Кто убил нашу консьержку? Детективный роман

Раиса Семеновна просила рыжеволосую мамашу не оставлять велосипед во дворе без присмотра. Молодая женщина вроде и слушала, что говорит консьержка, и в то же время глаза ее направлены были на детей, среди которых, по всей вероятности, были ее сын с дочкой.

– Раиса Семеновна, посмотрите за Лёшей? Я на минутку к мужу подойду, – попросила консьержку еще одна девушка.

– Конечно, Людочка, не волнуйся, иди, – тетя Рая протянула малышу лет двух одуванчик с белой шапкой и велела подуть.

Людмила очень худенькая почти изможденная, с большими голубыми глазами быстро пошла к подъезду. Там стоял молодой человек, видно ее муж. Они о чем-то поговорили, при этом мужчина резко жестикулировал, а девушка, втянув голову в плечи, стояла напротив него спиной к площадке. Кира перехватила взгляд, которым обменялись тетя Рая со старушкой на скамейке. Казалось, они знают, о чем говорит молодая пара.

Девушка, опустив голову, возвращалась к своему малышу, и ее глаза, казалось, стали еще огромнее.

– В прошлом году Людочка уезжала с сыном к родителям, вроде как на море, но поговаривают, что она руку в квартире умудрилась сломать. Упала, наверное, или уронил ее кто… – проговорила старушка, хищно вглядываясь в лицо Киры.

Сплетница, подумала Кира, а тетя Рая прошептала одними губами «не обращай внимания». Кира улыбнулась ей и попросила ключ, чтобы подняться наверх. Когда она поднималась по ступенькам крыльца, то увидела мужа Людмилы.

– Привет, ты дочка нашей консьержки? – грубовато произнес парень, показывая крупные желтоватые зубы.

– Здравствуйте, нет не дочка, – Кира устала и ей не хотелось ни с кем болтать.

– Ты смотри, если кто обидит, обращайся, – произнес парень, заглядывая ей в лицо.

– Спасибо вам, – подчеркивая слово «вам», ответила Кира и захлопнула дверь у него перед носом.

Неприятный молодой человек, подумала она, нажимая кнопку вызова лифта. Цифры табло над металлическими дверями лифта показывали, что он спускается с 9 этажа.

Поскорее бы, думала Кира, не хочется ехать с мужем Людмилы в одной кабинке. У того слишком неприятные манеры, грубое и хамоватое поведение. Наконец, женский автоматический голос пропел «первый этаж». Двери открылись, и Кира, шмыгнув в кабинку, быстро нажала цифру «3», а затем кнопку «закрыть двери». Когда они сомкнулись, Кира облегченно перевела дух. Лифт плавно начал своё движение наверх, вот он проехал первый этаж, второй. Кира смотрела на меняющиеся цифры табло вверху кабинки. А потом цифра уже не менялась, и лифт прекратил подъем, остановившись между вторым и третьим этажом.

Кира сначала была спокойна. Нажала на кнопку с изображением колокольчика для связи с лифтером, прочитала на ламинированной табличке номер телефона, куда звонить, если застрял лифт, и достала мобильный из сумочки. Без особого удивления на экране телефона не увидела ни одной палочки антенны. У нее всегда в лифте прекращал работать мобильный. Влад даже что-то объяснял ей про это, вроде как-то экранируется сигнал телефонного аппарата, она не поняла тогда.

Спокойствие девушку покинуло, когда свет в кабине погас. Стало жутко. Кира зажмурилась, чтобы открыв глаза, казалось уже не так темно. Разницы она не увидела. Девушка знала, что в лифте она одна, но темнота держала в напряжении. Кире показалось, что кто-то коснулся ее руки, потом почудились какие-то шорохи или поток воздуха. Будто что-то пронеслось близко от лица. Было ощущение, что ее заживо похоронили. Тогда девушка начала кричать:

– На помощь! Помогите! Я застряла!

Стучать по двери или стенам кабинки она не решалась. Не дай бог, лифт шататься начнет. Сколько Кира провела в темном лифте, она не знала. Казалось, целую вечность. Она села на пол и стала ждать. Может, войдет кто в подъезд, ведь не так ещё поздно, чтобы дом уснул. В конце концов, Раиса Семеновна хватится ее. Когда уже она вернется со двора! Кира устала и проголодалась.

Внезапно с хлопком свет в лифте включился, а потом с тихим шелестом тронулся. Остановился на третьем этаже, и как ни в чем не бывало, будто издеваясь, автоматический женский голос назвал номер этажа, двери раскрылись, и Кира вышла из лифта.

Девушка испытала огромное облегчение, будто вырвалась из плена, но в душе поселилось какое-то дурное предчувствие, тревожное беспокойство. Всё вокруг предвещало беду. Темнота за окном, тени от предметов, тишина в подъезде.

Кира зашла в квартиру и сразу направилась в душ. Вода смывала с нее усталость прошедшего дня, пыль городских улиц и неприятные воспоминания.

Когда она вышла из ванной комнаты, оказалось, что хозяйка квартиры уже вернулась и хлопотала на кухне. Шкворчание, шипение и аромат приготовляемой пищи поманили Киру в кухню.

– Тетя Рая, вы себе даже не представляете, что со мной приключилось! – девушка налила себе воды и жадно его осушила.

– Что такое, детка?

– Я сидела в лифте. Он застрял!

– О боже! Перепугалась? В первом подъезде было дело – ломался лифт, но у нас ещё ни разу! Это ты про пассажирский или грузовой говоришь?

– Пассажирский! Я теперь по лестнице подниматься буду! У меня, как оказалось, клаустрофобия! – Кира раскраснелась, вспомнив свое бессилие в лифте, неработающий телефон и смутное ощущение опасности.

– Завтра я вызову ремонтников. Ты не волнуйся… Садись, поешь.

Раиса Семеновна погладила Киру по плечу, заглянула в глаза:

– Ты совсем расстроилась. Устала. Может, что-то еще случилось?

– Да вроде нет. Я, действительно, что-то неожиданно расклеилась, наверное, это акклиматизация. И я все-таки недавно рассталась со своим молодым человеком, может еще это. Не знаю, – Кира потерла руками лицо, откусила кусочек хлеба и принялась за салат.

Помидоры изумительно пахли, огурцы хрустели, веточки укропа были упругими и чуть колкими на языке.

– Тетя Рая, вы никогда не хотели замуж?

– Почему же, хотела, – Раиса Семеновна улыбнулась, но глаза стали грустными.

– А он не хотел?

– Он даже не знал, наверное… Может, догадывался.

– Вы что же, даже не открылись ему?

– Нет, не было смысла.

– Но почему? А после него никого так и не встретили? А как же дети? Вы их не хотели? – Кира понимала, что зашла в своих вопросах слишком далеко, и разговор все больше походил на допрос. Только она не могла удержаться. Видимо, от стресса в лифте она окончательно не оправилась, вот и вела себя с несвойственной ей несдержанностью.

– Я чувствовала себя недостойной иметь семью, рожать детей, а потом уже стало поздновато мне заводить потомство.

– Недостойной? Какое странное слово… – Кира попыталась поддержать разговор, чтобы тетя Рая продолжила, но она молчала.

Тишина на кухне прерывалась только приглушенными звуками сверху над ними. Соседи громко разговаривали, слышался топот мелких ножек, шум телевизора. Кира выразительно посмотрела на потолок, в центре которой висела симпатичная крохотная люстра.

– Это мои соседи, – облегченно переводя дух от того, что сменилась тема беседы, ответила тетя Рая на непроизнесенный вопрос. – Ты видела, это та рыжеволосая молодая женщина со двора, у нее двое детей еще.

– Вот они крикливые!

– Слава богу, на кухне только слышно, – Раиса Семеновна принялась убирать со стола.

Кира тоже вскочила, стала помогать. После того, как тетя Рая назвала себя почему-то недостойной для семьи, Кире показалось необходимым проявить к женщине доброту и ласку. Внезапно она напомнила ей мать. Кира ощутила тоску по своему городу, по близким, по Владу. Она обняла пожилую женщину:

– Как я рада, что приехала к вам! Мне у вас так уютно.

– Ну-ну, не подлизывайся, – тетя Рая улыбнулась, – я не возражаю, если ты будешь спать на балконе.

Недосказанность слов больше не давила на женщин, и они отправились в комнату смотреть телевизор.

Сто процентов, что это была она! Столько лет прошло, а она почти не изменилась! Такая же лёгкая и светлая! Будто и не испытывает в жизни никаких трудностей! А скорее всего и не испытывает. Не мучают ее воспоминания, не волнуют угрызения совести. Она была тогда уверена в своей правоте! Откуда ей знать, что с ним сталось? Откуда ей знать, что с ней сталось? Сколько ей пришлось пережить? Нет, она не жалуется на это. Ей даже нравилось ездить к нему, переговариваться сначала по телефону. А потом, о чудо, они целых три дня были в той комнате, вдвоем, одни в целом мире!

С какой радостью и волнением она проходила все эти процедуры, которые проводили такие серьезные, строгие мужчины. И какое горе и опустошение было в ее душе, когда она уезжала. Мужчины те уже не были просто строгими, они становились безжалостными, в глазах ни капли сочувствия. Только осуждение и холодное любопытство, будто она собака или подопытная мышь.

Она бы вернула те дни, если бы только могла. Опять и опять она бы смотрела в его лицо, кидалась к нему, впитывала его запах, чтобы не забыть и увести с собой.

Он был груб чаще, но зато, когда ласков, то это еще сильнее ценилось ею. Такие моменты она хранила в памяти, перебирала, не хотела забывать.

Когда она сегодня увидела ее, сердце на секунду остановилось, а потом бешено продолжило свою работу, даже грудь будто заболела от злости.

Утром Киру разбудил лучик солнца, вольготно путешествующий по ее лицу. Солнечный посланник погладил ее веки, всегда приподнятые в удивлении брови, скользнул по впалым щекам, чуть задержался на длинноватом носу, кончик которого, по словам Влада, временами просто шевелился от любопытства, и коснулся поцелуем полных губ.

Именно вопреки своему любопытству Кира не стала тогда выспрашивать Влада, куда это он вдруг стал пропадать, что это за документы он готовит. Кира старалась не давить на молодого человека. А Влад, вот чудак, готовил ей сюрприз, думал, что она обрадуется переезду в другой город. Надеялся, что невеста поедет за ним.

Кира разозлилась на то, что даже за тридевять земель Влад вторгся в ее мысли, в ее блаженное расслабленное утро! Откинув тонкую простыню, которой она ночью укрывалась, девушка решила вставать.

Кира потянулась, сделала парочку приседаний и махов руками больше для самоуспокоения, что она не забывает о физической форме, чем для реальной пользы. Повернула регулятор жалюзи, чтобы без помех посмотреть в окно.

На улице яркое солнце, прекрасный летний день. Интересно, в этих краях бывает неудачная погода, подумала Кира.

По дорожке, что расположилась вдоль огороженного забором футбольного поля медленно, опираясь на костыль шел мужчина. Рядом с ним двигалась женщина. Наверное, жена, решила Кира. Они были одного возраста, лет по пятьдесят с хвостиком. Женщина – крепкая на вид, энергичная, одной рукой она поддерживала мужа под руку, а другой катила сумку на колёсиках. На повороте они расстались. Мужчина продолжил свой путь вокруг футбольного поля, а женщина поспешила к выходу со двора.

Запах кофе прервал наблюдения Киры.

– Тетя Рая, вы еще не ушли? – девушка направилась в кухню.

– Разбудила? – Раиса Семеновна достала из шкафа вторую чашку.

– Нет, наверное, просто выспалась… – Кира неожиданно широко зевнула и тут же рассмеялась. – Тяжело хандрить, когда солнце светит.

– Это верно! Вроде иной раз бывает скверно на душе, а потом посмотришь в окошко и, как рукой! Птицы поют, бабочки летают, вот она жизнь! И другой не будет!

– Вы оптимистка! А я сейчас инвалида на прогулке видела. Бедный, без опоры тяжело ему ходить.

– Это с первого этажа. Они специально внизу квартиру купили, чтобы с лифтами не связываться.

– А что с ним?

– После инсульта. Тамара, жена его, говорит, он большой начальник был до болезни. А теперь капризничает от беспомощности. Его частично парализовало. Она его выхаживает.

– Да я видела ее. С сумкой большой со двора вышла.

– Сегодня выходной. Тамара на ярмарку пошла. Может и тебе сходить? – Раиса Семеновна допила свой кофе и встала, собираясь уходить.

– Я думаю, мне пора на море! Расскажите-ка, как бедной студентке туда добраться. – Кира приготовилась слушать.

– Дело это тяжелое, сразу тебя предупреждаю. Лет пять назад, – Раиса Семеновна снова села за стол, – когда вы с мамой последний раз сюда приезжали, дорога на море была гораздо свободнее. Час на обычном автобусе, и вы у цели.

– Я понимаю, пробки… Ну часа за два хоть доберусь? – Кира с надеждой смотрела на тетю Раю.

– Кирочка, рассчитывай на три часа. И поезжай не сегодня, а в будни, и не на обычном городском автобусе, а на том, что едет прямиком на море. Он собирает сразу много человек рано утром и везет всех и туда, и обратно.

– М-м-м, ну, тогда сегодня я, правда, пойду на ярмарку. Может, что-то надо купить из продуктов? Вы скажите…

– Кира, дорогая, да все есть, я даже не знаю, – Раиса Семеновна замялась, – ты посмотри, может, что приглянется тебе, там бывает неплохие вещи из льна привозят, сарафаны, платья, пляжные шляпы… Просто прогуляйся. Я бы пошла с тобой, но выходной у меня – завтра.

– Тогда, тетя Рая, я завтра приглашаю вас в кафе, на мороженое! А сегодня присмотрю достойное заведение в городе! – Кире хотелось порадовать тетю Раю.

– Ты меня балуешь, деточка моя, – Раиса Семеновна подмигнула Кире, и лицо женщины на миг стало, как у озорного подростка.

Сегодня она опять видела этого хромого мужчину. Несмотря на свою медленную походку и явные ощущения телесного дискомфорта, а может быть, и боли, тот упрямо продолжал свой путь. Он обошел футбольное поле три раза! А потом ещё пошел на тренажеры, чтобы крутить одной рукой колесо. Инвалид заслуживал уважение своими действиями. Но один бог, наверное, знает, что приходится терпеть его жене.

У мужчины угрюмое и недовольное выражение лица. Он с утра успел отчитать мальчишек, что гоняли в футбол. Пока жара не замедлился их движения, ребята старались набегаться вдоволь, позабивать голы, покричать на бедолагу в воротах.

Инвалид предупредил, что следующий мяч, вылетевший сверху из-за высокого забора, он лично порежет. Услышав это, ее охватила жалость к мужчине. Сам-то он, конечно, понимает, что нет у него возможности не только поймать мяч, но тем более испортить его…

Она, вообще, жалела мужчин. Как когда-то давно, в другой жизни, одного из них так любила и сопереживала, что чувствовала на расстоянии, когда тому плохо, холодно или тоскливо. Раскаялся ли он тогда? Жалел ли о чем? Только она точно знала, что нет.

Кира придирчиво рассмотрела содержимое своего чемодана. Лишними были куртка, пиджак, ветровка, кроссовки, джинсы, джемпер – половина чемодана. Хоть отправляй назад бандеролью.

Зато есть повод потратиться и купить что-то, действительно, летнее, для этой погоды, невесомое. Кира стала собираться на ярмарку. В лифт она решила не садиться. Пешком спустилась по лестнице. В холле на первом этаже увидела, как сдвинув очки на лоб и высунув кончик языка, тетя Рая заполняет в своей конторке какой то толстый журнал. Кира улыбнулась.

– Вы летопись подъезда ведете? Кто когда вышел, с кем, в чем одет?

– Вот ты смеешься, а так оно почти и есть! Сейчас и тебя отмечу!

– А и пожалуйста! Я не против, – Кира уже хохотала. Настроение у нее было приподнятое, о вчерашнем своем ожидании помощи в лифте она уже забыла.

– Ходят тут! Хихикают! Работать мешают, – наигранно ворчливо проговорила Раиса Семеновна.

Выйдя на крыльцо, Кира увидела удаляющуюся фигурку рыжей девушки на велосипеде. Она ехала быстро, но Кира поняла, что это их соседка сверху. Снова куда-то отправилась.

Мальчишек на поле уже не было. Инвалид тоже скрылся.

Людмила с малышом в тенечке рисовала на асфальте мелком. Кира подошла поздороваться и увидела изображение то ли зубастого волка, то ли собаки.

– Хорошо рисуете, вы не художница?

– Нет, я дизайнер, – тень улыбки промелькнула на лице Людмилы, – дизайнер по шторам… В декрете, сами видите.

– Тяжело дома сидеть? Скучно? – Кира сочувственно взглянула на молодую женщину.

– Скучно? Временами, – Людмила казалось, хотела сказать много, но говорила односложно, сдержанно.

Конечно, видит меня второй раз в жизни, подумала Кира, какие уж тут откровения. Девушка пошла к железным воротам, ощущая взгляд в спину. Ей хотелось поежиться от него, обернуться, удостовериться, что это всего лишь Людмила. Но она заставила себя спокойно дойти до выхода со двора, не показывая своего любопытства.

До ярмарки идти было недалеко. Через несколько минут она увидела скопление людей, синие палатки, грузовички с товаром. Над всем этим стоял шум разговоров, продавцы с покупателями весело торговались, отпускали шуточки. Царила веселая суета, так непохожая на атмосферу в супермаркете, когда ты чинно прогуливаешься с тележкой вдоль бесчисленных полок. А за кассой томная девушка чуть не бросает тебе с движущейся ленты твои покупки, ничуть не заинтересованная в их продаже.

Здесь, на ярмарке тебе завернут, подадут, донесут. Лишь бы ты купил. Торгуют то своим, кровным. Своя зелень, овощи, мясо. А вон в сторонке Кира и одежду увидала, пошла к ней.

Ей приглянулся легкий сарафан на тонких бретельках. Она слегка засомневалась в том, что такие хрупкие бретельки не оборвутся, поддерживая ее лиф. Кира была худой, однако грудью обладала весьма крупной, особенно выдающейся на фоне общей стройности. Но продавщица, бойкая женщина лет сорока убедила Киру, что сарафан отличный, надо брать!

Приятно возбуждения покупкой, Кира уже собиралась покинуть ярмарку. В какой-то момент ее увлек поток людей, и она очутилась в мясных рядах. Чьих туш здесь только не было: кролики, гуси, индюки, свиные головы, молочные поросята.

Как человеку городскому, редко посещающему рынки, Кире всегда было не по себе, когда она видела мертвых животных, бесчувственно выставленных на продажу. Кира не сыроед, не веган, и сама понимала свое двуличие, однако всякий раз, увидев тушку, ее коробило. А если еще у этой тушки были сохранены глаза, то девушка пыталась скорее покинуть торговое место.

В этот раз Кира не успела отвести взгляд от мертвых глаз какой-то птицы, и их вид преследовал ее все то время, что она выбиралась с ярмарки. У птицы такой обреченный вид, какой совсем недавно она видела у кого-то другого. Вспомнилась Людмила…

Кира не была слишком чувствительной. Когда на практике они ходили в морг, то бравировали своей толстокожестью. Хорошим тоном и поводом для зависти однокурсников считалось отправиться после занятий в кафе и спокойно предаться чревоугодничеству. Кире всегда удавалось отвлечься в такие моменты и суметь насладиться едой. Но скопление мертвых животных на рынке вызывало реакцию отторжения, запах смерти щекотал ноздри. Радость от покупки сарафана испарилась, как капелька росы жарким утром.

Кира выбрала кафе, где работал кондиционер, и можно было в витринах выбрать пирожные. Стулья со столами были и классические, и высокие, как для барной стойки. Кира села на высокий стул, а на узенький стол поставила свой заказ: кофе и шоколадное мороженое в вазочке.

С аппетитом быстро управившись с едой, девушка поняла обманчивость воздействия прохладного воздуха кофейни. Хотелось взять ещё парочку пирожных, залить все сверху густым кофе. Но вспомнив жару, что с остервенением наяривала снаружи, Кире удалось удержаться от излишеств. С полным желудком на улице придется туго, слишком тяжело нести себя по размягченному асфальту.

Расплатившись, но продолжая сидеть в прохладном зале, Кира почувствовала вибрацию своего телефона.

«Привет».

Кира разом покрылась ледяной испариной. Влад! После месяца молчания. Поток мыслей, слов, эмоций закрутился в голове от одного этого слова. Да что же это со мной! Кира удалила сообщение, нервно проводя по экрану телефона. Аппарат, как будто инструмент чужой злой воли не сразу послушался. Сначала он сделал крупный шрифт, и это бестолковое слово «привет» бросилось в глаза, а затем подвис, не понимая воли хозяйки: удалить или переслать?

Девушка хотела бросить аппарат на каменный пол, но любопытство: а будет ли еще сообщение, да и стоимость телефона удержали ее.

Кира покинула кафе, и медленно пошла по раскаленной улице к дому. Пора ехать на море! Внутри неё всё дрожало от волнения, от возмущения и от тоски. Влад был не просто ее любимым, он был ее другом, ее самым близким другом после мамы. Она нелегко сходилась с людьми. Круг ее общения был узким, но проверенным годами.