Записки озабоченного

И добавляю:

– Почти.

Все-таки эта непродолжительность встречи с Любой, ребенок, мающийся у соседки, деньги – не лучший фон для полного удовлетворения.

Но взбадриваю себя песней:

– «Да и черт с тобою, плевал я на тебя. Я найду другую, лапца-дрица-ца…»

Уверенно включаю компьютер. Даже если в почтовом ящике ничего нет, то все равно эту ночь я буду спать спокойно. Без особого напряга доживу до понедельника.

Но нет – меня ждет чье-то послание. Вскрываю электронный конвертик: «Лешик, думаю, мы нашли друг друга. Я – симпатичная брюнетка. Мне – 28. Глаза – карие, рост – 170, грудь – 2, хочу отведать твою шашку. Наташка».

Ага, значит, моя стратегия и тактика работает. Так, судя по тексту, она, как и Люба, откликнулась на физиологический вариант. Что будем делать? Прежде всего теперь уже не торопиться с ответом. Сегодня мне больше никто не нужен. Не так, чтобы совсем, но, в общем, не настаиваю. Сделаю вид, что письмо еще не получил. Подождите до завтра, мадам. А сейчас я заберусь на диванчик и немного вздремну… Немного вздремну… Вздремну…

Ого, уже утро. А рядом никого. А я бы вновь не прочь.

Так, где-то у нас в запасе должна иметься «симпатичная брюнетка»… Перечитываю письмо и пишу ответ: «Наташка, шашка в твоем распоряжении. Готов встретиться в любое удобное тебе время. Когда? Где?»

Отправляю послание Наташке и получаю в свой почтовый ящик еще два новых письма. Читаю первое:

«Леша, мы с подружкой горим нетерпением. У нее 88-62-90, и у меня почти также. Скучаем Леночка плюс Марина. Позвони нам по телефону…»

И цена указана. Это проститутки. Они сами или их сутенеры быстренько прочесали свежие анкеты и теперь рассылают предложения потенциальным клиентам.

Берусь за второе:

«Я – страстная сексапильная блондинка. У меня большая мягкая грудь и маленькая уютная киска. Если хочешь – войди. Утоли свою страсть. Не так дорого, как можно подумать. Телефон:…»

Опять платный сервис. Просто уничтожить оба письма? Нет, надо попросить их не писать больше по этому адресу: «Спасибо за предложение. Но не беспокойте, пожалуйста, меня впредь».

Гарантий, что они больше не станут присылать мне свои писули, конечно, никаких. Но что делать? Только надеяться на их лень. Может, не будет у них особого стимула заниматься клиентом, который уже раз отказался.

Засылаю просьбу-ответ путанкам. И почесав себя по там, решаю сесть за работу. Киваю Мерилин:

– Иначе нам обеда не видать.

Да, успокоив плоть, можно перейти к умственным упражнениям. Ко вторнику нужно сдать в газету начатый материал о расхищениях бюджетных средств в городском коммунальном хозяйстве. Если не успею, редактор меня порвет. Но главное – следующий материал в таком случае он может перезаказать кому-нибудь другому. И гонорар, стало быть, уплывет в чужой карман. Так что: писать, писать и писать, как завещал великий этот…

Кончил. Перечитал. Отредактировал. Отвалившись на спинку кресла, с кайфом закурил и глянул на часы:

– Ух, ты. Уже десять вечера. Почти ночь…

Сейчас же зашлю статью редактору по электронной почте. Завтра с утречка он придет на работу, а у него в ящике мой материал. А я в это время еще, может быть, буду спать, как одинокий мирный бронепоезд. Если, конечно, основной инстинкт не поднимет спозаранку.

Так, статья ушла, а мне – ответ от Наташки:

«Завтра в семь вечера жду тебя на Тверском бульваре у третьей скамейки слева от Пушкинской площади. Я думаю, мы узнаем друг друга. Чао».

Странно, что больше никаких других писем не было. Но и Люба с потенциальной Наташкой – не так уж и плохо. Поцеловал Мерилин:

– Спокойной ночи.

Завалился спать. Забавно, но мне приснилась не всегда желанная Мерилин, а просто черт-те что, какое-то производственное видение. Явился усатый начальник местной коммунальной конторы – я с ним разговаривал на прошлой неделе, собирая материал для статьи. Он тыкал указкой в какую-то диаграмму на стене. А на столе начальника сидела наша дворничиха в ромашковом халатике, застегнутом на две пуговицы. Под халатом у нее были брезентовые штаны и оранжевый светоотражающий жилет. Никакой эротики…

А утром я вновь почувствовал безумный прилив потребностей. Весна бурлила во мне. И мысль о Наташке, ждущей меня сегодня вечером на Тверском бульваре, приятно щекотала нижнюю часть души.

Мурлыкая себе «I wanna be loved by you», я умылся, позавтракал, почитал газету. Немного помыслил о том, что позвоню редактору после обеда, когда он наверняка прочитает статью и похвалит меня:

– Даю в номер. Население тебя не забудет!

Но пока, пока подумаю о следующем материале, который редактор, конечно же, теперь уже никому не перепоручит. Писать надо о сговоре производителей и поставщиков электрической энергии. Цены растут, как на дрожжах. Кто-то на этом крупно наваривает-зарабатывает. Есть подозрения, что существенная часть прибыли энергокомпаний выводится за рубеж, в чьи-то частные оффшорные карманы. Эта темка весьма интересуют всех: и население, и предприятия. Но самое главное – моего редактора.

Врубил компьютер. Исходя из кое-какой имеющейся в моей голове информации, набросал ориентировочный план статьи. Потом решил просмотреть все, что есть в интернете на мою тему: отчеты, прогнозы, рейтинги, цены, комментарии, персоналии, уже ранее замешанные в энергоделах. Но, войдя в сеть, я почему-то первым делом пошел не в раздел «Энергетика» и не в «Черные списки предпринимателей и чиновников», а в свой почтовый ящик.

– Хо-хо…

Меня ждало аж четырнадцать писем. Впрочем, двенадцать – от проституток. Глянув на все эти стандартные «утоли свою страсть», «с самыми лучшими девчонками», «за городом очень недорого», я ответил им столь же стандартно: «Спасибо за предложение. Но не беспокойте, пожалуйста, меня впредь».

А еще два письма были от искомых бесплатных партнерш. Первое меня совершенно не вдохновило на сексуальные подвиги. Оно было от той самой безумной Маши, чье объявление с фотографией я видел в разделе «Интим бесплатно»:

«Привет, Мой ласковый и нежный зверь. Я – Маша, мне 25, высшее образование, знак зодиака – Весы, рост – 167, вес – 55. Твое письмо тронуло меня. Мне так не хватает нежности. Поверь, мы будем отличной парой и сможем вместе чудно провести время. Давай встретимся. И пусть не будет разочарования…»

Констатирую: откликнулась на «вариант номер два – чувствительный». И этот работает. Но вместе с тем я разочарован. Не Машу я ждал, не эту Машу.

Не мудрствуя лукаво, отправляю ей тот же, что и проституткам, стандартный текст: «Спасибо за предложение. Но не беспокойте, пожалуйста, меня впредь». Увы, ее вслед за мной все-таки ждет разочарование.

А второе письмо от некой Русалки. Весьма любопытно:

«Здравствуй, „С шашкой наголо”. Я – Русалка (Иринка). Мне 21 год, рост – 170, вес – 55. Устала от скучного секса без чудинок. Хочу встретить веселого мужчину или молодую девушку, с кем можно по-детски побеситься и побезобразничать. Обожаю игры с водой. Предупреждаю! Для начала, например, сразу первым делом ты в том, в чем пришел или пришла, залезаешь в ванну, а потом я к тебе присоединюсь. Место для встречи есть, но лучше я приду в гости».

А что? Это же не в проруби – в ванной вода теплая. Отвечаю по существу:

«За симпатичной Русалкой готов в огонь и в воду. Но у меня временные проблемы с подачей воды, поэтому приду к тебе. Я водопадом ворвусь в твой дом, в тебя. Захвачу, закружу и мы утонем в наших объятиях, как в глубоком омуте. Где и когда? Водяной Леший с шашкой наголо».

Бац: ответ отправлен. В почтовом ящике – пусто. Еще ничего не успело прийти. Значит, можно продолжить работу над моей статьей об энергосговоре. Захожу, наконец, в раздел «Энергетика» и роюсь в текстах, копаюсь, добывая из сотен тысяч мегабайтов крупинки ценной информации.

Большой перекур.

– Мерилин, сколько там у нас времени?

Господи, уже половина шестого. Вот заработался-то. Полтора часа до встречи с Наташкой. Но сначала редактору звякнуть.

Так со статьей все в порядке. Все как я и думал:

– Даю в номер. Население тебя не забудет!..

Да черт с ним с населением. Я тут же забыл о разговоре с редактором. Посмотрел на компьютер. Глянуть еще письма? Потом. И некогда, и ни к чему сейчас еще о ком-то думать. Вперед, к Наташке!

Бреюсь, одеколонюсь, джинсюсь и джемперюсь. Хватаю куртку и – на выход. Времени осталось только доехать до места встречи. Это женщина может позволить себе опоздать. А мужчине полагается быть вовремя, изображать чем-нибудь томительное нетерпение.

Выскакиваю на площадь Пушкина, машу памятнику: «Скажи-ка, дядя, ведь не даром…» И вниз по Твербулю.

Считаю. Первая скамейка. Вторая. Третья. На ней сидит немолодая пара. А я постою. Вернее, погуляю вдоль да рядом. Позыркаю на проходящих грудоногих.

Насвистываю себе «Как много девушек хороших…». А время идет. Уже пятнадцать минут восьмого. Начинаю сбиваться на «Ты ж миня пидманула, ты ж миня пидвела». Глазами встречаю каждую, подходящую по параметрам: «Может эта? А может та?»

Семь двадцать. Народу полно. Пока приглядывался к одной брюнетке, мимо проскочила другая. Так вот подойдет Наташка, а я и не замечу.

Семь – двадцать пять. Любят же женщины поизмываться. Лады: жду еще пять минут и «алес капут». Между прочим, у меня еще Русалка в резерве имеется. Так что, Наташка, не очень-то и хотелось. Как бы.

Семь тридцать. Вздыхаю и поворачиваюсь к метро. Над статьей сегодня побольше поработаю.

Но, конечно, в этот самый момент меня сзади легонько так по плечу пальчиком:

– Леша, вот и я.

Оборачиваюсь. И правда «симпатичная брюнетка». Лет, может, и не двадцать восемь, но не больше тридцати. Все, вроде бы, при ней. Хотя не очень видно под длинным пальто. А не она ли проходила минут пять назад мимо? Наверное, разглядывала меня, оценивала?

Наташа улыбнулась:

– Я тебе нравлюсь?

Отвечаю:

– Нравишься, – беру ее под руку, – идем. Только куда?

Она качнула головой:

– Нам немного по бульвару. Потом в арку и практически будем на месте.

«В хорошем районе живет, – думаю, – наверное, дом – полная чаша». И я живо представил себе ее шикарную спальню. Кровать три на четыре, мягкую, упругую, может быть даже водяную. Зеркальные стены и потолок. Мы неплохо проведем время. Нет, не зря ждал полчаса.

Вот мы уже зашли во двор с крутыми автомобилями у подъездов. Возможно, одна из них ее. «БМВ», «Ауди» или «Мерседес»…

Но мы проплываем мимо шикарного авторяда. И выходим со двора через другую арку. Пересекаем улицу. Заходим в другой дворик. Обшарпанный. Не то что без дорогих, вообще без каких-либо автомобилей. Нет у нее водяной кровати. Точно.

Гляжу в сторону подъездов – какой из них наш. Но Наташа кивнула в сторону детского садика:

– Нам туда.

– Туда?

Я еще больше разочаровался: какие уж там зеркальные стены и потолки. Наверное, она – директор детского сада. Или вообще воспитательница. Или музыкальный аккомпаниатор: «Встаньте, дети, встаньте в круг…».

Живет Наташа, конечно же, с мамой, и потому привести любовника может только на свое рабочее место. Интересно: у нее там диванчик или раскладушка?

Ищу глазами ворота, но Наташа предупреждает:

– Пойдем через дырку в заборе.

Понятно: не хочет, чтоб сослуживцы видели, как она мужика с собой привела. Сначала через забор, потом через какое-нибудь окно в кухне. Там будет пахнуть манной кашей и компотом. Я с детства помню эти запахи.

Но Наташа не повела меня к зданию. Остановилась возле песочницы на игровой площадке:

– Пойдем в детский домик.

Были уже сумерки, и, наверное, она не заметила, как у меня вытянулось лицо:

– В детский домик?

– Да.

– Зачем?

– За тем.

– За тем… Но почему именно в детском домике?

Наташа ответила очень логично:

– Потому что я это уже делала в машине, в лифте, в подъезде, на чердаке… А в детском домике не делала. Пойдем.

Потянула меня за рукав.

Мы едва втиснулись в детский домик, выстроенный, конечно же, не под наши размеры и цели. Повернуться в этой фанерной коробке было совсем невозможно. Я уж решил предложить Наташе вылезти и раздеться на улице, а потом снова забраться внутрь, раз уж ей так хочется сделать это обязательно в детском домике.

Но она, похоже, все тщательно продумала. А, может, вообще залазила в этот чертов домик заранее, прикидывала – кто знает? В общем, Наташа встала на колени и высунулась из окна по плечи. Места стало больше. И тогда она, расстегнув пуговицы на пальто, потянула его на себя:

– Помоги.

Я послушно вмешался, забросил длинные полы на ее спину. Под пальто обнаружилось не менее длинное платье. Я справился и с ним. А вот под платьем из одежды не было ничего. Свет зажегшегося уличного фонаря ворвался в боковое окошко, представил ее круп во всех деталях. Красивый круп. Ничего не скажешь. Да, большего мне ничего и говорить не надо было. Я взялся за тело.

Домик чуть поскрипывал. Похоже, такой же пенсионер, как и мой домашний диванчик. А я вспомнил детскую загадку: «Туда-сюда-обратно, тебе и мне приятно». Но это про качели. Не про домик.

Потом мысли мои стали путаться – дело явно продвигалось к разрешению. Но я вздрогнул раньше времени и не в тему. Наташа вдруг яростно принялась стонать:

– А-а… А-а… А-а…

Я покрутил по окошкам головой, насколько это было возможно. Нет, вроде ее сладкие стоны никого не привлекли. Ну, наконец, она забилась в оргазме. Постепенно ее звукоизвержения стихли. Оправился и я…

Пятясь голыми задницами, мы выбрались из домика. Распрямили спины и ноги. Привели в порядок одежду. Присев на качели, закурили. Ноги у меня подрагивали.

Я пускал сигаретный дым и поглядывал на видавший виды домик. А Наташа смотрела на меня. Спросила:

– Хочешь, в следующий раз мы сделаем это еще в каком-нибудь интересном месте?

– Да-да, конечно, – согласился я вслух. А мысленно добавил: «только если это будет не в канализационной шахте». Как-то не очень хотелось предаваться утехам, держась при этом руками за железную лесенку, а ногами упираясь в скользкие стены. Это уже слишком сомнительное удовольствие. Я и так, похоже, расцарапал себе коленку гвоздем, вылезшем из расшатанного детьми ли деревянного пола домика.

Проводил ее до метро:

– Пока.

– Пока. Спишемся?

– Обязательно.

Всю дорогу я думал о Наташе. Что привело ее в этот детский садик? Какие фантазии? Или воспоминания?…

Дома залил царапину на колени йодом. Порадовался тому, что джинсы всего лишь проколоты, а не порваны. С приятностью вспомнил Наташкин круп в свете фонаря. И включил компьютер. Возможно, меня ждет еще что-нибудь интересное.

Да, письма были. Чуть ли не два десятка. Но снова, как я уже и предполагал, большая часть – от проституток. Запустил им тут же в ответ: «Спасибо за предложение. Но не беспокойте, пожалуйста, меня впредь». Перешел к более любопытным письмам.

В первую очередь я взялся за послание, по адресу которого определил, что оно от Русалки. Каково ее решение?

«Извини, сегодня и завтра не могу. Давай в четверг в восемь вечера. Встретимся на выходе из метро Багратионовская. У тебя в правой руке будет красная роза, в левой – журнал с чем-нибудь морским на обложке. Я подойду к тебе. Русалка».

Отлично, я тоже не могу сегодня, а завтра у меня – два интервью в разных концах города. Так что четверг – в самый раз.

Вырубил компьютер. Залез в душ. Добрался до кровати. И уснул. Мне снился детский сад. Я – маленький карапуз. С другими детьми вожу хоровод. А потом слышу голос воспитательницы, призывающей нас:

– Дети, давайте поиграем в доктора…

Оборачиваюсь – это Наташа в белом халате поверх пальто. Она улыбается мне и раздвигает длинные полы…

Утром подумал: интересно, что бы случилось, если бы на стоны Наташи прибежал сторож. Да не дай бог с собакой. Подлетают они к домику, а из него торчит мой обнаженный филей. Я погладил себя по мягкому месту:

– Спокойно. Теперь это уже им не по зубам.

И тут же решил: не стоит торопить новую встречу с Наташиным крупом. У меня ведь появилась еще и Русалка. Посмотрел на Мерилин и вспомнил:

– Черт, я же не все письма дочитал вчера.

А в новых посланиях вполне может быть также что-нибудь интересное. Лезу в компьютер.

Судя по адресам, письма пришли от всех обозначенных мною категорий: и от «физиологических», и от «чувствительных», и «от разумных». Чтобы было проще отвечать, расставляю все послания по трем спискам. Читаю.

Письма из первого списка – «Физиологического»:

«Войди в меня. Мне – 30, грудь – 2, рост -180, хочу, хочу, хочу. Ласка».

М-да, рост -180, выше меня на восемь сантиметров. Но она же знает мой рост из анкеты, и, стало быть, сама на него нарывается. Пожалуй, это интересно. Надеюсь, что не подведу ее ожиданий, как-нибудь докарабкаюсь до цели.

«Шашка наголо, налетай. Но только быстро, я тороплюсь. У меня все готово и разогрето. 88-58-92».

«Но только быстро…» Теперь это уж как получится…

Второй список – «Чувствительные»:

«Пухленькая блондинка (рост 162 см, 26 лет) скучает по мужской руке. Твоя ласковая и нежная зверюшка».

Что-то в ней есть трогательное за мужское начало…

«Ты веришь в любовь с первого взгляда. А значит, может быть любовь с первого слова. Твое письмо наполнено нежностью. Стыдно сказать, но кажется, я в тебя влюбилась на расстоянии. Наверное, ты – необыкновенный мужчина. А я – необыкновенная женщина. Я готова ответить тебе чуткостью и любить, во что бы то ни стало. Ответь мне, долгожданный, мой ласковый и нежный зверь. Твоя Ника».

Я подумаю, «моя Ника». Уж как-то это неожиданно: такое письмо по объявлению в рубрике «Интим бесплатно»…

«Это странно, странно, странно – находить, что не терял.Жизнь, известно, многогранна, я всего лишь – материал.Я мягка, и я упруга, я и глина, и гранит,Я из тех, что не теряла, но нашедшего хранит…Хочешь узнать как? Напиши, Твоя Я».

Уф… У нее явно есть чувство ритма. Это любопытно…

Третий список – «Разумные»:

«Здравствуйте, Хомо сапиенс, с большим удивлением прочитала Ваше письмо. Значит, я ошибалась, когда после многих встреч и попыток так разочаровалась в мужчинах. Они стали представляться мне лишь примитивными животными, ждущими от женщины только одного – секса. Значит, есть такие мужчины, которым интересно, что у женщины в голове, в душе? Я готова встретиться. И так хочется не разочароваться. Ольга».

Надеюсь, не разочарую…

Вообще-то в данном случае я больше именно про секс писал. Но если ей так легче сделать первый шаг, то да, я готов на разности…

«А вы любите живопись, музыку? Мы бы могли делать это на зеленой простыне в стиле Гогена – это мой любимый художник. И под музыку Равеля – „Болеро”. Долго-долго. А может, вам ближе Бетховен, Шнитке? А может, нам стоит слиться с Шостаковичем? Но умоляю – только не Шопен. Я буду ваша, если наши вкусы сойдутся. Виола – 28 лет, классические формы».

Классические формы… Да, пожалуй, наши вкусы сойдутся…

Подвожу итоги: всего семь писем. Очень неплохо. «Чувствительных» больше, чем «физиологических» и «разумных». Это, наверное, нормально. Женщины эмоциональны по своей природе. Им ближе чувства и связанные с ними слова, чем абстрактные сухие мысли, которыми (зачем-то) оперируют мужчины.

Я потер руки: все получилось. Мне удалось выделить себя из других мужчин, преодолеть нехилую конкуренцию. А дальше, дальше надо отвечать на письма и, похоже, выстраивать график встреч – я же не могу предаваться утехам каждый день. Не электрический робот-любовник, в конце концов. Хотя еще в субботу, накануне моей авантюры, до встреч с Любой и Наташей, мне казалось, что я могу делать это вечно, без остановки…

Что ж, я расчертил лист бумаги и внес первую запись: «Четверг – Русалка»… А дальше будем расставлять согласно поданным и согласованным заявкам. Первым напишу «физиологичкам» – им к спеху. А «чувствительные» и «разумные» столько ждали, что смогут и еще немного потерпеть.

Кто там у нас больше всех торопился? «88-58-92»? Отвечаем:

«Моя горячая „88-58-92”, увы, меня не отпускают с работы. Выберусь только к выходным. Какая досада, потому что до воскресенья не выдержу. Давай в субботу. Где и во сколько?»

Помечаем субботу предварительно – «88-58-92».

Теперь пишем ответ Ласке: «Убываю до следующей недели в командировку. Так жаль, но надеюсь, ты дождешься меня. И я войду в тебя во вторник или в среду. Выбери, какой день тебе лучше подходит. Где и во сколько мы встретимся? Твой „С шашкой наголо“.

Теперь подождем. В зависимости от ответов «физиологичек» сделаем предложение «чувствительным» и «разумным». А сейчас мне уже вовсю надо бежать по работе. У меня две встречи. С политиком и с чиновником. Оба будут рассказывать о том, как это трудно – установить в нашей стране справедливые, безо всякого криминала энерготарифы.

Когда вернулся с интервью и заглянул в почтовый ящик, то вместе с четырьмя новыми письмами проституток нашел и то, чего ждал – ответы от «88-58-92» и Ласки.

– Ну-ка, ну-ка…

«Ты меня разочаровал. Я не умею ждать. Не пиши больше. Не твоя „88-58-92“.

Ну и хрен с тобой. Обойдусь как-нибудь другими кандидатками. В крайнем случае, выходной устрою. Отдохну всеми трудовыми мозолями.

Гляжу на портрет:

– Мерилин, а может координаты этой «88-58-92» Казимиру дать? Тем более, у меня ничего с ней не было. А вдруг ему в масть пойдет. И ей будет хорошо.

Звоню Казимиру:

– Брат, у меня для тебя есть электронный адресок одной подруги…

Он отвечает шепотом:

– Спасибо, но поздно.

– Не понял.

– Не понял, не понял. Я тут не один. У меня все в порядке.

– Теперь понял. Пока…

– Давай…

И Казимир уже свои проблемы решил. Извини, «88-58-92», мы тебе не поможем.

Да, а что скажет товарищ «Ласка»? Вскрываю письмо:

«Во вторник в семь на Тверском бульваре. У памятника Есенину. У меня изумрудные глаза».

Гм, Твербуль – центровое место: все на нем норовят стрелку забить. Хорошо хоть не у памятника Пушкину, там такая толпа всегда встречается. С Наташей увиделись у скамейки. С Лаской, значит, рядом с Есениным. «Зацелую до пьяну, изомну как цвет…»

Как я ее узнаю? Вот ведь женщины, какие приметы выдают. «У меня изумрудные глаза»… Но что там еще было в ее первом письме? Ага: «30 лет, грудь – 2, рост – 180». Значит, на бульваре надо смотреть поверх среднестатистических голов и тогда обнаружу. О’кей.

Заносим в график. Значит, так: четверг – занято («Русалка»), следующий вторник – занято (Ласка), а вот эти выходные вследствие отставки «88-58-92» освободились. И дальше за средой свободно. Можно давать ответ «чувствительным» и «разумным». Будем чередовать: «чувствительная» – «разумная», «чувствительная» – «разумная».

В первую очередь пишем «Пухленькой блондинке», уж не знаю, чем она меня привлекает. В ее письме ничего вроде особого не было. Но поехали:

«Моя ласковая и нежная Зверюшка. Я предвкушаю. Я хочу ощутить тебя у тебя в субботу или в воскресенье. Назначь мне место и время встречи. Я трепещу. Твой ласковый и нежный зверь».

Предварительно помечаем выходные («Зверюшка») и беремся за ответ Ольге: «Ольга, я читаю и перечитываю Ваше письмо. Безусловно, Вы – глубокая, рефлексирующая личность. Думаю, судьба дает нам то, чего мы так страстно желаем. Надеюсь на скорую встречу. Хомо сапиенс».

Конкретную дату ей не предлагаю, потяну время, пока даст ответ «Зверюшка», чтобы не поломать график. В том же духе отвечу и всем остальным (с индивидуальным, разумеется, подходом).

Нике: «О, моя Ника. Мне кажется, что ты – действительно необыкновенная женщина. Твое письмо меня так взбудоражило, так возбудило. Я не хожу, я просто летаю над землей в ожидании нашей встречи. Воссоединимся же душами и телами. Твой ласковый и нежный зверь».

А теперь Виоле: «Равель и Гоген, что может быть лучше? Только Писсаро и Шостакович. А Шопена, конечно, не нужно. Но под Генделя – это романтично. Я в нетерпении. Хомо сапиенс».

И еще у меня осталась «Твоя Я» – поэтесса. Ответим достойно:

«Да, я так ждал душой ответа,Лелеял, холил свой восторг.Надеюсь, ты – источник света,Я – твой Рабиндранат Тагор…Он же – твой ласковый и нежный зверь».

«Источник света» – это у меня, видимо, из-за сегодняшнего интервью с энергетиками. А Рабиндранат Тагор почему? А Будда его знает…

Можно засылать почту. Но сначала проверяю, не перепутал ли имена, адреса и тон обращений. Все вроде правильно. Отправляю. И получаю два письма. Первое от еще одной проститутки. Как же мне они надоели.

Сличаю адрес. Нет, с этого мне еще предложений не приходило. А, наверное, это не последнее письмо от «жриц любви». Вздохнув, отвечаю: «Спасибо за предложение. Но не беспокойте, пожалуйста, меня впредь».

А второе письмо от Наташи, от «детсадовской». Ее снова на подвиги потянуло? Читаю, точно: