Ночь рыжей луны
- -
- 100%
- +
– Если б все было так просто. Подумаешь, кота спас, тут люди гибнут…
Серж встрепенулся:
– Какие люди? О чем ты говоришь? Учитель жив.
– Не об учителе речь.
– Кхе-кхе…
Услышав кашель, Лысый Боб почему-то вздрогнул и заторопился – так же, как и во время их последней встречи на улице Роз: мгновенно растворился в толпе, продолжающей пялиться на кота. Серж не высмотрел ни кашляющего человека, ни осведомителя Шарля, который тоже исчез, видимо, не желая встречаться с инспектором.
Спасенное животное бешено вращало глазищами и то ли урчало, то ли рычало. Кот нервно дергался в руках хозяина. Но тот продолжал крепко держать его. Владелец бара, глядя на порез и глубокие кровавые царапины на руке инспектора, пригласил:
– Пойдемте ко мне, промоем кальвадосом.
Серж, вновь набрасывая куртку, согласился:
– Если только снаружи… Заодно машину заберу.
Оглядев руку, представил себе, какие у него раны на груди и животе. Определенно, не стоило лезть под мост без куртки. Но кто же знал, что там предстоит встреча с таким опасным чудовищем?
Когда вошли в бар и хозяин открыл клетку, казалось бы, смирившееся со своей участью животное вдруг извернулось и вцепилось и когтями, и зубами теперь уже в руку своего хозяина. Тот от неожиданности разжал пальцы. Бешеный кот в мгновение ока вновь вылетел за дверь заведения.
Хозяин бара схватился за раненую руку:
– Может, лучше, что б его больше никто не спасал. Теперь и меня надо промыть кальвадосом. Только уж, извините, я приму и внутренне. У меня, видимо, инспектор, нервы не такие крепкие, как у вас…
Серж расстегнул куртку и рубашку, и хозяин бара, увидев раны, покачал головой:
– Я бы на вашем месте сбросил эту тварь в Грай, а не тащил на себе…
Инспектор продезинфицировал руку хозяина принесенным кальвадосом. Тот проделал аналогичную операцию с телом Сержа, не забыв выплеснуть из бокала остатки жгучего и ароматного напитка себе в рот:
– Ваше здоровье!
На всякий случай хозяин бара перевязал порезанную ладонь Сержа:
– Что бы грязь не попала!
Если из больницы инспектор непонятно почему пошел в Старый город, то теперь, добравшись до машины, решил заехать в отделение полиции. Он не надеялся узнать там в субботу что-то новое, но все-таки поехал. И, оказывается, не зря: новости были. В коридоре Серж натолкнулся на помощника, который хотя не дежурил, но почему-то в выходной день также оказался на рабочем месте. Лео, ничего не объясняя, сообщил:
– Как раз собирался звонить тебе!
– А что случилось?
– Пойдем, – увлек помощник инспектора за собой по коридору. По ходу обернулся к Сержу: – Хорошо, что шефа нет сегодня, рыбачит где-то.
– А почему хорошо?
Лео заговорщицки глянул по сторонам:
– Как от тебя кальвадосом-то несет. Но имеешь право – сегодня же суббота.
Серж усмехнулся и показал на перевязанную руку:
– Это у меня боевые ранения подручными антисептическими средствами обработаны.
Расстегивать рубашку и показывать «благодарности» Бешеного кота не стал.
– А-а… – разочаровано произнес помощник и через пару шагов указал на одну из дверей: – Здесь.
В комнате за столом сидел дежурный полицейский. Напротив, на лавке, – человек, которого Серж почти сразу же узнал:
– Лжесвидетель! Любитель наврать с три короба! Человек от этих слов вздрогнул и втянул голову в плечи.
Инспектор спросил у дежурного:
– Откуда он здесь? Неужели совесть заговорила и сам пришел?
Дежурный усмехнулся:
– Заговорит у таких… Как же, дождешься…
Помощник объяснил:
– Патрульные его по фотороботу на вокзале взяли. У него уже билет был до Лара. Еще немного бы и смылся. А в Ларе залег бы на дно и ищи-свищи. Местные полицейские про него вскоре бы и забыли: фотороботы на растопку домашним раздали бы.
Серж заметил:
– Надо отметить бдительных патрульных в рапорте, – и снова спросил дежурного: – Что-нибудь уже рассказал?
Полицейский отрицательно покачал головой:
– Только что доставили.
Помощник, опережая распоряжения инспектора, начал допрос:
– Кто такой, где живешь, чем занимаешься? Почему выдал себя за свидетеля стрельбы у ресторана?
Задержанный объяснил все очень просто:
– Я из Лара приехал. Жена послала кое-что прикупить тут. Но я сразу, конечно, по магазинам не пошел: посидел в пивной в Старом городе. Познакомился там за кружкой пива с одним приличным человеком. За жизнь с ним поговорили, о том, о сем… А когда рассчитываться надо было, то оказалось, что я то ли кошелек потерял, то ли у меня его украли. Ну а новый знакомый, я говорю, приличный человек, он за мое пиво заплатил. И предложил еще денег на проезд, чтобы мне домой вернуться. Но взамен попросил услугу. Дескать, ему нужно подыграть, как бы подраться у ресторана: просто показать приятелям, которые внутри сидят, какой он крутой. Я, конечно, согласился. Это ж не в долг брать, ничего потом отдавать не нужно. Так что, как был подвыпивши, пошел с ним к тому ресторану. В общем, я только замахнулся, а он ударил меня пару раз несильно. Я, как и договаривались, побежал по улице. Так он мне еще выстрелил вслед, хотя вот об этом речи не было, слава богу: не попал. Ну, я и рванул так, что, думал, до самого вокзала не остановлюсь. Однако не молодой уже: пару кварталов проскакал и задыхаться начал. Зашел еще в одну пивную. И он за мной вскоре туда же: видел, должно быть, куда я завернул. Говорит: все, мол, прошло отлично, друзья поверили, и он на мне деньги спорные выиграл, хорошие. И еще сказал, что может денег дать столько, сколько мне нужно было на покупки, за которыми я приехал. Но уже только завтра, и я за это должен рассказать телевидению то, что он скажет, только хорошо б лицо не особо показывать. Я так обрадовался, что домой вернусь хоть и без покупок, но с деньгами. Жена ругать не станет за потерю, а за покупками в другой раз съезжу, скажу, что сейчас нужного товара не оказалось. Так что заночевал я в гостинице, тут недалеко есть недорогая. Он меня туда поселил, а утром с телевидением свел. Я все, как ему надо было, сказал и лицо ладошкой как мог прикрывал… Оплату у него сразу на улице попросил, хотя договорились, что еще на дорожку с ним выпьем. Но я, как только деньги у меня снова в кармане очутились, сразу – на вокзал.
Серж понял, что нашелся один человек с фоторобота, который одновременно был и участником драки возле ресторана, и лжесвидетелем, выступившим по телевидению. Но второй, ненайденный, очевидно, был куда более интересен полиции. Заметил вслух:
– Может быть, и твое счастье, что вы больше не встретились.
Задержанный повел плечами:
– Кто его знает? Человек, говорю, приличный. Может быть, еще какой легкий заработок предложил бы.
Помощник ему кивнул:
– Или на тот свет отправил за большей ненадобностью.
На это задержанный поморщился:
– Злой вы, видно, человек, зачем про хороших людей так плохо думать?
Серж вернул разговор в нужное русло:
– И что было дальше?
Задержанный почесал затылок:
– А что было дальше? Пришел я на вокзал, купил билет и всё… Нет, не всё.
– Что еще?
– Еще я это… не удержался и пиво с кальвадосом смешал. Маненько…
– Маненько, – передразнил помощник жителя провинциального Лара.
Серж же, поглядел на календарь, висевший и в комнате дежурного:
– Действительно, не всё.
Задержанный развел руками:
– Всё, господа полицейские.
Инспектор ткнул пальцем в календарь:
– По твоим словам, ты расстался с этим типом 10-го июня. А сегодня-то 13-е. Ты что, на вокзале три дня отирался?
Мужчина засопел и опустил глаза:
– На вокзале я тогда познакомился… с одной. Ну, у нее я эти ночи и дни… Но деньги не все потратил. Жена не заподозрит, – посмотрел умоляюще на полицейских. – Вы ей, пожалуйста, не сообщайте…
– Посмотрим на твое поведение, – ничего не пообещал ему Серж и, взяв со стола дежурного фоторобот второго драчуна, дал задержанному в руки: – Он?
– Похож, – вглядевшись в портрет, кивнул тот.
Помощник опять опередил инспектора:
– Что ты про него знаешь? Как его зовут? Где живет? Чем занимается?
Задержанный, подумав, вновь повел плечами:
– Ничего не знаю. Он мне ничего о себе не рассказывал. Денег дал достаточно, и слава богу!
Больше из него с ходу выудить ничего не удалось. Хотя уже и то, что он рассказал, проясняло многое. Один из «драчунов» оказался непричастным к ранению Марка Донтерна. А вот второй…
Выходя из кабинета вместе с помощником, Серж размышлял вслух:
– Надо искать второго. Он-то, судя по всему, местный и притом преступник матерый. Легко определил, что мужик – приезжий, обворовал его и расплатился с ним его же деньгами. Еще и знал, кому и как на телевидение позвонить. Непонятно только: для чего ему вся эта катавасия была нужна? Чем ему учитель досадил? Может какие-то дела в школе? С учениками?
Лео согласно кивал:
– Да, да… Может быть, – потом спросил: – Что с задержанным делать?
– Еще раз более подробно допросите. Всё, как положено, внесите в протокол…
– На какое время его задержать? Или отпустить: пусть домой едет, перед женой оправдывается.
– Нет, – Серж остановился и ткнул помощника пальцем неперевязанной руки в грудь: – Задержи-ка его еще на сутки. Нужно будет все проверить: может, наврал нам, как и телевидению. Завтра, с утра поводи его по тем местам, где он был: по всем этим пивным, в гостиницу зайдите и, конечно, к этой его знакомой. И чтобы его везде опознали, подтвердили его слова. И про второго там же поспрашивайте. Раз тот – местный и всё в городе хорошо знает, то, возможно, где-то знают и его.
Лео продолжал согласно кивать:
– Имеем все основания задержать на сутки. Я сам займусь его повторным допросом: вдруг, действительно, чего еще полезного вспомнит…
Серж зашел в свой кабинет, присел за стол, думая о задержанном. Потом мысли его снова вернулись к словам жены учителя и, конечно, к тому, что сказал Лысый Боб. Что тот имел в виду, когда говорил: «Подумаешь, кота спас, тут люди гибнут…»? Возможно, за этим стояло что-то серьезное. Но, возможно, так просто проявлялся ворчливый характер Лысого Боба, которому, как и его бедствующим соседям, друзьям, было очень непросто кормить свои семьи, выживать в Старом городе. Почему он сбежал, услышав рядом с собой кашель?
Между тем как только инспектор вспомнил в подробностях о происшествии у моста, то у него сразу засаднил порез на ладони и еще дико зачесались царапины на руке, груди, животе. Он, однако, улыбнулся:
– Вот такие у меня первые боевые раны.
Спохватившись, позвонил шефу и доложил о задержанном на вокзале. Бертоф, находящийся где-то за городом, хотя и внимательно выслушал доклад инспектора, но ничему особенно не удивился: похоже он уже все знал. Кто-то явно опередил Сержа с докладом…
Несмотря на выходной день, инспектор вышел из отделения, когда уже стемнело. Остановился у крыльца, заглядевшись на небо: на нем красовалась огромная Луна. Она просто горела ярким рыжим пламенем. Казалось, что ночное небесное светило раскалено, как сковорода, и от него во все стороны расходится невыносимый жар. Но, может быть, Сержу просто было жарко от того, что воспалилась кожа вокруг нанесенных котом ран?
Налюбовавшись необычной Луной, инспектор шагнул к машине. Сесть в нее, однако, не успел. Его окликнул появившийся на крыльце отделения Лео:
– Тут такое дело…
– Что еще? Задержанный рассказал что-то новое?
– Нет, труп на улице Роз. Надо выезжать!
Серж кивнул на машину:
– Так садись, поехали!
5. «Труп на улице Роз»
Они быстро домчали до Старого города, повернули с Провинциальной на улицу Роз. Помощник уточнил:
– Дом двенадцать… Со двора.
Этот дом Серж помнил на память. Он ничем особо не выделялся на улице. Крепкий каменный дом в обычные три этажа. Во двор, правда, инспектор никогда прежде не заходил.
Свернули с улицы Роз в боковой тупичок. Оставив там машину, пешком вошли в просторный ухоженный двор, покрытый той же брусчаткой, что и сама главная улица Старого города. Сразу увидели: на потертых камнях, блестевших в огненном лунном свете, прямо рядом с домом лежит человек. Он как будто припал к земле ухом, вслушиваясь в звуки, исходящие из нее: так плотно была прижата левая сторона головы к брусчатке. Человек был мертв: он не дышал, а под головой натекла лужица густой черной крови.
Серж и помощник одновременно подняли головы: окно на последнем этаже было распахнуто. Лео тут же вынес вердикт:
– Самоубийство…
Серж еще ничего не успел сказать в ответ, как сзади раздался голос:
– Какое ж это самоубийство? Он гнался за ней…
Оглянувшись, они увидели наблюдавшего за ними мужчину небольшого роста, плотненького, со светлыми курчавыми бородой и усами. Длинные волосы и брови его также курчавились. На нем были широкие брюки, потертая кожаная куртка, под воротом которой виднелась клетчатая рубаха. Из одного кармана куртки торчал круглый кожаный футляр. Из другого – свернутая в рулон тетрадь и еще газета. Что-то выпирающее лежало в нагрудном внутреннем кармане. В руке мужчина держал складную подзорную трубу.
Серж не признал этого обитателя Старого города, как-то до сих пор не сталкивался с ним. Помощник же поморщился:
– Аристотель Костракидис – душевнобольной и фактически без определенного места жительства…
Серж тут же вспомнил его историю:
– Неужели тот самый?
Лео подтвердил:
– Тот самый.
Мужчина осмотрел полицейских глубокими, внимательными, хотя и несколько замутненными глазами. Потом указал свободной рукой на небольшой карниз, идущий под окнами третьего этажа и заворачивающий за угол дома:
– Вылез за ней и, – опустил руку вниз, – того…
Серж переспросил:
– За кем за «ней»?
Аристотель пожал плечами:
– За ней, за рыжей…
– А точнее?
– За ней, говорю, – буркнул мужчина и замолчал, глянув вверх, прищурившись на жгучую огненную Луну.
Потом он сложил трубу и сунул в футляр, который снова отправил во внешний карман. Из нагрудного внутреннего достал початую бутылку кальвадоса, посмотрел на труп, перекрестился, что-то сказал шепотом и сделал несколько глотков из посудины.
Лео подозрительно посмотрел на Аристотеля:
– Уж не ты ли его, батюшка?
Глаза мужчины гневно сверкнули отраженным лунным огнем:
– Раз я не в больнице, значит, здоров. А на кой черт мне его убивать? Говорю, – снова задрал голову, – гнался он за ней…
Лео посмотрел на инспектора и вновь поморщился:
– Больной человек. Что с него возьмешь?
Мужчина, однако, настаивал:
– Я здоровый!
Помощник снова глянул на него с подозрением:
– Что здесь делаешь?
Аристотель, казалось, удивился вопросу:
– За Луной наблюдаю. Двор подходящий: тихий и без искусственного освещения. Я тут не первый раз. А сегодня – видите? – какая особенная Луна. Не мог пропустить. Вы только посмотрите на нее…
Помощник инспектора только отмахнулся. Серж, также не обратив внимания на последние слова «астронома», продолжил осматривать труп. Хотя яркая рыжая луна била, как мощный прожектор, подсвечивал себе и карманным фонариком, который всегда имел при себе.
Перед ними лежал мужчина среднего роста. У него были крепкие руки с облезшей кожей на ладонях. Короткие ногти, изъеденные какой-то химией. На погибшем были просторные брюки из шелка и шелковая же рубаха – легкая и недешевая домашняя одежда.
– Удивительно!
– Что? – не понял Лео.
Инспектор присел, чуть повернул голову трупа и направил в его лицо луч фонарика:
– Видишь: один глаз зеленый, другой голубой.
Помощник кивнул:
– Да, случается.
Серж заметил еще:
– На правой щеке несколько царапин, – перенаправил свет фонарика: – И вот на руке тоже. Глубокие…
Царапины на теле самого Сержа тут же нестерпимо зачесались.
Помощник глянул вверх:
– Поцарапался о карниз, наверное, когда выпал из окна.
– Может, и так, – пожал плечами Серж и поднялся: – Надо установить личность. В этом доме должен быть консьерж.
– Я здесь, – вышагнул из-за его спины немного сутулый мужчина чуть выше среднего роста лет за пятьдесят. – Это я его тут под окном обнаружил и в отделение позвонил.
Консьерж вытер губы тыльной стороной ладони, но на его губе все еще оставалась приклеившаяся шелушинка семечки подсолнуха. Как и от Аристотеля, от этого человека пахло кальвадосом, который, впрочем, употреблялся денно и нощно по всему Сен-Бьену: кем-то умеренно, кем-то не очень.
Инспектор кивнул на труп:
– Знаете этого человека?
Консьерж еще раз безрезультатно попытался освободиться от шелушинки, потом выговорил:
– Конечно, как не знать, Давид Оболевич. Живет у нас уже почти год. Зарегистрирован. Все честь по чести.
Помощник тут же записал имя в блокнот. Серж продолжил задавать вопросы:
– Чем занимался? Что можете рассказать о нем?
Консьерж, наконец, сколупнул шелушинку с губы и пожал плечами:
– Что могу сказать…Спокойный. Нескандальный. Вообще незаметный. Работает на дому: по коже мастер. Приносит иногда мешки с сырьем. Тяжелые, большие… Я разрешил ему использовать ванную комнату под мастерскую. У нее своя вентиляция есть, и это последний этаж, так что по дому не пахнет, никому не мешает. Но грязь я ему запретил разводить. И он ничем не провинился, за квартиру платит, платил исправно…
Серж снова присел рядом с трупом, пристально вгляделся в него, потом поманил к себе ладонью Лео:
– Присмотрись-ка получше. Никого тебе не напоминает.
Помощник сначала кинул взгляд с высоты своего роста, затем тоже присел рядом с трупом:
– Подсвети-ка еще фонариком сбоку…, – качнул головой: – Да, похож. Определенно похож.
Инспектор перевел взгляд на помощника:
– Он еще в отделении?
Лео утвердительно кивнул:
– Конечно, ты же приказал его задержать.
– Пусть везут сюда немедленно.
Помощник тут же позвонил в полицию:
– Везите задержанного на улицу Роз, двенадцать!… Что значит: устал и спит? Мы еще на ногах. Пулей сюда! – убрав телефон в карман, отрапортовал инспектору: – Сейчас доставят.
Серж удовлетворенно кивнул и решил:
– Пока его везут, осмотрим квартиру, – спросил консьержа: – Ключ от этой квартиры есть?
– Э-э…
– Консьержу полагается иметь ключи от всех квартир.
– Конечно, полагается, – консьерж что-то себе быстро соображал и сообразил, наконец: – Но он сменил замок. Совсем недавно. И просто не успел дать мне дубликат…
– Ладно. Идемте с нами: возможно, придется ломать дверь.
У консьержа расширились глаза:
– А чинить потом за чей счет?
– За счет того, кто не имеет дубликатов ключей!
– А здесь кто останется? – помощник посмотрел на труп.
– Здесь… – начал было размышлять Серж, но увидел входящего во двор патрульного: – Здесь пока подежурит Шукрат.
Тот, обнаружив на месте преступления все свое непосредственное начальство, начал было оправдываться:
– Извините за опоздание, но только сообщили из отделения. А то я бы… Я же на другом конце…
Инспектор оборвал его:
– Все в порядке. Оставайся пока у трупа…
– Есть!
– Да, вот еще, – обернулся Серж к Аристотелю Костракидису, но спросил консьержа. – Знаете этого гражданина?
– Опять он здесь, – недовольно откликнулся представитель хозяина дома, – ранее выставлял его несколько раз со двора. Притащится и всю ночь в небо пялится.
– Но ничего плохого ведь не делает. За что же выставляете?
– После него по углам двора мочой воняет…
– Это не я, – запротестовал Аристотель, – мало ли кто у вас тут еще бывает и углы метит.
– Я знаю, кто бывает, – твердо сказал консьерж. – Только вот сегодня не заметил, как ты опять у нас объявился.
– Бог с ним, – прервал инспектор борца за чистоту двора и дома. – К разговору с этим субъектом мы еще вернемся. Идемте!
Серж, Лео и консьерж поднялись по широкой, когда-то шикарной, но и теперь весьма впечатляющей лестнице из горного камня с толстыми перилами, хранившими остатки золотой краски. На каждом этаже было по две квартиры. Сержу показалось, что через дверные глазки за ними наблюдают из всех жилищ, хотя во всех них было тихо.
– Эта! – указал консьерж на правую дверь последнего этажа.
– Ломать? – спросил помощник.
Серж в нетерпении легонько нажал на дверь, она распахнулась:
– Похоже, открыта.
Инспектор с помощником переглянулись и молча достали револьверы. Первым, держа оружие наготове, вошел Серж. За ним – Лео. Следом весьма трусивший, но очень любопытствующий консьерж.
Из маленькой – буквально в два шага – прихожей они попали в большую освещенную и совершенно пустую комнату. Стены были ободраны. Казалось, здесь намечается ремонт. В глаза всем сразу бросились кровавые пятна на полу. Одни из них были крупными, другие – очень мелкими.
– Следы! – заметил инспектор, вглядевшись.
Да, это были кровавые отпечатки ног человека и… лап мелкого животного.
Помощник мгновенно определил:
– Кошка!
Он проследил, куда ведут следы – на подоконник, за окно – и заключил:
– Все ясно. Погнался за кошкой и сорвался. Верно, оказывается, бомж наш говорил: «Вылез за ней и того…» А я ему, было, не поверил.
Серж почти согласился, разглядывая следы:
– Очень, может быть, и кошка.
Консьерж, однако, пытался возразить:
– Не было у него кошки. Я запрещаю держать в доме животных. Чтобы не гадили и не орали по ночам, жильцов не будили и не мучили всяких с аллергиями и чиханиями …
– Бешеный кот! – сообразил Серж и тут же позвонил в одноименный бар: – Инспектор Горевски беспокоит. По поводу кота: он так и не нашелся?
Хозяин бара ответил:
– Кот уже на месте. В клетке. Не поверите – сам пришел! Видимо, набегался, проголодался. Отвык, должно быть, от уличной пищи, которую, оказывается, добывать приходится. Тут-то он на всем готовом: только пасть открывай да жри и лакай. Я вот его…
Инспектор прервал котовода:
– Давно явился?
Хозяин бара задумался:
– Да, уж… с час, наверное, назад…
Серж тут же обратился к консьержу:
– Когда обнаружили труп?
Тот посмотрел на наручные часы:
– Так и часу не прошло. Человек, должно быть, теплый еще…
Инспектор спросил вновь:
– А как долго, думаете, он пролежал до того, как вы его заметили?).
Консьерж пожал плечами:
– Может, минуту, может, две. Потому как я во дворе весь вечер сидел, и когда этот с трубой прошмыгнул непонятно… У нас парадное с улицы заперто уже неделю, замок там сломался, все починить не могут за столько-то дней. Вот я у двери со двора и сидел, семечки щелкал, о жизни размышлял, – почесал губу о губу. – Потом отлучился совсем ненадолго… ну, по нужде, – дыхнул он кальвадосом, – выхожу обратно, а голубчик с третьего этажа лежит и это, кровь из его головы медленно так ширится, густая. Я, конечно, сразу к телефону. Сначала хотел в «скорую» позвонить, но, видно было, мертвый он уже: не дышит… Да еще бы – с такой-то высоты головой о брусчатку…
– А пока вас не было во дворе, никто в подъезд не входил, никто из него не выходил?
– Нет, – убежденно закачал головой консьерж, – я бы непременно заметил. У меня ж комнатка на первом этаже. Дверь открыта, и я из кухни – от шкафчика, у которого я за стаканом… ну, по нужде, – все вижу: никто мимо не сновал.
Инспектор надавил пальцем на висок:
– Как-то все не очень сходится. Однако, если немного со временем ошибается и хозяин бара, и консьерж…
Любитель семечек и кальвадоса обиделся:
– Я никогда не ошибаюсь. Я считать умею: меня вокруг пальца не поставишь…
Серж продолжал размышлять вслух:
– Хозяин бара сказал «с час назад»… Для него пятнадцать-двадцать минут вперед или назад ничего не значат. Если так, то все сходится: кот был здесь. Набезобразничав, вернулся домой, в бар…
Помощник подхватил мысль:
– Залег на дно, гад, как настоящий преступник. Но следы-то оставил, по ним его и идентифицируем…, – обернулся. – Понятно, почему дверь открыта. Этот, – заглянул в блокнот, – Давид Оболевич, он, видимо, услышал мяуканье пробравшегося в подъезд кота и решил поинтересоваться…
Консьерж опять обиделся:
– Никогда у меня не было в подъезде котов.
Серж рассудил:
– Вы наверняка заметили бы шмыгнувшего в подъезд человека, а вот кота – далеко необязательно.
Консьерж опять дыхнул кальвадосом, на этот раз задумчиво:
– Пока справлял… нужду, кота, да, мог бы и не заметить. Он же – животное, по полу стелется…
Помощник вновь взял слово:
– Жилец, значит, услышал странные звуки, открыл дверь – вот она до сих пор открыта, – кот и шмыгнул в дом, – снова посмотрел в блокнот. – Давиду Оболевичу это не понравилось, и он решил выдворить животное обратно, гонялся за ним по всей комнате. Но взять Бешеного кота, – глянул на перевязанную руку инспектора, – дело непростое. Он поцарапал, а может, даже и покусал, – уже не глядя в блокнот назвал имя жильца, – Давида Оболевича, Ну а потом сиганул на окно. Обиженный и пораненный человек рванул за котом и, конечно, в горячке не рассчитал: сорвался с такого узкого карниза, – тут Лео облегченно вздохнул. – Так что все ясно: несчастный случай. Извините, инспектор, что побеспокоил ради такого простого дела. Мог бы и сам приехать, все оформить. Несчастный случай со смертельным исходом – чего тут особо расследовать…