Мужской взгляд на любовь

Авторское вступление

Так уж случилось, что мне пришлось достаточно долго лежать в одной частной клинике. По условиям договора я должен был один находиться в ВИП палате, но вскоре одиночество мне надоело, и меня по моей же просьбе переселили в трёхместную комнату в компанию к двум очень интеллигентным мужчинам.

Один, старший из них, по имени Вячеслав Иванович, очень жизнерадостный человек, проходил реабилитацию после тяжелейшей операции, лет ему тогда было что-то около семидесяти. Он непрерывно смотрел любовные сериалы и искренне переживал за героев. Если в главной роли играла красотка, он тут же становился её поклонником, а когда эта же актриса в другом сериале играла стерву, Вячеслав Иванович искренне огорчался и постоянно находил оправдание для некрасивых поступков героини.

Второй, кстати говоря, весельчак и любитель анекдотов и кроссвордов, по имени Алексей – Лёшка или Лёха, как он сам позволил себя называть, недавно отметил свой тридцать второй день рождения.

Оба обрадовались новому соседу, я имею в виду себя, и долго расспрашивали меня о том и о сём. Узнав, что я начинающий писатель, очень заинтересовались, а Лёшка довольно неожиданно предложил:

– Олегович, а что если мы вместе напишем книгу?

Я удивлённо посмотрел на него и спросил:

– А о чём писать будем?

– Как о чём? – удивился Лёха. – Конечно, о любви, мы сейчас с Иванычем что-нибудь повспоминаем, а вы запишите.

Разговаривая со мной, мужчина между делом разгадывал кроссворд и мимолётом спросил:

– А что такое сизый гонобобель? Цветок и птица не подходят, я проверял.

Я задумался над ответом, и в результате получились эти романтические истории.

История первая

День у Вячеслава Ивановича не задался с самого утра, если быть точнее, с самой ночи. На соседней кровати храпит такой же, как и он, пациент частной клиники, по имени Лёха, хороший малый, всегда обращается к Вячеславу Ивановичу по имени-отчеству, ну, или изредка по отчеству, что тоже допустимо и не оскорбительно, хоть он и моложе своего старшего товарища на тридцать с большим хвостиком лет. Сразу видно, что парень испытывает к Иванычу сыновьи чувства, что и не удивительно.

Правда, это сейчас не важно. Ночью Иваныч проснулся от сильнейшей головной боли. Повернувшись на бок, он вспомнил, что где-то у него внутри живёт больная почка, на что, в свою очередь, повысилось давление, а отсюда и головная боль.

– Пожалуй, прогуляюсь до туалета, – решил Вячеслав. – Может поможет.

Увы, не помогло, хотя боль в почке слегка поутихла. Иваныч на всякий случай выпил таблетку от давления, а затем совершенно нелогично цитрамон и но-шпу. Может быть, хоть что-нибудь из этого поможет?

А Лёшка, что характерно, продолжает сладко храпеть, и головная боль Иваныча его совсем не беспокоит.

Ура! В конце концов что-то из принятых таблеток подействовало, и пожилой мужчина смог уснуть.

Утро и первая половина дня прошла, как в тумане, Вячеслав всё время валялся на кровати, спрятав голову в капюшон кофты, периодически принимая какие-то пилюли. Голова болела нестерпимо.

– Иваныч, а Иваныч! – Лёха настойчиво теребил соседа за плечо. – Вы не спите?

Вячеслав неохотно открыл глаза, и, о чудо, голова больше не болела.

– Что ты хотел, Алексей? – сварливо ответил мужчина, делая вид, что очень недоволен.

– Вы спите целый день, завтрак проспали и обед, а скоро принесут ужин, так нельзя, – Лёха делает виноватые глаза и улыбается.

– Я уже не сплю, – говорит Иваныч. – Так что ты хотел?

– Вы случайно не знаете, что такое сизый гонобобель? – довольно спрашивает сосед.

– А откуда это? – мужчина просыпается окончательно.

– Из кроссворда, – отвечает Лёха. – Я уже у всех спросил, никто на этаже не знает.

– Сизый гонобобель, где-то я уже это слышал? – подумал Вячеслав. – Точно, точно, очень давно так меня назвала одна девушка.

Лёха, очевидно, заметил в меняющемся выражении лица своего соседа какую-то мысль и замер в ожидании ответа.

Что же не будем томить товарища.

– Скажи мне, Алексей, – начал Вячеслав свой длинный ответ с вопроса:

– Что, по-твоему, происходит между мужчиной и женщиной перед тем, как они становятся парой?

– А это как-то связано с моим вопросом про сизого гонобобеля? – удивлённо уточняет Лёха.

– Однозначно! – очень категорично отвечает Иваныч.

– Хорошо, Вячеслав Иванович, – отвечает Алексей. – Я думаю, что между мужчинами и женщинами перед тем, как вы говорите, они спариваются, возникает взаимный интерес, сначала на физиологическом уровне, но чаще на коммерческой основе.

– Согласен! – кивает головой Иваныч. – Но перед этим, по моему глубокому убеждению, возникает ситуация, когда: «Она ему встретилась, а он ей попался!» Правда, в результате этих движений не всегда возникает устойчивая пара, бывает, что они и вовсе не спариваются. Мужчина не хочет «попадаться» и проявляет характер, на какое-то время оставаясь с женщиной просто в дружеских отношениях, а затем, когда она понимает, что ей попался сизый гонобобель и она зря тратит время, люди расстаются.

Лёха очень внимательно выслушал своего старшего товарища и неторопливо произнёс:

– Я, кажется, вас понял, это когда люди долго ходят, держась за руки, а в постель так и не попадают, потому что она вроде стесняется, а его что-то останавливает.

– Примерно так, Алексей, но всё же чуточку сложнее, – кивает в ответ Иваныч. – Лично в моей жизни такое случалось несколько раз, и именно, когда это произошло впервые, девушка обозвала меня сизым гонобобелем, а во втором случае я сам так себя назвал.

– Может расскажете? – просит сосед.

– Ну, а почему бы и нет? – говорит Иваныч. – По любому у нас есть несколько недель ленивого ожидания выписки, так что слушай первую историю.

– Дело было ещё в школе, – начал Вячеслав Иванович. – Я был молодой, глупый и, наверно, красивый. Так случилось, что в восьмом классе меня настигла первая любовь, и что приятно – взаимная. События развивались очень стремительно, в конце сентября мы сели за одну парту, а в новогоднюю ночь легли в одну постель. Подружки моей возлюбленной шушукались за моей спиной, а друзья откровенно завидовали. Увы, всё закончилось очень быстро и крайне печально. После окончания восьмого класса моя любовь сначала поступила учиться в медицинский техникум, а через три месяца вышла замуж за другого парня. Мне тогда казалось, что жизнь пошла под откос, моё отношение к девушкам резко изменилось, теперь они все казались мне подлыми и неискренними. Так продолжался целый год. В десятый класс я вошёл циничным женоненавистником, моя жизнь была заполнена учёбой и спортом. Девушек я просто не замечал, хотя многие из них оказывали мне знаки внимания и намекали на готовность утолить мои печали…

Закончив длинную фразу, Вячеслав Иванович посмотрел на Лёху, парень увлечённо что-то рисовал. Казалось, он совсем не слушал своего пожилого соседа, но стоило Иванычу замолчать, как Лёша поднял глаза от альбомного листа:

– Рассказывайте дальше, пока всё очень интересно.

Приободренный таким бесцеремонным способом, Вячеслав продолжил:

– Итак, одноклассниц я не замечал, чем, как выяснилось в дальнейшем, кое-кого из них сильно раздражал. Занятый самосозерцанием, я не сразу заметил новенькую девочку, которая присоединилась к нам в середине десятого класса. Назовём её Ларисой, фамилию, естественно, озвучивать не будем. Так вот, Лара или Лора, её все по-разному звали, сильно отличалась от наших одноклассниц. Она была очень красивая и не по годам сформировавшаяся, хотя, справедливости ради, надо отметить, что и другие наши девочки, а их кроме Ларисы было аж тринадцать человек, тоже были очень даже ничего, да что я тут притворяюсь, красотками они все были, а кое-кто так просто огонь. Мои одноклассники охотно зажигали с ними на школьных вечеринках и после вечеринок тоже. А некоторые особенно смелые девушки позволяли себя потрогать даже во время коротких переменок между уроками. Но я этого не замечал, только учёба и спорт занимали мои мысли. Такая моя принципиальная позиция в отношении девушек нервировала моих одноклассниц всё больше и больше, и ближе к Новому году Лариса пошла в атаку.

– Вячеслав! – как-то очень по-взрослому сказала она.

Я внимательно посмотрел на девушку:

– Очень красивая, – пронеслось в моих мыслях.

Лора улыбнулась, очевидно на моём лице что-то отразилось.

– Вячеслав! – повторила она, убедившись, что я не собираюсь убегать. – Вам не надоело быть сизым гонобобелем?

– Это в смысле Синей Бородой? – уточнил я в некотором замешательстве.

– Во всех смыслах! – решительно продолжила Лариса и, взяв мою ладонь в свою руку, продолжила:

– Давайте вместе готовиться к выпускным экзаменам.

Пока Лара говорила, я не мог оторвать взгляда от её губ. В голове зашумело, и в организме начались некоторые химические и физиологические процессы. Моё женоненавистничество улетучилось в одно мгновение. Во рту пересохло, из-за чего я как-то пискляво ответил:

– Давайте, в смысле, готовиться к экзаменам.

– Хорошо! – удовлетворённо ответила Лара. – Приходи ко мне домой в субботу после обеда.

– Приду, – сухо произнёс я и быстренько ретировался в мужской туалет. Очевидно, мой внешний вид был далёк от совершенства, чем сразу привлёк внимание одноклассников.

– Ты, что кросс на переменке бегал? – спросил Мишка.

– Нет, – я с трудом перевёл дух и, наклонившись к кранику, долго не мог утолить жажду.

– Так, что случилось, Слава? – Мишаня и другие ребята по-взрослому курили и ждали от меня ответа. Закончив водопой, я умылся и, как можно небрежней, сказал:

– Там эта новенькая мне проходу не даёт.

– Врёшь! – не поверил кто-то из одноклассников.

– Повезло, – мечтательно проговорил ещё кто-то.

– Так приголубь её и все дела! – Мишка протянул мне зажжённую сигарету.

Я до этого никогда не курил, но тут уверенно взял дымящуюся никотиновым дымом бумажную палочку и сделал глубокую затяжку. Сильный кашель, слёзы из глаз и сопли из носа. Одноклассники радостно смеялись, глядя на мои мучения.

– Трахни её за всех нас! – с чувством произнёс Мишаня. – Пусть знает, что не с мальчиками тут дело имеет.

– Однозначно, трахни, – поддержали Мишу мои друзья. – Главное без лишних слов и всяких там сантиментов!

Тут прозвенел звонок, и мы неторопливо пошли в класс, демонстративно не замечая всякую мелюзгу, разбегающуюся в разные стороны из-под наших ног.

– Ну, по стенкам все! Идут короли школы, выпускной класс! Нас всего семеро мальчиков, объединённых непонятным для всяких девчонок мужским братством.

До конца недели я старался не замечать Ларису, а она, что было несколько обидно, тоже делала вид, будто бы не мечтает о нашей субботней встрече. После уроков я бежал на тренировку, затем домой, а утром снова в школу. Время пролетело на одном дыхании. В пятницу после последнего урока я как бы замешкался в раздевалке, а Лара, надо же какое совпадение, потеряла перчатку, это в конце апреля, ха-ха, и тоже вынужденно задержалась между пустых вешалок.

– Что случилось! – я неторопливо, с чувством собственного достоинства подошёл к девушке.

– Да, вот я перчатку потеряла, – сказала Лариса и демонстративно посмотрела вниз. На полу, там, где начинались длинные, обутые в модные сапоги девичьи ноги, лежала кожаная перчатка. Я сам не понял, как оказался у ног девушки, и, поднимая перчатку заметил внутри записку, которую изящно извлёк. Поднимался я как-то неловко, моя голова почему-то натолкнулась на её плоский живот, а руки, сам не знаю, как, легли на Ларисину талию. Девушка позволила мне немного за себя подержаться, а потом чмокнула в щеку и убежала. А я остался с запиской в руках.

Утром в субботу я помог маме с уборкой и к назначенному времени умчался по указанному в записке адресу. К моему глубокому сожалению, дома у Лары меня встретили её мама и младшая сестра.

– Мы будем заниматься химией, – заявила Лариса после того, как представила меня своим родственникам. Сегодня девушка была одета в обтягивающий спортивный костюм. Ну, такой, знаете, где брюки выглядят, как плотные колготки, короче, всё очень хорошо видно, а что не видно, нетрудно себе представить.

– У нас не очень тепло, – заметила Лара. – Батареи уже отключили.

Действительно, на улице не по-апрельски похолодало.

Лариса где-то раздобыла прошлогодние экзаменационные билеты по химии и деловито разложила их на столе. Идя к девушке, я готовился к чему угодно, кроме химии. Тщательно вымылся и побрился, даже подмышки, хотя раньше такого не делал. Напшикался во всех местах дезодорантом, надел новые носки и модные спортивные трусы-боксеры, парадные джинсы и обтягивающую водолазку вместо рубашки.

Девушка явно оценила мой мужественный прикид и мускулатуру и, воспользовавшись тем небольшим промежутком времени, когда её младшая сестра выбежала из комнаты, положила свою ладонь мне на плечо и затем медленно провела рукой вниз по моей груди. Я затаил дыхание и увидел, как зрачки глаз Ларисы увеличились, а дыхание заметно участилось. В ответ я нежно положил ладонь на девичью грудь и, приобняв девушку свободной рукой, собрался поцеловать прямо в пухлые губы, как в комнату с криком: «Тили-тили-тесто жених и невеста» вбежала маленькая бестия.

До конца дня мы занимались химией. Валентность, бензольные ядра, таблица Менделеева, всё смешалось в одну кучу и снилось мне последующие две ночи.

– Ну что? – спросил Мишаня в понедельник. – Завалил деваху?

Я принял гордую и независимую позу и нарочито небрежно ответил:

– Джентльмены обычно не отвечают на такие вопросы, чтобы не бросать тень на доверившихся им леди.

Очевидно, Мишка не до конца уяснил суть моего ответа, но на всякий случай сказал:

– Молодец, мы в тебе не сомневались! – и, обращаясь к одноклассникам добавил:

– Пацаны Лорис теперь с Иванычем.

– Да, без вопросов, – небрежно ответил кто-то из друзей. – Тринадцать на шестерых делится с остатком…

– Да, Алёша, в нашем классе было семь мальчиков и четырнадцать девочек, – заметил Вячеслав Иванович, сделав небольшой перерыв в своём повествовании. Алексей тем временем уже давно прекратил свои художества и внимательно слушал пожилого мужчину.

– Иваныч, я не понял, – не удержался он от вопроса. – Так вы её в конце концов завалили или нет?

– Подожди, Лёша, не пыли, я всё расскажу, только для начала чаю попьём.

После недолгого перерыва на чай Иваныч продолжил свой рассказ:

– Увы, Алексей, в первую встречу до секса дело не дошло, помешали младшая сестра и мама. Однако ровно через неделю я опять посетил квартиру Лары, и на этот раз мы были одни. Не теряя зря времени, я впился в девичий рот своими губами. Дав мне вдоволь насладиться поцелуем и, судя по всему, сама получив от него море положительных эмоций, Лариса мягко остановила мою попытку снять с неё блузку.

– Я сегодня болею, – виноватым голосом негромко сказала девушка и, видя, что я не понял, пояснила:

– Сегодня нельзя, у меня месячные.

Надо сказать, что в те далёкие советские годы сексуальное воспитание подростков зависело исключительно от родителей и в большей степени от старших друзей. Что такое критические дни, мы даже не знали, однако старшие товарищи как-то поясняли, что бывают дни, когда девушкам нельзя. Откровенность Ларисы и её доверительность в голосе выбили меня из сексуальной колеи. Химией мы в этот день не занимались, а просто очень долго целовались и обнимались, что тоже было очень хорошо. Вечером, совершенно одурманенный, я с трудом добрался до своей кровати.

Одноклассники, уверенные в том, что с Ларисой у меня всё «ништяк», больше не лезли со своими глупыми вопросами.

А я знал, что пройдёт совсем немного времени и девушка станет моей во всех смыслах этого слова.

Но на следующей неделе я попал в больницу с приступом аппендицита. Операция и последующая реабилитация заняли почти три недели. Подходил к концу май, близились выпускные экзамены, время таяло, как сигаретный дым в парке.

На выпускной вечер родители устроили нам ночное катание по Москва-реке, во время которого минимум четверо взрослых приглядывали за слетевшими с катушек выпускниками. Под их чутким надзором мы не перепились и не устроили групповую оргию, а могли бы. Мы с Ларисой, совершенно не стесняясь друг друга и своих желаний, пытались урвать хоть немного времени для первого сексуального контакта, но, увы, все наши попытки заканчивались прерванными кем-либо обнимашками и поцелуями.

Сразу после выпускного вечера Лариса пропала из моего поля зрения. Мобильники тогда ещё не изобрели, а к домашнему телефону никто не подходил. Как выяснилось позже, её родители предусмотрительно спрятали девушку от меня под предлогом навестить родственников в городе Шахты, по-моему, это где-то в Ростовской области…

Вячеслав Иванович замолчал, показывая Алексею, что закончил свой рассказ.

– Значит, вы, Иванович, оказались полным лохом! – сделал вывод Лёха.

– Нет, Алексей, я оказался сизым гонобобелем, потому что, если бы на пару месяцев раньше прекратил разыгрывать из себя рыцаря печального образа, то переспал бы с самой красивой девчонкой нашего класса.

– Хорошо! – не успокоился Лёха. – А потом что вам помешало?

– А потом, Алёша, я поступил в военное училище. Лариса вернулась в город накануне моего убытия на абитуру, она проводила меня до КПП и, наградив на прощание поцелуем, обещала чего-то ждать.

– В следующий раз мы встретились следующим летом, когда меня отпустили уже во второй отпуск. Первый – зимний – был очень короткий, и я не помню, что помешало нашей встрече. Так вот, тем летом мы с моими бывшими одноклассниками организовали выезд на шашлык. Из нашего класса на пикник пришли почти все и даже больше, некоторые девочки привели своих ухажёров, а двое человек уже умерли. Мишка погиб в Афганистане, а девочку Иру изнасиловали и убили какие-то уроды. Лариса тоже привела своего мужа, она была на пятом месяце беременности. Не знаю, чего молодая женщина наговорила своему супругу о наших прошлых отношениях, но ревнивый чувак, выпив вина, полез ко мне с разборками:

– Я всё знаю, – пьяно бубнил он. – Лара мне всё рассказала!

– Интересно, что она могла ему рассказать? – подумал я тогда и, чтобы не дать балбесу в торец, занялся выпиванием вина, в чём сильно переусердствовал, и, как и положено сизому гонобобелю, потерял контроль за ситуацией, то есть вместо того, чтобы уединиться с кем-нибудь из моих свободных одноклассниц, тупо уснул в кустах.

На этом Вячеслав Иванович замолчал, собственно говоря, было и так понятно, что эта история закончилась.

История вторая

Прошли, наверное, два дня, Лёшка рисовал картинки и что-то обмозговывал, Вячеслав Иванович проходил какое-то плановое обследование, чего-то там врачам у него не нравилось. На третий день, дождавшись, когда Иваныча привезут с процедуры в палату, Алексей заявил:

– Пожалуй, я понял, кто такой сизый гонобобель применительно к вашему контексту, кстати, я теперь знаю, что это на самом деле, но это неважно потому, что ваша трактовка мне нравится больше. И если вы позволите, я расскажу свою историю с девушкой, которая подходит под ваше определение.

– Рассказывай, – кивнул головой Вячеслав Иванович, похоже, он чувствовал себя не очень хорошо.

Алексей заметил, как Иваныч сморщился, и тем не менее приступил к своему повествованию:

– Я родился 28 мая 1991 года в городе-герое Бресте…

– Так это же день пограничника! – перебил его Вячеслав Иванович.

– Да, именно день пограничника, – кивнул головой Алексей и продолжил:

– Наверно, вы догадываетесь, что в то время всё в Бресте вертелось вокруг границы и контрабанды. Мне вообще тогда казалось, что весь город поделен на две неравные группы людей, бо́льшая часть были контрабандистами, а меньшая пограничниками. Нет, конечно, были ещё и другие лохи, всякие там врачи и учителя, но нормальные пацаны выбирали между этими двумя специальностями. Хотя нет, почётной работой был автосервис, кстати, мой батя там и работал. Да, точно, это была третья уважаемая профессия в нашем городе. Отец ремонтировал тачки и байки и в принципе неплохо зарабатывал. Начиная с пятого класса, я проводил всё своё свободное от учёбы время в отцовской мастерской. Моей мечтой было управлять автомашиной.

– Хочешь машину? – спросил как-то отец и, не дожидаясь ответа, добавил:

– Собери сам, а я помогу.

Примерно через год у меня появился собранный своими руками, не без отцовской помощи конечно, «Жигуль» – легендарная «Копейка».

Втихаря от родителей я приезжал в школу на машине. Пацаны жутко завидовали, девочки строили глазки. В это же время в одной из школ, расположенных по соседству с нашей, начался капитальный ремонт и к нам перебросили учеников для дальнейшей учёбы.

Так в параллельном классе появились две смешливые подружки, они были примерно одного типажа – стройняшки, одна жгучая брюнетка, а другая темноволосая шатенка, даже точно не знаю, как такой цвет волос называется, и самое интересное обеих звали Юлиями.

Почти сразу я обратил на них внимание, причём сразу на двух. Но вообще то шатенка мне понравилась больше, да, что там больше, я просто запал на неё. И всячески лез из кожи, чтобы привлечь девичье внимание к своей особе…

Ну, вы меня понимаете, о чём я? – Алексей выжидательно посмотрел на Вячеслава Ивановича.

– Конечно, понимаю, – засмеялся Иваныч. – Цитируя Николая Фоменко: «Если памперс жмёт спереди, значит детство кончилось!»

– Да, именно это я и хотел сказать, – кивнул головой Лёшка. – Если бы было можно, то переспал бы с двумя или хотя бы с шатенкой. Правда и от брюнетки бы не отказался. Очень клёвые были подружки.

Какое-то время ушло на то, чтобы девушки наконец меня заметили, и я хочу сказать, что моя лайбачка мне здорово подыграла. Вскоре мы уже гуляли вместе, ходили в кафе, а по вечерам я развозил подружек по домам.

Чем больше мы общались, тем сильнее я влюблялся в шатенку, и вместе с этим мне становилось с ней всё тяжелее общаться, а с брюнеткой, наоборот, всё было просто, как будто она не девушка, а свой парень-рубаха. При наших совместных встречах мы с Юлькой брюнеткой болтали без умолку, а шатенка всё больше молчала и грустила. А по ночам я видел себя именно с ней и близости хотел опять же с ней. Я всё думал, вот отвезём вместе брюнетку домой, а потом на обратном пути я повезу свою Юлию шатенку, и мы с ней объяснимся.

Причём та Юлия, которая мне нравилась больше, хоть и жила в пригороде, но ближе к моему дому, чем вторая Юлия, хотя она и жила в городской черте, но на другом конце Бреста. И каждый раз, когда мы тусили вместе в центре и я собирался выполнить свои коварные замыслы, как девушки, то одна, то другая, просили меня сделать наоборот. Я возил девушек по домам примерно год, а потом их дружба как-то ослабла.

И вот однажды на нашу очередную тусовку моя тайно любимая Юлия не пришла. А Юлька брюнетка сказала, что у её подружки есть другой парень. И вечером я остался у брюнетки. С тех пор мы стали чаще ночевать вместе, она оказалась очень крутая девчонка с фантазией и в быту, и в сексе. Полупрозрачные пеньюары, полумаски с перьями, чулки с резиночками, и всё остальное. Короче, я привык, но иногда с грустью вспоминал ту навсегда утерянную для меня девушку, как жаль, что у неё был другой парень…

Алексей посмотрел на Иваныча:

– Я не слишком сложно рассказываю?

– Немного сумбурно, но я тебя очень внимательно слушаю, и поэтому мне всё понятно, – ответил Вячеслав Иванович. – Единственно, что мне не понятно, почему ты так затянул паузу и сразу не объяснился с той девушкой, которая понравилась больше, может быть и другой парень бы тогда не появился?

– Видите ли Иваныч, я тогда ещё был очень молод, только закончил школу и мне больше нравилось тусить с обеими, чем заводить отношения с одной из них, – вздохнул Лёха.

– Понятно, – улыбнулся Вячеслав. – Ты оказался типичным сизым гонобобелем.

– Увы, оказался, – усмехнулся Лёха, но это ещё не конец истории. – После школы я поступил в автотранспортный техникум и подрабатывал в мастерской у отца. Я почувствовал себя совсем взрослым, наши отношения с Юлией превратились почти в семейные, близость перестала быть для меня запретным плодом, и я всегда получал от девушки что хотел. Друзья считали нас парой, которой мы, наверное, уже стали, и, как следовало ожидать, нам понадобились деньги. То чего с лихвой хватало одному, для двоих стало очень мало. Я хочу сказать, что девушки вообще обходятся недёшево, а постоянная девушка так и вовсе очень накладное приобретение.