но меньше чем за секунду вырвался вперед. Наши физические способности неравны, и то, что я обманчиво приняла за свою победу, было лишь уступкой с его стороны.

И, кажется, я понимаю, зачем нам дана женская хитрость.

Присаживаюсь за стол. Может, между нами с Ромой и есть некое противостояние, но перерыв на вкусный ужин никто не отменял, а питаться яичницей или бутербродами после таких фантастических запахов, пропитавших всю кухню и гостиную, я попросту не смогу.

— Сухое или полусладкое? — спрашивает Рома, показывая две бутылки вина.

Что там не любят мужчины? Сухое? Я от него сама не в восторге. Возможно, после тридцати я оценю весь букет вкуса, но пока мне кажется, что сухое вино придумано, чтобы распознавать извращенцев и маньяков. Только они могут с удовольствием пить эту адскую жижу, а потом хладнокровно совершать свои преступления.

Но я ведь хитрю, поэтому, очаровательно улыбаясь Роману, уверенно произношу:

— Сухое.

Он отстраненно кивает и принимается открывать бутылку. Я снова наблюдаю за ним. За широкой спиной, за тем, как плавно перекатываются обтянутые водолазкой мышцы. Неосознанно прикусываю губу, откровенно любуясь.

Встряхнув головой, отворачиваюсь и смотрю на стол, который уже накрыт и минимально сервирован. Дурочка я. Отшить его собиралась, а сама слюни пускаю.

Рома берет один бокал и, поставив передо мной, заполняет на треть.

Наблюдаю за тем, как рубиновое вино разливается по стенкам. Цвет — фантастический. Я, кажется, такое видела только у гранатового вина. Отставив бутылку, Рома идет к шкафу и достает оттуда низкий бокал с толстым дном.

— А ты? — спрашиваю с надеждой.

— Я составлю тебе компанию, но не этим компотом, — Роман вытаскивает бутылку коньяка и наливает себе. Сжимаю зубы от досады. План провалился, даже не начав воплощаться. — Или ты тоже за крепкие напитки?

— Нет, — качаю головой, прекрасно зная, что после пары глотков коньяка я вернусь к той ужасно распущенной версии себя двухдневной давности, которая смогла уехать из бара с малознакомым мужчиной. Поэтому никакого алкоголя. А вино я пригублю только для вида.

Рома наконец ставит на стол две тарелки с румяными стейками и запеченными овощами. Когда только он это все успел? От ароматов текут слюнки. Я смотрю на золотистую картошечку, представляя, какой нежной она окажется на вкус. Боже, этот мужчина вообще настоящий или ко мне пришла шиза и я его выдумала воспаленным писательским мозгом?

— Приятного аппетита, — желает Роман, усаживаясь напротив.

Ай, к черту эту женскую хитрость! Не умею я быть такой.

— Нет, постой. Давай все-таки поговорим по-взрослому.

Он поднимает взгляд от тарелки, глядя на меня с умешкой. Ему тридцать пять, он сказал в вечер нашего знакомства, между нами восемь лет разницы, и моя пылкая просьба выглядит слишком смешно.

— Ну давай по-взрослому, феечка.

___

История написана в рамках литмоба

https://litnet.com/shrt/XPfS

Глава 5. Мамина корзиночка

Я порывисто отбрасываю с дорожки снег, которого за ночь щедро насыпало. Расстегиваю куртку, потому что жарко. И продолжаю энергично приводить в порядок территорию, чтобы можно было добраться от дороги до дома, не набрав полные ботинки снега.

Злюсь.

Со злостью вгоняю совковую лопату в сугроб, забывая, что там у мамы была композиция из камней. Черенок предупреждающе трещит. Твою за ногу! Не хватало сюда еще перед Новым годом лопаты возить.

Останавливаюсь и тру шею.

Слова феечки, как комариный укус, зудят в мыслях.

«Я приехала сюда не для того, чтобы заводить романы. А чтобы дописать его. Поэтому прошу не предпринимать никаких попыток продолжить формат сложившихся между нами отношений. Скажите, сколько я должна вам за ужин. Не хочу злоупотреблять гостеприимством».

Стоит ли говорить, что я едва не запустил стакан с коньяком в противоположную стену? Мало того, что Лана отшивала меня резко и бескомпромиссно, она еще бросила в конце красную тряпку прямиком разъяренному мне, предложив оплатить ужин. Кто вообще так делает?

Женщина, которая в действительности не планирует ничего.

И меня это задевает.

Феечка три ночи назад так самозабвенно стонала и насаживалась на мой член, что я успел глубоко очароваться. И глупо после нашей идеальной совместимости не хотеть еще.

Наш разговор закончился на самой острой фазе, потому что в сердцах я бросил что-то «сама еще прибежишь».

В итоге весь вечер мы поглядывали друг на друга из-под хмуро сведенных бровей, сидя в разных углах комнаты. Феечка упрямо тыкала в кнопки на ноутбуке и мастерски делала вид, что меня не существует в ее пространстве. К полуночи она сама сдалась и ушла спать, а я остался в гостиной, и как полный придурок полночи принюхивался к шлейфу ее духов и думал, слишком ли большой наглостью будет войти в ее спальню и обосноваться в райском месте между ее ног.

Сны с цензом восемнадцать плюс снились мне всю ночь. Я боролся до семи тридцати, а потом пошел успокаивать себя кислородной палочкой, по простому — курить. И вот уже сорок пять минут я чищу территорию, безостановочно гоняя в мыслях более приятную версию утра, в которой мы с феечкой жарко притираемся друг к другу.

От фантазий отвлекает телефонный звонок. Еще даже восьми нет. В таких случай либо звонит полковник, либо единственная женщина, готовая принимать меня таким, какой я есть.

— Привет, мам, — отвечаю бодро.

— Доброе утро, сынок. Не разбудила? — осторожно прощупывает почву Елена Михайловна, прекрасно зная, что если бы я спал, то, вероятнее всего, сбросил бы или сказал «перезвоню» в трубку.

— Нет. Снег чищу. Что-то случилось?

— Ну как сказать… — начинает издалека. — У Светочки все хорошо? Она обустроилась? Не злилась, что так с замком вышло?

Качаю головой. Конечно, сейчас весь разговор будет вертеться вокруг Светочки. Так всегда происходит, когда в поле зрения мамы попадает молодая одинокая женщина, ведь она идеально подойдет на роль моей жены. Говорить с мамой на эту тему бесполезно: мы и ругались, и обсуждали в спокойной беседе. Но женщина, тридцать пять лет назад подарившая мне жизнь, убеждена, что я до сих пор мамина корзиночка и сам с устройством личной жизни не справлюсь.

— Все нормально у твоей Светочки. Вчера поужинали. Ночью никто не ломился, я караулил в гостиной.

— У моей, как же, — вздыхает мама. — Чтобы была моей, надо тебе к ней присмотреться. Девочка хорошая, симпатичная. И в нашем городе живет! — вежливость исчезает, и наступает стадия активного сватовства.

— Ма, я сам разберусь, к кому мне присматриваться.

Тем более, что феечку я уже рассмотрел со всех сторон, а с некоторых даже активно пощупал.

— Ты пока разберешься, я успею помереть и в гробу три раза перевернуться. Ты не молодеешь, сынок. И Семену нужна женская рука и ласка.

— Мам. Сейчас не время и не место. Я поменяю замок и приеду после обеда. Что-нибудь нужно привезти?

Елена Михална молчит. Видимо, обижатся и решает, что делать дальше со своей обидой: пропустить и забыть или же давить на мое чувство вины.

— Нужно, сынок. Может, предложишь Светочке встретить Новый год с нами? Что она там совсем одна. Такой праздник большой, а она сама с собой. Молодая же еще.

— Это неприлично, — вдруг вспоминаю о морали. — Ее решение не наши заботы.

Я уже откровенно себя утешаю. Потому что феечку нужно вычеркнуть и забыть, а ее присутствие на семейном празднике станет очередным напоминанием. Как сахар для диабетика — и хочется, и строго под запретом.

— Вот поэтому, Ромочка, ты до сих пор один! Нужно проявлять участие. И иногда причинять добро.

— А ты сейчас тоже причиняешь? — интересуюсь с усмешкой.

— Я переживаю за тебя, как мать! — картинно причитает моя великая актриса.

— Не начинай, мам.

— А я уже закончила. Делай, что хочешь, Рома. Но Свете обязательно предложи, — она бросает трубку первой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.