Космические странники. Книга 1. Миссия неизбежна

ПРОЛОГ

В год 1016 от основания Верховной Судейской Власти (ВСВ) и в 3020 от начала Великого Исхода человечества с материнской планеты Земля случилось то, что историки назовут падением Закона.

Законом была власть Верховной Коллегии Судей, установившей мир и порядок в Галактике на целое тысячелетие. Кто были эти люди, арраданцы, кринобанты, квиланги, амальгуссцы и сотни, сотни других разумных существ, понимавших, что только совместными усилиями, опираясь на справедливый Социальный закон, можно покончить с войнами, разрухой и беззаконием, царившими в Галактике тысячи лет.

Каждая раса выдвигала своих лучших представителей, прошедших отбор на генетическое, моральное и интеллектуальное совершенство. Постепенно образовывались судейские кланы, происходила преемственность поколений.

В своём правлении Верховная Коллегия опиралась на Межпланетный Звёздный флот и Внутренние силы правопорядка. Наукой и развитием технологий занимался Научный Совет Академии, членом которой состоял когда-то и я, ваш покорный слуга.

То было величайшее государство, возможно, самое величайшее из всех, когда-либо существовавших в этой Галактике. Социальная справедливость стала его основой, его идеологией, его религией.

Но всему когда-нибудь приходит конец. Недовольство зрело давно, многие расы считали себя обделёнными властью и влиянием (надо признать, претензии их не всегда были необоснованными). И даже в среде самих судей произошёл раскол.

В 976 году, на восьмом году председательствования Верховного Судьи Александра Кравцова, одна из судейских фракций, называвших себя Реформаторами, открыто порвала с Верховной Коллегией. Причиной конфликта стало их несогласие относительно того, как строить отношения с фамаронцами.

Кто такие фамаронцы? Полагаю, рассказывать о них подробно нет нужды. Кто не знает этих полуорганических, полумеханических созданий, бросивших вызов нашей цивилизации. Явились они извне Галактики с огромным флотом и моральными ценностями противоположными не только Социальному закону, но и биологическому закону жизни вообще.

Фамаронцы укрепились на краю нашей Галактики, в Илвирианской системе, уничтожив почти всех её прежних обитателей из числа разумных существ. Захваченный сектор они превратили в неприступную крепость, выставив на подходах к своим планетам защитные поля. Природа этих полей до сих пор не известна (хотя, ваш покорный слуга эту тайну, все-таки, разгадал).

Но войны, всё же, можно было избежать. Фамаронцы не требовали для себя слишком многого, к тому же они с интересом начали знакомиться с жизненными ценностями нашей цивилизации и, возможно, со временем смогли бы влиться в сообщество ВСВ. Но Реформаторы посчитали уступку Илвирианской системы проявлением слабости нашего государства. Их тогда поддержали многие, особенно влиятельные чиновники, чьим родственникам не посчастливилось оказаться в том секторе, когда туда явились захватчики. Их, конечно, можно понять. Но Реформаторы на волне народного возмущения набирали себе политические очки. Их лидер, бывший судья, а позже Верховный Реформатор Владимир Липатов собрал огромную армию из своих сторонников и втянул наше государство в невиданную по своим масштабам войну. Напрасно фракция Умеренных из Верховной Коллегии под руководством Александра Кравцова пыталась остановить царившее тогда безумие. В войне оказались заинтересованы не только Реформаторы, но и лидеры финансово-промышленных групп, создавшие так называемый Корпоративный Союз. Они наживались на военных поставках, их руководители, люди жадные и беспринципные, день ото дня увеличивали своё богатство, укрепляли власть и всё глубже проникали в сферу управления государством. Их пытались обуздать, но это ни к чему не привело. Так, закон Социальный постепенно менялся на страшный бесчеловечный закон Капитала.

Фамаронцев же, так и не удалось победить. Более того, после стольких потерь и чудовищных разрушений (56 секторов, примыкавших к Илвирианской системе были разгромлены, погибло 360 миллионов наших сограждан) война закончилась внезапно и при странных обстоятельствах. Пришельцы просто перестали сражаться. Их корабли исчезли, сигналы боевых станций смолкли. Но остались защитные поля – непреодолимый энергетический барьер, уничтожающий любой корабль, вошедший в соприкосновение с ним.

Поначалу было немало смельчаков, пытавшихся проникнуть в закрытые миры, но по мере их гибели, желающих становилось всё меньше.

Что можно на это сказать? Мне удалось распознать тайну смертоносной энергии этих полей. Я нашел способ преодолеть барьер. Но в этой главе моего повествования хочу рассказать о другом.

Война с фамаронцами изменила нашу цивилизацию, всё наше общество, и дороги назад уже не было. Мы до дна должны были испить эту горькую чашу. Падение началось. Реформаторы требовали для себя высшей власти, многие расы, враждебно настроенные к человечеству, особенно марчи, открыто выступили за свержение ВСВ. Могучий Корпоративный Союз, разбогатевший в годы войны и создавший собственную армию, заявил, что только власть капитала способна навести порядок.

Так, на руинах некогда великого государства разгорелась новая война. В 1016 году под ударами Реформаторов, Корпоративного Союза и их сторонников из миров Центрального кольца пала власть Верховной Коллегии. Александр Кравцов, его жена Елена и трое его братьев со своими семьями погибли в бою. В живых остались лишь двое малолетних детей Кравцова – четырехлетний мальчик Влад и двухлетняя девочка Настенька. Для всех, кто не знал правду, они бесследно исчезли. Одни говорили, что дети погибли под развалинами Дворца Судей, другие утверждали, что звездолёт, на котором их пытались вывезти с Олимпии был взорван на орбите, третьи клялись, что дети спаслись, но где-то в нейтральном секторе стали добычей работорговцев.

Но что бы там не говорили, правду знали лишь я и мой ассистент Николай. Да, именно мы спасли детей – потомков последних Судей, истинных наследников власти в нашей Галактике. Но могли ли мы обеспечить им защиту? Могли ли воспитать их так, как того требовало их происхождение, и вернуть им то, что было отнято предателями и мятежниками? В то время, конечно же, нет, ведь и мы с Николаем стали жертвами преследования. Когда враги напали на Академию, нам ничего не оставалось, как собрать всё самое ценное и бежать. Имея на руках двоих малолетних детей, чьи жизни были дороже наших собственных, мы прибыли сначала в Арраданскую систему, где рассчитывали на помощь друзей и союзников. Но вскоре выяснилось, что Реформаторы следуют за нами по пятам. Мы были вынуждены бежать в Нейтральный сектор. К своему стыду, там-то мы и потеряли детей. Эту вину я полностью признаю за собой. Её мне никогда не искупить. Как это случилось? Я расскажу. На пустынной планете Медум, где наше пребывание было лишь временным, мы попали в эпицентр сражения между окончательно тогда рассорившимися силами Корпоративного Союза и Реформаторов. В неразберихе, царившей на планете, я потерял малышей. Но нам необходимо было спасти хотя бы свои научные труды, поэтому, присвоив, в общем-то, брошенный хозяевами большой пассажирский корабль "Звёздный вихрь", мы с Николаем продолжили наше бегство.

Вскоре случилось, кое-что удивительное. По воле злодейки-судьбы нашим спутником стал человек, непосредственно повинный в том ужасном положении, в котором мы теперь прибывали. Им стал никто иной, как сам Владимир Липатов. Мы встретили его или, вернее сказать, наткнулись на его спасательный модуль на периферии Медумийской системы. Как оказалось, его флагманский корабль был уничтожен, а сам он едва успел катапультироваться. Мы подобрали его. Как я сожалею теперь, что не послушался тогда советов Николая выбросить этого негодяя обратно в космос. Банальное человеческое сострадание не позволило мне сделать это – ведь он был ранен и беспомощен. Мы выходили Верховного Реформатора и все вместе продолжили наш путь.

Поскольку дело Реформаторов было проиграно, Липатов счёл наиболее благоразумным для себя бежать от Корпоративного Союза подальше. Мы же с Николаем бежали не только от наших врагов, но и от той жизни, которую они начали насаждать, жизни, построенной на одной лишь купле-продаже, на звериных законах конкуренции, наживы и тотального обмана. Кроме того, на нас лежала огромная ответственность за те научные знания, что удалось вывезти с Олимпии. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы эти труды и наши научные разработки попали в жадные руки капиталистов.

Так куда же мы могли бежать? Лично меня всегда влекла тайна фамаронских технологий. Мы отправились к Илвирианской системе, где два года занимались изучением защитных полей. Нашим домом стал "Молот реформаторов", так захотел переименовать Липатов наш корабль. Я, в общем-то, не возражал, поскольку это уже не имело никакого значения, а Верховному Реформатору новое название, должно быть, грело душу. Николай, естественно, был недоволен, но я посоветовал ему не обращать внимания на подобные пустяки.

Нашим Научным центром стала маленькая рукотворная лаборатория, устроенная в одной из пустующих кают. Здесь, в тишине и спокойствии, мы разгадали тайну фамаронских полей. Надо признать, Липатов оказался не чужд науки, в его лице я нашёл не менее ценного помощника, чем Николай.

Не стану сейчас вдаваться в подробности (об этом я расскажу в отдельной главе), но мы проникли в Илвирианскую систему и обосновались на одной из планет. Вам трудно даже представить, что мы там увидели, сколько невероятных тайн нам открылось, сколько мы втроём пережили, скольких опасностей избежали. Все эти совместные испытания и долгие годы, проведённые вместе, как-то незаметно породили дружбу между нами и Владимиром Липатовым. По крайней мере, так нам с Николаем казалось. Но это был лишь обман, Липатов ждал удобного момента, чтобы выкрасть наши научные проекты, особенно те, работа над которыми ещё велась. Как я уже говорил, Липатов был не чужд науки, только воспользоваться ею он решил для захвата власти. Одним из проектов, на который он обратил особое внимание, был "Фобион" – оружие, действительно способное сокрушать целые армии и народы.

Разгадав планы Верховного Реформатора, я разделил прибор на несколько частей и, спрятав эти части на разных планетах, окружил их особой защитой. Липатов был в бешенстве, он хотел убить меня, но на его пути встал мой верный помощник, мой друг Николай. Липатов, не колеблясь, убил его, мне же удалось скрыться. Прихватив космобот, я нашёл убежище в астероидном поясе. С тех пор Липатова я больше не видел. Позже, вернувшись на нашу базу, я обнаружил, что "Молот Реформаторов" исчез. Этот негодяй, по-видимому, решил покинуть Илвирианскую систему. Обиднее всего было то, что в лаборатории осталось ещё немало моих изобретений, информационных дисков, чертежей и других документов. Я так и не узнал, удалось ли Липатову выбраться из системы. Я очень надеюсь, что он ошибся в расчётах и неправильно составил вектор выхода через защитные поля.

Я же, по сей день живу на нашей базе, единственный человек на планете. Чтобы скрасить своё одиночество, придаюсь воспоминаниям и пишу эти строки. Надеюсь, что когда-нибудь судьба улыбнётся мне, и я вернусь к людям. Если Липатов, всё-таки, выбрался, я молю бога о том, чтобы мои проекты не были использованы для насилия и разрушений. Я живу надеждой, что человечество не скатится в пропасть продажной капиталистической системы жизни и ценностей, а Социальный Закон опять восторжествует.

Год 1023 от основания ВСВ

Илвирианский сектор

Планета Крона

Выдержка из дневника профессора И. Данилова.

ГЛАВА 1

Пангея, крохотная луна на периферии Медумийской планетарной системы долгие годы была погружена во тьму. Находясь слишком далеко от местного солнца и не имея ледового покрытия, от которого отражался бы скудный свет далёких звёзд, Пангея неторопливо ползла по своей вытянутой эллипсовидной орбите, совершая полный оборот вокруг Медума за 967 стандартных лет.

Местные власти давно позабыли об этой луне, поскольку никакой ценности она не представляла, да и все торговые маршруты пролегали далеко в стороне. Но видимо, кто-то все-таки вспомнил о никчемном каменном обломке. Один из полюсов луны, внезапно, на секунду озарился бледно-фиолетовой вспышкой. То была характерная вспышка, означающая выход из гиперпространства космического корабля. Точка выхода не была случайной – геостационарная орбита крохотной луны являлась ориентиром – одним из ключевых пунктов навигационной программы. Самым удивительным было то, что из гиперпространства вышел первоклассный грузовой звездолёт. На обоих бортах корабля красовалась жёлто-фиолетовая эмблема в виде спиральной галактики, что указывало на принадлежность к Кассиопейской республике. Звездолёт не имел названия, только серийный номер – 744/ТгЗ 898. Достигнув заданной точки, корабль лёг в дрейф.

Поскольку грузовик шёл на автопилоте, в рубке управления было темно и холодно. В отсутствии экипажа системы жизнеобеспечения работали на минимальном режиме. Но темнота постепенно стала отступать, на пульте управления одна за другой оживали лампочки, мягким ровным светом загорались индикаторы. На стенах и потолке начали включаться световые панели, царящую до этого тишину нарушили тихо попискивающие датчики, ровно и ненавязчиво загудели терморегуляторы. В коридорах и отсеках повеяло теплом. Корабль готовился к пробуждению экипажа.

В криогенной камере бесшумно отъехали в сторону крышки четырёх капсул. В трёх из них были люди, в четвёртой зеленокожий арраданец. Центральная компьютерная система корабля запустила программу пробуждения. Спустя минуту человек в ближайшей к двери капсуле открыл глаза.

Капитан Станислав Ракитов всегда просыпался первым. Таков был порядок – раз и навсегда установленный Звёздным флотом – сначала капитан, затем его помощник и уж потом все остальные. Первое, что сделал Ракитов – это посмотрел на хронометр. Прибор располагался на потолке, прямо над капсулой капитана. Показания хронометра заставили Ракитова озабоченно нахмуриться. Центральная система разбудила экипаж слишком рано. Учитывая секретность выполняемой миссии, такая ошибка наводила на самые худшие подозрения.

На запястье правой руки капитана был прикреплён дисководный Дпв-48414-Р-клг – баснословно дорогой прибор дальней аудио связи, настроенный на определённую частоту и канал. Капитан взглянул на бегающие по кругу синие огоньки.

Ни одного красного!

На всякий случай он приблизил прибор к губам и тихо позвал в маленький микрофон.

– Сопровождающий страж-4, я на связи.

В ответ – тишина. Этого и следовало ожидать, ведь не горело ни одного красного огонька. Что за чертовщина? Где же конвой? Ракитов встревожился не на шутку. Нужно как можно быстрее все выяснить.

В помещении было еще довольно прохладно, так, что капитан зябко поежился и поспешил к выступающей из стены панели. Нажав зеленую мигающую кнопку, он смог получить полный комплект капитанской формы – нижнее белье, фиолетовые брюки со строгими стрелками, белую рубашку и фиолетовую куртку с эмблемой Кассиопейской Республики. Желтые нашивки на рукавах указывали на то, что Ракитов является капитаном торгового флота первого ранга.

Обувшись в крепкие, начищенные до блеска, ботинки и, одев фиолетовую фуражку с козырьком-поляризатором и все той же эмблемой, он поспешил в рубку управления. Как только капитан скрылся за дверью, процесс пробуждения начался и в других капсулах. Следующим был помощник капитана, потом – арраданец, выполняющий обязанности инженера-ремонтника, и био-геолог – специалист высокого класса, в обязанности которого входило обеспечивать сохранность перевозимого груза. Этот-то груз и не давал покоя капитану Ракитову.

Вбежав в рубку управления, капитан буквально впрыгнул в свое кресло и бросил встревоженный взгляд на центральный обзорный экран. Первое, что он увидел, была крохотная, местами, изрытая кратерами луна, едва освещаемая бортовыми огнями корабля. Далеко в космосе ярко сиял желто-оранжевый шар какой-то планеты. На ее орбите мигали едва заметные искорки. Скорее всего, это были торговые флаеры, доставляющие пролетающим мимо кораблям все необходимое для дальнейшего путешествия. В общем, вокруг все было спокойно.

Капитан Ракитов хмыкнул. Он ожидал увидеть совсем другое, например, атакующие пиратские корабли. Никаких пиратов вокруг, вроде бы не было. По команде капитана центральная система начала сканировать окружающий сектор, одновременно подключились все обзорные экраны, так что Ракитов мог визуально ознакомиться с местными достопримечательностями. Очень скоро поступила информация о местоположении корабля. Изучив ее, Ракитов присвистнул.

Система Цевтра – одно из захолустных местечек Нейтрального Сектора. Желто-оранжевый шар впереди – планета Медум, а луна, возле которой очутился его грузовик, – Пангея – никому не нужная, совершенно бесполезная каменная глыба, занесенная, однако, в Общегалактический Каталог под номером 3274855611.

Медум. Что за дьявольщина? Капитан продолжал знакомиться с информацией, ползущей по экрану центрального компьютера. Планета входила в Галактическую Конфедерацию, хотя имела статус свободной торговой зоны. Правительство выбиралось всеми ближайшими членами Конфедерации, а те, в свою очередь, выбирали губернатора.

Во время гражданской войны Медум изрядно пострадал, хотя и не представлял ценности ни для одной из враждующих сторон. По окончании войны власти победившей Кассиопейской Республики сослали туда более семисот тысяч мятежников адмирала Липатова. Первые двенадцать лет их охраняли патрулирующие в системе крейсера, но потом корабли вернулись на базы, а планета получила статус свободной торговой зоны. С тех пор ни одно из правительств Конфедерации ею не интересовалось. О Медуме вспоминали раз в пять лет, ко времени очередных выборов. Да и выборы эти носили чисто формальный характер. Пост губернатора вот уже третий срок подряд занимал один и тот же тип, скорее всего взятками, купивший себе эту должность до конца своей жизни.

– Ну и какого хрена мы здесь делаем?

Вопрос был адресован в пустоту и носил чисто риторический характер. Капитан не ожидал услышать ответ. Но голос за его спиной уверенно произнес:

– Ждем.

Ракитов повернулся в своем крутящемся кресле и увидел Пальнова.

Пальнов был его помощником по должности, пилотом второго уровня по званию, а по жизни – близким другом Ракитова, хотя знакомы они были не очень долго – три с половиной года. Их связывали двадцать четыре совместных рейса и десяток переделок, из которых они выбрались благодаря взаимовыручке. Ну а сейчас Пальнов стоял в дверях пилотского отсека и энергопистолет в его правой руке был направлен в грудь Ракитова.

Да, было от чего лишиться дара речи. С полминуты капитан неотрывно смотрел на дуло энергопистолета, потом, немного придя в себя, посмотрел в глаза своего помощника, своего друга. Или бывшего друга?

– Это шутка? Если да, то очень глупая.

– Нет, это не шутка, – ответил Пальнов.– Сейчас, всё как раз очень серьёзно.

– Я не понимаю. Что, чёрт возьми, происходит? Может, объяснишь?

– Всё очень просто, корабль теперь под моим командованием и мы ждём гостей.

– Что за дерьмо! – рявкнул капитан. – Как мы здесь оказались? Какие ещё гости?

– Из уважения к нашей дружбе, я всё объясню, – спокойно сказал Пальнов. – Я перепрограммировал наш маршрут, чтобы мы оказались здесь. Корабль не пойдёт на Олимпию, груз теперь моя собственность и я намереваюсь толкнуть его за кругленькую сумму.

На поясе Ракитова был портативный шокер для самообороны, входящий в комплект капитанского обмундирования. Он потянулся рукой к этому малоэффективному в данной ситуации оружию, чем вызвал горькую улыбку Пальнова.

– Не стоит даже пытаться, дружище. Подними-ка руки вверх, только сначала отцепи ДПВ. Конечно, сопровождение нас вряд ли быстро найдет, но на всякий случай…

Судя по всему, Пальнов был настроен решительно. Он вполне мог выстрелить, Ракитов видел это по его глазам. Поэтому, он расстегнул крепеж и бросил прибор связи на пол. Туда же, полетел и шокер.

– Без обид, ладно? – в голосе Пальнова было нескрываемое сожаление. – Это вынужденная мера. Но, как только все закончится, я трижды попрошу у тебя прощения. Заработанные деньги поделим, я ведь не забыл о нашей дружбе. Я готов отдать тебе десять процентов, а может и больше, там посмотрим. Корабль этот тоже будет наш, смотаемся куда-нибудь подальше и заживем, как люди.

– Похоже, ты бредишь. – усмехнулся Ракитов. – Несешь полную чушь. Лучше отдай оружие. Обещаю не выдавать тебя, пока летим до Олимпии, посидишь под арестом.

– Думаешь, я спятил? – разозлился Пальнов – Неужели ты думаешь, сумасшедший, так смог бы все спланировать, что подцепил правительственный груз?

– Только сумасшедший бы и решился. – кивнул Ракитов. Скажи-ка мне лучше, зачем ты все это устроил и кто твои… покупатели?

– Зачем устроил, спрашиваешь? А тебе самому не надоело так жить, от зарплаты до зарплаты, которая не очень то и велика? Вспомни наш последний рейс на Арнатогу. Пляжи, море, девочки, роскошные флаеры, гостиницы и коттеджи в розовых утесах. Я видел, как там живут люди, и теперь знаю, как надо жить. Мне надоело работать на это чертовое правительство, мне надоело копить полжизни, чтобы раз, или может быть два отправиться на ту же Арнатогу туристом. Мне надоело смотреть на роскошь издалека, я хочу купаться в ней. Что же касается моих покупателей, то скоро ты их увидишь.

– Ничего у тебя не выйдет, – сказал Ракитов, несколько обескураженный речью Пальнова. Он и не думал, что его друг… бывший друг, так страдает при виде чужого счастья, богатства и благополучия. Да, Ракитов и сам был не доволен социальным расслоением общества, случившимся после падения Судейского режима и образования Кассиопейской республики, но идти на преступление, предать Правительство, которому давал присягу… нет, до такого Ракитов не докатился. И не докатится никогда. Он попытался напомнить Пальнову о его долге, но тот горько рассмеялся:

– Присяга, верность? Кому, черт возьми? Всем этим продажным министрам, банкирам и олигархам? Не надо кривить душой, мой друг. Ты ведь и сам знаешь, что груз в нашем трюме тоже украден.

Да, это была правда. Груз принадлежал народам Конфедерации. Потребовались многие годы, усилия тысяч людей и других разумных существ, чтобы эти четыре тонны, отяжеляющие трюм корабля дошли до всех нуждающихся. Но узкая группа министров Кассиопейской республики, в основном, промышленные олигархи, решили по-другому. Груз должен быть тайно переправлен на Олимпию – столичную планету республики, где перейдет в собственность олигархов, а они и будут решать, как выгоднее им распорядиться.

Ракитов знал все это, поскольку тесно соприкасался с властными кругами. Но почему-то ему хотелось верить, что все будет по справедливости. Да, олигархов все ненавидят за их жадность, неправедно нажитое богатство, но видимо характер у Ракитова был такой, что он готов был простить, готов поверить в то, что человек может измениться к лучшему. Отправляясь в это рейс, он тешил себя самообманом, что груз не будет присвоен, что на нем не станут наживаться, ведь эти чертовы министры и без того богаты. Для личных же целей им не понадобится все четыре тонны. Да на всю их кучку из нескольких человек хватит одного-двух килограмм. И вот теперь непредвиденный случай в лице Пальнова, перемешивал все карты. Кто же его покупатели? Сколько же они обещали за захват груза? Должно быть не мало, раз Пальнов согласился, хотя за доставку груза на Олимпию, ему, как и остальным членам экипажа обещали премию, на которую можно было бы безбедно прожить целый стандартный общегалактический год.

Внезапно на пульте управления раздался короткий, резкий сигнал.

– А вот и наши гости, – довольно произнес Пальнов. – Наконец-то.

Ракитов чуть повернул голову, так, чтобы видеть обзорный экран. Поначалу, он видел лишь черноту космоса, прошитую россыпью далеких звезд, но вот одна из этих звезд стала быстро увеличиваться. Внешние сенсоры видеоэкранов автоматически начали сканировать приближающийся объект, и через несколько секунд Ракитов рассмотрел прибывший корабль. Сердце его учащенно забилось, в предчувствии еще большей беды, чем предательство Пальнова. Это был марчианский корабль класса "трезубец" – отлично вооруженный, с высоким уровнем защиты, маневренный и высокоскоростной. Ни названия, ни каких либо других опознавательных знаков он не имел. Хищные контуры "трезубца" сверкнули в лучах местного солнца в тот самый момент, когда корабль пошел в атаку.

Марчи были хорошо известны в Галактике. Миры Центрального Кольца, которыми они владели, официально входили в Галактическую Конфедерацию, но особенной дружбы между людьми и марчами не было. Даже напротив, некоторые круги марчианского общества питали откровенную вражду к человечеству и причиной тому, было трехсотлетние господство людей в эпоху Судейского режима, когда марчи были покорены силой оружия. Со временем, они получали все больше свободы, а перед началом гражданской войны Верховный Судья даровал им автономию, но это лишь подогрело сепаратистские настроения. Марчи приняли активное участие в разрушении Судейского режима, после чего, создали собственное независимое государство. Поначалу, они планировали полностью прекратить все контакты с людьми, но торговые, политические и историко-культурные связи, да и близкое соседство вынудили их вступить в Конфедерацию, где главенствующую роль играла Кассиопейская республика. Марчи вновь оказались на вторых ролях, что естественно не добавило любви к человечеству.