ЭТОТ ЧЁРТОВ ОСТРОВ

Unknown

Unknown

2026-08-01T08:37:07+00:00

Жизнь раскрывает пасть, но дух несокрушим!

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

— Машка! Машка, ты меня слышишь? Открой эту чертову дверь, говорю тебе!

«Великие несчастья, наверное, стряслись! — подумала я, скрипя зубами. — Мир, видимо, рухнул, или, может, президент лично пожаловал с визитом? Или, на худой конец, наступил конец света, приправленный потопом!»

Еле отлепившись от дивана, который, казалось, навсегда прирос к моим костям (именно на нём мне было так «уютно» исследовать глубины вселенского сна), я кое-как поднялась и запнулась о пару пустых бутылок из-под виски, с недоверием подняла бровь. «Это я? Столько выпила? Нет, быть такого не может! Но свинцовая головная боль, нагло вторящая сестриным воплям, яростно возразила: «Да, это ты, и ещё как смогла!»

Распахнув дверь, я моментально подняла свою руку и, приложив к губам сестры ладонь, прохрипела с выражением вселенской скорби:

— Не смей так орать…

Стараясь не шуметь, я развернулась и, даже не удостоив Лорку взглядом, направилась к холодильнику. Хоть бы там что-нибудь ледяное нашлось! В идеале – пиво.

Лорка, сбросив плащ, плюхнулась на диван и молча наблюдала. Даже без зрительного контакта я ощущала, как она сверлит меня своим фирменным ироничным взглядом. Уничтожает исподтишка. Ну да, а я наивно полагала, что она здесь ради моего душевного здоровья.

Извлекая из ледяных глубин холодильника банку столь же ледяного “безалкогольного”, я приложилась к ней с жадностью новообращенного вампирчика, только что вкусившего нектар жизни.

Метнув короткий взгляд на сестру, всем своим существом предчувствовала: щас начнется!

И, конечно же, не ошиблась…

— Ну что, — прозвучал её голос, такой же спокойный, как штиль перед цунами, но с той самой неповторимой интонацией, что предвещала неминуемый апокалипсис, — решила от меня спрятаться за банку пива? Серьезно? Неужто мозг испарился вместе с газиками?

Мне казалось, прошло часа два, пока моя ненаглядная старшая сестра изливала поток своих вечных мудростей: настало время “браться за ум” (видимо, до этого я была образцом интеллектуальной мощи), вести себя “как подобает” (видимо, моё нынешнее поведение – это вызов всему мирозданию), и что родители ей “всю плешь проели” (бедняжка, ей так тяжело со мной). О, эта заезженная до дыр пластинка, – как же она мне надоела! Ну вот что реально удивляет: почему бы этим любящим родителям не позвонить мне, своей драгоценной дочери, напрямую? Видимо, моё существование настолько незначительно, что проще просто махнуть на меня рукой. Укатили, в своём передвижном дворце, кайфуют по полной, пока я тут, знаете ли, землю грызу. Честно говоря, я даже вздохнула бы с облегчением, если бы они ещё и сестричку мою, эту ходячую энциклопедию ответственности, с собой захватили. Но куда там! Она же у нас – гиперответственная, видите ли, доктор. Не то что я, простая смертная, погрязшая в своих ничтожных проблемах. Вспомнив, что послужило причиной моего вчерашнего (и весьма успешного) загула, меня снова охватила волна праведного гнева. “Сука, тварь, гад!” – шипела я, и сестра, конечно, услышала, поинтересовалась:

— Ты чего там бормочешь?

— Да ничего особенного, продолжай… на чем там остановилась? Ах да, я безответственная.

— Да иди ты! Как будто о стену горохом.

— Хмм…

— Ну ладно, расскажи хоть, что стряслось? Мне же надо знать, почему моя трезвенница-сестрица вдруг решила устроить дегустацию алкоголя.

— И что, прям рассказать?

— О да, я вся внимание.

Я скептически прищурилась, разглядывая её — что за фокусы? Обычно всё заканчивалось грохотом закрывающейся двери и обиженным молчанием. Неужели она доросла до того, чтобы слушать? Да и мне самой до чёртиков хотелось выговориться, злость бурлила во мне, как перегретый самовар, готовый взорваться и учинить потоп.

Спасительный холодный пивас прочистил мозги. Я плюхнулась рядом с Лорой и выпалила:

— Меня уволили!

— Что??

Лора, вне всяких сомнений, была ошарашена. Ведь она-то прекрасно знала, сколько души я вложила в своё дело — семь лет службы в “Альфе”, не просто так, я была на особом счету в спецназе. И вот, пожалуйста, новый начальник, да ещё и с такими, гм, пикантными манерами. Зажал меня в кабинете, ну и само собой, получил по заслугам. Его физиономия расцвела всеми оттенками спелого баклажана и разбушевавшегося пожара. Ублюдок!

И сразу завертелось: вызовы к начальству, обвинения в нарушении субординации и прочая, и прочая хрень! И это хамло, между прочим, подходило и намекало мне, что, мол, стоило бы раздвинуть ноги, и тогда всё как-нибудь “замнём”! Тошнотворное создание! Сволочь!

Всё это я, сумбурно, со злостью, фонтанируя оскорблениями, выплеснула на сестру.

А она, не издавая ни звука, в полном шоке, сидела ещё минуту. А потом, о чудо из чудес, обняла меня. Да ещё и причитала: “Бедненькая моя!”

Я же, в её объятиях, окаменела. Что происходит? Неужели инопланетяне похитили мою сестру и провели ей столь чудесную лоботомию? Где эта ледяная королева, которой абсолютно всё было безразлично? И я, которая растаяла от её поддержки, тихо добавила:

— Это не всё…

Лора подняла на меня лицо, и я вытащила из кармана смятый листок и подала ей. Та молча его прочитала и произнесла только два слова:

— Вот козёл!

Я ничего не ответила, ком в горле мешал говорить. Позавчера, вернувшись домой после этого унизительного увольнения, я нашла на столе записку от мужа. Холодное, короткое: “Прости, я ухожу к другой. На развод подал.”

Понятно, почему ты сорвалась. Пойдем, что ли, к озеру, прогуляемся.

Я молча кивнула, соглашаясь. Быстро натянув спортивный костюм и жилетку, я выскочила к сестре. Она стояла на крыльце, вся какая-то отстраненная, красивая и холодная, словно зимнее утро. Эти её правильные черты лица, глаза — два бездонных голубых озера — всегда притягивали взгляды, разбивали сердца. Но замуж она вышла только год назад, за скромного, даже невзрачного профессора, старше её на целых двенадцать лет. И они, вроде бы, как мне казалось, были безумно счастливы! Им не хватало лишь одного. Я знала, как сильно они хотели детей.

Не спеша, мы покинули наше садоводство и направились к озеру, чья зеркальная гладь манила, ослепительно искрясь под весенним солнцем. До него было рукой подать.

Апрель перевалил за середину, снег давно сошел, и солнце щедро дарило своё тепло. Птичий хор звенел на все лады, а легкий, теплый ветер играл с моими короткими волосами, и я вдруг почувствовала себя лучше. Душевная боль отступила, и губы тронула робкая улыбка. Сестра заметила мой взгляд и ответила мне такой же светлой улыбкой. Как же хорошо, что она приехала.

Мы прошли совсем немного и присели на скамейку, сколоченную когда-то давным-давно нашим отцом.

Я смотрела на зеркальную гладь озера, внимала трелям птиц, и незнакомое доселе чувство мягкой волной разливалось в сознании. Свобода…

И словно эхо, отозвалось внутри: “Я свободна”.

Свободна от выматывающей работы, крадущей время и силы. Свободна от человека, которого просто перестала любить, и в этом не было ничьей вины. Так случается. Он почувствовал это и просто ушёл. Да, поначалу было больно и обидно. Но сейчас во мне плескались лишь спокойствие и умиротворение.

Я посмотрела на Лору, и в уголках её губ мелькнула горькая усмешка. Спустя мгновение она произнесла, словно выдохнула:

— Знаешь, мы, люди, часто такие… тянем резину, не видим очевидного, откладываем неизбежное. А потом жизнь, эта беспощадная штука, сама щелкает за нас пальцами. Больно? Не то слово! Но это как будто тебе пощечину отвесили и говорят: “Эй, надо было раньше шевелиться”. Понимаешь?

— Да, теперь понимаю.

— Да, эта работа высосала из тебя все жизненные силы, оставила два опасных шрама на теле и душе. И, знаешь, ты ведь всё-таки девушка! Хоть и сражаешься как лев, не женское это дело. Я не говорю, что ты слабая, боже упаси! Я видела, как ты в спарринге укладываешь здоровенных мужиков. Но мне, как твоей сестре, а главное, любящей сестре, кажется, что ты достойна чего-то другого, более подходящего тебе, что ли. А Сергей… он любил тебя, конечно, не обижайся. Просто устал ждать. С твоей работы, с этих вечных опасных командировок… когда ты вообще захочешь детей…

И она горестно вздохнула, явно думая о своих мыслях и боли.

Я слушала Лору и понимала, что она права, во всем права. Я заигралась в эту игру про Лару Крофт. И я действительно выдохлась. Сестра замолчала, потом, заглядывая мне в глаза и видя мой печальный вид, спросила тревожно:

— Обиделась?

— Нет, что ты… просто ты права, во всем права и всё…

— Что будешь делать?

— Не знаю…

Я огляделась вокруг.

— Знаешь что? А я, пожалуй, пока сюда перееду. Съезжу за вещами, да и деньги у меня скопились. Четыре года, блин, в отпуске не была! Копила, копила – на Бали мечтала, вот прям бредила этим островом…

— Так съезди!

— Ну… может быть. Спасибо тебе, родная, что приехала. Я и не думала, что это мне так поможет, будто мозги проветрились.

— Всегда пожалуйста. Так значит, я теперь за тебя спокойна?

— Да, пить я точно больше не буду.

— Миссия выполнена, я отчаливаю.

И Лора, крепко обняв меня и звонко чмокнув в щеку, умчалась на своей алой машинке к любимому мужу.

Я же сидела на этой скамейке, наверное, часа два. Думала, как я дошла до такой жизни. Как не заметила, что всё летит в тартарары? И когда солнце начало клониться к закату и стало прохладно, тихонько пошла к дому, на ходу думая, что надо купить удочки, потому как наглые караси плескались у меня на глазах у самого берега.

ГЛАВА ВТОРАЯ.

На следующий день перевезла вещи, растопила баньку и как следует попарилась. Вышла оттуда, словно заново родившись. Сидя на веранде, укутавшись в теплый плед и попивая ароматный чай, размышляла о своей жизни.

Взгляд нет-нет да и останавливался на свежевспаханной земле. Сосед наш, дядя Вася, по давней договорённости пахал наш участок и осенью, и весной. Даже если мы ничего не сажали. Были у нас времена, когда мама с отцом буквально жили на этой даче, и летом здесь было просто обалденно. Свежая зелень и овощи для салата — всегда, пожалуйста. А уж сколько плодово-ягодных деревьев и кустов, и не сосчитать! И вот я, которая раньше и травинку не сажала, вдруг решила заняться огородом. А почему, собственно, нет? Завтра махну в город: куплю семена, удобрения, весь необходимый инвентарь — наш-то кто-то за долгую зиму растащил. И удочки не забыть бы, ох как хочется на рыбалку сходить! Ну и продуктами надо обзавестись, пару сковородок, кастрюльку прикупить. Здесь-то баллон газовый, а у меня дома вся посуда — дорогая, индукционная. Жалко её стало. С такими позитивными мыслями я растопила печку — к вечеру заметно похолодало — и отправилась спать.

Утром меня ждал приятный сюрприз: приехала Лора, она была грустной, глаза заплаканные. Черт его знает,что у них происходило с мужем.Но узнав о моих планах, загорелась желанием помочь с покупками. В отличие от меня, Лора всегда помогала родителям с садом и досконально разбиралась во всех тонкостях. Оставив машину сестры, мы запрыгнули в мой джип и помчались в город. Заехав в садовый супермаркет, я словно провалилась в незнакомый, манящий рай. Хотелось скупить абсолютно всё! Семян набрала, кажется, лет на пять вперёд, прихватила садовый инструмент, гвозди, саморезы, а потом и вовсе в багажник отправились пила с топором. Рулон плёнки, пара удобных костюмов для охоты и рыбалки, и ещё целая куча всяких мелочей, которые просто запали в душу. Даже гамак, мне он показался очень удобным. Ну и про удочки, конечно, не забыла, давно я не тратила деньги с таким упоением! Лора, вытаскивая меня за шкирку, еле увела из этого царства изобилия. Дальше была очередь продуктового супермаркета – там мы тоже бродили около часа, погружённые в атмосферу гастрономических соблазнов. И вот, уже ближе к вечеру, заливаясь смехом и шутками, мы возвращались на дачу. Я пообещала сестре устроить баньку, и она с радостью согласилась заночевать со мной.

Солнце, клонясь к закату, пронзало кроны деревьев, осыпая яркими лучами мир. Мы неслись по дороге, зажатой в объятиях соснового бора, и сквозь приоткрытое окно в машину врывался упоительный весенний воздух. Душа пела, переполненная восторгом.

Как же здорово! Как же долго я не ощущала это пьянящее чувство свободы.

А потом…

Потом…

Я и сама толком не могла понять, что вообще произошло. Сколько раз я пыталась мысленно вернуться к тому моменту, но нить реальности ускользала, будто дым, оставляя после себя лишь оглушающий, всепоглощающий человеческий шок.

Машина вдруг нырнула в неожиданно сгустившийся туман, словно её захлестнула вязкая, тягучая пелена. Скорость таяла, всё вокруг растянулось, превращаясь в кадры замедленной съёмки. Я вцепилась в руль мёртвой хваткой, пыталась крикнуть, но из горла не вырвалось ни звука. Повернув голову с невероятным усилием, я посмотрела на сестру. Её глаза, полные первобытного ужаса, приоткрытый от беззвучного крика рот… и тишина. Туман вдруг растаял, сменившись ослепительным сиянием, словно мы попали в центр золотого вихря, уши заложило. А потом — резкий свет: слепящее солнце ослепило, я инстинктивно прикрыла глаза рукой и резко ударила по тормозам! Мы слегка, мягко врезались в зелёные кусты и будто застряли там. Кровь бешено стучала в висках, адреналин зашкаливал, мы тяжело и шумно дышали, голова кружилась. Но я видела! Я своими глазами видела, куда мы вдруг попали — самым невероятным, самым фантастическим образом. С одной стороны — бескрайний океан под чистейшим лазурным небом, с другой — густые, непроходимые джунгли с раскидистыми пальмами. Чуть наклонив голову, я разглядела вдали этой суши небольшие горы и скалы. Обернувшись к сестре, я увидела её лицо, искажённое слезами. Её всю трясло, она пыталась что-то сказать, но подбородок её так дрожал, что слова не могли вырваться наружу. Она была в полном шоке, дорогой мой доктор. А я, которая не раз оказывалась в стрессовых ситуациях, воспринимала всё иначе. Я пыталась анализировать, зацепиться хоть за какую-то ниточку логики. И не могла. Лора наконец смогла вымолвить: - Машша, что происходит? Где мы? Мы что, разбились и попали в ад? Или куда? Реально, это сон? Может, кома? Я резко и больно себя ущипнула и вскрикнула от боли. Нет, мы не спим… Я повернулась и прижала голову сестры к себе, гладя её по голове, как ребёнка, старалась говорить спокойно, давалось мне это с трудом:

Я разберусь, слышишь, разберусь… А ты успокойся, хорошо, моя милая, моё солнышко, ты же доктор. Ну давай, глубокий вдох, выдох, вдох - выдох.

Сестра послушно повторяла за мной, и уже через минуту смогла успокоиться, совсем немного, конечно.

Сиди в машине, я на разведку.

Засунув руку под сиденье, я вытащила пистолет ТТ. Лора наблюдала за мной расширенными глазами.

Да что? Сдать не успела…

Врёшь ведь.

Вру.

И я, распахнув дверь, спрыгнула на обжигающий песок. Обошла машину, окинув взглядом окрестности. На первый взгляд – самый что ни на есть тропический рай. Бывала я в Таиланде, природа казалась схожей. Жарко. Скинула куртку, закатав спортивные штаны до самых колен, сняла обувь, стянула носки. Бросила взгляд на Лору, она встревоженно следила за мной. Ну вот, определённо, так гораздо лучше. Теперь – ещё раз, внимательно осмотреться. Океан… Я ступила в воду босыми ногами. Тёплая, кристально чистая. Наклонилась, зачерпнула пригоршню воды, попробовала на язык. Удивительно: пресная! Как же так? Пресная вода в океане?

Вышла на берег, песок: вроде бы обычный песок, но почему он сиреневый, слегка, конечно, но сиреневый. Вот те на! Я подошла к стене, сотканной из пальмовых листьев, но что-то в ней казалось неуловимо чужим, неестественным. Словно тени, они сливались в единый, тревожный силуэт.

«Что-то тут не так», – пронеслось у меня в голове.

Я так погрузилась в свои мысли, что вздрогнула всем телом, когда Лора, не говоря ни слова, положила мне руку на плечо. Повернув меня в противоположную сторону, указала на небо.

«Чёрт возьми!» – вырвалось у меня.

Лазурная бездна была украшена двумя планетами: одна пылала ярко-красным, другая, тёмно-фиолетовая, опоясанная кольцами, напоминала наш Сатурн. Мы сели там же, где и стояли.

И где мы?

Давай попробуем логически, блин! ..нет, нет, здесь никакой логики. Одна бл…фантастика.

Ну мы же не сошли с ума? Значит, мы, наверное, попали в какой-то портал, переход, и нас занесло… - я огляделась, вот сюда.

Портал? Ты себя слышишь вообще…

Ну дай тогда объяснение, более умное и разумное!

И мы замолчали, погрузившись в свои мысли. В тишине, шелесте волн и листьев я вдруг ясно услышала крик, человеческий крик. Исходил он с глубины острова, если это остров, конечно.

Слышала?

Что?

Человек кричал, я точно знаю… это был человеческий крик, нам надо туда.

И я указала в центр суши, там, где вздымались скалы.

Но сначала…

Я подошла к машине, вытащила воду и нож, пару батончиков “Сникерса”. Затем, взяв большой походный нож в руку, начала рубить зелёные ветки и укладывать их на угол машины, который был виден из кустов. Лора молча мне помогала. Через минут десять мы любовались своим творением, машину видно не было. Пройдя веткой по песку, я скрыла и наши следы до самой стены тропического леса.

Ну ты блин даёшь.

Спец, епти…

И мы, осторожно ступая, направились в ту сторону, где, как мне казалось, кричали люди.

Густая полоса леса была, оказывается, только у кромки возле океана, дальше мы шли спокойно: нечастый лес, цветущие кустарники, и, надо сказать, не сильно то и жарко, градусов, наверное, двадцать всего. Я бы сказала, в лесу прям свежо. Нам изредка попадалась местная живность: то огромные бабочки, то птицы. Иногда под ноги выбирались мелкие зверьки, похожие на мышей. Через минут десять нашего пути мы услышали человеческие голоса, и, подойдя ближе, спрятавшись в кустах, наблюдали за мужчиной и женщиной, собирающими с деревьев какие-то плоды в плетёную корзину. Они переговаривались, и я прислушалась:

И что, Алекс?

Что, что, как всегда, отмахнулся рукой, сами, мол, разбирайтесь…

Вот сволочь!

Да, сволочь и есть, вообразил себя королём, командует всеми, а все как бараны за ним…

Ну а сам-то!

Что я могу, у него пистолет, я жить ещё хочу и домой вернуться! Ясно?

Да, ясно, конечно, как хочется домой, осточертел этот остров, за что нам такое, а? Дэниэл?

Почем я знаю…

Мне стало слегка понятно про обстановку в их лагере, но нужно было уточнить детали. И я, потянув за собой сопротивляющуюся Лору, тихо вышла к этим людям. Подняв на нас взгляды, они на секунду замерли, затем переглянулись, будто даже не удивившись.

Новенькие, значит? Ну, привет, бедалаги…

Женщина средних лет с заплетенной русой косой горестно качала головой, смотря на нас с жалостью и чуть ли не со слезами. А мужчина спрашивал:

Давно вас закинуло?

Около часа назад…

Прям вот так?

Да, прям вот так, шли по лесу, потом хлабысь и здесь…

Я и сама не понимала, почему промолчала про машину. Неизвестно, что нас ждёт, а там всё-таки, так сказать, стратегические запасы.

Тут заговорила женщина:

Меня Анной зовут, его Дэниэль, он из Лондона, но мы тут друг друга понимаем, как будто говорим на одном языке, я знаю… Странно это… У нас позавчера погибли два человека… Вот вас вместо них и закинуло…

Как так погибли?

Эх, детка, здесь много того, от чего волосы дыбом, но вы и так, думаю, в шоке. Поэтому расскажу пока вкратце, пока идём до лагеря. С чего начать?

Что это за место? Куда мы попали?

Эти местные как-то странно переглянулись, усмехнувшись. И Анна проговорила:

Нас здесь ровно тридцать человек, ну теперь с вами, если кто-то погибает, через день высылают новеньких, вот как вас. А что это за место, никто до сих пор не знает! Вот так-то… Как вас зовут? Мы представились…

Потом голос подал Дэниэл, ему было на вид около тридцати, худощавый и светловолосый, с голубыми глазами, истинный европеец.

Мы зовём это место Даркс…

Тьма?

Да, и ты со временем поймёшь, почему. Это большой остров, и как вы уже поняли, не на земле…

Мы немного поднялись на скалы, и сверху открылся вид на огромную шапку леса… и края его я пока не видела, значит, остров и впрямь большой. А Дэниэл продолжал:

Остров разделён пополам, и на другой стороне живёт местное племя Кайй, ходить на их сторону запрещено, сразу убьют и всё.

Серьёзно?

Куда уж серьёзнее, когда станете в будущем ходить по лесу, увидите металлическую сетку, она ярко оранжевая. Это ограждение, территория Кайй. Мы же живём в пещере, начальник у нас Алекс, он американец и явно бывший военный.

Дэниэл зло сплюнул.

Я так понимаю, он вам не нравится?

В разговор включилась Лора, и Анна ей ответила:

Так получилось, что у него единственного в лагере есть пистолет, к тому же он здоровый как медведь. Все боятся его, даже мужчины… Кто-то хитрит, подстраивается. Кто-то просто молча выполняет работу острова.

Работу? Какую такую работу?

Покажем им? Недалеко же… Там сегодня Сашка, Руслан и Мадина, они хорошие. И до темноты ещё долго, пусть уж сразу поймут, зачем они здесь.

Анна обратилась к Дэниэлю.

Дэн обернулся, смерил нас взглядом и, сказав короткое “пошли”, слегка свернул направо.

Дальше шли молча, изредка перекидываясь словами. И хоть эта парочка сказала “рядом”, шли мы по извилистым тропам около получаса. Завернув за исполинскую глыбу скалы, мы оказались перед зрелищем, поражающим своим величием. Перед нами предстала гладкая, монументальная стена, испещренная замысловатыми узорами, гигантская дверь, высеченная в самом сердце камня.

У её стены, на подмостках, двое трудились, погруженные в работу, тогда как третий, стоя внизу, на земле, молчаливо наблюдал за их действиями.

При нашем приближении он обернулся и промолвил едва слышно:

— Новенькие, стало быть… — И вновь устремил свой взгляд на фигуры у стены, напоминающей портал.

— Как сегодня, Руслан?

— Да, вроде бы, в порядке. Если судить по моему хронометру, работа идет по часам, значительных отставаний нет… Через пять минут я сниму их оттуда.

Я присмотрелась: вся стена была покрыта узорами, которые люди, стоящие на лестницах, постоянно перемещали и меняли местами. Это напоминало невероятно сложную головоломку, но её масштабы превосходили всякое воображение.

— Расскажи, Руслан… Руслан здесь уже пять лет! Он, так сказать, верный страж этого острова. Если что-то интересует — спрашивайте его, он всё знает.

Я смерила взглядом этого крепкого, загорелого парня. Бритый под машинку, но уже слегка обросший, с синими пронзительными глазами и тёплой, искренней улыбкой — он сразу вызвал доверие, тронул душу своим спокойствием. Но сердце сжалось от другого…

— Пять?! Пять лет?! Это же вечность! Чертовски много, невыносимо много!

— Согласен. Но пока мы не откроем эту чёртову дверь, нас не отпустят.

— ??

— Так высшие сказали…

— Кто?! Кто эти высшие?!

— Расскажу всё, что знаю. По какой-то их загадочной схеме вычислений только земные люди и племя Кайй смогут открыть эту дверь. Нас сюда специально забрасывают — ради этого. Это нужно высшим, и нет, я сам не знаю зачем… И нет, их никто никогда не видел. У нас есть место, где раз в месяц мы пишем им записки — молим о помощи, о милости, о чём душа просит. И если могут, они отвечают на наши просьбы… Если посчитают нужным.

Он усмехнулся.

— Теперь об этой двери, работаем втроём! Всегда втроём: один внизу в стороне, двое наверху. По-другому нельзя, дверь затягивает, и ты забываешь, кто ты, где ты, будто проваливаешься в туннель. И если здесь тебя застанет ночь, всё! Конец!

— Почему?

— Кроме нас здесь обитают ещё жители, ночные. Зорги.

— Зорги?

— Представь очень безобразного человека с молочной белой кожей, перевернутого в виде паука, без волос и ушей, с красными глазами и зубастой пастью, как у пираньи, только в раз десять большей по размеру. Двигающегося как паук, как очень быстрый паук!

Я представила, и меня передёрнуло.

— Они живут в пещерах в самом низу, выходят только ночью, боятся воды и света… И они сожрали двоих наших девчонок три дня назад.

Моя Лора не выдержала, она и так долго держалась. И вот, опустившись на корточки и зажав ладонями лицо, она горько и безудержно рыдала. Я склонилась над ней, пытаясь успокоить. Руслан с жалостью посмотрел на мою сестру, покачал головой и пошёл к двоим на стене. Я наблюдала: вот он подошёл к лестнице и грубо начал её трясти. Девушка на ней не обращала на него никакого внимания, тогда он просто убрал лестницу, и она полетела вниз. Я зажала рот, боясь закричать. Но, оказывается, там была страховка, она безвольно, как кукла, повисла буквально над землёй. Руслан отстегнул её, поставил на землю и, обняв, привёл и посадил на землю рядом с нами.Она качалась, как санамбула, уставившись в пустоту и шептала: