Предел интеграции

Часть 1. Программа «Юнит». Пролог

Уилл с сомнением глянул на свой комм и, спрятавшись в тени здания, запустил режим голограммы, чтобы вновь удостовериться, что пришёл по адресу.

И если крошечному дисплею не верилось, то полноразмерное изображение письма в адрес курсанта Уильяма Грея чётко говорило, что он кандидат в лётчики-испытатели в программе «Юнит» и должен явиться во второй корпус Министерства. Указаны были также этаж, кабинет и время – Уилл приехал раньше и решил погулять по парковой зоне перед монументальным строением, чтобы подготовиться к интервью и всевозможным проверкам. Не первогодка, обязан не запятнать честь мундира и родной академии невнятными ответами.

Перед важными событиями в жизни Уилл нередко принимал мелитики, таблетки, подавляющие телепатические способности, поскольку порой они отвлекали и уж точно никаких преимуществ на службе не давали. Собственно, полноценным псиоником Уилл и не являлся, слабый уровень первого и четвёртого рангов, но даже это мешало – невольно считываешь чужие эмоции, начинаешь зеркалить, когда следует оставаться хладнокровным и думать об экзаменационном задании или сохранять концентрацию во время учебного полёта.

Но сегодня Уилл решил обойтись без медикаментозной помощи, поскольку предполагал, что из-за способностей его и выбрали. Ещё при поступлении он, как и другие курсанты-псионики, проходил тесты, но на тот момент никто внятно не объяснял, зачем ведётся сбор данных и составляются досье на будущих лётчиков.

О проекте «Юнит» как о прорыве в военной авиации начали говорить двумя годами позже: саму технологию люди позаимствовали у одной древней цивилизации, космические корабли которой, по сути, являлись живыми существами, наделёнными интеллектом и способностью принимать самостоятельные решения. Несколько десятков лет назад идеей воспользовались учёные из когда-то существовавшей организации под названием Консорциум. Они попробовали объединить разум искусственно созданного биокорабля с человеческим, получив практически неуязвимую квазиживую боевую машину.

Для интеграции лучше всего подходили люди, обладающие телепатическими способностями. Их подключали к кораблю через имплантаты, вживлённые в головной и спинной мозг. Эта технология имела жирный минус: практически всегда разум корабля побеждал человеческий. Кто-то сдавался сразу, после первой интеграции, кто-то – спустя несколько месяцев. Слишком большие нагрузки на мозг человека: многие даже не могли отключиться от интеллекта корабля, когда сеанс интеграции завершался.

Со временем учёные из Консорциума освоили бесконтактный способ интеграции, что снизило травматичность среди будущих пилотов. Но оборотная сторона медали – и пилот, и корабль должны быть идеально друг с другом совместимы, что, увы, сильно всё усложняло. Приходилось формировать пары из пилота и ИИ (фактически разум корабля не был искусственным интеллектом, а скорее разумом животного, созданного в лаборатории, потому чаще всего его так и называли), закрепляя их ментальную связь.

Впрочем, офицеров Консорциума не волновали значительные потери среди низкоранговых псиоников: с помощью новой армии они планировали совершить государственный переворот, чтобы захватить власть в человеческом мире. Да, когда-то, когда Уилл был совсем маленьким, псионики и обычные люди враждовали.

После поражения Консорциума ситуация в обществе стабилизировалась, а о технологии интеграции человека и биокорабля на время забыли. Потом учёным пришла в голову мысль, что можно использовать двух пилотов, которые разделят нагрузку по слиянию с ИИ. Таким образом, управлять биокораблём будут целых три разума – два человеческих и один искусственный. Такой корабль называли Неразделимым Юнитом, но очень скоро формулировка сократилась до юнита.

До Уилла доходили лишь слухи, но он был в курсе, что собой представляет программа, а потому знал, что сегодня, скорее всего, встретится и со своим напарником. Бесконтактная интеграция не требовала теперь дорогостоящих и сложных операций, но найти совместимую пару пилотов было непросто. Из-за постоянного ментального контакта пилоты общались слишком тесно, и Уилл наконец понял, отчего волнуется: совместимость пока мнимая, выведенная на основе тестов, в реальности всё может оказаться непросто.

К тому же, решив первую проблему, то есть найдя двух подходящих друг другу людей, нужно было решить вторую – научить их управлять биокораблём.

Что касалось обычных кораблей, Уилл в себе не сомневался, а вот живой, пожалуй, пугал даже больше, чем будущий напарник. Или напарница. Если напарница – лучше и проще.

Так и не насладившись мягкостью газона и видом причудливо подстриженных кустов, Уилл развернулся на плитках дорожки и пошагал к зданию: лучше как можно скорее узнать о своей участи. Если будет нельзя зайти раньше – подождёт внутри.

Турникет у входа на долю секунды задумался, считав код пропуска, и заморгал зелёной стрелкой. Уилл вступил в искусственную прохладу высокого холла и задрал голову, чтобы изучить по световым указателям, как ему добраться до кабинета с номером «106».

К счастью, путь оказался недолгим, а вот ожидание, похоже, предстояло длительное: на диванчиках вдоль стен сидели десятки парней и девушек, наверняка тоже кандидаты для участия в программе. Уилл никогда не слышал о конкурсе, он вообще слишком мало слышал и в недоумении опустился на диванчик рядом с девушкой в кадетской форме. Судя по нашивкам, она была из «Нейси», одной из двух лётных академий, расположенных на орбитальных станциях, а не на планетарных колониях. Да и в целом курсанты были собраны со всех известных академий, что немного успокоило Уилла: зазря тратиться на трансфер Министерство бы не стало.

На небольшом дисплее над дверью раз в полчаса высвечивались пары фамилий – будущие пилоты юнитов. А может, и не будущие. Почти все выходили из кабинета воодушевлёнными и весело общающимися, Уилл полагал, что они прошли отбор. Наблюдать чужой успех надоело быстро, Уилл принялся разглядывать соседку – брюнетка с высокими скулами и короткой стрижкой. Её эмоций он не чувствовал, будто их разделял ментальный блок. Почему «будто»? Все участники программы «Юнит» были псиониками, брюнетка, как и Уилл, не исключение. Совсем не идеал красоты по его меркам, но что-то во внешности девушки было столь цепляющее, что Уилл обрадовался, когда она поднялась с диванчика вместе с ним: на табло появилось «Грей, Броуди».

Получается, это его напарница? День начинается с хороших вестей – Уилл как можно более незаметно окинул взглядом ладную фигуру и пропустил девушку первой в кабинет.

Дальше размышлять о прелестях шанса не представилось: в кабинете встретила строгая женщина с лейтенантскими нашивками и меткой пси-службы. Она провела курсантов к столу, где сидел седовласый военный.

– Полковник Фокс, – представила она мужчину.

Уилл инстинктивно вытянулся по стойке смирно, его напарница не успела.

– Вольно, – скомандовал полковник. – Располагайтесь.

Он указал на стулья возле стола; в комнате находилось странное оборудование: два кресла, напоминающие стоматологические, два медицинских сканера, стационарные датчики, как у боевых истребителей, и несколько десятков металлопластовых контейнеров. Все конструкции увивала густая паутина проводов.

– Грей, впечатляющие результаты в лётной подготовке, – полковник обратился к своему планшету, на котором, очевидно, было открыто личное дело Уилла.

– Спасибо, сэр, – Уилл аккуратно опустился на сиденье стула, но счёл необходимым ответить.

– Броуди, следующий семестр учитесь в столице, – жестом перелистнув на второе досье, распорядился полковник. – Надо теорию подтянуть.

– Д-да, сэр, – щёки девушки вспыхнули румянцем от смущения.

– Но сначала тестовая интеграция. Лейтенант Клейтон, подготовьте симулятор.

Скорее всего, лейтенант сегодня проделывала эту операцию не один десяток раз, потому она просто кивнула полковнику и сунула Уиллу буквально под нос свой планшет, чтобы он подписал согласие на ментальное вмешательство. Его напарница поставила подпись следом. Потом нужно было занять кресла и просто ждать, пока пройдут тесты.

Уилл понимал, что интеграция не требует никаких приспособлений, но всё равно напрягся и даже неосознанно создал блок – лейтенант Клейтон сказала его убрать. Специально обращаться со своими способностями Уилл не учился, но получил в школе базовые представления, необходимые в основном для управления инстинктивными реакциями, так что через пару минут он совладал с собой и интеграция началась.

Чувствовать в своей голове чужих было дико, но ещё более дико было видеть себя словно со стороны.

«Привет, меня зовут Лиса», – поздоровался некто, а скорее нечто.

«Привет, я Эйрин», – девушка улыбалась в этот момент.

«Я Уилл». – Разговаривать мысленно – не самый простой навык.

Больше «Лиса» не дала им вставить ни слова: опытный образец радовался знакомству со своими пилотами и надеялся на плодотворное сотрудничество и скорейшую оснастку физического тела, то есть корабля, всем необходимым для боевых вылетов.

Рассказ «Лисы» прервался на полуслове, Уилл словно вынырнул на поверхность из удушающего омута интеграции – дыхание действительно сбилось и не только у него, но и у Эйрин.

– Девяносто восемь процентов! – воскликнула изучавшая цифры на дисплее сканера Клейтон.

– Почти максимум, – полковник одобрительно кивнул. – Поздравляю, вы зачислены в программу «Юнит»!

– Спасибо, сэр, – Уилл попытался выбраться из кресла, но в изнеможении неловко сполз на пол.

Лейтенант тут же вколола ему что-то в плечо через форму: силы моментально вернулись, и из кабинета они с Эйрин выходили радостные и преисполненные предвкушением. Предстояло многое узнать, и многому научиться. Они особенные и будут служить иначе.

Часть 1. Глава 1. Перевод

– Диспетчер борту триста четырнадцать: коридор открыт, – прошуршало в динамиках шлема.

– Борт триста четырнадцать: принято, захожу на посадку.

– Эй, Странник, тебя Торрес вызывал, – уже не таким официальным тоном произнёс диспетчер.

– Фил, чего шефу нужно? – проворчал Уилл, более известный сослуживцам как пилот с позывным Странник.

– Вот у него и спросишь.

Уилл, уже не глядя на мутно-жёлтые диоды, обозначающие взлётно-посадочный коридор, начал заход на посадку – в сотый, а может, уже и в тысячный раз. Дни шли за днями, сливаясь воедино, потому он потерял им счёт. Когда неповоротливый транспортник коснулся покрытия и остановился через несколько десятков метров, он расстегнул ремни-фиксаторы и выскользнул из кресла. На кораблях этого образца генераторы гравитации отсутствовали, потому в полётах приходилось бороться с невесомостью дедовским способом. Второй пилот на внутренних рейсах также не был предусмотрен. Уилл сдвинул консоль на место, переключил шлем в автономный режим и направился к выходу.

Оказавшись на поверхности астероида с ничего не говорящим названием EW-21068, он, слегка пошатываясь, зашагал от складского терминала к главному куполу – генераторы из-за экономии работали не в полную силу, а скафандр для открытого космоса лёгкости движений не способствовал. Гравитация на астероиде была слабее той, к которой Уилл и многие другие привыкли на терраформированных планетах, но, по расчётам медиков, не должна была наносить серьёзный вред здоровью. Война забирала все ресурсы, и никто уже не заботился о комфорте людей, работавших на военных объектах: лечить не нужно, и ладно.

Корабли на аналоговом управлении – к этому классу относился транспортник, на котором Уилл выполнял по три рейса ежедневно, – тоже строили по принципу «лишь бы летал». Гравитации нет, будто в эпоху покорения космоса, на минимуме системы как жизнеобеспечения, так и безопасности: случись авария, разорвёт или в лепёшку сплюснет. Смертность среди пилотов была высокой. Ещё больше – в условиях астероида, на естественное притяжение которого влияли целых две планеты и одна звезда. Работать тут могли немногие. Особенно годами, как это делал Уилл, – или разбивались в течение месяца, или через полгода попадали в лазарет с истощением. А потом – комиссия и аннулирование сертификатов.

Странник был одним из десятка устойчивых к стрессу и сложным условиям пилотов, которые составляли постоянный коллектив служащих здесь. Выходцам со Старой Земли просто некуда было деваться, осваивали не самые удобные территории – во время войны большинство секторов оказались оккупированы захватчиками, которые за три года сузили распространение человеческой цивилизации практически до Солнечной системы. Там, на рубежах, ежедневно велись бои с вортаи – расой, напавшей на людей, но Уилл, несмотря на диплом лётной академии с отличием, ворох почётных значков и сданные нормативы, доказывающие первый допуск, к этой войне отношения не имел. Просто каждый день перевозил оборудование и материалы для строительства колонии на этом богами забытом астероиде, на который в былые годы люди бы и не глянули, не то что стали бы осваивать с целью проживания…

– Вызывали, сэр? – Уилл провёл ладонью над консолью коммутатора в шлюзовом коридоре. Если диспетчер что-то перепутал, можно не заходить внутрь: последнюю пару недель система вентиляции купола барахлила, даже в обычной форме от влажного тепла становилось душно, а в скафандре там и вовсе было невыносимо находиться.

– Грей, где тебя черти носят? – рявкнул ему мигающий экранчик.

Ответа не требовалось: полковник Торрес был в курсе, что пилот выполнял регулярный рейс, а потому физически раньше этой минуты очутиться на астероиде не мог бы, но перманентное недовольство подчинёнными регулярно выливалось в пустые упрёки. Наверное, как и Уиллу, боевому офицеру сложно было торчать в глубоком тылу, пока другие сражаются за судьбу всей цивилизации.

Шагнув в шлюзовую камеру, Уилл дождался нормализации давления и снял шлем. В громоздком скафандре он чувствовал себя чересчур неуклюжим и перемещался по узким коридорам осторожно, стараясь никого и ничего не задеть. По проекту пригодная для дыхания атмосфера планировалась во всём объёме купола, а ещё там должны были находиться оранжереи и гражданские объекты, но война внесла свои коррективы: приспособленными для жизни оказались лишь небольшие помещения с низкими потолками. Истекая по́том, Уилл дошагал до фойе, своеобразного перепутья купола, свернул в левый коридор и в чрезмерно тусклом освещении по памяти нашёл нужную дверь. Кабинет полковника представлял собой нагромождение оборудования и мебели – никто не думал даже, чтобы дать номерному астероиду название, что уж говорить о том, чтобы создать здесь хоть какую-то видимость порядка или уюта.

– Грей, пришёл приказ о твоём скорейшем переводе на станцию «Бэкуотер», – полирнув блестящую лысину ладонью, раздражённый Торрес начал с места в карьер.

– Вы серьёзно, сэр? – удивился Уилл.

– По-твоему, я похож на клоуна? – ощерился полковник. – Живо собирайся. В шесть за тобой прибудет пассажирский челнок.

– Да, сэр! – отчеканил Уилл и пошёл в жилое крыло.

Все семь минут пути до казармы его мучили противоречивые чувства и воспоминания. Именно на станции «Бэкуотер» находится тренировочная база программы «Юнит». У Уилла с этой программой были связаны не лучшие воспоминания, но он искренне полагал, что больше никогда не получит подобного назначения.

Память моментально подкинула картинки: поджавшая губы Эйрин, которой было не смешно от очередной глупой шутки Уилла, «Лиса», ультрасовременный на тот момент корабль, поражавший воображение плавностью линий… Его композитный корпус и сейчас бы выглядел ошеломляюще, а яркий и острый ум корабля Уилл никогда не считал искусственным: с ним разговаривало другое живое существо, миниатюрное органическое тело которого было выращено на специальной ферме, а потом снаряжено бронёй, двигателями и орудиями. Кабина пилотов тоже была бы на вид вполне стандартной, если бы не подозрительно малое количество аналоговых органов управления – пилоты почти все операции совершали силой мысли.

Знакомство с Эйрин, обучение, старт испытаний с «Лисой» всегда отзывались в душе Уилла теплом, но резкий обрыв был слишком болезненным, рана за пять лет так и не зажила. Уиллу казалось, что она перестала кровоточить, он прятал повреждённую плоть под стерильной повязкой невозмутимости, но слова полковника сорвали тонку плёнку, и боль вспыхнула с прежней силой.

До окончания обучения и отправки к месту службы оставалось полгода, когда Эйрин полетела к родителям на каникулы и не вернулась: пассажирский лайнер был уничтожен пиратами. Так Уилл лишился и напарницы, и корабля – «Лису» законсервировали на случай, если найдут способ перенастроить её под другую пару пилотов. Пять лет назад такой технологии не существовало.

Уилл взял себя в руки и решил идти вперёд дальше. Он не отказался от планов стать военным пилотом: перевёлся обратно в лётную академию, получил диплом с отличием, уже во время обучения поражая инструкторов своим мастерством. Был зачислен во флот – ему доверили истребитель в эскадрилье орбитальной станции. Жизнь складывалась иначе, но обиженным судьбой Уилл себя не ощущал. Во всяком случае, он себя в этом убеждал.

Тем временем интерес к программе «Юнит» снижался: затраты требовались существенные, по мере реализации возникали всё новые сложности то с парами пилотов, то с самими кораблями. Так что за время существования программы было сформировано лишь несколько полноценных боевых эскадрилий, скорее как дань многолетней работе учёных и инженеров, а не из целесообразности.

А потом началась война – вортаи возникли из ниоткуда. Должно быть, из другой галактики. Уровень развития их технологий значительно превосходил человеческий: в первые месяцы корабли гибли сотнями, люди – тысячами. Человечество оставляло агрессорам терраформированные планеты с ценными ресурсами, космические станции с точками гиперперехода и колонии на выгодных транспортных развязках практически без боя: супероружие вортаи позволяло вмиг уничтожать электронику человеческих кораблей, чтобы затем разнести в пыль ставшие беспомощными боевые машины. Уилл до сих пор не понимал, почему не оказался на передовой в те месяцы, когда земные силы терпели одно сокрушительное поражение за другим. Видимо, счастливая случайность.

Уже неизвестно, кто придумал направить против захватчиков экскадрилью юнитов, но то была первая маленькая победа землян. Видимо, всё дело было в нейронных сетях, которыми была связана тройка псиоников. Пилоты и сам корабль являлись псиониками. Управление тоже проходило на ментальном уровне, а потому было невосприимчиво к оружию вортаи. Говорить об окончательной победе было рано – как и сейчас, – ведь с того момента люди не отвоевали ни одного сектора. Но и агрессоры не смогли захватить себе новые – боевые действия так и велись с переменным успехом, но линия фронта сдвигалась незначительно.

С начала войны прошло три года – всех военных, служивших на аналоговых кораблях, отправили в тыл. На рубежах воевали только юниты – они же сопровождали тяжёлые транспортные корабли в тех секторах. Так что Уилл, стиснув зубы, вместе с другими сослуживцами занимался совсем не боевыми задачами – перевозил на внутренних рейсах грузы, иногда и пассажиров.

Найти совместимую минимум на девяносто процентов пару нелегко. Ещё труднее – научить этих людей пилотировать мастерски. А вкупе со знанием, что всего через полгода юнит будет отправлен на рубежи сражаться с вортаи, вообще практически нереально. Но у земного правительства иных вариантов не существовало. Войска несли потери, численное превосходство было на стороне противника, потому будущим пилотам биокораблей обещали золотые горы (многие получали их посмертно). Их образы увековечивали в памятниках, о них снимали голофильмы, рассказывая, насколько почётно и важно защищать родную цивилизацию.

Многие смотрели на это со скепсисом, но Уилл всё же втайне завидовал. И совсем не жалованию и почестям пилотов юнитов – он сгорал от чувства беспомощности: если бы Эйрин осталась жива, они с «Лисой» были бы там, на рубежах, защищали человечество от угрозы. Ведь он отличный пилот – был лучшим на курсе, их юнит по показателям превосходил остальные семь, а без напарника Уилл гнил за штурвалом допотопного транспортника, перевозя всякую хрень с места на место…

Почему его переводят на «Бэкуотер»? Неужели нашли способ настроить «Лису» под других пилотов, а потому потребовалась помощь Уилла? Или же нашли нового напарника… Но нет, это маловероятно, нереально отыскать ещё одного человека, настолько подходящего другому. Сейчас отбор по совместимости ведут в последних классах школы, и то обнаруживается очень мало – было бы больше, наверное, давно бы уже победили и выгнали захватчиков за пределы галактики.

Гадать при нехватке информации Уиллу не очень нравилось, потому он решил оставить все раздумья до разговора с новым начальником – майором Смитом. Именно в его ведении находится база «Бэкуотер».

Хотя подсознание в дальней дороге не оставило Уилла без пищи для размышлений: во время прерывистого неглубокого сна Эйрин уже улыбалась и целовала, тут же отстраняясь, словно играла, целовала снова и смеялась… А в один миг не исчезла совсем. Уилл вскинулся, как от кошмара, и убедился, что не нарушил покой немногочисленных соседей: на базе вообще высаживали только его.

Когда транспортник сел на планете, где располагалась «Бэкуотер», Уилл невольно хмыкнул: сразу видно, на будущих пилотах юнитов не экономят – огромный полупрозрачный купол с атмосферой, комфортная гравитация. После прохождения чистенького, точно столичный, пассажирского терминала Уилл чуть не выругался вслух: газоны! Где ещё, мать вашу, можно увидеть настоящую траву теперь? Он думал, что только на Старой Земле. Но нет, на «Бэкуотер» аккуратные зелёные квадратики перемежались серыми полосками пешеходных дорожек. Подстриженные кустарники напомнили парк у Министерства.

Разглядывать и возмущаться можно было вечно, но по прибытии Уилл был обязан отметиться у дежурного на первом этаже самого большого здания.

– Вас ожидает майор Смит, – сообщил молоденький сержант. – Блок триста четырнадцать «А».

– Спасибо, разберусь, – кивнул Уилл, который уже успел загрузить в наручный комм схему военной базы.

Он шёл по ухоженным тротуарам между чистенькими, словно их возвели неделю назад, модульными зданиями и всё больше и больше разгорался от негодования – когда в тылу народ жрёт пресные питательные батончики и дышит воздухом со сниженным содержанием кислорода, а от недостаточной гравитации страдают мышцы и суставы, здесь, на тренировочной базе юнитов, устроили просто райский уголок! Никаких признаков жёсткой экономии – незаметны были и отголоски войны. Будто голофильм, снятый в мирное время…

Другой паренёк в форме встретил Уилла у нужного блока и провёл в приёмную майора: имитация – возможно – натурального дерева, живые цветы, улыбающаяся секретарша. Уилл поборол желание сплюнуть: после нескольких лет жизни в условиях ограниченных ресурсов подобная роскошь казалась порочной и грязной.

– Старший лейтенант Уильям Грей, – поприветствовал его Смит, красивый мужчина лет сорока в форме с иголочки.

Рядом с ним в кабинете находился ещё один мужчина, в штатском, низкорослый, седой и в очках с роговой оправой.

– Майор, – Уилл встал по стойке смирно.

– Вольно, – ухмыльнулся тот. – Вы, наверное, понимаете, что ваш перевод связан с тем, что пять лет назад вы участвовали в программе «Юнит».

– Так точно, сэр!

– Вольно, лейтенант. У нас не принято общаться как в классической армии, – терпеливо продолжил Смит. – Если добавить, что все задействованные в программе – псионики, то подобные обращения и вовсе становятся бессмысленными.

– Да, сэр, – ответил Уилл, немного изменив тон.

– Так вот, мы вызвали вас, чтобы вывести из резерва «Лису» и направить её на рубежи.

– Но, сэр, второй пилот… – попытался возразить Уилл.

– Да, мы в курсе, что Эйрин Броуди погибла, потому хотели бы наладить ваше взаимодействие с другим напарником. – Уилл выжидательно поднял брови, но полковник вместо продолжения речи жестом указал на седовласого в костюме: – Знакомьтесь, доктор Стеллан Пальме, он курирует программу адаптации на базе.

– Добрый день, Уилл, – Пальме мягко улыбнулся. – Помимо «Лисы» в программе участвует ещё три корабля. «Лису» доставят транспортом только завтра, ваш напарник прибудет к вечеру.

– Но как вы его нашли? – нахмурился Уилл.

– Мы изучили всю базу, – ответил доктор, – и подобрали людей с наибольшей совместимостью с пилотами юнитов, оставшимися без напарников. Сразу скажу, показатели гораздо ниже, чем в первоначальных парах, но для того я здесь и работаю – чтобы помочь вам троим подстроиться друг под друга. Пока познакомитесь со своим партнёром, потом уже начнём тренировочные сеансы.