Почти как звёзды. Книга вторая

Глава 3. «Чайка» и агент Эгнес

Всё началось в начале 1991 года, почти сразу после только что проведённой «Павловской» денежной реформы. В стране случился жуткий бардак, в магазинах опустели полки, и люди бросились снимать деньги со счетов, создавая гигантские очереди в сберкассы, в которых выдавали не больше пятисот рублей с одного счёта. С боем получив свои деньги, озлобленные граждане становились в очереди за водкой и колбасой. И как альтернатива советской торговле возникающие по всей стране рынки и базары, обеспеченные товарами вездесущими челноками и ларёчниками.

Антоха с друзьями быстро сориентировались, поняв, где возникает избыток денежных средств, и, объединившись в бригаду, начали доить разных барыг, обещая взамен защиту от таких же, как они, бандитов. Потом началась приватизация, и Михаил Аронович призвал сына с сотоварищами на овощной рынок, где тогда работал директором. Так команда бандитов превратилась в службу безопасности. А в девяносто пятом Антон уже сам стал директором охранного предприятия.

Между майскими праздниками всё того же 1995 года вздумалось ему приехать в главный офис отцовской компании, которая тогда располагалась в небольшом бизнес-центре на территории Апраксина двора в угловом здании улиц Ломоносова и Садовой. Вход в бизнес-центр осуществлялся с галереи Апраксина двора со второго этажа со стороны двора. На охране стояли Антохины бойцы, они контролировали шлюзовой вход в здание. Шлюзовой, для тех, кто не знает, что это такое, поясню: вход-комплекс, обеспечивающий проход в холл через обширный тамбур, причём внутренняя дверь тамбура открывается по команде сидящего за пуленепробиваемым стеклом охранника при условии полного закрытия внешней двери. Зачем в обычном бизнес-центре был устроен такой защищённый вход, никто не знал, возможно, раньше ещё при Советском Союзе здесь располагался банк или что-то подобное. Со стороны галереи на стене рядом с металлической дверью был вмонтирован «Интерком» с экраном и переговорным устройством.

Антоха уже полчаса торчал в помещении охраны, зацепившись с парнями языком, день был хоть и рабочий, но, располагаясь в календаре между первым и девятым мая, почти что выходной. Бизнес-центр практически пустовал, а висящий на стене ящик с ключами от кабинетов был полон. В здании стояли тишина и полумрак, очевидно, с целью экономии электроэнергии работало только дежурное освещение, ну и пару офисов, где обитали конченные трудоголики. Незадолго до приезда Антона ключ от офиса, расположенного прямо напротив входной двери, получила миловидная женщина с девочкой лет одиннадцати. На вопрос охранника, зачем они приехали в такой день в офис, женщина ответила, что поработает с отчётом, а дочка давно хотела поиграть в компьютер.

Резкий сигнал «Интеркома» отвлёк охрану и Антона от болтовни, на мониторе виднелась группа людей в чёрной форме:

– Откройте, милиция! – и раскрытое удостоверение в экран.

Охранник добросовестно открыл наружную дверь шлюза, и в помещение тамбура набилось с десяток человек, а ещё несколько человек в чёрной форме без знаков различия придерживали входную дверь снаружи.

– Откройте, милиция! – повторно скомандовал человек в чёрной маске. – Работает спецназ.

– Попросите ваших коллег закрыть входную дверь и назовите, в какой офис вы прибыли и на основании чего? – спокойно попросил охранник и, раскрывая журнал для регистрации посетителей, нажал на кнопку открывания внутренней двери.

– Да ты что, урод, не понял с кем говоришь… – и дальше последовала нецензурная брань.

Находясь за бронированным стеклом, уверенный в собственной безопасности охранник усмехнулся:

– Нет, не понял, представьтесь по форме, предъявите удостоверение, назовите, куда вы хотите пройти, а дверь уговаривать бесполезно, она бронированная.

Спокойный тон охранника вызвал у желающих пройти внутрь нездоровую реакцию, и ещё пяток человек просочились в тамбур, полностью заблокировав входную дверь.

– Открывай… – и снова поток нецензурной брани.

– Сам ты… – охранник повторил только что услышанное в адрес милиционера.

Народ в тамбуре распсиховался окончательно, и некто достал пистолет. Хвалённое стекло раскололось после третьего выстрела, два охранника и Антоха плюхнулись на пол, а внутренняя металлическая дверь стойко и самоотверженно, как гвардеец-панфиловец, держала оборону. Она бы уже давно открылась, если бы не система шлюзования. Похоже, народ в тамбуре что-то смекнул, и, воспользовавшись заминкой, Антоха решился вступить в диалог:

– Я директор охранного предприятия, здесь шлюз, надо закрыть входную дверь, и мы сможем открыть внутреннюю.

– Ломай её! – закричали внутри тамбура, и к приваренной ручке внутренней двери прицепили крюк с тросом.

Где-то на улице зарычал мощный двигатель, все нападающие покинули тамбур, и под действием грубой силы бронированная дверь вылетела из проёма вместе с металлической рамой и, встав в раскоряку, полностью заблокировала проход. Откуда-то появился человек с «болгаркой» и принялся пилить железо.

– Во дебилы! – вслух произнёс Антоха и нажал кнопку тревоги. Сигнал пошёл на пульт в офис охранного предприятия и на пульт дежурного 27-го отделения милиции, располагавшегося тогда в трёх минутах езды в переулке Крылова.

Дверь поддалась раньше, чем приехала дежурная группа РОВД, толпа людей в чёрной форме в неравном бою с дверью прорвалась в холл, Антон с охранниками выскочили им навстречу, пытаясь утихомирить возбуждённых мужчин, и тут же были сбиты с ног и затоптаны нападавшими, пару раз охранникам удалось удачно отмахнуться, тоже не пацанва какая, а всё больше служившие раньше люди с афганским опытом. Один получивший по «тыкве» милиционер сделал предупредительный выстрел в сторону охранника, и пистолетная пуля, пролетев мимо головы последнего, прострелила фанерную дверь и попала в шею так неудачно пришедшей на работу женщине, которая через пару минут умерла прямо на глазах одиннадцатилетней дочери. Дежурная группа РОВД успела вовремя, два невооружённых охранника и Антоха с множественными ушибами и переломами рёбер безвольными кулями лежали на полу залитого кровью помещения.

На этом операция по захвату практически пустого здания завершилась. Парней увезли в травму, тело застреленной женщины в морг, а девочку забрал начальник 27-го отдела милиции.

Месяц Антоха валялся в гипсах, и первый его допрос, как обвиняемого в оказании сопротивления в отношении сотрудников правоохранительных органов, повлекшее смерть человека, прошёл в медицинской палате. Следователь попался принципиальный и, не удовлетворившись скормленной ему милицейской версией, замучил Антона вопросами. В результате возбудили сразу три уголовных дела: убийство по неосторожности сотрудником милиции случайного свидетеля, оказание сопротивления сотрудникам милиции при исполнении сотрудниками охранного предприятия и причинение тяжких телесных повреждений, нанесённое сотрудниками милиции частным охранникам, находящимся при выполнении своих должностных обязанностей.

Следствие продвигалось очень тяжело и долго, а вот лицензию на охранную деятельность отозвали весьма быстро, и предприятие пришлось закрыть, ребята, вылечившись, продолжили работать в другом месте, а Антоха по выздоровлению поехал в следственный изолятор «Кресты», где ему до кучи вменили 210-ю статью – организация преступного сообщества.

По дурости или из какого-то дурацкого принципа Антоха позволил местному «кольщику» сделать себе на предплечье зоновскую татуировку с номером статьи уголовного кодекса.

А Михаил Аронович тем временем собрал все имеющиеся у него административные ресурсы, и после Нового года Антона отпустили домой за отсутствием состава преступления. А сразу после праздников папа дал сыну номер телефона, позвонив по которому Антон оказался в одном из кабинетов верхнего этажа здания на Литейном, дом 4, и вышел оттуда, став лицом, оказывающим содействие органам Федеральной службы безопасности с псевдонимом «Чайка».

Ещё будучи в кабинете оперативника ФСБ, Антоха сильно загрустил, уж очень ему претило становиться стукачом, но солидный дядечка доброжелательно пояснил, что основным направлением деятельности их конторы являются контрразведка, борьба с терроризмом, защита конституционного строя, а лично он, Антоха, будет работать в интересах отдела экономической безопасности страны.

Антону также пояснили, что только в этом статусе он может избежать неприятностей со стороны МВД. А что касается его текущей работы в охране, то эта информация ФСБ не интересует. Собственно говоря, на этом всё и закончилось.

Со временем папа Антона, собираясь на ПМЖ в Израиль, намекнул сыну, что переезд согласован на Литейном, из чего Антоха сделал вывод, что Михаил Аронович тоже давно в теме, и, возможно, именно поэтому их фирма по торговле бананами так удачно развивается.

И вот по прошествии почти двенадцати лет Антон переслал в ФСБ своё первое донесение. Ему показалось правильным проинформировать Родину о готовящихся против страны экономических санкциях.

«А интересно получается», – подумал мужчина перед тем, как заснуть. – «Мы теперь будем сразу под двумя крышами – дома под ФСБ, а здесь под Интерполом. Главное, чтобы пацаны между собой не передрались».

Утром Агняша, вызвав сопровождение, уехала в Оксфорд, а Антоха вышел на видеосвязь с Валлеттой и занялся обычной директорской работой. Сергей Сергеевич и бывшая супруга Антона Марина на работе больше не появлялись, что и понятно, провести недельку в пятизвёздочном отеле всяко приятней, чем решать текущие торговые вопросы. Антохе пришлось подключиться к питерскому офису и выслушивать доклады менеджеров по оптовым продажам фруктов. Незаметно пролетело полдня. От Агняши пришла эсэмэска, что она закончила свою учёбу в Оксфорде и теперь едет на занятия на служебную квартиру и ждёт от мужа приятный вечер.

Антоха, глянув мельком на часы, свернул видеоконференцсвязь и засел за телефон, делая заказ чего-нибудь вкусненького с доставкой на дом. Краткий сигнал спутникового телефона прозвучал неожиданно и незнакомо. Введя длинный код, Антоха прочитал: «Ваше сообщение представляет интерес, рекомендуем вступить в более тесный, но ненавязчивый контакт с “Источником”».

«И как я должен обеспечить более тесный контакт с Джеромом?», – подумал Антон. – «Не отдавать же ему жену в любовницы».

В том, что сэр Джером испытывает к Агняше чисто мужской интерес, Антоха был абсолютно уверен. И именно поэтому он резко перестроил бизнес-стратегию компании и перебрался из Валлетты в Лондон, понимая, что какая бы верная женщина ни была, отсутствие мужа рядом с женой может привести к нежелательным инцидентам.

«Нам надо подружиться семьями!» – светлая мысль пришла в голову Антохе незадолго до возвращения Агняши домой.

Обнимания, целования, восхищение супругой, затем умывание и кормление доставленными из дорогущего ресторана деликатесами, и вот наконец-то, по мнению Антона, женщина стала готова к употреблению.

– Милая, нам надо подружиться с семьёй сэра Джерома, – бесхитростно заявил Антон.

– Зачем? – не поняла Агния.

– У тебя теперь опасная работа, и во избежание использования тебя в качестве разменной монеты этим вашим Джеромом нам надо познакомиться с его супругой. Вы станете подругами, а мы нормальными собутыльниками, и ты будешь в бо́льшей безопасности, – озвучил Антоха придуманную версию.

– И что, я так и должна заявить Джерому? – удивилась Агняша.

– Нет, конечно, а ему ты скажешь, будто у тебя очень ревнивый муж, и ты опасаешься, что я могу неожиданно взбрыкнуть и всё испортить, а если мы с Джеромом подружимся, то я перестану тебя ревновать, и вообще лучше подружиться семьями, если, конечно, сэр Джером не считает нас людьми второго сорта, – прогнал вторую версию Антоха. – Типа он же лорд.

– Положим, это его старший брат лорд, потому что он барон и член парламента, а Джером – младший брат лорда и, по-моему, баронет. То, что он сэр, это совершенно точно, а вот насчёт Лорда я не знаю, – задумчиво произнесла Агния. – А ты знаешь, это может сработать, он несколько тяготится своим дворянским происхождением, судя по всему, их род не сильно богат, и поэтому он вынужден служить в Интерполе, что в целом для дворянина даже и почётно, но всё равно, как-то не совсем то.

– Вот на этом давай и сыграем, – обрадовался Антон. – Опять же «Бутман» – это традиционная, я бы даже сказал, древняя английская фамилия, и папа не просто так купил это поместье.

– А сколько у нас там окон? – не в тему спросила Агняша.

– Давай посчитаем, – улыбнулся Антон. – Девять плюс девять плюс двенадцать. По второму этажу минус две двери на первом этаже…

– Пятьдесят восемь, – перебила Агния. – Офигеть!

– Пятьдесят семь, – поправил Антон. – Там в боковом фасаде есть дверь. А ещё есть несколько окон во внутренний двор! Тогда я не знаю…

– А что сейчас во внутреннем дворе? – снова перебила Агняша.

– Небольшая бронзовая композиция с неработающим фонтаном, – ответил Антоха. – Но папа всё отремонтирует.

– То есть я буду жить в маленьком дворце? – мечтательно улыбнулась девушка. – Как принцесса!

– Почему как? – подлизался Антон. – Просто принцесса!

– Хорошо, а что у принцессы сегодня на десерт? – Агняша неторопливо положила ногу на ногу и невзначай расстегнула две нижние пуговицы кружевного халатика. Полы разошлись, и девушка медленно убрала ногу с ноги и чуть раздвинула колени.

– Ты хочешь сказать, что там ничего нет? – догадался Антоха.

– Наоборот, – усмехнулась Агния и, принимая очень откровенную позу, добавила:

– По-моему, здесь есть всё, о чём ты только можешь мечтать…

После этих слов наступила страстная, полная вздохов и стонов ночь.

А со следующего дня Агния всерьёз задумалась, как бы половчее исполнить поручение Антона, всё же сэр Бёртон, хотя и не очень богатый, но английский дворянин из древнего рода, целый баронет, как выяснилось, а может и нет, интересно, как там с этим баронетством после смерти отца. Вроде бы старший сын, тот, что был баронетом, становится бароном, а младший, по логике, должен стать баронетом. Агняша совсем запуталась в своих мыслях и поняла, что просто тянет время перед разговором с сэром Джеромом.

И, как часто случается в жизни, решение пришло, откуда не ждали. На третий день Агняшиных мучений к ней подошёл федеральный агент Патрик, его повысили после той удачной операции с Валентиной Власовой. Агняша сразу заметила, что мужчина смущается и решила ему помочь:

– Что-то случилось, офицер?

– Здравствуйте, Эгнес, – начал Патрик. – У нас возникла серьёзная проблема, и лишь вы можете её решить.

– Говорите, – откликнулась Агняша и сделала заинтересованное лицо.

– Дело в Валентине Власовой, – продолжил Патрик. – Её надо допросить в присутствии адвоката или хотя бы подписать готовые протоколы допросов, чтобы адвокат их завизировал.

– И в чём дело? – не поняла Агния.

– Дело в состоянии Власовой, – грустно усмехнулся Патрик. – Если её показать адвокату, то до судьи дело не дойдёт. Адвокат быстро организует медицинскую экспертизу на вменяемость, и эта женщина окажется в психушке. А у нас команда закрыть её за решётку.

– А она сильно… э… того… не очень вменяемая? – с трудом подбирая слова, спросила Агния.

Патрик грустно кивнул:

– В полном беспамятстве. Индивидуальная непереносимость химического препарата, который мы ввели при аресте, и её крыша поехала. Мы, конечно, успели сделать запись того, что она там набубнила, находясь в отлёте, хватит на три тюремных срока, и десяток протоколов, но как заставить её всё это подписать?

У Агняши стало сухо во рту и мелко задрожали конечности, почти как тогда перед спорткомплексом «Планета». Девушка догадалась, что хочет попросить федеральный агент, и лихорадочно искала повод отказаться.

– А сэр Бёртон в курсе этой вашей затеи?

– Если вы о том, что Власову надо любым способом отправить за решётку, то да, а то, что мы хотим попросить вас сыграть вместо неё на допросах и в суде, то… Как вам сказать, он же потомственный дворянин, шельмовство в любом виде ему не к лицу, а другого выхода нет. Или её отправят в больницу, где когда-нибудь вылечат и отпустят, или мы её осудим и уже потом переведём в больницу, из которой она вернётся в тюрьму до решения апелляционного суда, если он, конечно, состоится, а мы можем ещё, например, передать её правоохранителям в Россию, и там Валентину однозначно посадят.

– Вор должен сидеть в тюрьме любой ценой! – произнесла Агняша по-русски.

– What? I'm sorry, I didn't understand, – извиняющимся тоном спросил Патрик.

– The thief should be in jail at all costs, – перевела Агния.

– Да, я совершенно с вами согласен! – обрадовался Патрик.

– Это не я сказала, а Высоцкий, – отмахнулась Агняша. – Но я с ним не согласна, всё должно быть в рамках закона. Вы ей ещё должны за испорченное здоровье.

– Так мы же не нарочно, это индивидуальная непереносимость. А кто такой Высоцкий? – похоже, Патрик цеплялся за соломинку.

– Муж французской актрисы Марины Влади, – ответила Агняша.

– Вот видите! – обрадовался Патрик.

– Он сказал это, снимаясь в художественном фильме, играя начальника московского уголовного розыска, – недовольно произнесла Агния. – А по жизни так не считал и вообще был не очень законопослушным гражданином.

– Так вы нам поможете, уважаемая Эгнес? – Патрик сделал скорбное лицо.

– Вы меня ещё мамой назовите, – усмехнулась Агния. – Продолжим после разговора с сэром Бёртоном.

Патрик весьма быстро испарился, а к вечеру на служебную квартиру приехал сэр Джером, он поздоровался с девушкой и замолчал, предоставляя ей право первой начать разговор.

Агняша чуть потянула время и без лишних слов заявила:

– У меня есть условия!

– Я вас слушаю.

Агняша усмехнулась:

– Теперь я совершенно точно уверена, что ваша организация в интересах дела способна на любые, даже самые мерзкие действия. Короче, мне нужны гарантии.

– Какие и от чего? – разминая сигару, уточнил Бёртон.

– Я хочу быть уверена, что после суда поеду домой, а не в тюрьму под видом Валентины Власовой, которой, может быть, уже и нет на свете! – чуть надавила Агняша.

– Валентина жива и здорова, только немного не в себе, я вас уверяю, – рассмеялся Джером. – Хотите устроим вам встречу?

– Хочу! – быстро ответила Агния. – Но этого мало. Я хочу гарантии!

– Ладно, – усмехнулся Джером. – Пока вы будете в присутствии адвоката встречаться со следователем, мы оформим вам паспорт Великобритании и в суд вы пойдёте, будучи гражданкой Объединённого Королевства и специальным агентом Интерпола, с соответствующей зарплатой и всевозможными записями в личном деле и в картотеке управления кадров.

– А ещё вы представите меня и моего супруга своей жене, и примите приглашение моего свёкра совместно встретить Новый год в нашем поместье в Грэйт Милтоне. Или ваше дворянское звание претит общению с обычными людьми? – Агняша победно ухмыльнулась.

– Хорошо, – растерянно согласился Джером. – А моя жена здесь при чём?

– Мы с ней очень быстро станем лучшими подругами, и она защитит меня от вашего мужского коварства и полицейского произвола! – Агния праздновала победу.

– Да, леди Эгнес, похоже, я вас очень сильно недооценил! – удручённо признал сэр Бёртон. – С такими способностями вскоре вы будете отдавать мне распоряжения, а не я вам.

– Можете не сомневаться, – развеселилась Агняша. – И обычно мужчины очень охотно выполняют мои команды и бегут, расталкивая друг друга локтями. Так по рукам?

– По рукам, – согласился Джером.

– Тогда назначайте время, будем разводить вашего адвоката, – Агния приняла решение и перешла на деловой тон.

– Вообще-то их будет двое, королевский государственный защитник сэр Хэнтон и один адвокат из России, правда, в качестве наблюдателя, – ответил сэр Бёртон.

– А если он лично знаком с Валентиной, – слегка струхнула Агняша.

– Вряд ли, мы навели справки, он из очень серьёзной коллегии адвокатов и не может работать на наркодилеров. Просто кто-то очень хорошо заплатил за защиту Валентины.

– Это понятно, такие деньги уплыли, – кивнула головой Агния. – Будем работать.

С начала октября Агния вживалась в образ Валентины, ей пришлось чуть подкорректировать и без того короткую причёску и сесть на диету, чтобы придать лицу слегка утомлённый неволей вид, она настолько увлеклась своей новой ролью, что не сразу поняла, с чем её поздравляет позвонившая пятого октября Ляля.

В отличие от супруги, Антон не забыл о годовщине свадьбы и вечером устроил молодой жене праздничный выход в очень хороший ресторан, с последующим дарением облачённых в золотые доспехи сверкающих на солнце камушков.

В середине октября «Валентина» (Агния) предстала перед адвокатами. Подписание заранее распечатанных протоколов прошло без сучка и задоринки, «Валентина» со всем соглашалась, признавала свою вину и раскаивалась в содеянном в надежде на минимальное наказание. Адвокат был в шоке, он предполагал работать на стороне закоренелой преступницы, а здесь такая запутавшаяся по жизни паинька.

При личной беседе с глазу на глаз с адвокатом «Валентина» заявила, что идёт на сделку со следствием в обмен на обещание не экстрадировать её в Россию, даже если оттуда поступит такой запрос. Типа она в курсе, что такое российские тюрьмы, и хочет отбывать своё наказание здесь и заодно научиться чему-нибудь полезному.

Во время допросов Агняша старательно скрывала свой уровень знания английского языка и вроде бы нигде не прокололась. К середине декабря этот кошмар закончился, и дело передали в суд. Заранее подготовленный судья назначил первое судебное заседание на вторую половину января 2009 года.

В перерывах между допросами Эгнес Барбара Бутман узнала от сэра Бёртона, что поступила в Оксфордский университет и давно стала студенткой первого года обучения на юридическом факультете, и теперь ей надо срочно мчаться в Оксфорд подписывать документы, вселяться в общежитие и начинать учёбу, пока её не отчислили по случаю неявки к началу обучения. Девушка поначалу запаниковала, но Джером, почувствовав, что его шутка явно не зашла, быстренько успокоил Агнию и вручил ей медицинскую справку, согласно которой она всё это время пребывала в стационаре на лечении.