- -
- 100%
- +
В итоге такого преобразования капитал превратился в огромную общественную силу, контроль над которой оставался в руках узких групп частных лиц. Но и общество стало совершенно иным. Доступ к ресурсам образования, науки и культуры обеспечил возросшие активность и притязания ряда социальных групп. Стремление к наживе превратилось в оболочку, тесную и обременительную для реализации многих приоритетных целей развития общества. Из многих «окон» «здания» фазы господства монополий эпохи вещной зависимости «выглядывали» отдельные элементы будущей эпохи союза свободных людей. Чтобы такие элементы слились в целостность новой эпохи, требуется качественный скачок, революционный переворот в обществе. В свою очередь, успех такого переворота определяется зрелостью материальных предпосылок новой эпохи, подготовленных в недрах предшественницы. Созрели ли такие предпосылки в фазе господства монополий? И если нет, то надо знать, через какие фазы еще предстоит пройти эпохе вещной зависимости перед тем, как она уступит место эпохе союза свободных людей? Мы вернемся к этим вопросам в дальнейшем.
Попытаемся собрать воедино знания о новой эпохе, которыми обладает современное общество. К сожалению, их совсем немного, причем в большинстве своем они относятся к разряду прогнозов и предвидений. Другими словами, это то, что еще предстоит проверить практикой новой эпохи. И надо учитывать, что для многих ожидаемых явлений и процессов этой эпохи в современном научном языке попросту нет терминов, что препятствует их описанию, анализу и встраиванию в систему знания.
И все же, исходя из характера современных преобразований, можно предположить, что для эпохи союза свободных людей будут характерны:
– существование объектов и процессов на грани исчезновения;
– комбинирование катастрофических изменений в общественно-хозяйственной жизни и ее быстрого и непредсказуемого упорядочивания;
– чередование прорывных периодов и периодов движения по инерции.
Пружина истории в будущую эпоху, вероятно, будет сжата до предела и готова снести все, что не годится для союза свободных людей. Вслед за этим придет черед строительства новой системы общества и ее упорядочивания. При таком характере процессов новой эпохи многие ее решения будут казаться иррациональными, не соответствующими канонам и здравому смыслу. Но на то она и новая эпоха, чтобы утверждать свои каноны и свой здравый смысл.
Эпоха союза свободных людей призвана создать качественно новую форму человеческой общности. На смену примитивной общности эпохи личной зависимости и коллективности эпохи вещной зависимости, подчиненной капиталу, придет ассоциация, которая будет сформирована свободными от личной и вещной зависимости людьми в их интересах. А это значит, что ее отношения впервые в истории могут сложиться не на основе господства человека над человеком или господства вещей над людьми.
Само наличие переходного периода между эпохой вещной зависимости и эпохой союза свободных людей создает абстрактную возможность прорыва в новую эпоху в условиях, когда ее предпосылки еще продолжают складываться в недрах прежней эпохи и «критическая масса» их, необходимая для формирования их в целостность новой жизни, еще не накоплена. Такой прорыв, совершенный в одной или нескольких странах, не способен привести к окончательному утверждению новой эпохи в мире, но он может дать бесценный первый опыт воплощения ее идей.
Эпоха союза свободных людей призвана осуществить переворот в силах производства материальной жизни, радикально изменить основу этого процесса и, прежде всего, преобразовать технологии и способности людей. Вот ключевые производственные процессы, определявшие строй этого производства в прежние эпохи: в первой фазе эпохи личной зависимости – обработка меди и бронзы; во второй фазе этой эпохи – обработка железа; в эпоху вещной зависимости – создание и обработка новых материалов на основе широкого использования возможностей науки.
Из того, что мы уже знаем об эпохе союза свободных людей, можно предположить, что ее ключевыми процессами станут: обработка самой «тонкой» формы материи – формы данных о состоянии мира – на основе информационно-коммуникационных технологий; сетевое преобразование системы общества. Технологические прорывы последних десятилетий и связанные с ними изменения в экономике и обществе позволяют предположить, что в эпоху союза свободных людей переворот в силах производства материальной жизни изменит роль человека в таком производстве. На смену исполнителю будет призван творец, органически включенный в коллективные отношения.
Чтобы быть творцом и преобразователем, необходимо разносторонне развивать в себе все то, что дала тебе природа. Вероятно, одним из условий гармоничного развития личности людей в новую эпоху станет высокая гибкость ее социальных механизмов. Это можно предположить, прослеживая быструю сетевую реорганизацию современного общества. Такая гибкость социальных механизмов позволит максимально развить и использовать в интересах союза свободных людей огромные творческие возможности, которыми изначально наделены практически все люди. Не будучи распознанными и оставшись без необходимой поддержки, эти возможности зачастую угасают уже к началу обучения в школе. И тогда вместо ярких созидателей общество получает бесцветных «членов», приведенных к общему знаменателю.
Россия: народ и система общества
Итак, теперь мы представляем себе, куда была направлен прорыв. Но что за страна такая – Россия, дерзнувшая совершить его, опережая время?
Любая страна – это сложная система общества, в которой все элементы взаимосвязаны и любое изменение тянет за собой множество других. Действуя произвольно, из нее ничего нельзя убрать и к ней ничего невозможно добавить. Она опирается на собственные ресурсы, а все то, в чем она нуждается, создает сама из этих земных ресурсов. При всем том, что она встроена в общий мировой порядок, она особенная. Ее движение самобытно, ее история оригинальна, ее нельзя направить по чьему-то чужому пути развития.
Представим историю России как движение в системе координат, в которой учитываются пространство и время. При этом пространственные особенности страны (протяженность, распределение ресурсов по отдельным территориям, рельеф и др.) тесно связаны с временными характеристиками ее исторических процессов (продолжительностью, скоростью, непрерывностью или прерывистым характером и др.). Напрашивается вопрос – чем определяется движение России в такой системе координат? Прежде всего, обстоятельствами, при которых она возникла на Земле:
– во-первых, конкретным местом и временем своего появления;
– во-вторых, той комбинацией исторических условий, которая сложилась в этих координатах пространства и времени.
Каждая страна обладает какими-то возможностями. Однако их надо еще постараться воплотить во что-то дельное. А для этого требуется, чтобы система общества была наделена достаточным субъектным потенциалом, чтобы ее народ был способен созидать, а также заинтересован в этом.
Россия как страна представлена своим народом, живущим в конкретном месте пространства, природные особенности которого неповторимы и задают характер этого народа. Его созидательный потенциал обеспечивает все, чего достигает страна. Если народ обладает достаточными возможностями, она может добиться успеха. Но далеко не всегда добивается потому, что народ, в свою очередь, действует в рамках системы общества. Такая система:
– опирается на запасы природных ресурсов, которые есть в стране;
– имеет свои интересы, потребности и возможности;
– обладает технологиями, инфраструктурой, формой государственного устройства, культурой, наукой;
– формирует оригинальную траекторию движения в общем потоке мирового развития.
Система общества придает силам народа конкретную форму, которая умножает или уменьшает их, ориентируя людей на достижение их общих целей и обеспечивая их материальными и духовными ресурсами. Она органична, если соответствует народу и дает выход его созидательным силам. Если же она отчуждена от народа и препятствует реализации его сил, то становится жесткой, инерционной и старается отгородиться от изменений. Это вполне устраивает ее конкурентов, но отнюдь не соответствует интересам ее народа. Такая система неизбежно входит в кризис, для преодоления которого требуются глубокие преобразования и огромные затраты энергии людей.
Пока система общества не изжила себя, она эффективно взаимодействует со своим народом в проведении назревших изменений. При этом силы народа воплощаются в новых средствах производства, формах государственного устройства, курсах политики, потребностях, нормах его системы общества. В свою очередь, новые характеристики системы общества вызывают к жизни приращение сил народа. Такое взаимодействие сил народа и возможностей системы общества обеспечивает успехи страны в мировой конкуренции. Но если система общества переоценила силы народа и ввергла страну в изменения, которые обречены на провал, то страна может оказаться на дальней периферии мирового развития или вовсе сойти с исторической дистанции, потеряв себя. Тогда она становится грудой мертвых артефактов, в которой копаются археологи. И такое в истории случалось не раз.
Для оценки сил народа используем ключевое положение теории этносов Льва Гумилева: каждый народ представляет собой закрытую живую систему, получающую при своем возникновении импульс организующей энергии, направляющий жизненные силы ее участников. Такой импульс ориентирован на важнейшие исторические задачи народа, начиная с его самоутверждения, продолжая взаимодействием с другими народами и завершая созданием своей зрелой культуры. Закрытый характер народной системы означает, что импульс организующей энергии не возобновляется – израсходовав его, народ как этническая общность завершает свой жизненный цикл, уступая свое место в истории другим общностям. Так было со многими народами.
Если исходить из того, что продолжительность жизненного цикла одного народа составляет примерно 1200-1500 лет, то приходится признать, что за тысячелетия истории в одном и том же месте земного пространства сменились многие народы. Например, современное население Италии и люди, жившие на ее территории во времена Римской империи, существенно отличаются между собой по типу поведения. Это разные народы.
Исходный импульс организующей энергии неравномерно распределяется между участниками закрытой народной системы. Тех, кому досталось больше такой энергии, характеризует особое поведение, продиктованное страстью. Они становятся пассионариями, проявления их жизненных сил выходят за пределы общественной нормы. Они готовы к тому, что для обычных, средних людей немыслимо. Именно пассионарии создают империи, открывают новые земли, с риском для себя проводят исследования, совершают революции. Для достижения высоких целей им приходится жертвовать временем, имуществом, собственной жизнью, а зачастую и жизнью окружающих. Организующая энергия, которой наделены такие люди, передается в их роду от поколения к поколению. Но она также возникает (индуцируется) у других людей в процессе их общения с пассионариями. Талантливый ученый делает учеников приверженцами своих идей, а яркий трибун организует и ведет за собой тех, кто прежде был дезорганизован и пассивен.
Импульс организующей энергии используется народом для решения тех задач, которые ставятся перед ним историей. Расходуя такую энергию, народ проявляет себя, как общность людей, обладающих устойчивым стереотипом поведения. Этот стереотип задают, прежде всего, естественные особенности среды жизни народа. Россияне, например, тяготеют к освоению долин равнинных рек, монотонный ландшафт которых сказывается на тяге живущих там людей к затяжным, неспешным делам, задает ритм их жизни.
Известно, что люди, принадлежащие к одному народу, узнают друг друга на расстоянии. Они используют какие-то особые сигналы, позволяющие определить, кто перед ними – свой или чужой. Вероятно, что при этом они ориентируются на общую для данного народа частоту колебаний, излучаемых биополем его участников. Но тогда совместимость различных народов определяется близостью частотных диапазонов излучений их биополей.
Современный российский народ начал складываться в первой половине XIII века, после завершения жизненного цикла древнерусского народа, к которому принадлежали легендарный Рюрик и реальные князья Владимир и Ярослав. То, что осталось от древнерусского народа и его соседей после монгольского нашествия, вошло в состав новой русской народной общности. Со временем она притянула к себе другие народы, срослась с ними и стала многоликой народной общностью. Так возник российский суперэтнос.
В первой фазе своего жизненного цикла – фазе подъема – россияне решали задачи самоутверждения. Она объединила тех, кто жил на землях Древней Руси и соседних землях, обладал совместимыми типами поведения и не попал в поле формирования иных народов. Энергия фазы подъема направлялась на собирание людей и земель вокруг Московского княжества. Содержанием ее стало сращивание москвичей, новгородцев, мордвы и других народов в синтетическую народную общность. Обязательным условием успеха этого процесса была этническая совместимость. У народов, вошедших в российский суперэтнос, постепенно сложилось единое мироощущение.
В следующей фазе жизненного цикла российского народа – фазе расцвета, на пике организующей энергии – Москва, утвердившись как центр власти, притянула к себе множество пассионариев с окраин. Вместе с тем, усложнился состав российского суперэтноса, обозначились его особые части. К началу XVII века он стал одним из крупнейших в тогдашнем мире и обладал возможностями комбинирования созидательных сил народов, вошедших в него. Фаза расцвета дала множество ярких деятелей в военном деле, управлении государством, народном хозяйстве. Среди них и пришельцы из иных народов, сумевшие освоить стереотип поведения россиян. Для этой фазы характерен энергетический «перегрев», выражающийся в том, что народ разделяется на группы и каждая из них борется за свои позиции. Надо дать выход избытку энергии, что в истории российского народа обеспечивалось освоением новых земель и защитой границ.
Следующая фаза жизненного цикла народа – надлом. В ней происходит болезненный ступенчатый спад организующей энергии, когда снижение ее уровня сменяется ее краткосрочным возрастанием. При таких колебаниях народная общность может развалиться на части, в ней возникают глубокие разрывы и конфликты. В российском суперэтносе надлом пришелся на XIX – XX века. В начале его завершилась пространственная экспансия россиян, их жизненное пространство достигло максимума. В середине и конце фазы надлома россияне пережили раскол своего этнического поля, что вызвало к жизни череду болезненных процессов:
– крушение Российской империи и распад ее на несколько государств;
– гражданскую войну, окончившуюся потерей значительной части национальной элиты, представители которой погибли или эмигрировали;
– форсированные социальные преобразования с потерей значимой части населения, размер которой до сих пор точно не установлен;
– участие в двух мировых войнах с потерей около четверти населения;
– распад Советского Союза на совокупность независимых государств.
Вместе с тем, значительная часть энергии в фазе надлома расходовалась на достижения, которые относятся к «золотому фонду» истории народа. Была созданы образцы высокой культуры, получившие мировое признание. Прошло хозяйственное освоение труднодоступных ресурсов природы Сибири, Дальнего Востока, Арктики. Россиянам удалось сформировать уникальную и весьма эффективную систему образования, соответствовавшую их укладу жизни, а также впервые в мире прорваться в космическое пространство.
Фаза надлома завершилась в конце XX века. Рубежным здесь стал распад Советского Союза, изменивший состав народной общности. Многие до сих пор воспринимают его как трагедию. В значительной мере он был обусловлен искусственным соединением в огромном пространстве народов, чьи стереотипы поведения не были совместимыми. Их взаимное отталкивание ощущалось всегда, для его компенсации применялись силы идеологического воздействия и административного принуждения. Исчерпание этих сил привело к разъединению народов, не стремившихся к тому, чтобы стать придуманной кем-то «новой общностью – советским народом».
За фазой надлома следует фаза инерции, в которой народ избавляется от резких колебаний уровня энергии и сосредоточивается на задачах своего культурного развития. Это «золотая осень» в его жизненном цикле, когда на смену всплескам организующей энергии приходят дела гармоничных людей. В этой фазе народ успокаивается, риски его вовлечения в конфликты снижаются. Этническая система понемногу «остывает». Оставшийся у нее потенциал организующей энергии расходуется на технологические новшества, развитие образования, совершенствование управления, развитие культуры. При спаде энергии люди стремятся избегать лишних рисков и направляют свои силы на достижение успеха в обычных делах, не претендуя на подвиги. Фаза инерции усиливает эту тенденцию, направляя энергию людей на осуществление технологических прорывов, создание новых художественных форм и др. Территориальные конфликты с соседями плохо совместимы с ней. Остается надеяться, что впереди у россиян – время «золотой осени», спокойной, плодотворной и вовсе не располагающей к борьбе за земли, ресурсы и т.п.
А как утроена система общества, в которой живут и действуют россияне? О том, что она резко отличается от систем общества Центральной и Западной Европы, свидетельствует ее история, в которой место Вольтера и Монтескье заняли люди, «ходившие в народ», крепостное рабство было отменено только за полвека до начала первой мировой войны, а неграмотность преодолена лишь в первой трети ХХ века.
Географическая позиция России в «медвежьем углу» Европы и на бескрайних просторах Азии, конечно, влияет на своеобразие системы общества и особенность исторического пути страны. Но дело не только и не столько в географии. Система общества Древней Руси в X – XII веках воспринималась соседями как вполне европейская. Об этом свидетельствуют многочисленные браки между представителями правящих домов. Но спустя три столетия система общества Московского государства воспринималась европейцами как полностью чуждая им. С чем связан такой разрыв? Прежде всего, с тем, что системы общества Московского государства и стран, лежавших к западу от него, его опирались на разные отношения, которые задавали способ существования и путь страны.
Для Московского государства уже со времени монгольского нашествия опорным отношением стала власть-собственность, и это определило своеобразие его движения на века, вплоть до нашего времени. Власть, которая притянула к себе собственность и полностью господствует над ней – вот сжатая характеристика того, как устроена российская система общества. Системы общества стран Запада устроены иначе – в них власть и собственность сбалансированы и разделили между собой ключевые общественные задачи и средства их решения. Те, у кого собственность, обеспечивают создание благ, извлекают доходы, развивают общественное хозяйство, те, у кого власть – собирают налоги, обеспечивают порядок и насыщение общих потребностей.
Собственность, находящаяся под полным контролем власти, слаба и пассивна, тянется к власти и стремится быть поближе к ней. В таких условиях любой человек может владеть, распоряжаться и использовать то, что ему доверила власть, лишь до тех пор, пока он пользуется ее власти или встроен в нее. Сама возможность обладать чем-либо здесь производна от позиции и авторитета, которыми человек располагает во власти. Потеряв их, он лишается всего, чем обладал.
Отношение власти-собственности возникло давно и на протяжении истории демонстрирует поразительную устойчивость к преобразованиям, сохраняя свои основные черты. В своей элементарной форме власть-собственность появилась там, где поливное земледелие составляло основу хозяйства, а запасы воды контролировались государством. Но эта форма не характерна для России. В ней власть-собственность возникла как принадлежность «военного общества». Именно так можно определить общество, в котором жесткость жизни людей в условиях постоянных набегов обеспечила полное господство военной функции власти над остальными ее функциями. Власть в России изначально воспринималась и до сих пор воспринимается народом как защитница жизни. Люди исходили из реалий:
– без сильной власти они наверняка погибнут в столкновениях с внешними врагами;
– с сильной властью, они, возможно, останутся живы, ну, а достаток – дело наживное, поэтому не стоит жалеть силы и деньги, требующиеся власти.
Во все времена в системе общества, созданной московскими князьями, военное дело было на первой позиции. Конечно, господствующая функция власти претерпела существенные изменения в ходе российской истории. В период с XIII до XV веков она сводилась к обороне от внешних врагов. Начиная с конца XV века, к ее задачам добавились присоединение новых территорий и контроль над их ресурсами. Благодаря этому, Россия уже к середине XVII века овладела огромными территориями, став крупнейшей страной мира. Вместе с тем, бытие военным обществом означало для нее регулярное обременение высокими расходами. Это обусловило характер российского хозяйства. Полученные в нем доходы первым делом обеспечивали потребности власти, начиная с ее главенствующей функции, и только потом направлялись на хозяйственные и иные цели. Телега политики здесь испокон веков стояла впереди лошади хозяйства, и это многое объясняет в российской истории.
Благополучие человека в системе «военного общества», опирающейся на власть-собственность, определяется тем, на какой уровень вертикали государственной власти ему удалось взобраться или наладить с ним прочные связи. Богатство здесь обеспечивалось и обеспечивается не столько трудом и частной инициативой, сколько принадлежностью к власти и умением служить ей. Грубая сила и лесть в России испокон веков стояли и до сих пор пытаются стоять выше интеллекта и культуры.
В российской системе общества собственность выполняет служебную функцию по отношению к власти, обеспечивая ее доходами, а также принимая на себя все последствия «провалов власти». Она – лишь средство достижения целей власти, поэтому ее активность снижена, а иногда и полностью сведена к нулю. Все инициативы, исходящие от собственников, должны быть одобрены представителями власти. В противном случае они оцениваются как покушения на авторитет. Поэтому успехи россиян в обновлении своей материальной жизни были и остаются весьма скромными. Пока власть соизволит одобрить новшество, конкуренты успевают уйти далеко вперед.
Описываемую ситуацию прекрасно дополняет формула Пьера – Жозефа Прудона: «Собственность есть кража». Там, где система общества опирается на власть-собственность, человек, чтобы утвердиться в качестве сколько-нибудь самостоятельного участника материальной жизни, вынужден идти на обман представителей власти, присваивая ценности без их одобрения и создавая нелегальное «свое». Регулярное и масштабное воровство есть необходимое «второе я» власти-собственности в российской системе общества.
В условиях господства власти над собственностью известный «пучок присвоения» расщепляется особым образом, в соответствии с субординацией по вертикали. Вот как это происходило на протяжении многих веков истории страны применительно к земле – главному активу российского хозяйства:
– пользование землей осуществлялось крестьянскими общинами, которые распределяли ее между своими участниками;
– владение землей обеспечивали ставленники правителя, которым это предоставлялось за верную службу;
– распоряжение землей осуществлялось только самим правителем, решения которого было достаточно для передачи земли. Если какой-то ставленник не справлялся со своими обязанностями в отношении правителя, земля передавалась другому вместе с уроком, как надо служить.
Одно из важнейших следствий опоры системы общества на отношение власти-собственности – постоянная перегрузка вертикали власти. Ей приходится брать на себя задачи, которые в западных системах общества решают собственники: распределение ресурсов и доходов; обеспечение частных потребностей; страхование; разработка проектов развития производства и обеспечение их средствами и др. Россияне всегда обращались и до сих пор обращаются к власти по всем вопросам своей жизни.
Россия вот уже многие десятилетия не подвергается нападениям извне, но она существует за счет добычи и продажи своих природных ресурсов, которые надо защищать от происков внешних врагов – как реальных, так и мифических. К тому же, историческая память о власти-защитнице прочно закреплена в традициях, способах мышления, культуре, формах поведения россиян. Это сдерживает многие перемены в системе общества. При подготовке властных решений сказываются сильная зависимость от прежнего опыта, а также инерция мышления и поведения страны-добытчицы природных ресурсов. Отсюда – хроническое запаздывание даже «косметических» изменений, которые не затрагивают основ системы общества. В свою очередь, такое запаздывание создает условия для накопления низового потенциала протеста против сохранения изживших себя порядков.