Кто убил нашу консьержку? Детективный роман

© Е. Ермак, 2018

ISBN 978-5-4485-9165-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Вот и пришло такое время, когда люди перестали стыдиться быть богатыми. Наоборот, теперь можно и нужно пускать пыль в глаза, казаться обеспеченнее, чем есть на самом деле. Удовлетворяя спрос на показную роскошь, кто-то делает себе состояние. А невинный обыватель вынужден за это платить, обязан приобретать навязанную услугу просто потому, что она автоматически включена в стоимость.

Некоторым, например, ни к чему дорогостоящая упаковка для цветов, для крема, для пирожных, а в простой оберточной бумаге они нынче не продаются. Другим ни к чему дополнительные опции в телефоне, а без них трудно найти сейчас мобильный аппарат. Кому-то не нужна консьержка в доме, но без нее уже не бывает хорошего жилья, почти не бывает…

Мало-мальски новые и современной планировки квартиры обязательно находятся в доме, где предусмотрена работа консьержки. Собственники жилья, конечно, могут отказаться от такой услуги, но на деле, никто не отказывается. Только каждый месяц рассматривая платежную квитанцию, многие жильцы пытаются понять, из чего складывается такая внушительная сумма.

Как-то раньше жили без консьержей? Понятно, что с ними удобнее, но стоит ли это таких денег? Уж не настолько элитное у нас жилье, чтобы оплачивать лишние расходы.

«Какая удача для тети Раи! Она живет и работает в одном месте», – рассуждала Кира, трясясь вторые сутки в липком плацкартном вагоне, – «и до моря ей всего пара часов, а не как мне – пару суток».

Заканчивался июнь. На подходе был самый жаркий месяц года. Кира ехала на юг, и грезила о тех минутах, когда она с разбегу окунется в щедрые прохладой волны моря. Ни тени беспокойства, ни холодка предчувствия девушка не ощущала, а ведь еще считала себя барышней с интуицией. От своей поездки она ожидала только приятные эмоции… Как же она ошибалась!

Кира – студентка, лишних денег нет, и очень удачно, что она может остановиться у знакомой.

До моря далековато, но зато проживание бесплатное. Тетя Рая, Раиса Семеновна, была подругой матери Киры. Женщина одинокая, на пенсии, работала в своем же доме консьержкой.

Дом новый и добротный, напротив него стоит такой же 14-ти этажный брат-близнец. Объединены они большой площадкой, где уйма горок и качелей для малышей, скамейки и тренажеры для взрослых, клумбы с цветами, дорожки для неспешной прогулки с деревцами по бокам, футбольное поле с резиновым покрытием.

Рядом с площадкой большая асфальтированная стоянка для машин, где каждый вечер происходит маленькая война между автовладельцами за удобный выезд утром. И все эти угодья окружены высоким железным забором с автоматическими воротами и калитками, и даже с маленьким домиком для охранника.

Раисе Семеновне повезло работать в своем же доме, уж больно дорогие оказались здесь коммунальные услуги, а пенсия – невелика.

Когда она покупала тут квартиру, их жилищная компания имела более скромные аппетиты. Это позже заговорили о стоянке, детской площадке и консьержах. Если есть люди, которые заплатят, значит, надо обеспечить им максимальный комфорт.

На первых этажах каждого из двух подъездов в домах организовали комнаты для консьержей. В них санузел, стул, конторка с отчетными журналами, которые должны ежедневно вестись, диванчик, панель с кнопками связи с охраной, кнопками автоматических дверей и ещё разными приспособлениями, которые Раисе Семеновне пришлось освоить на старости лет.

В молодости Раиса Семеновна работала буфетчицей, а по совместительству и поварихой, в вагоне-ресторане поезда. Наездилась на всю жизнь. Теперь же дальше своего двора она редко куда выходила, и ее это более чем устраивало. Раисе Семеновне было уютно и в своей квартирке и на работе, до которой она добиралась на лифте, спускаясь с третьего этажа на первый.

Жильцы дома и управляющая компания снабдили ее рабочее место новеньким стулом на колёсиках, премиленькой удобной кушеткой и другими необходимыми предметами обихода с тем, чтобы консьерж исполнял свои обязанности, не отвлекаясь на мелочи.

А обязанностей у Раисы Семеновны немало. По договору с управляющей компанией она должна знать всех жильцов дома в лицо, вести журналы посещения различных бытовых служб, следить за порядком на прилегающей территории, быть приветливой и ещё пунктов целый вагон и маленькая тележка. Раиса Семеновна женщина разговорчивая, ей нравится ее теперешняя работа, наполненная общением с людьми.

В молодости она с удовольствием отправлялась в рейс, обслуживая пассажиров в вагоне-ресторане. Там она и познакомилась с матерью Киры. Женщины подружились, часто переписывались и останавливались друг у друга, если оказывались поблизости. Хотя были они совсем разные. Мать Киры замкнутая, молчаливая, всю жизнь проработала инженером на одном заводе, очень умная и интеллигентная особа.

А Раисе Семеновне достался легкий, веселый нрав. Общаясь с другими людьми, она будто заряжалась энергией. Женщина считала, что смысл беседы не в теме обсуждения, а в обмене эмоциями, смысл не в словах, а в самом звучании голоса, мимике, жестах. Ей было интересно не только со взрослыми, но и с малышами, которые еще даже не понимают речь, а только тон. Беззубый малыш будил в сердце нежность, которую нельзя передать сухими словами.

Раиса Семеновна давно звала в гости дочку подруги Киру. Но у молодой девушки всегда были занятия важнее. Окончание школы, поступление в юридическую академию, первая любовь. Только в этом году, наконец, их планы совпали, и Кира начала собирать чемодан.

– Я должна предупредить тебя, Рая, – Кирина мать понизила голос и вышла с телефоном в другую комнату, – будь с девочкой помягче, она только рассталась со своим ухажером.

– Конечно, дорогая, – заверила ее Раиса Семеновна, – а я-то всё удивлялась, с чего бы Кира решила-таки заглянуть в наши края.

– Да, Рая, думаю, причина в ее расставании с молодым человеком.

Кирина мать наблюдала за сборами дочки, сильно сомневаясь в том, что они вдвоем сумеют дотащить неподъемный чемодан хотя бы до такси.

– Ты уверена, что будешь там заниматься?

– Навряд ли, мама, – Кира пыталась втиснуть в боковое отделение чемодана учебник по уголовному праву.

– Так зачем ты берешь эти книги? – удивилась мать.

– Никогда не знаешь, что может пригодиться, – вымученно улыбнулась дочь.

В последнее время Кира сама себя не понимала. Разлука с Владом далась ей нелегко, хотелось отвлечься, заполнить сознание чем-то новым, пусть даже этой поездкой.

Оставшиеся дни перед путешествием тянулись с черепашьей скоростью. Кира с тоской глядела на календарь, всякий прошедший день жирно закрашивая черным маркером. Но вот ожидание закончилось, мать проводила ее на вокзал, и Кира отправилась в путь.

В плацкартном вагоне ей досталась верхняя полка, на нижних полках расположилась среднего возраста супружеская пара.

«Видно, давно в браке, даже не общаются друг с другом, только кушают вместе, а так – как чужие», – думала Кира, – «и куда девается любовь? А я глупая совсем расклеилась. Кто сказал, что у нас с Владом было бы по-другому? С трудом верится в то, что этот мужчина и эта женщина когда-то любили друг друга…».

Кира после долгих ожесточенных споров с Владом, экзаменов в академии и тягостных раздумий наконец-то ощущала спокойствие и отрешенность. Но длилось это состояние недолго. К вечеру первого дня поездки соседняя верхняя полка была занята.

На одной из станций вошел юноша, одетый в черную рубашку и темные брюки. Несмотря на жару, на ногах его красовались высокие зашнурованные ботинки, скорее даже сапоги. Не успев толком расположиться на своей полке, парень пустился в беседу. Он быстро смекнул, что на нижних полках люди серьезные и взрослые, слушать его не будут, поэтому он обратился со своими речами к Кире. Юноша достал из недр своего рюкзака толстую тетрадь и начал зачитывать свои стихи.

В лице Киры, как ему показалось, он нашел терпеливого слушателя. А Кира с тоской смотрела на мелькающий пейзаж за окном, отстраненно думая о том, какой же юноша этот самонадеянный и неделикатный! Неужели он сам не понимает, что нельзя навязывать свое творчество незнакомым людям.

Ей было неловко остановить поток его стихов, и своим равнодушным видом она пыталась показать, что ей неинтересны его неумелые рифмы. Всё было напрасно, парень читал и читал, пока Кира не заснула под монотонные складные звуки. Ей снился сон. Она едет в этом поезде не сутки, а уже целый год, и эти муж с женой, даже этот надоедливый парень стали ей как родные. Она с ними делит стол, рассказывает о своих мечтах и планах. Они очень сдружились, будто семья. Вот они стоят в тамбуре и весело над чем-то хохочут. Но их смех прерывается, неожиданно они отлетают в другую часть тамбура. Парень бьется виском о поручень, и из раны вытекает тоненькая красная струйка, слишком яркая для мертвенно белой кожи. Женщина визжит, колеса поезда оглушительно скрежещут о рельсы, вагон кувыркается в воздухе, кругом крики, паника и смерть. Кира в ужасе просыпается от собственного чуть слышного стона.

На перроне было немного народа. В основном, встречающие поезд столпились в самом здании вокзала, укрываясь от палящего солнца. В здании прохладно, все сидячие места заняты. Раиса Семеновна прислонилась к гладкой колонне. Она напряженно всматривалась в лица пассажиров, пытаясь вовремя узнать и не пропустить Киру. Хотя подруга регулярно высылала фото дочери, вживую Раиса Семеновна не видела девушку лет пять. Неудивительно, что она нервничала.

А Кира в этот момент в который раз жалела об отсутствии колесиков у своего огромного чемодана. Хорошо, парень из поезда помог ей вытащить ее тяжелую ношу. Не зря Кира слушала его стихи.

«Я уже и забыла, какие в этих краях низенькие платформы!». Кира спрыгнула с последней подножки на асфальт и, распрощавшись с поэтом, позвонила на мобильный Раисы Семеновны.

– Тетя Рая, я прибыла, на мне красный сарафан, через минуту войду в центральный вход.

– Привет, Кирочка, не спеши, я иду тебе навстречу.

– Тетя Рая, да я вас вижу, не бегите! – от взгляда на семенящую к ней женщину у Киры тут же поднялось настроение.

Раиса Семеновна была невысокой, даже, можно сказать, миниатюрной. Короткая стрижка, каштановые мягкие волосы – время будто забыло о своих обязанностях серебрить локоны и приглушать блеск в глазах. Лицо улыбчивое, доброе. Кожа чуть смуглая и гладкая, морщинок совсем немного, и то наверняка все от смеха. Нет на лбу характерной вертикальной черты, что разделяет брови и говорит о недовольстве собой или жизнью.

– Привет, мое солнышко, а ты как вытянулась! И бледная какая! Зато веснушек-то, веснушек! Больше не замазываешь? – лукаво улыбнулась Раиса Семеновна, крепко обнимая девушку.

– Ну что вы! Это все чепуха! Теперь даже модно их иметь, это ж редкость!

Кира деликатно высвободилась от объятий, чтобы не обидеть тетю Раю. Она не привыкла еще к ней так сильно, чтобы обниматься, как принято на юге – от всей души будто самого родного и любимого, а на деле, возможно, просто шапочного знакомого.

В автобусе, несмотря на раннее утро, темные сидения были горячими как сковородка. Сарафан мигом облепил тело Киры, и она с беспокойством думала, как придется отдирать его от себя, когда она будет выходить. Но скоро девушка забыла об этом. За окном проплывал изменившийся и разросшийся южный город. Появилось много высоких домов, торговых центров за те пять лет, что она здесь не была. Дороги были забиты машинами, люди спешили на работу, и не верилось, что рядом с этим современным мегаполисом есть прекрасное и вечное море, песок и отдыхающие. Только солнце было неизменным в этом краю, и оно жарило и жарило, не щадя никого.

Кира вначале пыталась обмахиваться веером, но потом поняла бесполезность своих действий. Только рука устает, а прохлады – ноль.

– Детка, намочи вот из бутылки лицо и шею, ты еще не привыкла к нашему климату, потерпи, – сочувственно произнесла Раиса Семеновна, протягивая Кире бутылку.

– Тяжко, тетя Рая, и как вы здесь живёте! Я никогда к этому не привыкну!

– Верно! Некоторые и не привыкают, – улыбнулась Раиса Семеновна, – как мама?

Так, в разговорах незаметно они доехали до нужной остановки. Кира рассказала тете Рае, как поживает мать, поделилась с ней своими планами на это лето. И уже казалось, что расстались Раиса Семеновна с Кирой только вчера. Им было легко и весело разговаривать. Разница в возрасте не чувствовалась совсем.

Кира вспомнила, почему она всегда раньше любила бывать у тети Раи. Тетя Рая умела слушать. Раисе Семеновне можно было рассказать всё. Ее талант слушателя состоял в том, что она не давала никаких оценок ни говорившему, ни тому, о ком рассказывали. Только если ее просили высказать свое мнение, она могла это сделать. Причем объяснить свою позицию настолько тактично, никого не обижая, будто наблюдая за жизнью в стороне, не участвуя в ней и не имея личных интересов. Может быть, именно это сделало ее любимицей и доверенным лицом многих жильцов ее подъезда.

Редкий день проходил без сборища у ее окошка на первом этаже или во дворе. Всякий шел к ней, едва завидев её невысокую фигурку и задорное выражение на лице. Радости и печали – всё она безмолвно принимала, выслушивала и заранее прощала.

Иногда, ворочаясь без сна, уже под утро она думала о нём, перебирала события, будто фишки лото. Ведь в первый же день знакомства было понятно: он ненадежный, от него веет бедой. Именно это влекло ее, не давало покоя. Хотелось снова и снова смотреть на его резко очерченный профиль, с крупным красивым носом и полными изогнутыми губами. А ведь еще она где-то читала, якобы полные губы у добрых людей. Но ласковых слов, произносимых его капризным ртом, она не помнит. Зато помнит жестокие. Она его любила и ждала все те долгие годы. Думала, когда он вернется, она отогреет его, и жизнь их изменится. Только он сгинул там, где был. А ее жизнь не изменится уже никогда. Одиночество и воспоминания остались ей. Она уже немолода и ей хочется поделиться с кем-то своим накопленным опытом. Ее распирает изнутри желание научить и наставить. Хорошо, работа позволяет видеть многих людей и общаться с ними.

Нельзя сказать, что к ней особо прислушиваются, но из уважения к возрасту люди останавливаются и делают вид, что внимают ее речам. Особенно молодежь или замученные бытом и привыкшие к не прошенным советам юные мамочки. Уж они-то обязательно выслушают и сделают вид, что им необходимы ее знания. А ей и не важно: лишь бы высказаться, произнести вслух любые слова, не те даже, что застыли на губах и не дают покоя душе.

Когда Кира увидела двор, в который привела ее Раиса Семеновна, приятному удивлению ее не было предела.

– Боже, как у вас здесь уютно и просторно, королевский двор и дома знатные! В каком же из них вы обитаете?

– Деточка, у нас здесь красиво, но и дорого. Двор содержат в порядке за счет жильцов. Видишь, и за покрытием на площадке надо следить. И за цветами ухаживать, деревца подстригать, мусор убирать.

– Надеюсь, это не на тебе всё висит?

– Ну что ты! – успокоила Рая Семеновна, – мне бы свои дела успевать делать.

Они пересекали залитый солнцем двор, здоровались с родительницами, что в этот час выгуливали своих ребятишек. Детишки всех возрастов! Тут тебе и мамаша с крохотным малышом в слинге – непонятно, где его туловище заканчивается и начинается мамино. Вон на качелях раскачиваются близняшки, девчонки лет пяти. А на высокой многоуровневой горке целый отряд мальчишек играет в салочки. Бегают взмыленные, с мокрыми волосами, щеки пунцовые от жара! И откуда столько энергии!

Вот подростки-девчонки в сторонке стоят, вроде и побегать охота, а прическу жаль растрепать и босоножки на каблучках. Кира невольно обратила внимание на одну молодую мамашу, уж больно напряженно и напоказ та излучала радость жизни и материнства. Женщина лет 30, блондинка с симпатичным лицом и бледно-голубыми глазами. Одета она была в тщательно отутюженное летнее платье, малыш ее – мальчик лет двух тоже щеголял в опрятных коротких шортиках и белоснежной футболке. Мать пыталась одеть на сорванца панамку, которую он всякий раз настойчиво снимал и кидал на зеленое резиновое покрытие площадки. Мама натужно улыбалась и в сотый раз поднимала головной убор сына. В какой-то момент, нервы ее окончательно сдали и она, резко схватив отпрыска, потащила его в тень под крышу, где располагались уличные тренажеры для взрослых.

Глядя на эту сценку, Кира подумала, что и ее не минует сия чаша, когда терпение оставляет даже самую спокойную мать. Но, слава богу, всё это будет позже, когда-то в далеком «через несколько лет».

Тетю Раю узнавали, спрашивали, что за спутница с ней. Она останавливалась, знакомила Киру.

– Тетя Рая, ну, у вас тут прямо клуб загородный какой-то, все друг дружку знают.

– Тебе, конечно, непривычно… Знаю я ваши дворы и подъезды, сама там жила долго. Серые дни без солнца, сырость, слякоть, человек не знает, как выглядит его сосед, – Раиса Семеновна покосилась на Киру, – ты извини, я что-то разговорилась, не в обиду.

– Да всё правда, тетя Рая, так оно и есть. У вас на юге другой ритм жизни. Здесь сложно, наверное, утаить что-то.

– В нашем доме много приезжих. И с севера есть. Намерзлись люди, денег накопили, теперь на старости лет греются.

– Зато тетя Рая у нас зима есть! Настоящая, снежная!

– Это верно, в этом году у нас тут два дня снег лежал, к вечеру второго детишки растащили всё! – засмеялась Раиса Семеновна.

Они дошли до спасительного тенька, что отбрасывал козырек над крыльцом подъезда. Кира склонилась над розами, растущими у края асфальтовой дорожки, и вдохнула их аромат:

– Ух-ты, я и вправду на юге! Пахнут!

– Ты молодец, что приехала, тебе понравится.

Тетя Рая приставила магнитный диск к домофону, запищал разрешающий вход сигнал, и женщины вошли в прохладный подъезд. Он был просторным, с полом, покрытым светло-коричневыми крупными плитками. По углам стояли изогнутые металлические держатели для цветочных горшков. Некоторые цветы Кира с трудом узнала, они были непривычно мясистыми и гораздо крупнее, чем произрастали в ее малосолнечной квартире. Напротив входной двери располагалось большое стеклянное окошко, где стояла сейчас табличка с телефоном консьержа.

– Ну вот, Кирочка, это моё рабочее место, возьми ключ, поезжай на третий этаж и отдохни с дороги.

– А вы когда?

– Я тут до шести буду, милая. А ты, если, что понадобится, позвони или спустить ко мне – дело одной минуты.

– Это точно, – улыбнулась Кира и нажала кнопку вызова лифта.

В подъезде было два лифта: грузовой и пассажирский. Если оба были свободны, то сначала приезжал пассажирский. Кира втащила свой чемодан и поехала на третий этаж.

На этаже располагались четыре квартиры. Девушка подошла к боковой двери и открыла замок ключом, что дала ей Раиса Семеновна. Очутившись внутри, молодая девушка с блаженством ощутила, как кожи касается охлажденный кондиционером воздух. Влажная ткань ее длинного сарафана тут же затвердела и перестала липнуть к телу.

Когда Кира закрыла за собой дверь и подняла взгляд, неожиданно перед собой она увидела женщину. Кира вздрогнула и тут же рассмеялась – так это же зеркало! Большое прямоугольное зеркало в полный ее рост. Девушка внимательно вгляделась в свое отражение. Давно не представлялось возможности увидеть себя целиком. В поезде – малюсенький замыленный кусочек стеклышка в туалете, в сумочке – круглое зеркальце размером с ладонь.

Высокая, худощавая, с бледной даже голубоватой от близко расположенных вен кожей. Волосы светлые, короткое каре, маленькие изящные уши, длинная шея. В целом Кира себе нравилась. Может быть, только нос длинноват. Мама говорит, нос такой у нее от неуёмного любопытства. Кира улыбнулась себе и стала разуваться.

А на улице тем временем солнце потеряло всякий стыд и раскалило все металлические поверхности и детали. От зеленого искусственного покрытия площадки повеяло характерным запахом жженой резины.

Жильцы засобирались домой. Дети, ведомые родителями, вяло сопротивлялись, но больше для видимости, так как их тоже влекло в спасительную прохладу дома. Только одна рыжеволосая мамаша никак не могла заставить своих детей покинуть детскую площадку. Когда она хватала девчонку лет пяти за руку, мальчик постарше отбегал к горке и с криком «Это последний раз, мамочка!» катился вниз. Пока мать ловила сына, дочка, в свою очередь, кидалась к качелям.

«Нелегко растить детей без окриков и шлепков», – подумала Кира, наблюдая эту сцену с третьего этажа, – «хотя я не припоминаю, чтобы на меня кричала мать или, боже упаси, била. Самым большим наказанием была тишина и отсутствие доверительного общения с ней».

Кира снова посмотрела в окно и увидела, что молодая женщина села в тенечек и уткнулась в телефон, а дети ее продолжали носиться: волосенки мокрые, щеки красные. «Что ж, тоже мудрое решение!», – сказала себе Кира, и пошла в душ.

Ванная была довольно просторной, в светлых тонах. Упругие струи чуть теплой воды придавали бодрость после расслабляющего воздействия жары, и не верилось в этой прохладной комнате, что за окном – пекло.

Кира замоталась в огромное махровое полотенце, которое тетя Рая приготовила для гостьи, и босиком пошлепала оглядывать жилище. Мебель, конечно, не новая, но зато всё остальное восхитительно нетронутое ни временем, ни бытом: светлые обои, снежный потолок без единого пятнышка, бежевые дешевенькие жалюзи. Новая квартира, ничего не скажешь! Стены еще не впитали атмосферу чужой жизни, стекла в окнах не видели свидетельств счастья и горя людей. Разве только строителей-работяг, но это были лишь небольшие временные промежутки, которые не оставили после себя тяжелой ауры.

В новых квартирах нет привидений, конечно, если дом не построен в откровенно гиблом месте: на древнем кладбище или на месте массовых убийств.

Кира вспомнила, как снимала квартирку с двумя девчонками из своей группы. Жильё оказалось по их средствам, а им так хотелось самостоятельности и независимости. С энтузиазмом принялись они драить деревянные полы с облезшей коричневой краской, плитку на стене в кухне, заляпанную желтыми нашлепками жира. До дрожи в руках оттирали ржавчину в ванной.

Одной из подружек родители пожертвовали ковер, которым они с гордостью застелили выскобленные половицы. Пришлось выкинуть много старого хлама, оставшегося от прежних жильцов. Оттащили к мусорным бакам волоком по земле огромный матрас с дивана. Уж больно он был старый и сальный, в каких-то ржавых пятнах. Отнесли кипу потрепанных книг по эзотерике и оккультизму.

Хозяйка квартиры сказала, что жила тут до них тихая пожилая женщина, которая недавно съехала. Но соседи заявили, будто она умерла здесь и совсем недавно.

Дом небольшой, всего два подъезда и два этажа. Поэтому все друг друга знают хорошо. Но такая нестыковка девчат не насторожила. Они были юны и наслаждались жизнью.

Пока девчонки ходили за продуктами, Кира сорвала старые занавески и помыла большие окна. Уже наступал вечер, и девушка пожалела, что так опрометчиво рассталась со шторами. Квартира находилась на первом этаже, в окнах отражалась Кира. Стало как-то жутковато от мысли, что на улице хорошо видно всё происходящее в квартире. А девчонки как назло всё не приходили! Ну, сколько можно торчать в магазине с их скудной стипендией! И дом еще на такой малолюдной улице стоит. Никто не ходит, машины не ездят, только среди деревьев притулился фонарный столб с тусклой лампочкой.

Кажется, что Кира выставлена как на витрине, а сама ничего в окнах не видит, только ночь и свое испуганное лицо. Некстати вспомнилась непонятная история с бывшей жиличкой, померла она тут или все-таки съехала? Почему книжки у нее были такие странные про колдовство и ритуалы, а пятно на матрасе отчего, может это кровь?

Неожиданно и резко раздался стук в дверь, Кира даже вскрикнула. Тихонечко подошла к тонюсенькой входной двери «поду й и свалится»:

– Кто там?

– Мы, открывай!

– Фу, ты, слава богу, девочки!

Кира улыбнулась, вспомнив давнюю историю. Квартиру ту они быстро покинули. Неудобно и долго было добираться до центра, на учебу постоянно опаздывали. Какие же они ещё дети были на первом курсе! Теперь-то через пять лет они повзрослели. Одна подружка замуж вышла и бросила учебу. Другая – уже давно в фирме отца юрисконсультом подрабатывает. А Кира переживала свою первую серьезную любовную историю.

Почти три года они встречались с Владом и собирались уже жить вместе, но неожиданно так случилось, что юноше предложили работу в другом городе. Кира не захотела кардинально менять свою жизнь, а Влад не захотел терять выгодное предложение. Возникли ссоры, непонимание. Обиды копились, и произошел разрыв. Вот уже месяц, как молодые люди не общались. Не так уж и долго, но за это время Кира успела отчаяться, успокоиться и смириться. Она была обидчивой и упрямой. Не очень удачное сочетание.