- -
- 100%
- +
Внезапное движение со стороны объектов наблюдения заставило шпионов одновременно отложить телефоны и насторожиться. Кресло, в котором Чикаго сидел секундой ранее, опустело. Изящно подхватив плащ и перекинув его одной рукой за спину, он собрался уходить.
Нильсен-Майерс подошел ближе к клиенту, подскочившего следом за ним. Судя по взволнованному состоянию мужчины, у них с адвокатом что-то пошло не по плану. «Удивительно».
Группа музыкантов на сцене принялась отбивать громоподобный ритм. В ход пошла электрогитара, набирающая резкие обороты, и подключился вокалист. Его властная манера подачи песни «Do I wanna know?» британской инди-рок группы «Arctic Monkeys»6[1]* ворвалась в толпу и опьяняющим тембром окутала зал.
– Все по-честному, – бесстрастно пожав плечами, вкрадчиво заявил Чикаго.
– Вот урод! – накинулся с оскорблениями клиент и нервно начал озираться по сторонам.
«А я говорила», – про себя восторжествовала Мари.
Уголок рта Чикаго дрогнул в мимолетной ухмылке, и он иронично переспросил:
– Чего еще ожидать от сосунка, верно? – после жестко и без доли эмоций добавил: – Всего хорошего. Желаю вам сдохнуть.
«Прирожденный дипломат».
Альваро и Мария не спускали с них взглядов.
– Что это было? – ошеломленно прошептал ей Варо.
Мари намеревалась ответить, но в тот самый миг встретилась с хищными колючими глазами. Впервые за все время Нильсен-Майерс обратил на друзей королевское внимание. Невежда не просто смотрел. Он буравил душу насквозь. Это был долгий, жалящий, испепеляюще пронизывающий, полный ледяной ярости взгляд. Если бы им можно было бы убить, то Чикаго Нильсен-Майерс, не моргнув, уже хладнокровно бы пустил Марии пулю в лоб. Вполне возможно, он сделал это мысленно.
«У тебя бывает страх, что ты не можешь повлиять на ход событий?» – будто издеваясь, пропел вокалист.
Грудную клетку сдавило. Мари медленно повернулась к другу и выпалила:
– Ты видел его глаза?!
– А что с ними? – не понял Альваро.
– Как думаешь, у людей бывают такие яркие глаза?
Варо задумчиво потер узкий подбородок.
– Не уверен… Я не очень-то вглядывался в них. Меня больше напрягла потасовка и ствол в его плаще.
Следом Альваро отправил смс.
Варо: «Если Чикаго – вампир, то зачем ему оружие? Он и сам может кому угодно бошку снести».
Мария зарылась пальцами в кудрявые волосы.
Смысл в словах Варо был, однако неестественная яркость глаз, свойственная вампирам, не отпускала. Бежать за Чикаго сейчас слишком опрометчиво. Они попробуют снова прийти в бар завтра и понаблюдать. Предугадать вероятность его следующего визита невозможно, значит, придется торчать в баре днями напролет и караулить.
– Не нравится он мне, – произнесла она. – Теперь Нильсен-Майерс кажется мне подозрительным.
– Мне тоже, – признался Варо, – и я уверен, у нас найдется много единомышленников.
Суарес залпом осушила остатки чая в кружке. Смотря на это, Альваро медленно пробормотал:
– Благо, это не бурбон…
Она прыснула от смеха и брызги попали на Фернандеса.
– Мария! – Варо замахал руками от негодования, пока Мария продолжала хохотать.
Глава 4. Номинация «Идиот года»
Афина
В доме «Судного Дня», пропитанного древней аристократической готикой, роскошная блондинка навещала свою высшую правительницу. Развалившись на софе в темном кабинете, она докладывала события прошедших дней из своего особняка.
– Довольно, Афина, – властным тоном демоницы потребовала изящная вампирша. Соединив костлявые пальцы, она уперлась локтями в деревянный лакированный стол. Глава клана вампиров в Нью-Йорке имела азиатскую внешность и типично низкий для японки рост около пяти футов и двух дюймов7[1]*. Оливковая кожа, овальная форма лица, восточный разрез черных глаз с синим кошачьим зрачком вместо круглого, смотрящих с постоянным вызовом и пренебрежением, дерзко заостренный нос, маленький рот и небольшая родинка на левой щеке.
Среди собранных на голове прямых черных, как смоль волос, выбивались длинные красные пряди, спускающиеся ниже линии челюсти. Из объемного пучка торчала традиционная японская шпилька. Сегодня вампирша облачилась в деловой костюм свободного кроя. Терпкая алая ткань струилась вдоль изгибов ее костлявого тела.
– Теперь расскажи мне, как обстоят дела у нашего новенького, – с азартом поддалась вперед Лилит Коноэ.
– Без изменений. Как всегда, Чикаго очень обстоятелен, – с медвежьей долей иронии ответила Афина. – И совершенно не заинтересован в нас.
Накрашенные губы правительницы сомкнулись в тонкую полоску.
– Значит, мы его заинтересуем. – Утратив былой энтузиазм, Лилит откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, словно что-то обдумывая. После она внезапно выпалила: – Назначаю Чикаго вторым управителем дома «Пылающего Заката». Начиная с этого дня он будет наравне с тобой командовать в особняке, выполнять мои поручения и принимать участие в общих собраниях управителей. У мальчишки занятный ум. Мне нравится ход его мыслей. Посмотрим, как он себя покажет.
Остерман практически слилась с пепельным цветом волос, пытаясь понять, говорит Коноэ серьезно или решила продемонстрировать ей свое превосходное чувство юмора. Если второе, то оно у нее точно отсутствовало.
– Лилит, – издалека начала Афина, – не хочу усомниться в правильности Вашего решения, но Вы уверены? Чикаго совсем юнец. Он обращен всего лишь как шесть лет. Я старше его на два века! В нашем клане он крутится совсем недолго.
– Что насчет его интеллектуальных способностей и выдержки? Они у него как у шестилетнего новичка?
Афина потрясла головой.
– Нет, но…
– Достаточно, – твердо отрезала правительница.
– Общий совет придет в ярость! – не сдавалась Остерман. – Прямое неуважение к вампирской иерархии. Что Вы им скажете? И что скажу я обращенным из своего дома?
– Общий совет – моя личная проблема. – Могущественная дьяволица встала из-за рабочего стола. – Дом – твоя, теперь и Чикаго. Сообщи ему сегодня же. Я уеду на пару дней, так что может меня в ближайшее время не искать. Вместо меня останется Дэйчи.
– Это прибавит Чикаго проблем.
– Я знаю, – согласилась Коноэ. Ее взгляд обернулся пылающим. – Но, если мальчишке скучно, и он хочет повеселиться, пускай веселит меня.
***
Чикаго
Нильсен-Майерс хлопнул дверью с такой силой, что та попросту отвалилась с петель и упала ему под ноги. Пинком он отшвырнул ее в лужу, подняв брызги грязи. Слова, раздражавшей его до чертиков пиявки – Афины, эхом раздавались в голове. «Сладкий, Лилит повысила тебя до должности домоправителя. Будем править вместе! Я же говорила, ты и я – нечто неизбежное».
Абсурд. Верх кретинизма. Он не хотел до последнего верить в сумасшедшую реальность происходящего и не собирался принимать ее. Чикаго был уверен в том, что номинация «Идиот года» достанется Декстеру, Дэйчи или Афине, а по факту Лилит переплюнула их всех. «Шестилетний домоправитель. Надо же, какая честь! Им что заняться больше нечем?!»
– С тебя новая дверь! – выкрикнула Афина ему в спину. – Псих!
Дождь заглушал ее визги. Рассекая лужи и не оборачиваясь, переполненный ненавистью, Чикаго показал древней вампирше средний палец.
Глава 5. Никому ненужный разговор
Мария
Этим же днем Мария и Альваро договорились встретиться в «Гранате», чтобы продолжить слежку за подозреваемым. Мари уже сидела за столиком в ожидании друга, когда получила от него сообщение.
Варо: «В штабе срочные сборы :( Похоже, сегодня я не увижу, как ты рисуешь петли в блокноте нашей доброй звездочки».
Прежде чем ответить, она набрала побольше кислорода в легкие.
Мария: «Ты меня бросил на произвол судьбы в мой же день рождения. Изверг».
Варо: «Сорри, Мари, я не специально. Если он все-таки появится в баре, не кидайся на рожон, о’кей? А то я тебя знаю…»
Мария: «Обещать ничего не буду :3»
Варо: «Мария, я тебя умоляю! Я не хочу тебя потом вылавливать из какой-нибудь канавы Гарлема8[1]*:0»
Мария: «Ха-ха, ладно, я буду осторожна».
Варо: «Не сиди там слишком долго одна. Вечером обязательно сходим куда-нибудь отпраздновать твой фееричный спуск на Землю… C вершившийся двадцать три года назад :D»
Мария: «Платить будешь ты!»
Варо: «Идет ;)»
Убрав телефон, Суарес отпила немного остывший кофе из фарфоровой чашки и откинулась на спинку кресла. Она обречена. Теперь еще караулить придется одной. Если Чикаго окажется простым человеком, а не вампиром, будет вдвойне обидно.
Вероятность того, что Нильсен-Майерс пожалует в бар, была ничтожно мала. Где еще его искать?
На третий час Мари приняла решение обратить время ожидания в свою пользу. Не теряя бдительности, она поддалась желанию размять затекшее тело и пройтись по бару. Ведомая приятной томной мелодией, Мария проследовала на второй этаж заведения.
По сравнению с первым этажом этот был гораздо меньше. Здесь тише и не так людно. Девушка задумалась: почему в шумный пятничный вечер Чикаго не воспользовался вторым этажом для проведения деловой встречи? Потому что идиот? Или для того, чтобы гул голосов и музыки заглушал их разговор с клиентом?
Шагнув к балкону, охотница прислонилась к перилам. Отсюда первый этаж и его гостей было видно, как на ладони. Исследующий зоркий взгляд Мари зацепился за компанию веселящихся рядом с музыкантами молодых ребят.
Глядя на них, Суарес невольно улыбнулась. Она лишь могла догадываться, скрывалось ли что-то еще за их беззаботностью, но пока в этом моменте ребята были на счастливы, остальное казалось неважным.
Когда-то Мария переживала нечто подобное. Она испытала укол белой зависти, ведь них было то, чего никогда не было у нее: обычной среднестатистической жизни. Мари бы отдала душу за возможность жить без осознания существования вампиров. За свой маленький мир, в котором она бы спокойно строила жизнь, а не гонялась за монстрами по всему свету в надежде истребить их прежде, чем те подавят человечество, и она потеряет кого-нибудь еще из близких.
Раскрепощенно двигающаяся длинноволосая девчонка в облегающем кожаном костюме напомнила ей саму себя в прошлом. Наблюдая за ней, охотница не заметила, как погрузилась в одно из своих самых ценных старых воспоминаний.
Шесть лет назад
На улицах суетливого Нью-Йорка стоял теплый весенний вечер. В воздухе приятно пахло свежей листвой и предвкушением о начале нового жизненного этапа. Мария отправилась с напарниками отмечать завершение боевой подготовки и официальное вступление в ряды охотников.
По возможности солдат распределяли в отряды к ровесникам. Каждая охотничья группа состояла из пяти представителей мужского пола и пяти представителей женского. Считалось, что подобный состав поможет уравновесить силы и придаст системе гармонию. Чтобы будущие охотники научились слаженно работать в команде, начальство настаивало на том, чтобы они проводили как можно больше времени вместе. Так Мари обрела своего первого бойфренда и лучшую подругу.
Совсем юные, полные амбиций и взбудораженные новым званием охотников, они развлекались на домашней вечеринке по случаю окончания обучения, которую устраивал Альваро в коттедже семьи.
Кругом мигали разноцветные огоньки, развешанные по всему дому в стиле лофт, а из колонок доносилось громкое пение Рианны9[1]*. Талию Марии крутили и обнимали горячие руки Иэна, в которых она растворялась с головой. А рядом подшучивали Ханна и Альваро. Пока лучшая подруга пыталась заснять их с Иэном на телефон, Варо говорил Ханне под руку всякий бред. Та одновременно хохотала и злилась: из-за смеха у нее не получалось держать телефон ровно, и видео вышло смазанным.
Когда Марии было особенно грустно, она пересматривала сохраненную запись и на пару секунд вновь оказывалась с друзьями, которых больше не было рядом.
Тогда они еще не понимали до конца, что по-настоящему означает быть охотниками. Молодые люди дали клятву защищать и хранить человечество от нечисти, чтить память погибших и мстить за отнятые жизни, но не знали истинную тяжесть ноши, что приняли на свои плечи и какие ужасы поджидали их впереди. Охотники представить себе не могли, что через три года из десяти человек первого состава отряда в живых останется лишь четверо из них.
Марию как огнем ошпарило. Воспоминания обратились в пепел, и от неожиданности она шире распахнула глаза, когда в поле зрения появился экстравагантный светловолосый парень. Чикаго. Он грациозно протанцевал мимо компании, окунувшей Мари в прошлое, и, опустившись на стул возле барной стойки, кивнул бармену.
Надо же, все-таки пришел, а она практически утратила надежду. Суарес мигом вернула себе самообладание и сосредоточилась. Спустившись в спешке на первый этаж, она вернулась за столик. Прогоняя лишние мысли, обратила все внимание на подозреваемого. Мария могла лицезреть черты его очерченного благородного профиля, и как с влажных волос на одежду скатилась пара капель дождя.
На фоне присутствующих Чикаго выглядел белой вороной. Нахмурившись, парень крутил в пальцах стакан, наполненный алкоголем до половины. Вчера он держался совершенно бесстрастно, а сегодня не уловить исходящее от него напряжение было невозможно.
Мария безнадежно подперла щеку ладонью. Ничего из поведения или действий Нильсен-Майерса не вызывало подозрений.
Никаких вампирических повадок, ни малейшего интереса к окружающим. Если бы он был новообращенным, сидел бы так спокойно в месте, где полно людей? Вряд ли новичку удалось бы контролировать жажду в подобной обстановке. Если вампир вообще стал бы это делать.
Охотники подразделяли вампиров на две категории: развитые и неразвитые.
Неразвитыми прозвали тех, кто утратил всякие человеческие инстинкты и служил живым орудием убийства. Настоящие кровожадные твари в человеческом обличье. Они никогда не насыщаются и без разбора нападают на все, что движется. Их убить легче за счет того, что эти монстры дерутся по наитию и физически умирают быстрее развитых.
Развитых же, напротив, практически невозможно вычислить среди людей. Интеллектуальных способностей они не лишены. В свою очередь, многие до невозможности изворотливы и аккуратны.
Причину, по которой вампиры делились на разные виды, охотники пока не смогли выяснить, ведь даже тем развитым вампирам, что удалось взять в заложники и разговорить, не был известен ответ. Либо же они отлично умели держать язык за зубами. Допрос развитых вампиров не увенчивался особым успехом и пользой. C неразвитыми дела обстояли хуже. С ними в принципе невозможно пообщаться. Они не владеют речью, а вместо нее издают нечто похожее на утробное рычание. Все, что оставалось тайной организации – проводить над тварями опыты, результаты которых не приводили ко внятным объяснениям подобной мутации.
Мария задумалась о том, чтобы подобраться к Чикаго ближе. Можно подсыпать ему в напиток частицы серебра, чтобы проверить реакцию, но тогда есть вероятность, что парень умрет прямо за барной стойкой, поэтому этот вариант придется отложить.
Обычно попытки Мари пообщаться с подозреваемыми заканчивались их убийством. Ей нередко приходилось идти на жертвы и использовать собственное тело для достижения цели. Она шла на это для того, чтобы выиграть момент уязвимости вампира и прикончить его, когда тот не будет ожидать.
Большинство подозреваемых вампиров достаточно быстро выдавали свою сущность, принимая Марию, как это и должно было быть по плану, за наивную дурочку.
Как правило, пока она сдерживала подкатывающую от ужаса к горлу тошноту, ее уводили куда-нибудь подальше от людского взора, чтобы перекусить ею. Для этого Суарес позволяла потенциальной цели приблизиться к себе. Зачастую процесс трапезы начинался с поцелуя.
Поцелуй вампира – нечто сродни гипноза. Таким образом, кровососущие подчиняют разум своей жертвы и погружают в экстаз. В этом состоянии твари могут делать с добычей все, что им вздумается.
На Марию гипноз не действовал, поскольку при ней были щиты: многолетняя практика, закрывающая разум от подобных воздействий, и множество предметов, выплавленных из серебра, что ее защищали.
Она успевала нащупать оружие у себя за поясом и выпустить кровососу несколько пуль в сердце. Неэкономно, зато эффективно. Единственное, что смертельно опасно для вампиров – серебро. Перед ним они беззащитны. Охотники вынесли предположение, что вампирические чары не способны пройти через барьер, образующийся между серебром и телом человека.
В борьбе с вампирами серебро одновременно выполняет две роли: роль оберега и смертельного оружия. В некоторых источниках мифологии упоминается, что, чтобы убить вампира, нужно вонзить осиновый кол ему в сердце. На опыте охотников за время истребления вампирической расы ни одного вампира не удалось заколоть им насмерть. Ничего, кроме серебряных пуль и серебряного оружия их не брало.
Суарес собиралась полностью исключить принадлежность Нильсен-Майерса к вампирам, поэтому, поднявшись из кресла, решительно расправила плечи и продвинулась к барной стойке, за которой пребывала ее проблема.
Прежде чем занять соседний стул, Мария сделала глубокий вдох. Будто бы это могло ей как-то помочь. Стараясь призвать к себе последнее терпение, что у нее имелось в закромах, она уселась рядом с платиновым блондином и невзначай глянула в его сторону.
Внимание Чикаго по-прежнему было полностью приковано к стакану, который парень так и не выпустил из рук.
«Что он там ищет? Совесть?»
– Не желаете выпить? – вежливо предложил ей бармен, натирая до блеска бокал.
Она улыбнулась тому в ответ и бросила вызов:
– Удивите меня.
Одежда Нильсен-Майерса не оставила открытых участков на теле, поэтому разглядеть что-то похожее на следы от укусов ей не удалось. Судя по тому, как Чикаго сжал челюсть, он, наконец, заметил присутствие Мари, и ее компания явно не доставляла ему удовольствие.
«Интересно, это ты так злишься или же пытаешься не сожрать меня на месте?»
Навряд ли отсутствие настроения у одного из собеседников положит хорошее начало диалога, однако Мария решила идти ва-банк. Начать, пожалуй, стоит с безобидного приветствия.
– Привет.
Глава 6. Позвольте закопаться на кладбище
Чикаго
Влетев в «Гранат», Нильсен-Майерс первым делом устремился к барной стойке. Пробравшись мимо шумных надоедливых зевак, Чикаго опустился на стул и, поприветствовав бармена, сделал заказ:
– Как обычно.
Мужчина выполнил просьбу и налил постояльцу стакан скотча.
– Благодарю, – отчеканил Чик, поднося шотландский виски к губам. Терпкий вкус с ноткой дымного аромата разлился мимолетным жаром внутри тела.
Чикаго неосознанно взглянул на свои тонкие пальцы, удерживающие стекло. Изнутри горячо, а снаружи ничего, кроме тупого онемения. Согревающее ощущение быстро угасло. «Подделка», – опустошенно подумал он о себе, мысленно возвращаясь в прошлое.
***
Пять лет назад
В день, когда стукнул ровно год, как Нильсен-Майерс обратился в вампира, он получил срочный приказ явиться в главный дом вампирского клана, сосредоточенного в Нью-Йорке.
Тщательно спрятанный в юго-западном районе Бруклина особняк возвышался на принадлежащей территории кузенам – Дэйчи и Лилит Коноэ. Они являлись выходцами из древнего аристократического вампирского рода Коноэ в Японии и оказывали могущественное влияние в Токио и Нью-Йорке.
Династия Коноэ промышляла игорным бизнесом – сетью казино, которой заправляли отец Лилит Дзиро Коноэ и Рокуро Такаяма, глава японской мафии, в основном занимающейся вымогательствами и заказными убийствами. Перейдя дорогу Коноэ, переходишь ее и Такаяма. Потому как среди мафии не было вампиров, Коноэ, вероятно, презирали их, как и всех простых смертных, не имеющих отношения к вампирской расе, и держали при себе исключительно из выгоды, позволяя Такаяма верить, что они имеют равносильную власть.
К крупному участку земли клана присоединялись и другие дома. Коноэ совместно с другими существами создали целую общину для вампиров. Нильсен-Майерс не смог бы попасть на земли владения без проводника, обитавшего под крышей одного из особняков. Одно дело дойти до возможного местоположения клана, а другое – попасть на территорию, ведь «город вампиров» надежно укрыт чарами, и пробраться в него можно, лишь зная, как воздействовать на барьер, наложенный заклинанием.
К огромному сожалению Чика, его сопроводила Афина. Она же и донесла до него приказ от высших вампиров. Резкий запах хвои окутал путников, как только Чикаго и Афина прошли через барьер и оказались напротив ограждения, обвивающего вампирский городок.
Они вошли в полупрозрачный сырой туман, охватывающий скрытое пристанище. Их окружил лес громоздких пышных елей, растущих вдоль тропинок и разделяющих особняки друг от друга.
Периметр территории украшали массивные выплавленные фигуры мифических существ. Некоторые зоны были отделены небольшими кладбищами, на которых взгромождались каменные надгробия. Архитектура домов ничем примечательным, на взгляд Чикаго, не выделялась. Они были отделаны в едином викторианском стиле, отличались лишь габаритами и цветовой гаммой. Некоторые постройки выглядели незначительно меньше центральных особняков. Выкрашенные в сдержанные тона фасады домов подсвечивались слабыми отблесками фонарей.
Сверхчеловеческое зрение Чика уловило порхающих под светом мотыльков. Его не покидало мрачное ощущение того, что он попал в иное измерение, и время здесь остановилось.
Пройдя мимо громоздкого здания библиотеки, на крыше которой сидели каменные горгульи, они обогнули спящий, поросший мхом каменный фонтан, и вышли к строгому белому дому, на узких окошках которого красовались витражи.
Афина наконец замолчала. До этого мгновения ее рот не затыкался ни на секунду. О чем она вещала, Чикаго не имел понятия, ведь всю дорогу прислушивался к жизни внутри построек, и раз кроме шорохов со стороны леса ничего не услышал, то сделал вывод, что с большой вероятностью стены домов звукоизолирующие.
Он не мог избавиться от навязчивого ощущения, что за ними следят.
– Здесь я, пожалуй, тебя оставлю! – Вампирша игриво поддела ногтем указательного пальца подбородок Чика, прежде чем тот успел увернуться, и исчезла.
Нильсен-Майерс по оставшейся человеческой привычке раздраженно выдохнул, с отвращением уставившись на особняк.
– Добрый вечер, – холодно процедил Чикаго, ступив на порог логова высших вампиров.
Тусклый свет ламп из-под абажура освещал кремовые стены просторного коридора и неприветливые лица встречавших его двух принаряженных фигур в компании огромных алабаев, послушно сидящих по обе стороны от хозяйки. В сидячем положении они едва ли не догоняли Лилит в росте. При виде постороннего алабаи, больше походившие на медведей, чем на собак, оскалились и зарычали в унисон.
– Рейза, – сначала вампирша примирительно дернула за ошейник белого алабая, а затем и черного, – Готэм, спокойно.
Алабаи унялись. Чего не скажешь об их хозяевах.
– Явился-таки, – прогудел Дэйчи, презрительно окидывая гостя. Прямые тонкие черные брови меланхолично изогнулись, и по Чику скользнул незаинтересованный взгляд больших, глубоко посаженных темно-карих глаз, что отдаленно напоминали темно-бордовые. Под ними притаились, словно вытатуированные, тени. Второй правитель клана был тощим, среднего роста, но выше сестры на две головы. Его кожа поблескивала под светом подобно фарфору. Стрижка коротких черных волос под «горшок» визуально удлиняла худое лицо, в плавных чертах которого застыло высокомерие. Небольшой острый нос слегка сморщился, когда вампир капризно поджал губы.
– Не по собственному желанию, – отвечая той же монетой, осведомил Чикаго.
Разница в возрасте Лилит и Дэйчи составляла пять лет. Внешне трехсотлетним вампирам он дал бы немного за двадцать пять.
Сквозняк захлопнул дверь за его спиной и пронесся внутрь потоком морозного воздуха. За стоявшим в доме вампирским ароматом обоняние Чика считало человеческий.
Сосредоточившись, он прислушался. Вопрос испарился также быстро, как и возник, когда на лестнице в центре прихожей показался тощий старик, бегущий по деревянным ступеням вниз. Суетясь, он виновато проскользнул меж хозяев дома, точно зная, что обязательно схлопочет от них за опоздание. Дэйчи проводил его уничтожающим взором.
– Позвольте, сэр, Ваше пальто. – Он протянул хилые ручонки к верхней одежде Чикаго, чтобы помочь ее снять. На его предплечьях Нильсен-Майерс заметил отметины от укусов и нахмурился. Вампиры им питаются. Это объясняло причину нахождения человека на их земле.