- -
- 100%
- +
— Спасибо за службу, капитан, — командир отряда пожимает мне руку.
Меня сегодня провожают как героя. Я же ощущаю себя никчемным куском дерьма.
— Мы ждем тебя обратно, — кивает на мою ногу. — Но не раньше, чем полностью восстановятся все двигательные функции.
А с этим, надо признать, у меня беда. Два месяца прошло, но нога все так же не разгибается до конца, а к концу дня больно на нее наступать. Я получил ранение во время одного из выездов. Разрыв сухожилия четырехглавой мышцы бедра — диагноз я теперь знаю на зубок, потому что именно он лишил меня привычной жизни.
Я пробыл на больничном максимально допустимые шестьдесят дней. Дальше нужно было либо возвращаться на службу, либо уходить. И, конечно, я рассчитывал на первый вариант, но пришлось следовать второму.
— Да я хоть завтра, Ром. Ты же знаешь, — верчу в руках пачку сигарет. Охота закурить, чтобы хоть немного отвлечься и чем-то себя занять.
Сегодня еще, как назло, тепло и солнечно, и я чувствую себя лишним в этой прекрасной жизни, потому что вокруг меня давно сгустились тучи и осел мрак.
— Знаю, но иногда обстоятельства вынуждают действовать иначе. Воспользуйся перерывом для расстановки приоритетов, — намекает на мою личную жизнь, которая как раз из-за работы и не клеилась. Только никому не нужен инвалид.
Я и с девушкой из-за этого расстался.
— Они были расставлены, — недовольно тяну я. Осматриваюсь. У парней занятие на плацу. Печет хорошо, ребята все взмокшие, но продолжают с упорством отрабатывать технику. И моя душа рвется к ним. — Я в поле хочу, — киваю в сторону ребят.
Нахожу Шевцова, своего боевого товарища. Мысленно иду за ним шаг в шаг, прикрывая тыл. Мы всегда работали в паре, а теперь он остался один, принципиально отказавшись от нового напарника. Конечно, в отряде меня может заменить любой. Взаимозаменяемость — основа любого подразделения, но Марк та еще упрямая заноза в заднице. Сказал, что бережет место для меня.
— Ну ты еще заплачь, — Котов качает головой. Да мне от самого себя тошно, но не могу я пока справиться с тупой болью. — Я пришлю тебе контакт физиотерапевта, он работает с военными после ранение, помогает восстановиться. Не пренебрегай его рекомендациями, и вернешься в отряд. Еще пару месяцев я тебе место придержу.
Мы прощаемся в спешке. Парней поднимают на срочный выезд, и мы едем в разные стороны. Это оказывается тяжелее, чем я представлял, поэтому я съезжаю на обочину и десять минут просто дышу.
Пальцами разминаю грудную мышцу в области сердца. Оно сейчас работает на износ.
На шее будто затянулась невидимая удавка, которая не дает дышать.
И я уговариваю себя, что жизнь продолжается, пусть и с новыми вводными. Что это не конец, а только перерыв. Что Котов прав, и пришло время оценить приоритеты и расставить их заново.
Не помню, как доезжаю домой.
В комнатах бардак, как и в моей жизни. На кухне гора немытой посуды и пустые бутылки. Бухал, когда узнал, что увольняют.
Все выглядит депрессивно, я иду по худшему сценарию, о котором нас предупреждали психологи. Скатываюсь на дно эмоциональной ямы, из которой нет выхода.
Прохромав до раковины, достаю из-под мойки мусорное ведро и сгребаю в него все со стола. Никакой больше жалости к себе. Я и так в ней тонул последние два месяца. Сколько можно?
Навожу порядок. Разбираюсь с посудой, меняю постельное белье, устраиваю уборку и готовлю ужин. Это все долго, к вечеру начинает ныть нога, и я обессиленно падаю на диван в гостиной.
Отдохнуть не получается. Стоит ненадолго расслабиться, как в дверь звонят. Это мужики. Заваливаются небольшой группкой, поддерживают.
Марк во главе делегации. Следом за ним Руслан, Серега — мы с ними столько выездов отработали, что даже считать страшно. Замыкающий — Морозов, наш бывший кэп, который теперь руководит тренировочным процессом.
— Нифига у тебя лоск! — Марк заходит как к себе домой. Собственно, так почти и есть. Мы давно и крепко дружим. Шевцов был частым гостем в моем доме до того, как у него завязались отношения. Скоро женится, уже раздал всем приглашения на свадьбу. — С Крис помирился, что ли? — всегда прямо, как рельса.
— Да у меня вроде тоже руки не из жопы растут, — пропускаю всех на кухню. Мужики заходят с пакетами, там какие-то закуски, контейнеры с едой и прочие премудрости.
— Ну тогда нахер мы тут тебе и не сдались. Думали, помощь нужна, а ты… геройствуешь, Тишина, — бодро рапортует Руслан.
— Отставить подобные разговорчики, — басит Морозов. — Стас, мы поддержать пришли, — он ставит пакеты на стулья. Молча начинает их разбирать. Там готова еда, судя по тому, как аккуратно уложена в контейнеры, домашняя. Это Диана, жена Мороза, постаралась. Их семья для нас как вторые родители. — И поговорить.
— О чем? — хмурюсь, ментально отгораживаясь.
Я люблю их, как свою семью, но копошиться в моей голове не надо. Я и сам устраиваю там неплохой переполох.
— Об увольнении. И о том, чем ты в нем будешь заниматься, — Морозов тоже… рельса. Депо, блядь, а не отряд. — Есть у меня один товарищ, мы служили вместе. У него свое охранное агентство. Сейчас ищет людей. Работа там, конечно, не такая как у нас. Почти непыльная. Сопровождение, охрана периметра. В общем, лафа, но покрыться плесенью не даст, — он выкладывает визитку и двигает ее по столу в мою сторону. — Ему нужны толковые ребята, а тебе — занятие, чтобы не сойти с ума.
Я смотрю на кусок картона. Охранное агентство «Беркут». И ниже контакты: номер телефона и имя. Олег Беркут. Понятно, никакой оригинальности. Все по классике: чем проще, тем лучше.
— Я на службу хочу вернуться, а не протирать штаны, глядя в камеры весь день, — морщусь. Знаю я, чем занимаются отставные вояки, которые идут в охрану. Деградируют. А потом спиваются.
— Не настаиваю, но подумать рекомендую. У Олега свой тренировочный центр, он работает с бойцами в период восстановления. Может помочь со всех сторон. Я предупредил его насчет тебя. Он ждет, — двигает визитку еще ближе ко мне.
Я медленно качаю головой.
— Не заинтересован.
___
Девчонки, добро пожаловать в мою новиночку!
Возвращаемся к циклу про настоящих героев и парней, готовых на все ради любимой женщины. Честно? Очень волнуюсь. С одной стороны, вернуться к циклу - это как вернуться домой. А с другой стороны - страшно налажать.
Буду рада вашей поддержке. Не забывайте ставить книге звездочки и писать комментарии, они меня очень вдохновляют. И обязательно добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять :)
Ну, поехали.
2
Промывка мозгов заканчивается нескоро. Парни расходятся ближе к полуночи. Руслан, вечный заводила и безудержный тусовщик, предлагает провести ночь в режиме охоты. Вежливо отказываюсь.
Мужики, конечно, настрой подняли, но он все равно болтается между отметками «полнейший отстой» и «унылая херня». Полночи я не могу уснуть. Верчусь с одного бока на другой. Нога ноет, будто нарочно напоминая о моей неполноценности.
На ближайшие месяцы служба для меня закрыта. Даже если я быстро восстановлюсь, комиссию можно ждать еще полгода. За это время в мой отряд не то что успеют взять человека — он успеет обжиться и перевестись в другое подразделение.
И я точно знаю, что загнусь от скуки, если не найду работу. Только вот незадача — я ничего, кроме как воевать, не умею. Вся моя жизнь была связана с военной деятельностью. Кадетская школа, армия, СОБР. Я в этом с детства. Мать отдала в училище, потому что я был проблемным ребенком. Батя ушел от нас, когда мне было семь, а матери никогда особого дела не было до моего воспитания. Так что как только появилась возможность, я отправился в училище.
Без трудного подростка рядом мать быстро нашла хахаля и уехала с ним за границу. С тех пор единственной моей родней осталась бабушка по папиной линии. Она живет в деревне и ни под каким предлогом не хочет переезжать в город. И можно, конечно, махнуть на пару месяцев к ней под предлогом помощи или еще чего, но я точно знаю, что Ба выгонит меня обратно быстрее, чем я успею рассказать, что произошло.
«Ты упал, а не умер. В жизни будет столько ударов, которые собьют тебя с ног, но это не значит, что ты должен продолжать лежать. Вставай и иди дальше», — принцип, которым руководствуется моя бабуля всю свою жизнь.
И она права. Я упал. Но вместо того, чтобы встать, я все еще лежу, думая, что волшебный подъемный кран появится сам собой и поставит меня на ноги.
Вспоминаю о визитке.
Время два часа ночи. Я гуглю «Беркут», но там крайне мало информации. ЧОП. Спорт-клуб. На немногочисленных фотках везде почти одни и те же лица. Значит, команда сформирована давно.
Все-таки стоит утром позвонить.
Когда собираюсь убрать телефон и хотя бы немного поспать, приходит уведомление.
Крис опубликовала новую историю. В два сорок ночи.
Мы расстались, но я не удалил контакт. Не то чтобы я на что-то надеюсь. Нет. Сложно строить отношения с человеком, который мечтает, чтобы ты остался инвалидом и не вернулся на службу. В общем-то, я могу ее понять, наверное. Ждать иногда тяжелее, чем выполнять боевую задачу. Там горизонт планирования сокращается до секунд. Выжить, сделать все, что нужно, вернуться в тыл. Нет даже времени подумать обо всяких «а может…», потому что не может. А когда ждешь, проводишь часы, дни, а иногда недели, гадая, что происходит, система так или иначе дает сбой.
Поэтому Кристину я не виню, но в качестве спутницы жизни ее больше не рассматриваю. А сторис зачем-то открываю.
Она в клубе, отрывается с подружками. Пьет коктейль и танцует под зажигательные биты. Раньше, когда я возвращался из командировок, мы тусовались вместе. Кристина — легкая. Она почти никогда не обижалась и всегда была за любой движ. И с ней приятно было возвращаться к обычной жизни. Сегодня клуб, завтра выставка, а на выходных кемпинг. И секс. Много секса.
В кадре мелькает мужская рука. Совсем ненадолго и почти незаметно. Если не всматриваться, то можно и не понять, что кто-то обнимает ее за талию. Но я вижу. И… меня не прошибает ревностью. Все ровно. Мы с Кристиной, наверное, никогда и не любили друг друга. Мне было хорошо, создавалась иллюзия, что меня ждут. А Крис нравилось, что я трачу на нее деньги, задариваю подарками и окружаю вниманием, пока в отпуске.
Но глядя на веселую Крис, легко вычеркнувшую меня из своей жизни, я вдруг понимаю, что что-то делаю не так.
Поэтому утром, едва дождавшись восьми пятнадцати, звоню по номеру на визитке. Мне отвечают бодро. Видимо, Беркут уже не спит. По глухим звукам ударов догадываюсь, что уже в зале. Он приглашает встретиться через час.
Соглашаюсь и еду. На всякий случай закидываю в себя две таблетки обезболивающего. Надеваю эластичный фиксатор на ногу.
Приезжаю вовремя. Спорт-клуб находится на краю города, район тут, надо признать, не самый благополучный. Контингент соответствующий.
Но я, отбросив предубеждения, вхожу внутрь, сразу же попадая в основной зал. Тут тренируются мальчишки самого раннего возраста. Среди них есть парочка девчонок, и по технике они превосходят всех ребят. В зале чисто, светло и просторно. С улицы кажется, что помещение гораздо меньше.
Беркут находит меня сам. Идет навстречу. И сразу понятно, что он тут командует парадом: серьезный, держится выше всех. Превосходит каждого не только физически, но и по морально-волевым. Мужик он серьезный: высокий, широкоплечий, с густой темной бородой. Ему на вид лет сорок, но нет ни намека на седину.
— Стас? — проходит по мне оценивающим взглядом, делает какие-то выводы. — Я Олег, можно Беркут, — широко улыбнувшись, протягивает руку. Жмет крепко, будто уже проверяет — выдержу ли. Но у нас Морозовская школа воспитания, поэтому не выдержать — не вариант. — Молодец, что позвонил. Пойдем в кабинет.
Мы проходим через весь зал, Беркут попутно раздает указания детям.
В его кабинете скупо и слишком серо. Вдоль стен — бесконечные шкафы с папками, распределенными по датам, а напротив двери металлический стол. Ощущение, будто я попал в старый медицинский кабинет, который отдали под офис, но так и не оборудовали его для новых рабочих условий.
— Давно отдыхаешь?
— Два месяца на больничном. В отставке сегодня первый день.
— И уже рвешься в бой? Похвально.
— Не хочу зарасти мхом, лежа на диване, — пожимаю плечами. Так и стою посреди кабинета, хотя стул приглашающе отодвинут.
Во-первых, никто не пригласил, и в обход это делать как-то стремно. Во-вторых, если наш разговор затянется, то лучше его пережить стоя, потому что после начнутся дикие отходняки с болью в раненой ноге.
— Добро. Готов к спаррингу?
— Сейчас?
— Да. Любой стиль, выбери сам. Воин познается в битве. Мне будет достаточно трех минут. Знаю, что у тебя ранение. Ниже пояса не бьем и деремся без подсечек. Идет?
Смотрю на него, не скрывая удивления. Все, абсолютно все носились со мной как с писаной торбой, а Беркут решил вот так без подготовки выволочь на корт.
И разматывает меня как Тузик грелку. Легко, без напрягов и даже без одышки. Я же не могу нормально ударить и все время только защищаюсь. Дважды мне удается ударить, но на этом все заканчивается. Моя опорная нога — левая, всегда была она, и сейчас, когда я не могу ее нагружать, приходится перестраиваться в процессе. А еще — получать по лицу и встречать ребрами кулак, упакованный в перчатку.
Олег успевает наставлять меня и рассказывать, что я делаю не так и как исправиться. Без конца напоминает мне менять опорную ногу и выбрасывать вперед левую руку, а не правую. Получается криво и как-то вполсилы, но я продолжаю. В СОБРе место выгрыз упорством, здесь рассчитываю на тот же результат.
К концу трех минут я чувствую усталость, будто отпахал час на тренировочных. Мы возвращаемся в кабинет. Беркут не комментирует ход своих мыслей. Достает из ящика папку и кладет на стол, двигая ее ко мне.
— Ты подходишь. Есть над чем поработать, но я ограничен в ресурсах. Если тебе интересно, то сегодня до конца дня и завтра в первой половине я введу тебя в курс дела. Держишься ты хорошо, не сдаешься, а это главное. Сегодня я еще на тебя посмотрю, а пока, — он кивает на папку. Это самое простое собеседование в моей жизни. — Тут объект. Девушка, двадцать три года. Задача — обеспечить безопасность на неопределенный срок. Я прогнозирую пару недель, не больше. Ее жених — подполковник. Возможно, ты его знаешь. Наша задача маленькая — делать то, что поручили. Может, тебе захочется погеройствовать, но запомни: мы не в части и не на службе. Здесь другие задачи, и дальше них мы не заходим. Это ясно?
Открываю папку. На первом листе — основная информация. Дальше — фотография. Милая девушка: светлые волосы соломенного цвета, пышные губы бантиком, маленький немного курносый нос и серо-голубые глаза. Она милая и очень красивая. Такая девочка из сказки. Та самая принцесса, которая избалована отцовской любовью и всегда получает только лучшее.
Долго смотрю на портрет, запоминая черты лица. Хорошенькая она. Нахрена только ей подполковник старше нее на шестнадцать лет? Выводы стараюсь не делать, но они сами напрашиваются. Хотя имею ли я право ее осуждать? Все хотят лучшей жизни: и Кристины и… — смотрю на имя в деле — Кати.
А может, у нее и правда любовь? Та самая, которая один на миллион.
Интуиция подсказывает, что нет. Но это уже не мое дело. Моя задача — охранять.
Ну, будем знакомы, Екатерина Васильевна.
3
Катя
— Да хватит тебе работать, отличница наша, — весело журит меня Зоя, старший инженер-проектировщик. — Рабочий день уже пять минут назад закончился.
— Я обещала сдать проект к понедельнику, — нажимаю на кнопку «сохранить» и захожу в почту. «Архикад» выдает радостное оповещение, что проект сохранен. А я уже набрасываю тело письма.
— Смирнов все равно раньше вторника не посмотрит, так что даже не парься, — взмахивает рукой.
Это ей легко говорить — она в компании уже семь лет и занимает вторую по важности должность в отделе. Я же — только две недели, и то под угрозой лишиться места спустя три испытательных месяца. В общем, Зое можно отнестись к работе с положенным «коллеги, давайте уже в понедельник», тогда как мне нужно предвосхищать пожелания руководителя.
— Я уже закончила, — прикрепляю файл (и проверяю, чтобы не отправить пустое сообщение), желаю хороших выходных и… все! Вторая рабочая неделя закончена, можно побаловать себя чем-то вкусным и суперкалорийным.
— Слушай, может, все-таки пойдешь с нами? — предлагает Зоя во второй раз.
У них есть милая традиция — раз в месяц они собираются в баре неподалеку от офиса и болтают на далекие от работы темы. Это хороший способ познакомиться с коллективом и немного всех узнать. Меня пригласили еще в среду за обедом, но я отказалась, потому что уже пообещала Вите провести выходные в его загородном доме.
Мы вместе год, на моем пальце помолвочное кольцо с тремя бриллиантами, а я до сих пор не могу привыкнуть к тому, что состою в отношениях со взрослым мужчиной. У нас все вышло нетипично: Витя — бывший подчиненный и протеже моего отца. Когда папа умер, и я осталась совсем одна в двадцать лет, рядом оказался Виктор. Он поддерживал, заботился, помогал выбраться из эмоциональной ямы после похорон.
Мне казалось, что Виктор делает это из уважения к моему отцу, но спустя год он признался в чувствах. Я не могла ответить тем же, но позволила ухаживать за собой. Сначала цветы, небольшие подарки, потом начались свидания и два совместных отпуска, в одном из которых Витя сделал предложение. И я приняла. Не потому что сильно влюбилась или не могла и дня провести без него. Вовсе нет. Просто… с Витей все было чуть лучше, чем с парнями моего возраста.
Я никогда не была затворницей, ходила на свидания и даже по глупости вступила в отношения, чтобы узнать, что такое секс. В общем, опыт вышел… никаким. Это был парень из параллельной группы, симпатичный, высокий, тот самый голубоглазый брюнет, о котором пишут в любовных романах. Но… не срослось. Когда он признался мне в любви, я не смогла ответить тем же. Из уважения к своим чувствам, он тогда пытался влюбить меня в себя еще целых две недели. Потом отступил.
А дальше случился Витя, и я поняла, что дело не в окружающих меня мужчинах, а во мне. Я просто не умею любить. Витя на тот момент был для меня самым безопасным вариантом. И я согласилась, потому что он искренне меня любит. А разве не это главное в отношениях?
— Ау, Кать, офис вызывает, — Зоя щелкает пальцами перед моим лицом. — Так что, надумала?
Она улыбается, сминает плечики сумки, ожидая моего ответа. Зоя классная — позитивная и боевая. Она та самая коллега, с которой весело, легко и без косяков. Прекрасна и как человек, и как профессионал. И я вдруг понимаю, что хочу, особенно когда в наш кабинет заглядывает начальник маркетингового отдела и бросает слишком двусмысленный взгляд на Зою. Мне нужна эта история, потому что в своей голове я уже дорисовала романтик для этих двоих.
— Я… Мне нужно позвонить жениху, — откашливаюсь и встаю.
— Ура-ура! — хлопает в ладони Зоя, а Влад поднимает вверх оба больших пальца. — Тогда пойдем, все равно еще ждать такси, а я хотя бы покурю.
И мы спускаемся в лифте, где мне приходится делать вид, что эти двое не стоят слишком близко друг к другу, хотя кабина рассчитана на двенадцать человек. Я же думаю, что сказать Вите и как попросить его поехать завтра утром. Знаю, ему тоже хочется расслабиться и отдохнуть после напряженной недели, но это моя первая работа и мне очень важно себя зарекомендовать и показать со всех сторон. Да и я не планирую долгих посиделок, максимум час-два. И вещи я успела собрать еще утром. Может, все не так уж и страшно?
Мы выходим на улицу, и первое, во что впивается мой взгляд — Витин внедорожник, стоящий почти напротив входа и призывно мигающий фарами.
Внутри все напрягается, я вытягиваюсь по струнке.
— Звонишь? — спрашивает Зоя, подталкивая меня плечом, и я медленно качаю головой.
— Он приехал за мной, — поджимаю губы. — Давайте, наверное, в следующий раз, ладно?
Зоя растерянно смотрит то на меня, то на машину. Господи, у него же номера еще непростые!
— Эм… ты уверена, что все хорошо? — коллега переводит обеспокоенный взгляд с меня на машину.
— Да, порядок, — натягиваю на лицо дежурную улыбку. — Мы просто не договаривались, что он за мной заедет, я немного удивлена, — пожимаю плечами и отмахиваюсь от ее подозрений, будто не произошло ничего странного. — Ладно, ребят, до понедельника.
Я несусь к машине так быстро, будто на моих ногах кроссовки, а не каблуки. Не дожидаясь жеста вежливости, сажусь в салон и клюю Витю в щеку в знак приветствия.
Он выглядит напряженным. Сжимает руль крепче обычного, весь какой-то немного осунувшийся и уставший. Я не видела его таким никогда. Виктор будто прибавил пару лет за те три дня, которые мы не виделись. У него в следующем месяце повышение, дадут внеочередное звание, но для этого нужно сильно попотеть — подполковниками ФСБ просто так не становятся.
Мы созванивались вчера, Витя говорил, что все в штатном режиме и нет никаких проблем.
— Что-то случилось? Ты приехал прямо к офису, а мы договаривались этого не делать. Ты ведь знаешь, я не хочу, чтобы говорили, что это место мне досталось из-за влиятельного жениха.
Зачем-то перевожу взгляд на Зою с Владом. Они сосредоточены исключительно друг на друге, но мне все равно кажется, что посматривают в мою сторону.
Виктор вздыхает. Отпустив руль, вдруг резко обхватывает мою шею и впивается в губы на несколько секунд. Не делает ничего — просто прижимается, передавая мне странные опасения.
— Тебе нужно уехать. Сегодня же, — выдает сипло вместо приветствия. — Планы поменялись, ко мне мы не едем. Только ты. Я уже обо всем договорился, сейчас соберешь вещи и поедешь. Твой сопровождающий приедет к твоей квартире.
— Что? Ты о чем? — спрашиваю, когда мы выезжаем на дорогу. — Я не хочу никуда ехать.
— Это не просьба, Катя. Ты уедешь, и лучше тебе не спорить.
4
— Что происходит, Вить? — нервно облизываю губы.
Мы едем в сторону моей квартиры. Сердце сжимается от страха, руки трясутся, и я укладываю их на колени. Никогда Витя так себя не вел. Он всегда был обходительным. Мы и ссорились-то всего пару раз, наверное, даже больше из-за моей дурости. В этом, наверное, и есть сложность отношений с мужчиной старше — он спокойнее, мудрее, уравновешеннее. Я на его фоне взбалмошная истеричная девица. И приходится контролировать эти свои порывы, расти быстрее, чтобы соответствовать.
И я стараюсь, правда стараюсь, но получается крайне редко.
Вита прибавляет скорость. Я кое-как вытаскиваю ремень, трижды дергая чересчур сильно. Нужно дышать, и чем ровнее, тем лучше. Вдох — пауза — выдох — пауза — вдох.
— Из-за моего повышения начались стандартные проверки. И один летеха… — Виктор сжимает челюсти, я, кажется, слышу, как они скрипят. На его скулах выступают желваки. — Сука! — ругается он, когда нас подрезают. Жмет на клаксон со всей силы. Машина виляет вправо, но Витя быстро возвращает нас в ряд. — В общем, он нарыл пару неприятных подробностей. Не забивай себе голову, малыш, — он берет мою руку в свою ладонь. Его руки немного влажные, прямо как мои. Подносит пальцы к губам и оставляет на них несколько поцелуев. — Это дела прошлых лет, я с ними разберусь, но они могут рыть со всех сторон. А ты моя невеста, значит, самое первое звено во всех проверках. Не хочу, чтобы они таскали тебя по допросным и ворошили память об отце.
Я вздрагиваю. Впервые смотрю на Витю с подозрением. Мы давно не говорили о папе. И я, бессовестная дочь, уже несколько месяцев не была на кладбище. Наверное, в последний раз была там весной, а сейчас июль. И я трусливо боялась встретиться лицом к лицу со смертью, потому что вокруг меня было много жизни: выпускные экзамены, вручение диплома, новая работа. Я как будто вступила в новый этап, оставив старый позади, а теперь воспоминания поднимаются со дна памяти. И меня затапливает новой болью.