Протокол Константа: Теория Равновесия

Пролог

Безымянная система, затерянная в глубине неизведанного космоса, многие тысячелетия пребывала в ледяном безмолвии. Центральное светило – желтый карлик – миллиарды лет бесстрастно освещало этот закоулок вселенной. Его спокойствие нарушали лишь планеты, мерно летящие по устоявшимся орбитам, да кружащий астероидный пояс с миллионами тонн космической пыли, пойманной в гравитационные ловушки мертвых глыб. Лишь изредка идиллию нарушали незваные гости – крупные блуждающие астероиды и кометы, заглядывающие из глубин межзвездного пространства. Сюда никогда не пролегали торговые пути, и сканирующие лучи кораблей Содружества еще ни разу не касались этих девственных закоулков вселенной.

Из ниоткуда возник стремительный силуэт угольно-черного корабля. По его бортам пробегали фиолетовые волны возмущения защитных полей. Двухсотметровый рейдер, набирая скорость, взял вектор на центр системы. Его экипаж выполнял особую миссию – вел разведку для дальнейшей экспансии своей расы, несущей Вселенной Абсолютный Порядок.

Внезапно Пустоту разорвали бесчисленные вспышки.

Пространство вокруг разведчика закипело. Из гиперпространства в непосредственной близости, ломая складки метрики и пренебрегая безопасностью, подобно саранче хлынул авангард Роя. Десятки обтекаемых, асимметричных кораблей-инсектов мгновенно перерезали векторы отхода, зажимая чужака в смертельное кольцо.

Космос наполнился смертоносным излучением, росчерками ракет и торпед разрушительной мощности. Защитные поля противников полыхали, принимая на себя сокрушительные удары. Броня неизвестного судна плавилась и кипела от попаданий биолучевого оружия инсектов. Хитиновые панцири Роя раскалывалась или исчезали прямо на глазах, выбрасывая в вакуум замороженные биологические останки.

Пришелец пустил в ход главный калибр – биогауссовые курсовые установки. От попадания снарядов несколько крейсеров инсектов развалились на части, фонтанируя мгновенно закипающей гемолимфой и шлейфами замерзающих газов.

Бой был коротким и яростным. Чужое судно — шедевр инженерной мысли, представлявший собой монолитный симбиоз живого металла, переплетенных кристаллических жил и органических тканей — отчаянно огрызалось невидимыми лучами, вычеркивая врагов из реальности десятками. Но Рой брал безжалостным, сухим числом, заваливая одиночку массами своих биокораблей.

Противники схлестнулись как извечные, одержимые ненавистью враги. Они рвали друг друга без оглядки на возможность собственной смерти. Чужаки были слишком опасны. Рой ставил в приоритет их уничтожение, не считаясь с потерями. Инсектам требовалось время, чтобы завершить экспансию в человеческие миры. Дать время ульям-маткам разлететься как можно дальше по рукавам галактики. Встреча с древним врагом прямо сейчас могла погубить всю их цивилизацию.

Перекрестный залп тяжелых орудий Роя пришелся точно в центральную секцию разведчика Константы. Корабль содрогнулся. Страшный взрыв разорвал его пополам, обнажив внутренние конструкции, похожие на исполинский позвоночник древнего ящера. Кристаллизованные нити нервной проводки, заменявшие чужакам кабели, мгновенно заиндевели.

В вывернутой наизнанку ходовой рубке, где воздух улетучился за доли секунды, экипаж понял: спасения нет. Они не знали страха перед Пустотой. Их совершенная биология – симбиоз углеродной органики и сложнометаллических соединений – позволяла выдерживать ледяной вакуум без средств защиты. Каждый из команды умел управлять биологическими процессами, замедляя метаболизм и погружая тела в анабиоз.

Действуя по аварийному протоколу, выжившие отсоединили биологические разъемы от выгорающих портов корабля. Четырехрукие трехметровые гиганты с иссиня-черной обсидиановой кожей и их маленькие спутники-гуманоиды закрыли глаза и сложили руки на груди. Экипаж погрузился в анабиоз, запечатывая искры жизни на десятилетия. Умирающий корабль, выполняя последний приказ, окутал их тела защитным биополем, перешел в режим жесточайшей экономии энергии и начал транслировать в пустоту едва уловимый, вибрирующий эхо-сигнал.

Инсекты методично собрали обломки собственных подбитых единиц, уничтожая любые технологические следы своего присутствия, опасаясь ответного удара извечного врага. Изуродованный, лишенный энергии остов чужака их больше не интересовал – миссия была выполнена. Крейсера Роя перестроились и беззвучно ушли в гиперпространство.

Система снова погрузилась в мерный сон. Разорванный корабль дрейфовал в гравитационной ловушке астероидного пояса более пятидесяти лет никем не обнаруженный. До тех пор, пока на противоположной окраине безымянной системы не зажглись зеленоватые искры чужого прыжкового двигателя.

Глава 1. Рутина Пустоты.

Объектив широкоугольной камеры оптического мониторинга, закрепленный под потолочной панелью ходовой рубки «Аргуса-091», бесстрастно фиксировал обстановку центрального поста. В кадр попадали три эргономичных кресла, расположенные полукругом перед главным проекционным экраном, и каскады приборных панелей, мерцающих в мягком янтарном спектре. Навигационные индикаторы отражали штатные показатели: энергосистема работала на тридцати процентах базовой мощности, гравитационные компенсаторы удерживали атмосферное давление в жилых отсеках. На восьмом месяце автономного рейда дальний разведчик Девятого экспедиционного флота Аратанской империи функционировал в режиме строгой экономии ресурсов. Камера фиксировала легкую серую пыль в углах инструментальных переборок, которую уже не успевали отфильтровать изношенные системы регенерации воздуха, и замена фильтров уже не помогала.

Старый корабль был верной рабочей лошадкой. Внешне он походил на угловатое, хищное копье с матово-серой броней, сплошь иссеченной глубокими шрамами от микрометеоритов и выжженной жесткими звездными ветрами. Внутри же «Аргус» представлял собой тесный лабиринт, где под нужды экипажа экономили каждый кубический сантиметр пространства. Комфортом жертвовали безжалостно ради дополнительных топливных ячеек и резервных плат памяти.

В левом секторе рубки датчик сигнализировал о движении. Лейтенант Го Кан Тэ откинулся в ложементе навигатора, буквально утопая в каскаде зеленоватых голографических карт, и меланхолично жевал очередной энергетический батончик из сухого сублимированного рациона. Его пальцы при этом привычно и быстро порхали над физическими сенсорами, точечно корректируя курс движения.

— Если по возвращении в цивилизованные сектора Содружества я увижу хоть одну банку армейского пайка, я расстреляю этот чертов синтезатор из ручного плазмера. Лично, в упор и с огромным удовольствием, — глухо подал голос лейтенант.

— Моя первая остановка на орбитальной станции «Новая Эрида» — нижний сектор аттракционов, у самых доков, — мечтательно продолжил лейтенант, прикрыв глаза. — Там в темных переулках есть один закрытый ресторанчик, «Старый По». Его держит один хмурый тип, по слухам — бывший штурман работорговцев, сбежавший от картеля. Так вот, я выверну карманы и съем столько настоящего, обжигающего ким-баппа и рисовых палочек току-покки, что меня придется заносить в лифт грузовой гравиплатформой. Настоящих, Артём! Из натуральных ингредиентов, которые привозят контрабандой с далекой дикой планеты, а не этой серой сублимированной пасты с химическим ароматизатором «рис».

Капитан Артём Игнатов, лениво покачиваясь в массивном командирском ложементе, тихо усмехнулся. Он как раз изучал на громоздком планшете свежий отчет по состоянию главного реактора. Металлический корпус гаджета был исцарапан так густо, будто им долгие годы вскрывали консервные банки.

— Грузовую гравиплатформу и перерасход энергии на её работу придется оплачивать из твоих отпускных, Кан, — отозвался капитан, не отрывая взгляда от бегущих строк. — А я вот, признаться, мечтаю о самой простой, звенящей тишине. Знаешь, такой, где над ухом нет этого вечного, сводящего с ума гула систем жизнеобеспечения и вибрации ходовых реакторов. Сниму самый дешевый домик на Аркадии, у диких северных озер. Буду три недели просто сидеть на деревянном помосте и смотреть, как поплавок качается на воде. Говорят, туда завезли живую форель с какой-то дикой планеты. Невероятно редкая рыба. Пираты частенько таскают животных и семена с диких планет, продавая богачам за миллионы кредитов. Я читал об этой «рыбалке» в старых книгах и учебниках по выживанию для колонистов. Первобытный отдых, но мне чертовски хочется попробовать.

Камера зафиксировала открытие гермодвери. В рубку неторопливо вошла майор Анна Маркова — корабельный док и по совместительству мастер-оружейник. Она была в расстегнутом форменном кителе, под которым виднелась простая, застиранная серая футболка.

— Опять вы о своих варварских развлечениях, капитан, — Анна заняла свое рабочее кресло оператора щитов и сенсоров дальнего действия. — Ваша Аркадия — это же тоска смертная. Я вот планирую взять полноценный тур на Ривьеру-Два. Белый искусственный песок под кварцевым куполом, запрограммированные морские волны и коктейли с бумажными зонтиками. И главное правило моего отпуска — ни одного предмета тяжелее бокала в радиусе мили.

— Ваше общее стремление к праздному, разрушительному гедонизму достойно отдельной, самой поучительной главы в моих будущих мемуарах, — раздался спокойный, чуть ироничный женский голос из центральных динамиков рубки.

Одновременно с этим в узком проходе между пультами материализовалась слегка колышущаяся голограмма женщины в строгом деловом костюме старого покроя и с виртуальным планшетом в руках — аватар корабельного искина Валери. Для визуализации цифровая дама выбрала образ тридцатилетней интеллектуалки в старомодных очках в роговой оправе. Этим нелепым, анахроничным аксессуаром она ненавязчиво подчеркивала свое ментальное отличие от обычных людей. Сама Валери отождествляла себя с независимой писательницей-публицисткой, вынужденной путешествовать в глубоком космосе с «этими неотёсанными мужланами» исключительно ради того, чтобы собрать уникальный материал для великой хроники экспансии Аратанской империи.

В регулярном линейном флоте подобные психологические выверты искусственного интеллекта пресекли бы военные инспекторы при первых же признаках. Но «Аргус-091» был исследовательской единицей, заброшенной в глухие сектора на долгие месяцы. Ради психологической устойчивости трех человек в условиях абсолютной изоляции искину намеренно открыли расширенные матрицы эмпатии и саморазвития. Функционал Валери, конечно, оставался жестко ограничен протоколами безопасности, но команда, которую искренне забавляли её литературные опусы, прощала виртуальной спутнице мелкие капризы и никогда не докладывала о них при плановых проверках.

— Валери, дорогая, ты опять подслушиваешь наши разговоры? — Анна Маркова вывела на свой монитор показатели телеметрии.

— Я не подслушиваю, Анна, я провожу контролируемое полевое исследование психологического состояния офицеров в условиях длительной сенсорной депривации, — отозвался искин, имитируя привычку поправлять очки. — Кстати, Артём, если вы действительно надеетесь на уединение, спешу вас расстроить. В моих базах данных есть информация, что на Аркадии сейчас начинается сезон миграции местных певчих жаб. Уровень шума на побережье доходит до восьмидесяти децибел. Ваша идиллия превратится в трагедию в трех актах, как только вы откроете дверь флаера.

Игнатов громко фыркнул, раздраженно отмахиваясь от голограммы, которая так бесцеремонно разрушила его планы на идеальный отпуск.

Шестые сутки работы в этой системе подходили к концу. Экипаж буквально выворачивал сектор наизнанку, методично протоколируя каждый крупный булыжник. Кан Тэ проводил первичную картографию, выстраивая трехмерную модель гравитационных колодцев, чтобы будущие торговые караваны Содружества не влетели в неучтенный астероидный пояс.

Анна в это время пытала чувствительные датчики дальнего действия, проводя экспресс-анализ планетоидов и минеральный состав астероидных полей.

— Вторая планета — пустая порода, силикаты, — сухо комментировала она, вбивая данные в реестр. — А вот третий газовый гигант... Валери, подтверди показатели. У луны «4-В» богатые залежи палладия и изотопов гелия-3. Промышленная ценность — категория «А-минус». Горнорудные корпорации из центральных миров передерутся за право аренды.

— Подтверждаю, Анна, — отозвался искин. — Глава шестая моей хроники: «Золотая лихорадка в неизвестности».

Артём Игнатов скоординировал этот поток данных и лично запечатал итоговый отчет криптографическим ключом. К вечеру по корабельному времени терабайты данных были подготовлены к отправке с буем связи через гиперпространство. Система официально классифицировалась как перспективная для промышленной добычи ископаемых. По возможности колонизации планет системы – бесперспективная и необитаемая.

— Всё, — Кан Тэ с громким хрустом потянулся в кресле, разминая затекшую шею. — Заключительная компиляция завершена. Отправка пакета на автоматический буй связи. Разведка закончена, капитан.

— Хорошая работа, — Артём устало провел ладонью по лицу, чувствуя жесткую щетину. Майору Игнатову недавно перевалило за седьмой десяток, и на фоне молодых членов команды – недавних курсантов – он чувствовал себя бывалым космическим волком. Его врожденная требовательность позволяла команде поддерживать дисциплину в долгом походе.

— Валери, курс на выход из гравитационного колодца. Прогрев маршевых. Предстартовая проверка гиперпривода.

Корабль плавно изменил вектор движения, подергивая соплами маневровых двигателей, и начал стремительно набирать скорость. По плану экспедицию ждали последние две неизведанные системы и путь домой к долгожданному заслуженному отпуску.

— Провожу проверку прыжковых двигателей. Достижение скорости перехода через десять минут, — голос Кан Тэ мгновенно стал профессионально-сухим. — Капитан, фиксирую прыжковый вектор. Сектор 4-12, следующая система — Х-Зета-19/3.

— Принято. Анна, переведи турели в режим ожидания, проверь накопители. Прыжок по готовности.

Пространство перед «Аргусом» начало стремительно искривляться, далекие звезды превратились в смазанные, расплывчатые неоновые полосы. По корпусу прошла еле заметная вибрация от запуска мощного прыжкового двигателя, и разведчик провалился в зеленоватое зарево гиперпространства.

Глава 2. Бриллиант в рваной оправе.

На обледенелой окраине системы Х-Зета-19/3 царило первозданное, ничем не нарушаемое безмолвие и холод. Крошечный, покрытый замерзшим метаном планетоид миллиарды лет плыл сквозь вакуум, оставаясь бесстрастным свидетелем абсолютной пустоты. Но в этот день темноту вакуума разорвала короткая, зеленоватая вспышка. Пространство на мгновение вывернулось наизнанку, и из схлопнувшегося гиперпространственного кармана бесшумно материализовался стреловидный корпус дальнего разведчика «Аргус-091». Подергивая маневровыми соплами, матово-серый корабль стабилизировал траекторию. Из маршевых дюз ударили факелы плазмы и пришелец начал свое равномерное погружение вглубь неизведанной звездной системы.

«Аргус-091» уже двое суток скользил по стационарной эллиптической орбите вокруг четвертой планеты. На главном обзорном экране ходовой рубки, занимая почти всё визуальное пространство, нежно сиял огромный голубой шар. Сквозь белоснежные кружева мощных циклонов отчетливо проглядывали очертания континентов, покрытых изумрудной зеленью. Планета медленно вращалась, подставляя теплым лучам желтого карлика свои бескрайние, девственные океаны.

— Боже, это просто невероятно, — в который раз тихо выдохнула Маркова, не отрывая взгляда от данных спектрометрии. — Кислород — двадцать два процента, азот — семьдесят один. Гравитация просто идеальная — 0.94 от стандартной. Вода в жидком состоянии занимает почти две трети всей поверхности планеты. Это же настоящий класс «А-два-плюс». Рай в диком виде. Эта планета прекраснее Столицы…

— Корпорации глотки друг другу передерут за право долгосрочной аренды этого сектора и колонизации планеты, — у лейтенанта Го Кан Тэ от возбуждения блестели глаза, пока его пальцы привычно выводили на голографический стол карты высот. — Капитан, за одну только наводку на эту малышку нам выпишут такую премию, что мои правнуки будут летать на личных яхтах и жить в центральном районе Столицы. Мы нашли родную сестру Аратана, которая не нуждается даже в дополнительной фильтрации воздуха.

— Кажется, я знаю, как назову главу восьмую моей хроники: «Колыбель жизни за рубежом миров», — раздался из динамиков довольный голос Валери. Её голограмма завороженно подошла к самому краю проекции, глядя на вращающийся мир. — Планета девственно чиста. Ни одного структурированного радиосигнала. Никаких следов техногенной или разумной деятельности на поверхности и орбите. Благословенная тишина.

Экипаж работал в привычном, расслабленном ритме рутинного сбора данных. За двое суток вращение на орбите над девственными изумрудными лесами обнаруженной живой планеты напряжение долгих месяцев рейда отпустило людей. Казалось, что в этой спокойной сонной системе, породившей такой бриллиант, просто не может быть никаких опасностей. Капитан Игнатов уже мысленно подписывал рапорт об успешном завершении экспедиции, когда сенсорный комплекс дальнего обнаружения внезапно выдал резкий, прерывистый каскад тревожных сигналов высшего приоритета. На границе зоны обнаружения в правом верхнем углу проекции системы появился новый сигнал.

Панель перед Марковой вспыхнула предупреждающим багровым светом.

— Капитан, — голос Кан Тэ мгновенно потерял всю веселость, став сухим и растерянным. — Внешний астероидный пояс, сектор три. Активные радары зафиксировали маркер. Характеристики материала не соответствуют известным типам структур. Там тяжелые металлы и неизвестные сложные соединения. Датчики фиксируют излучение неизвестной природы... Оно вне привычного спектра техногенных излучений, больше похоже на биополе органических существ. Пульсирует в рваном ритме. Частота плавает – четко сигнал зафиксировать не получается.

Игнатов мгновенно подобрался, его хваленое ветеранское чутье, выточенное десятилетиями службы, заставило его напрячься. Райская планета под ними внезапно показалась идеальной, смертоносной приманкой.

— Кан, аккуратно снимай нас с орбиты, — жестко скомандовал Игнатов, перехватывая штурвал ручного управления. — Идем на маневровых, прикрывая дюзы пассивными тепловыми экранами. Уведи корабль в тень вон того крупного астероида. Пусть нас надежно прикроет пара сотен метров монолитной породы. Валери, запуск разведывательных зондов «Око». Протокол «Стерильный контакт». Анна, бери на себя удаленное управление, работаем только пассивными сенсорами и оптикой высокого разрешения.

Дискообразные автоматические дроны бесшумно скользнули в хаос астероидного поля, транслируя картинку на экраны рубки. То, что увидели разведчики, заставило всех нервно поежиться в ложементах.

В гравитационной ловушке, зажатый между безмолвными ледяными валунами, дрейфовал разорванный надвое двухсотметровый корабль. Это был пугающий остов, напоминающий полуразложившийся труп гигантского водоплавающего ящера с планеты Юртак. В месте страшного излома свисали заиндевевшие, кристаллизованные жилы похожие на сухожилия и сосуды. Обшивка, сохранившая обсидиановый отлив, напоминала толстую кожу носорога, покрытую панцирем. Но страшнее всего было то, что находилось рядом с обломками.

В ледяном вакууме дрейфовали тела. Оптические линзы зонда «Око-1» медленно, метр за метром приближали замерший экипаж, увеличивая изображение. Это были гуманоиды неизвестной расы: четырехрукие великаны ростом под три метра и существа с привычной анатомией ростом с подростка, застыли со сложенными на груди руками. Их лица без масок и дыхательных аппаратов выражали абсолютное, безмятежное спокойствие. На обнаженных затылках чужаков зловеще темнели открытые биологические порты. Вокруг них пространство едва заметно колыхалось, искажая свет далеких звезд — непонятное поле защищало тела от осколков астероидов и солнечного ветра.

— Капитан, — голос Валери задрожал, а её голограмма пошла цифровыми полосами помех. — Излучение вокруг тел... оно агрессивно воздействует на мои логические блоки, искажая массивы данных! Я теряю стабильность матриц!

— Помехи нарастают по экспоненте! — выкрикнула Анна, её пальцы отчаянно летали над сенсорами, пытаясь удержать контроль над дронами. — Связь с «Ока-1» потеряна, зонд не отвечает на запросы, телеметрия еще поступает, но сигнал затухает! Это излучение реагирует на приближение искусственных объектов! Оно уже дотягивается до внешних контуров нашего корабля!

«Аргус-091» ощутимо содрогнулся. По приборным панелям и внутренней обшивке рубки побежали колкие статические разряды, от которых волосы вставали дыбом. Давящее аномальное поле неизвестной расы вызвало острую головную боль у людей, привыкших жить с нейросетью – компьютером в голове.

— Уводи корабль! Полный назад! — рявкнул Игнатов, решительным движением выжимая аварийный рычаг, отключая от управления искин и переводя корабль в ручной режим. — Выходим из пояса по баллистической траектории, пока эта волна окончательно не сожгла процессоры системы и наши мозги!

Маршевые двигатели разведчика взревели на пределе мощности, выбрасывая ослепительные километровые факелы плазмы из дюз и яростно выталкивая корабль прочь от опасного места.

Голубой шар Сестры Аратана всё еще маняще сиял в стороне, на четвертой орбите. Но теперь этот мир казался не новым Эдемом, а предвестником катастрофы.

— Мы должны немедленно уходить и доложить в Штаб флота и Комитет по внешним угрозам о находке, — Артём тяжело выдохнул, стирая холодный пот со лба. Руки ветерана на рычагах управления слегка дрожали. — Что по данным сенсоров?

– Корабль чужаков – это биометаллическая структура, симбиоз органики и металлов. Я не фиксирую никаких кремниевых чипов или биопроцессоров. Корабль не имеет единого вычислительного центра. Поле скорее всего защитное, но воздействует на всю электронику, в том числе на нанороботы, – доложила Маркова.

– Если флот таких кораблей придет в сектора Содружества… наш извечный враг — Рой — покажется нам малолетней шпаной, – высказал общий страх и опасения Игнатов. – Валери, прыжковый вектор на базу. Все данные на буй и запускай его немедленно. Рисковать информацией такого рода недопустимо.

Глава 3: Призрачный сигнал.

Ремонтник третьего разряда Ник Соболо-Вар висел на сенсорной мачте в полукилометре от обшивки станции «Рубежа-12», опоясавшись страховочным фалом, восстанавливая перебитый метеоритом релейный кабель. Отсюда, из ледяной пустоты, пограничная станция Аратанской империи ничем не напоминала элегантные орбитальные города центральных миров Содружества. Этот грубый утилитарный монстр, побитый временем, изъеденный солнечными ветрами, покрытый шрамами сварных швов, заплат и вмятинами от приграничных стычек, медленно вращался на фоне багрового, тревожного сияния туманности Медузы. Здесь, на самой кромке обжитого человечеством космоса, лоск уступал место въедливой мазутной гари и запаху окалины, которые Ник чувствовал даже через фильтры скафандра, едва возвращался в шлюз. Как ни старались системы регенерации, воздух все равно отдавал этими въевшимися в сознание запахами с кислинкой чужой, накопившейся усталости.

Тишины в этих секторах не бывало никогда. Фронтир, несмотря на официальные заявления правительств об отсутствии боевых действий, кишел черными мусорщиками, мародерами и пиратами всех мастей. Эти стервятники пустоты кружили над заброшенными кладбищами старых сражений. Они тащили всё: от уцелевших артиллерийских боеприпасов до редких изотопов и полусгоревших плат памяти, за которые на черном рынке платили хорошие деньги. Ситуацию усугубляли вечно грызущиеся в междуусобице Вольные Баронства, да аварские кланы, желающие потренироваться в стрельбе по мирным кораблям торговцев.

Для полковника Виктора Голицына каждый патрульный выход превращался в боевой поход и был личным вызовом. Он старался предотвратить попадания старого военного железо на черный рынок. Любая такая игрушка на окраинах империи была способна дестабилизировать весь сектор, погрузив Фронтир в хаос анархии.

Голицын шел по центральному переходу жилого модуля, и металлический палубный настил гулко разносил звуки шагов от его тяжелых армейских сапог. В свои восемьдесят два года полковник казался живым, незыблемым памятником ушедшей эпохи: высокий, широкоплечий, с суровым лицом цвета базальта, иссеченным глубокими морщинами. Базовая медицина Содружества и регулярные посещение медкапсул после ранений позволили ему выглядеть на крепкие пятьдесят. Полковник принципиально откладывал процедуру глубокого омоложения, которая возвращала телу юность. Виктор словно боялся, что вместе со старостью регенерационные капсулы выжгут из его памяти ментальную связь с далекой Землей. В центральных системах Содружества встретить человека с седыми висками было невозможно — там все превратились в вечно молодых андрогинов. Но здесь во Фронтире, на «Рубеже-12», ценилась не гладкая кожа, а опыт и несгибаемая воля.