Германизация Украины

Операция «Барбаросса» – кодовое название немецкого нападения на Советский Союз в 1941 году – положила начало самой разрушительной военной кампании в Европе со времен Тридцатилетней войны. Для Адольфа Гитлера и нацистского руководства война на Востоке была не просто грандиозным захватом территорий. Пространство от Балтийского до Черного моря, завоеванное Германией и ее союзниками в 1941–1942 годах, играло исключительную роль в планах Третьего рейха по преобразованию Европы, а в перспективе – возможно, и всего мира. Военные цели нацистов были двойственными.

Во-первых, Гитлер считал, что Германия сможет реализовать свои притязания на гегемонию только за счет завоевания Восточной Европы и Советского Союза. Где именно должно было остановиться это расширение – оставалось неясным даже для самих нацистов. Их ментальная карта Lebensraum, или «жизненного пространства», по-видимому, заканчивалась на Урале.

Во-вторых, нацистские стратеги полагали, что эта территория станет по-настоящему ценной для Германии лишь в том случае, если миллионы славян и евреев, ее населявших, исчезнут. Считая евреев не только наиболее вредоносным из всех якобы «низших» народов региона, но и главными кукловодами советского режима, нацистские власти с самого начала операции «Барбаросса» нацелились на массовое истребление советских евреев. Во время войны немецкие власти, их союзники и местные пособники убили около двух миллионов евреев на оккупированных советских территориях – более трети всех жертв холокоста. В то время как власти рейха и Западной Европы, как правило, отправляли евреев в засекреченные лагеря смерти в Польше, их коллеги на оккупированных территориях Советского Союза осуществляли открытый геноцид. Там немецкие войска и их пособники расстреливали жертв прямо на месте, в массовых казнях.

Хотя евреи были главными расовыми врагами нацистов на оккупированной советской территории, они были не единственными. Нацистские планировщики предполагали порабощение местных славян после победы в войне с Советским Союзом – до тех пор, пока немецкие сельскохозяйственные машины не сделают их труд ненужным. Тогда славяне должны были разделить судьбу евреев. Для нацистов уничтожение советского еврейства было частью масштабной демографической революции геноцидального характера, задуманной на перспективу[1].

Это исследование посвящено другому нацистскому проекту, осуществлявшемуся в условиях войны на оккупированных территориях Советского Союза и тесно связанному с холокостом: мобилизации местных этнических немцев – фольксдойче – на службу нацистскому режиму. С целью заменить евреев и славян, обреченных на уничтожение, немецкие власти рассчитывали заселить регион милитаризованными сельскохозяйственными поселениями, населенными немцами. Однако в условиях нехватки немецкого населения в самом рейхе и отсутствия военных ресурсов для масштабного переселения германцев на завоеванные советские земли нацисты мобилизовали фольксдойче как демографический авангард Третьего рейха.

Десятки тысяч немецкоговорящих переселенцев переехали в Российскую империю по приглашению царей уже к началу XIX века. Они обосновались вдоль Волги и на побережье Черного моря. Потомки этих «колонистов» часто жили в обособленных сообществах и сохраняли лишь ограниченные связи с Германией. Крупнейшей группой советских этнических немцев, оказавшихся под контролем Третьего рейха, стали так называемые черноморские немцы – около 130 000 фольксдойче, в основном проживавших в Одесской области на юге Украины[2].

Во время Второй мировой войны немецкие оккупационные власти начали в отношении черноморских немцев насильственную программу нацификации. Когда немецкие власти в регионе приняли решение об уничтожении еврейских депортированных, местные этнические немцы оказались одними из самых активных участников холокоста. Настоящее исследование посвящено нацистскому проекту в отношении фольксдойче на юге Украины и анализирует причины, по которым столь многие местные этнические немцы приняли участие в холокосте с очевидным рвением.

Политика нацистской Германии в отношении фольксдойче

Идея использовать фольксдойче как основу для немецкой территориальной экспансии «на Восток» появилась задолго до планов нацистов. Еще до Первой мировой войны пангерманистские мыслители, многие из которых сами были этническими немцами, считали, что фольксдойче в Российской империи могут способствовать продвижению германского влияния на восток[3]. В последние месяцы войны немецкие военные действительно попытались использовать фольксдойче для укрепления позиций Германии в распадавшейся империи Романовых, оказывая поддержку местным этническим немцам[4]. Поражение Германии в 1918 году придало особую значимость немецкоязычным меньшинствам в Восточной и Центрально-Восточной Европе как инструменту влияния. После того как восточная периферия Германской империи была передана Польше, а Австро-Венгрия распалась, немецкоязычные группы, ранее принадлежавшие к доминирующим слоям германоязычных империй, превратились в меньшинства в новых национальных государствах. Для пангерманистов фольксдойче за границей перестали быть инструментом будущего территориального расширения вглубь русских степей и стали прежде всего демографическим аргументом в пользу германских притязаний на эти земли. Веймарская республика в этой логике оказывала материальную помощь фольксдойче и дипломатически отстаивала их языковую и культурную автономию[5].

После прихода нацистов к власти в 1933 году государственная поддержка фольксдойче за рубежом значительно усилилась. Как и веймарское правительство, нацистский режим рассматривал эти сообщества как инструмент реванша за утраченные после Первой мировой войны территории. Однако, в отличие от Веймара, нацисты централизовали ранее разрозненные усилия и передали все вопросы, касающиеся фольксдойче, в ведение специально созданного ведомства – Volksdeutsche Mittelstelle (VoMi) (Фольксдойче Миттельштелле, Управление по делам фольксдойче). Оно координировало деятельность множества государственных и частных организаций, занимавшихся поддержкой фольксдойче, и транслировало им унифицированную идеологию национал-социализма. В середине 1930-х годов СС под руководством Генриха Гиммлера взяли под контроль Управление по делам фольксдойче и в конечном счете подчинили его себе[6]. Назначение Гитлером Гиммлера в октябре 1939 года на пост рейхскомиссара по укреплению немецкой народности окончательно закрепило сферу фольксдойче как часть компетенции СС[7].

Третий рейх использовал фольксдойче и как инструмент подготовки к войне. В 1938 году Гитлер эксплуатировал якобы имевшие место нападения на этнических немцев как предлог для аннексии Судетской области и дальнейшей оккупации Чехословакии. В сентябре следующего года подобные обвинения в притеснении этнических немцев в Польше стали одним из главных оправданий немецкого вторжения. Если в Чехословакии и Польше фольксдойче способствовали реализации внешнеполитических целей Гитлера, то этнические немцы в других регионах Восточной Европы создавали дипломатические затруднения – особенно на тех территориях, которые после подписания пакта Молотова – Риббентропа в 1939 году отошли к советской зоне влияния. Чтобы устранить этот источник напряженности, в секретных протоколах к пакту были предусмотрены положения о переселении населения. После заключения соглашения Гитлер поручил Гиммлеру и Управлению по делам фольксдойче организовать перемещение фольксдойче из Прибалтики, Волыни, Бессарабии и Северной Буковины на территорию оккупированной Германией Польши. Там восточноевропейские фольксдойче должны были содействовать «германизации» региона[8].

С началом немецкого вторжения в Советский Союз нацисты отказались от краткосрочной политики переселения фольксдойче с советских территорий. Теперь, когда Германия вступила в открытую войну с СССР и была уверена в победе, Управление по делам фольксдойче взяло под контроль всех оставшихся в Советском Союзе фольксдойче, которых советские власти не успели переселить до начала конфликта. Гиммлер направил специальное подразделение управления – зондеркоманду (специальный отряд) R с целью мобилизации этнических немцев на оккупированных территориях Советского Союза как демографического задела для будущей германизации. Зондеркоманда R была выведена из подчинения Управления по делам фольксдойче и подчинялась напрямую Управлению рейхсфюрера СС. Она стала своего рода личным инструментом Гиммлера для работы с фольксдойче на оккупированных территориях Советского Союза. Отряд действовал как в зоне немецкой оккупации, так и – что особенно важно для черноморских немцев – в Транснистрии, регионе вдоль побережья Черного моря, переданном Германией ее румынским союзникам.

Румыния и холокост

Союз Румынии с нацистской Германией во время Второй мировой войны и ее участие в холокосте оказали существенное влияние на нацистские усилия по мобилизации черноморских немцев. В 1941 году Румыния охотно стала партнером Германии как в нападении на Советский Союз, так и в массовых убийствах[9]. Еще до начала операции «Барбаросса» обе страны объединяло главное стремление – поражение СССР. Парадоксально, но именно дипломатические маневры нацистской Германии до 1941 года позволили соседям Румынии предъявить претензии на ее территории. Пакт Молотова – Риббентропа отнес Бессарабию и Северную Буковину к сфере влияния СССР, и летом 1940 года Советский Союз аннексировал эти земли[10]. Воспользовавшись ослаблением Румынии, Венгрия предъявила претензии на Трансильванию – спорный регион на севере страны. Чтобы заручиться поддержкой Венгрии, Германия и Италия инициировали Второе Венское арбитражное решение, в результате которого Северная Трансильвания была передана Венгрии в августе 1940 года[11]. В следующем месяце Болгария, вновь при поддержке Германии и Италии, вынудила Румынию подписать Крайовский договор, по которому спорный приграничный регион Южной Добруджи отошел к Болгарии[12]. Последовательные территориальные потери привели к отречению короля Кароля II и приходу к власти Иона Антонеску. Не имея других средств вернуть утраченные территории, Румыния приняла предложение нацистов участвовать в войне против Советского Союза, что сулило не только возвращение Бессарабии и Северной Буковины, но и контроль над землями между Днестром и Бугом – регионом, который Гитлер назвал Транснистрией[13].

Румыния также имела давние традиции антисемитизма. Гражданское равноправие евреям было предоставлено только после Первой мировой войны, когда державы-победительницы потребовали этого в обмен на передачу Румынии новых территорий[14]. В межвоенный период антисемитизм, укоренившийся в христианской традиции и поддерживаемый Румынской православной церковью, усиливался за счет экономических настроений: евреи были заметно представлены в городском среднем классе[15]. Территориальное расширение Румынии после 1918 года за счет земель бывшей Австро-Венгрии в Трансильвании и Северной Буковине, а также бывшей российской провинции Бессарабии усугубило напряженность. Большинство евреев в этих регионах говорили на идише, венгерском или русском, что вызывало у румынских националистов опасения, будто неассимилированные этнические меньшинства, прежде всего евреи, размывают этническую чистоту расширенного румынского государства[16]. Антисемитизм занимал важное место в румынской политике межвоенного периода и стал ключевой платформой для таких партий, как Лига национально-христианской защиты и Легион Архангела Михаила (впоследствии известная как Железная гвардия). В начале 1940-х годов антисемитизм стал государственной политикой[17]. Правительство Кароля II, вдохновленное Нюрнбергскими законами, приняло закон, ограничивший социальные контакты между евреями и христианами и установивший более широкое, чем в Германии, юридическое определение еврейства[18]. После отречения Кароля II в сентябре 1940 года национал-легионерское государство Антонеску скопировало нацистские меры. В течение первых шести месяцев правления Антонеску провел экспроприацию еврейского имущества, мобилизовал евреев на принудительные работы и ограничил их доступ к образованию и здравоохранению[19]. Менее чем за год Румыния возвела стену антисемитского законодательства, на которую нацистам понадобилось почти десятилетие. Уже в начале 1941 года Румыния недвусмысленно дала понять, что готова участвовать в нацистской войне против евреев.

Антисемитское насилие в Румынии резко усилилось после начала войны с Советским Союзом. В Яссах, городе на границе между Старым королевством (Регатом) и Бессарабией, румынские войска устроили многодневный погром, в ходе которого были убиты тысячи евреев[20]. Этот сценарий повторился при продвижении румынской армии в Бессарабию, Буковину и довоенные западные территории СССР. В июле 1941 года румынские и немецкие силы расстреляли многих евреев в Кишиневе и депортировали оставшихся[21]. Пик румынского насилия пришелся на осень 1941 года: после взрыва, устроенного советскими подпольщиками в здании штаба румынской армии в Одессе, румынские власти обвинили в случившемся еврейское население города и учинили массовую расправу, унесшую жизни 25 000 человек[22].

Несмотря на то что нацисты считали антисемитизм в Румынии многообещающей основой для сотрудничества, румынская политика в отношении евреев отличалась от германской. В отличие от нацистов, румынские власти различали ассимилированных румынских евреев и тех, кого считали чуждыми, – евреев в недавно (повторно) присоединенных регионах. Для Румынии определяющим критерием была культура, а не раса. Хотя и в отношении ассимилированных евреев Регата (исторических княжеств Молдавии и Валахии в границах 1859 года) применялись экспроприации и дискриминация, их не уничтожали физически. В то же время евреи Бессарабии и Северной Буковины, воспринимавшиеся как «чужие», подвергались массовым репрессиям. Именно это позволило лидерам румынской еврейской общины, включая доктора Вильгельма Фильдермана, вести переговоры с высокопоставленными румынскими чиновниками в Бухаресте, тогда как армия и полиция уничтожали евреев на оккупированных советских территориях – ситуация, которую немцы считали непостижимой[23].

Хотя и Германия, и Румыния вели интенсивную антисемитскую кампанию в 1941 году, их взгляды на «еврейскую проблему» и пути ее решения существенно различались. Если нацистский режим к лету 1941 года еще не принял окончательного решения об уничтожении всех европейских евреев, он уже предусматривал массовые убийства на захваченных советских территориях. До вторжения немецкие планировщики обсуждали гибель советских евреев через сочетание голода и воздействия природных условий в арктических регионах. Когда стало ясно, что этот план нереализуем, немцы перешли к политике немедленного массового уничтожения силами мобильных расстрельных команд[24]. Румынские цели были более ограниченными. Стремясь избавиться от неассимилированных меньшинств и закрепить контроль над вновь присоединенными Бессарабией и Северной Буковиной, руководство Румынии прибегло к этническим чисткам, направленным на евреев и другие «проблемные» группы, включая цыган[25]. Предпочтительным решением, по словам Антонеску, была депортация этих групп вглубь Советского Союза – желательно за Урал[26]. Для румын было неважно, выживут ли депортированные в пути: важно было их исчезновение. Если немцы летом 1941 года стремились к физическому уничтожению советских евреев, рассматривая депортацию и гетто как временные меры, то румыны в целом предпочитали депортацию расстрелам.

С конца 1942 года, по мере ослабления перспектив нацистской победы, румынская готовность к массовым убийствам начала угасать. Осенью 1942 года, например, Антонеску отложил на неопределенный срок реализацию соглашения с Германией о депортации евреев из Регата в лагеря уничтожения операции «Рейнхард» в Польше. В 1943 и начале 1944 года румынские власти не только прекратили депортации евреев и ромов в Транснистрию, но и начали разрешать возвращение высланных. Скоординированная кампания массового уничтожения, которую власти Румынии вели в Транснистрии зимой 1941–1942 годов при поддержке Германии, стала кульминацией румынского участия в холокосте – насилия, интенсивность которого напрямую зависела от положения Германии на фронтах.

Зондеркоманда R в Транснистрии

Предоставление Антонеску контроля над Транснистрией стало той ценой, которую Германия была вынуждена заплатить за румынскую поддержку в нападении на Советский Союз. Однако это решение имело серьезный недостаток: крупнейшая группа советских этнических немцев на оккупированной территории оказалась под румынским управлением. Для Гиммлера и Фольксдойче Миттельштелле такая ситуация была неприемлемой. Они опасались, что черноморские немцы окажутся под давлением румынской власти, и настаивали на необходимости создания этнического немецкого оплота на юге Украины для укрепления будущих германских претензий на эту территорию после войны, когда победившая Германия могла бы отобрать Транснистрию у Румынии[27]. Румыны, будучи младшими партнерами в альянсе, позволили зондеркоманде R действовать в их зоне оккупации, хотя и прекрасно осознавали намерения СС относительно Транснистрии.

На оккупированных немцами территориях подчиненные Гиммлера часто сталкивались с противодействием со стороны других могущественных немецких структур, включая вермахт и гражданскую администрацию. В Транснистрии, напротив, зондеркоманде R противостояли только румынские союзники Третьего рейха. Благодаря достигнутым на высоком уровне соглашениям между СС и румынами, которые передавали этнические немецкие дела в ведение зондеркоманды R, а также готовности офицеров СС пренебрегать румынскими оккупационными властями СС удалось установить беспрецедентную автономию в Транснистрии. В других частях оккупированной нацистами Европы СС не имело такой неограниченной свободы для мобилизации местных носителей немецкого языка в рамках подготовки к будущему германскому заселению. Изучение проекта зондеркоманды R по работе с фольксдойче в Транснистрии позволяет получить уникальный взгляд на зарождающиеся нацистские планы оккупации Советского Союза.

Растянутая по всей Южной Украине, находившейся под румынским контролем, зондеркоманда R столкнулась с серьезными трудностями в попытке организовать местных фольксдойче в милитаризованные анклавы «немецкости». Советская власть и месяцы боевых действий опустошили некогда плодородные земли Южной Украины, и местные жители оказались на грани голода с приближением зимы. Напряженность между представителями зондеркоманды R и местными румынскими властями также перерастала в насильственные столкновения. Ситуацию для СС усугубляло и то, что Фольксдойче Миттельштелле обнаружила крайне малое количество местных жителей, которые могли быть признаны этническими немцами и включены в фольксгемайншафт – расовое сообщество нацистов. Несмотря на богатый опыт идентификации и переселения этнических немцев по всей Восточной Европе до 1941 года, Фольксдойче Миттельштелле так и не смогла разработать четкие критерии для определения столь расплывчатой категории, как этническая принадлежность. В результате ее сотрудники прибегли к крайне субъективным оценкам культурной близости к Германии, особенно уделяя внимание довоенным связям с национал-социалистами, для идентификации потенциальных этнических немцев. Однако в Транснистрии даже такие критерии «немецкости» оказались бесполезными. Черноморские немцы из-за ограниченных исторических контактов с Германией представляли собой одну из наиболее культурно отдаленных групп этнических немцев, с которыми столкнулись нацистские силы. К тому же фольксдойче в Транснистрии до войны крайне редко, если вообще когда-либо, участвовали в национал-социалистической агитации. А тот факт, что этнические немцы Транснистрии вступали в браки со славянами и евреями, как подозревали в СС, лишь усугублял обеспокоенность Фольксдойче Миттельштелле относительно расовой «пригодности» местных фольксдойче. Несмотря на потенциальные демографические возможности, которые представляли собой черноморские немцы, сотрудники зондеркоманды R оказались вынуждены управлять населением, которое они считали подозрительным в особенно удаленном и отсталом уголке новой империи Гитлера.