Наследница Тьмы

Глава 1. Дэниэла

Дэниэла собирала чемодан. Широкие брюки из тонкой шерсти – такие носили только самые смелые модницы. То, что нужно! Модный приталенный жакет, корсет, юбка чуть выше колен – очень откровенно! Рубашки в тонкую полоску: голубая в белую, белая в розовую. Чулки и гольфы цвета спелой вишни – всё модное, всё красивое.

Она будет неотразима. Она сразит его наповал, в самое сердце. Он в обморок от её красоты упадёт, а когда придёт в себя, изящным движением поправит длинную челку и прохрипит дрожащим от страсти голосом: «Дэниэла, ты прекрасна, я всю жизнь тебя любил, мечтал только о тебе… Будь моей женой!»

Она улыбнётся ему в ответ. Потом: свадьба, балы, дети…

В самую глубину чемодана маленькая черная коробочка со спелыми абрикосами. Конечно, Дэн могла прихватить для этих целей рыбью голову или сушеные бычьи кишки, куриную лапу на крайний случай. Но запах! Этот мерзкий запах пропитает всю одежду. Спелые абрикосы – летние солнышки, для подношения мертвым неплохой вариант.

Он тоже их любит… раньше любил. От воспоминания по груди разлилась щемящая тоска. Дэн прикрыла содержимое чемодана вязаным свитером с медведем, который держал в одной лапе длинный меч, в другой – большое красное яблоко.

Дэниэла вздохнула и опустилась на ковер, складывать аккуратно вещи расхотелось.

Что если он забыл? За последние восемь лет он не написал ей ни строчки. Что если он не приедет? Когда они давали друг другу обещание им было всего десять… Дэн вздохнула, потянула за торчащую из ковра нитку, распустив часть вышитого цветочного узора.

«Сейчас Себастьян наверно превратился в серьезного молодого мужчину и влюблен в красивую знатную даму… встречается с ней тайно темными летними вечерами, под пение птиц и запах мимоз. Вот в тени высокого красного клена дама томно прикрывает глаза, Себастьян наклоняется и покрывает ее лицо жаркими поцелуями…» щеки Дэниэлы залил румянец, она мечтательно заулыбалась, представляя влюбленных и позабыв, что в роли возлюбленного ее потенциальный жених.

Дэниэла или просто Дэн, как звали ее близкие и друзья, была дочкой сельских эве – невысокой, симпатичной, смешливой девушкой. Длинные черные волосы лежали на ее плечах мягкими нежными волнами, а лицо покрывала россыпь серых веснушек. «Это на тебя мертвец чихнул!», – со знанием дела объясняли ее внешность в детстве друзья.

К глубокому разочарованию Дэниэлы магический дар у нее отсутствовал. О поступлении в Академию Живого Льва она даже мечтать не могла.

В Академию Мертвого Солнца ее не отпустили бы родители, для народа эве – перворожденных – связь женщины с темной магией – осуждаемое, неуважаемое занятие. Тысячу лет назад за такое убивали. Конечно, люди «упавшие с неба» и эве «рожденные из земли» давно перемешались, а в семьях рождались дети и с магией жизни, и с магией смерти. Но родители Дэниэлы как и вся община были настроены консервативно: Академия Мертвого Солнца слишком опасна для девушки.

Но даже если бы Дэн сбежала и решила без одобрения родителей туда поступить, без магии ее не взяли бы. Даже отступники и сектанты не предложили ей вступить в свои ряды. Ни тайного письма, ни маленькой открытки, ни намека… ничего.

«Я слепой беспомощный котенок!»: сокрушалась Дэниэла.

Немного погрустив, Дэн придумала себе цель – удачно выйти замуж. За Себастьяна – младшего сына барона. Он был знатен, богат, жил в замке и в детстве был безумно в нее влюблен. А она в него. В десять лет они пообещали друг другу, что, когда вырастут – поженятся в день своего рождения, в двадцать один год. Правда, когда Себастьяну исполнилось тринадцать, его забрал к себе под опеку старший брат, Себастьян стал жить в столице и они с Дэн больше не виделись…

Себастьян уехал, а Дэниэла после школы поступила в Мастерскую Изящных Искусств в небольшом соседнем городке, изучать гончарное мастерство. Ее папа там раньше учился, и Дэн со скрипом приняли.

Она очень старалась, но ее надежды на успех в искусстве не оправдались. Дэн хотела поразить всех, создать что-то уникальное, впечатляющее, настоящий шедевр.

Она мечтала, как слава о ее искусстве дойдет до столицы и Себастьян, гуляя по модной выставке увидит ее работы, вспомнит о ней и пришлет букет роз с запиской и пожеланием скорой встречи. Или, когда будет гулять по столичной набережной его спросят: «Вы видели работы юной художницы Дэниэлы? Они очаровательны, как и она сама!». И сердце Себастьяна вздрогнет, он побежит, ему крикнут: «Себастьян, куда вы?», а он: «Я бегу к своей любимой, прощайте!».

Без магии Дэниэла не могла различить потоки жизни, смерти, людей, душ, предметов, все они были для нее одинаковыми, сливались в одно полотно. Она их все соединяла без разбора, что приводило к неприятным последствиям. Часть изделий вдруг начинало гнить или самовозгораться, менять форму или уничтожать положенные в них предметы. Некоторые отращивали ноги и сбегали, не дождавшись оценки преподавателя. Все работы Дэниэлы получались безобразно мертво-живыми и внушали отвращение. Каждую ночь Дэн плакала в подушку, кусала до крови губы. Ей было больно, стыдно и обидно за свою неуклюжесть, но каждое утро она вставала и неизменно шла на занятия. День за днем разочаровываясь в себе.

После двух лет мучений Дэниэлы, однокурсников, преподавателей и окружающего пространства к ней подошел мастер Эд с фабрики «Цветочные горшки ручной работы» и предложил Дэн перейти к нему в ученики. Дэн моментально согласилась.

Дэниэла спряталась в ремесленной мастерской. Там она очень внимательно и осторожно лепила горшки и чашки по заданной форме. Процесс так ее успокоил и затянул, что Дэн не заметила, как пролетело время, как все её движения стали мастерски точными и быстрыми, изделия удавались ей легко и выходили идеально одинаковыми. Однако она так увлеклась своим занятием, что забыла выйти замуж! А это была её главная мечта в жизни, даже важнее магии.

Так, к вечеру дня осознания вселенской катастрофы, вещи были собраны, чемодан застегнут, комната убрана. В последнюю ночь в городе Дэн не спала, она ворочалась. В белоснежных простынях вдруг появились колючие хлебные крошки и черешок от яблока, в воздухе летала какая-то серая пыль. Часы с гулким щелчком передвигали стрелки, а из подвала доносился такой грохот, шум и беготня, словно вместе с Дэн паковал вещи весь город. Дэниэла смогла заснуть только когда за окном побелело, но заорали городские петухи. Дэн открыла глаза и решительно сбросила одеяло.

По деревянным ступеням застучали каблучки, входная дверь скрипнула и через полчаса Дэн уже сидела в экипаже. Она помахала на прощание городу, зная, что если однажды вернется, то уже баронессой. Уж она постарается.

За окном экипажа медленно проплывал осенний пейзаж. Туман тонким шелковым покрывалом стелился по земле, нежно обнимая деревья и холмы. В воздухе витал теплый, сладкий аромат осени – запах спелых фруктов и увядания листвы, наполняя сердце тихой ностальгией. Стаи черных птиц кружили над домами, своим истошным криком призывая хаос. Лошади фыркали, нервно поднимая ноги, под колесами хрустели мелкие дорожные камешки. Внутри экипажа было темно и прохладно, пахло старой кожей. Единственный попутчик Дэн мирно дремал в углу кареты, завернувшись в теплый черный плащ, голова его покачивалась из стороны в сторону, а лицо скрывал большой черный капюшон.

– Простите, сэр, – тихо, чтобы случайно не испугать дремлющего человека, обратилась она к соседу. – Не хотите ли чаю? – вежливо предложила Дэниэла, доставая из дорожной сумки термос со сладким яблочным чаем, но мужчина не пошевелился. Дэн пожала плечиками, налила себе чашечку и продолжила наблюдать в окно, отпивая мелкими глоточками вкусный терпкий напиток.

Дэниэла очень любила осень, а особенно праздник Дара, и что она встретит его в этом году в родной деревне со своими родными и друзьями радовал ее сердечко.

Через пять минут любованием природой Дэн поперхнулась. Вдали, среди холмов мелькала серая размытая фигура. Она приближалась. Дэниэла называла его «призраком осени», он всегда появлялся в это время года, преследовал ее, раздражая своим безмолвным настойчивым ожиданием. Дэн не знала видит ли его кто-то еще. Вот две красные точки глаз поймали ее взгляд. Дэниэла не выдержала, показала призраку язык и закрыла на окне шторку. Она покосилась на соседа, не увидел ли он такого не достойного леди поведения. Мужчина продолжал спать.

Через три часа Дэн уже стояла на брусчатой мостовой с чемоданом в одной руке, сумкой в другой, обнимая родителей и довольно улыбаясь. Полностью захваченная радостью встречи она не заметила, что из окна экипажа ее провожает внимательный взгляд смеющихся карих глаз.

Дома, раздав подарки, пообедав, поспав, вдоволь наговорившись и плотно поужинав, Дэн направлялась к себе в комнату, когда услышала громкий стук в окно.

– О! Явились! – умиляясь проворчала мама Дэн.

Дэниэла с радостным воплем распахнула входную дверь, но только тьма приветственно ей улыбнулась. Дэн прикрыла дверь, стук повторился. Ден открыла и в этот раз ей уже улыбались два лучших друга детства.

– Дэнчик, ты на долго?!

– Навсегда!

– Здорово! Тут одно интересное дельце намечается! Признайся, ты же это захватила?!

– Да хватит уже, Робби, не втягивай Дэн. Давай Дэни одевайся и пойдем.

– Постарайтесь ничего не натворить! – донеслось вслед веселой троицы.

Тревес и Робби были лучшими друзьями Дэниэлы с детства. Два ярко-рыжих брата близнеца, два главных оболтуса и задиры общины эве. Эве все были коренастые и рыжие, от светло-песочного до ярко огненного. Мама Дэн была блондинкой с большими голубыми глазами и золотистой кожей, а папа ярко-рыжий, красноватый с зелеными глазами. Внешность Дэниэлы сильно отличалась от всех. Волосы ее были черные, глаза миндалевидные серые, кожа белая. «Это ты в мою прабабушку» – объясняла мама, папа утверждал, что в его двоюродного дедушку. Друзья Дэниэлы ее внешность объясняли исключительно чихом мертвеца.

Сейчас друзья сидели за столом таверны, ели горячие гренки с чесноком и ароматными приправами, пили темный кварс, густой, насыщенный – любимый напиток эве. Дэн было очень тепло на желудке и душе.

– Себастьян тоже приехал, уже месяца три здесь прохлаждается, – сообщил Робби.

Сердце Дэниэлы замерло, и она даже перестала дышать от предвкушения. «Он приехал!».

– Восстанавливает фамильный замок, – обтирая рукавом густую пену с подбородка дополнил брата Тревес.

Сердце Дэниэлы дрогнуло и заколотилось, щеки залил румянец. Она опустила глаза и попыталась прикрыть свое лицо широкой кружкой. Себастьян был первым и единственным в ее списке потенциальных мужей. Младший сын барона Пятого Дома, влюбленный в нее с детства.

На следующий день они гуляли на болотах уже вчетвером. Дэниэла тщательно готовилась к встрече. Две юбки: верхняя плотная, чуть ниже колен, нижняя шелковая украшенная кружевом, свитер с медведем подпоясала тонким черным ремешком, сверху выправила черный кружевной воротничок, подвеска в форме ключика на тонкой золотой цепочке. Волосы у Дэниэлы были необычные, похожие на застывшее черное желе, она их расчесывала, и они тугими волнами стекали по плечам. Образ завершали высокие ботинки на шнуровке.

За восемь лет, что друзья не виделись, Себастьян заметно изменился: стал выше и бледнее. Длинная, белая, как снег, челка мягко спадала на лоб. Круглые очки с синеватыми стеклами и серебряной оправой скрывали задумчивые голубые глаза. Себастьян не был красивым, правильные благородные черты портил слишком большой рот, тонкой полосой разрезавший бледное аристократичное лицо. Высокая худощавая фигура была немного нескладной. Было в его внешности что-то особенное – что-то притягивающее Дэниэлу, манящее, родное, от чего щемило в груди, как будто они были одного племени. Возможно, это была таинственность, рассеянность, непохожесть на других.

– Здравствуй, Дэниэла! – голос Себастьяна стал немного хриплым.

– Себастьян, рада тебя видеть, ты ничуть не изменился. – Дэн улыбнулась и протянула руку. Себастьян наклонился и элегантно ее поцеловал.

Все друзья испытывали неловкость, но больше всех был смущен Себастьян. Его любовь к Дэниэле за эти годы никуда не делась. Он вернулся ради неё, ждал. Как только услышал, что Дэн приехала в деревню, сердце его болезненно сжалось, он не смог заснуть, а время до предстоящей встречи тянулось невозможно медленно. Как только он увидел её женственную фигурку, серые как пыль глаза, нежную улыбку, детская влюбленность в мгновение переросла в пылкую страсть. Себастьян так волновался, тело не слушалось его, и в итоге он провалился в воду.

– Ну вот, ты весь мокрый. – засмеялась Дэниэла. – Идем к тебе, а то ты простудишься! Давай я буду идти рядом и держать тебя под руку, чтобы ты снова не упал, – улыбнулась Дэн, ловко пристроившись рядом с молодым бароном.

Двое рыжих шли следом, засунув руки в карманы и им происходящее совсем не нравилось. В детстве они все вчетвером дружили, но, когда Дэниэлы не было рядом, дружба переходила в соперничество и постоянные потасовки. Себастьян был очень слабым и болезненным ребенком, но драки начинал всегда он. Синяки и ссадины они объясняли Дэн сражением с мертвецом – она всегда этому верила.

Весь оставшийся день они провели в уютных стенах замка, сидя у теплого камина. Яркие языки пламени плясали под звуки их искреннего звонкого смеха. Друзья играли в карты и вспоминали забавные истории из детства, вспомнить было много чего, вся деревня стояла на ушах от их проказ. Когда судьба их разъединила, жители вздохнули с облегчением.

Вечером, провожая Дэн до дома, Тревес серьезно спросил: – Дэн, ты что, решила встречаться с Себастьяном?

– Так заметно? – Дэн смутилась. – Думаешь у меня есть шанс?

– Да ну есть конечно, но зачем тебе это?

– У меня осталось всего четыре месяца, чтобы выйти замуж, поверь, для меня – это вопрос жизни и смерти. Если все получится, я обрету счастье. Мне очень этого хочется.

Парень почесал затылок: – Дэн, ну если ты так хочешь, решай сама, конечно. Но Себастьян не простой человек, ты уверена, что будешь с ним счастлива?

– Конечно буду! – Дэниэла не разрешала себе и мысли сомнения. Она так решила и так будет.

На следующее утро Себастьян стоял у порога дома Дэниэлы с корзинкой, полной абрикосов.

– Ну здравствуй, Себастьян! Как ты вырос! – смахивая слезинки с глаз и расцеловывая в обе щеки младшего сына барона кудахтала мама Дэн. – Повзрослел. Не женился еще? Ах, все еще по Дэнке сохнешь, – поняла она, увидев пылкий и смущенный взгляд молодого мужчины.

– Кто сохнет по Дэнушке? – папа по-отечески обнял Себастьяна.

– Кто-кто, все те же, – вздохнула мама. – Проходи, проходи, как похудел.

Себастьян так был смущен, что, когда Дэниэла появилась в дверях гостиной, вскочил со стула, чуть не опрокинул его и почти прокричал из другого конца комнаты. – Дэниэла, я всю жизнь тебя люблю, выходи за меня замуж!

Дэн застыла в дверях, она стояла в домашнем светло-лиловом платье с рукавами-фонариками и огромных папиных вязаных носках, такая растерянная и красивая. Она так мечтала услышать эти слова, и теперь не могла поверить, что все происходит на самом деле, как-то слишком быстро и просто.

– Я согласна, – тихо, почти шёпотом произнесла она.

Себастьян подошел и медленно надел на ее безымянный палец фамильное обручальное кольцо, Дэниэла почувствовала на себе тяжесть и прохладу драгоценного камня. Длинные холодные пальцы Себастьяна коснулись пылающей щеки Дэниэлы, он наклонился ближе и поцеловал её в губы. Теперь, когда мечта исполнилась, ей вдруг стало страшно.

Свадьбу решили провести через два месяца, в день рождения нового солнца. Все последние дни Дэниэла проводила с Себастьяном в замке. Здесь она чувствовала себя как дома, счастливо и безмятежно. Себастьян все время сидел за книгами, он был ими одержим: забывал есть, мог несколько суток не спать, ища нужную информацию. Всю жизнь его интересовала только одна тема – «Конец света». Дэниэле нравилось смотреть на Себастьяна за работой, это напоминало ей о детстве, казалось они и не расставались.

После смерти родителей Себастьяна взял к себе его старший брат, и Себастьян просто уехал, не попрощался, не написал ни одного письма. До Дэн доходили слухи, что он учился в Академии Темной Магии, но его отчислили, потом жил в столице.

Они сидели на зеленом диване у камина, Себастьян обнимал Дэн, нежно касаясь губами ее волос, вдыхал их запах, нежный абрикосовый запах счастья. Дэниэла держала в руках его ледяную ладонь, водила пальчиком по проступающим синим венам.

– Ты очень холодный, знаешь, в детстве я боялась, что ты растаешь на солнце, как тает лед – она улыбнулась.

– Не переживай, со мной ничего не случиться, я бессмертный.

–Ты ненавидел меня за то, что случилось? Себастьян, почему ты не писал?

– Нет, я тебя не ненавидел, – он крепче обнял Дэниэлу. – Прости, эти годы были довольно тяжелые, а в детстве я тебя боготворил. «Ты всегда была моей Владыкой», – прошептал он ей на ухо. От этой фразы Дэниэла вздрогнула, а Себастьян застыл, словно испугался своих слов, его мускулы напряглись, и он отстранился, казалось, он боролся с чем-то внутри себя. Себастьян закрыл глаза и потер виски. Его лицо стало очень серьезным.

– Дэни, пообещай мне одно, пообещай, что никогда не дотронешься до мертвого.

– Хорошо, я обещаю тебе Себастьян, никаких мертвецов.

– Я серьезно, Дэни.

– Ты слишком многое от меня просишь, мертвые часть нашего мира, я не могу их избегать.

– Разве ты встретила в замке хоть одного?

– Да, здесь их нет, но в мире много мертвых, что служат некромантам.

– Да, и это отвратительно.

– Я согласна с тобой, но я не могу жить только в гостиной замка.

– Давай ты не будешь спорить, пойми это важно, очень важно для меня, тебе нельзя касаться мертвых.

– Я не хочу спорить с тобой Себастьян, я тебя люблю. Я обещаю, что никогда их не коснусь. Не сердись. Давай я лучше обниму тебя и согрею твое холодное сердце.

Приближался долгожданный праздник Дара. В деревне во всю шли приготовления: на улицах и полях ставили яркие палатки, вдоль улиц развешивали фонарики и красные ленты. В воздухе витал аромат пряных трав и сладких угощений. Вся деревня ожила в радостном предвкушении праздника. Но угощения и фейерверки будут завтра, сначала нужно пережить таинство, а самое интересное по мнению Дэн случится через несколько дней после. Именно для этого она хранила в чемодане черную коробочку.

Мама Дэниэлы пекла булочки с пряной начинкой. Папа, Дэн и Себастьян украшали дом цветными лентами.

– Мама, а ты будешь петь?

– Конечно она будет, у нее самый красивый голос из всех эве!

– Ну, всё готово, мы пошли. – Дэн потянула Себастьяна за руку увлекая в темноту праздника. – Иногда мне кажется, что мама любит тебя больше, чем меня.

Праздник Дара начался ровно в полночь последнего дня осени, когда на землю опустилась глубокая тьма, полностью забирая в себя первый день зимы, окутывая всё вокруг в безмолвную черноту. Границы мира исчезали, были видны лишь легкие очертания зданий и деревьев. Воздух наполнялся маленькими светящимися голубыми огнями.

В давние времена именно в этот момент, в самой гуще ночи, людям была дарована магия. Тогда из земли поднялись тонкие голубые потоки, они сплетались в сложные узоры, переплетая судьбы, соединяя миры. Эти мерцающие нити наполняли ночь мягким магическим светом, озаряя тьму и напоминая о древней силе, скрытой в глубинах земли. Именно в этот час начался праздник Дара – время, когда магия пробуждалась и одаривала мир своим светом.

Дэниэла любила тьму, она в ней купалась, наслаждалась ей. Каждый год она надеялась, что произойдет чудо, она обретет магию. Вдруг именно сейчас у нее получится, ее переполняла легкость, она отпустила руку Себастьяна разбежалась и подпрыгнула, в надежде полететь, но в итоге налетела на полную женщину и упала вместе с ней на каменистую дорожку.

– Ой, извините!

– Дэни, что ты творишь! – Себастьян помогал подняться ей и несчастной женщине, которая непристойно выругалась в их адрес, ушла прихрамывая и причитая: «почто на их деревню такое наказание, ох они то радовались, но нет, возвернулись эти демоны назад».

– Как же красиво! – восхищалась Дэн, через некоторое время после происшествия. – Во мне сейчас столько сил и эмоций, что хочется поднимать целые армии и бежать, нет! лететь, высоко-высоко, к куполу неба, и со всей силы разбить его!

– Вот поэтому тебе и не дарована магия, чтобы ты никого не поднимала, и ничего не разбивала, и не сбивала с ног.

– Ну тебя, – Дэн недовольно надула губки. – Я же шучу, – замечание Себастьяна было оправдано, но по груди разлилась знакомая щемящая тоска. Раньше Дэниэла думала, что это тоска по Себастьяну, но сейчас он был рядом, а неприятное чувство не проходило. Чего-то важного не хватало. Дэн положила руку Себастьяна себе на плечо, он улыбнулся и крепко прижал Дэн к себе.

Ночной парад уже начал свое движение. Слышался голос мамы Дэн, ее пение было красивым и завораживающим, зовущая мелодия притягивала к себе другие голоса, уводя за собой вдоль болот к священной роще Черного леса. Дэниэла хотела присоединиться к песне, влиться в поток этой магии, но Себастьян сжал её руку.

– Не надо, не пой, прошу тебя.

– Хорошо, – Дэн пожала плечиками и молча шла, пиная ногой камешки. У замка Себастьян остановился.

– Давай не пойдем дальше, – он крепко обнял Дэниэлу.

Себастьян понимал, его счастье очень хрупко, именно поэтому так драгоценны были для него эти дни. Он пытался насладиться каждой минутой, каждым мгновение рядом с Дэниэлой. Пока это было возможно. Они стояли одни в темном холодном коридоре замка, в полной темноте. Себастьян прижал к себе теплое тело Дэниэлы, поцеловал нежные губы, его переполняло счастье настолько, что пол уходил из-под ног, и только Дэн удерживала его от момента, момента падения. Настанет время, когда Дэниэла отвернется от него, забудет. Это неизбежно.

***

В просторной, залитой мягким, рассеянным светом гостиной Золотого дворца, на огромном диване, в белом, расшитом жемчугом, безумно дорогом платье, сидела старая баронесса и пила чай.

Напротив нее, вальяжно полулежал молодой Принц. Его богатая одежда – алая шелковая рубашка и узкие брюки с тонкой золотой вышивкой – гармонировали с его ярко-красными волосами, которые струились по плечам и мягко переливались на солнце. Юноша был высоким, стройным, с правильными плавными чертами: ровный овал лица, высокие скулы, мягкие дуги бровей, прямая линия губ – все говорило о его благородстве и достоинстве. Однако, во взгляде слегка раскосых изумрудных глаз принца читалась скука.

– Дорогой племянник, у меня к тебе небольшая просьба. Ты помнишь своего двоюродного брата Себастьяна?

Принц рассеяно кивнул, поглаживая маленькую пушистую собачку, что лежала на его коленях.

– У него проблема, – баронесса тяжело вздохнула. – Он выбрал не ту девушку для создания семьи.

Принц скривил губы. – Так какая из черных Див совратила его на этот путь рабства?

– Ну конечно, до тебя дошли все эти сплетни, – баронесса недовольно поджала тонкие губы. – Дела обстоят не совсем так. Себастьян сбежал от неуемного внимания сам знаешь кого в деревню, в наш фамильный замок, – баронесса закатила глаза. – И там встретил свою первую любовь.

– Деревенской простушке удалось то, что не смогли Дивы? – принц хохотнул. – У Себастьяна явно необычный вкус на женщин. Но чем она плоха? Он самый младший из пяти сыновей, ему дана привилегия жениться по любви.

– Вот именно! Я думаю, она его не любит. Тебе нужно поехать туда и убедиться в искренности её намерений. Дорогой, ты так хорош в делах любви, ты раскусишь её в одно мгновение. И убедишь Себастьяна, что она ему не пара!

Принц вздохнул. Он особенно скучал последние дни, зима наводила на него хандру. Обязанности при дворе казались ему диким бременем, тяжким грузом, который он давно переложил на плечи своих доверенных подчиненных, оставляя себе лишь видимость власти и важности. Его безмерное богатство позволяло оставаться в объятьях праздности бесконечно. Однако приемы, балы и придворные дамы оставляли его равнодушным.

Предложение баронессы было небольшим подарком. Старая лиса решила втянуть его в свою очередную интригу. Принц не доверял баронессе, но разгадать её намерения было интересно. К тому же она умело подкинула наживку: посетить сильнейшему светлому магу Замок Тьмы – портал в мир мертвых – мир рождения смерти! Не каждый темный маг допускался в него, не каждый темный маг из него возвращался…

Баронесса давала возможность принцу своими глазами увидеть стены с пророчеством, спуститься в самые темные лабиринты мира и осветить их своим светом. Да, он был согласен. После смерти главы Пятого Дома Замок стоял пустым и запечатанным. До чего именно баронесса хотела дотянуться чужими руками? Она сделала акцент именно на девушке. Может она решила свести его с ней? Нет. Ухаживать за сельскими жительницами Принц считал недостойным себя занятием.